Ars longa, vita brevis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ars longa, vita brevis » Ориджиналы Слеш » "Научись думать вслух" NC-17, Психология ,Songf ,в процессе


"Научись думать вслух" NC-17, Психология ,Songf ,в процессе

Сообщений 31 страница 41 из 41

31

Кино 2
POV Дикки

Как я и думал, фильм оказался довольно неинтересным, и, спустя двадцать минут разговора сумасшедшего с белой стеной в его комнате, я просто снял очки и огляделся по сторонам. Конечно же, никого из других посетителей я не увидел, потому что каждые двухместные и одноместные кресла располагались на очень далеком расстоянии друг от друга, из-за чего темнота, которая падала на них, делала их практически невидимыми для остальных.

Единственного, кого я смог разглядеть, так это Шаки, который сидел рядом со мной и вертел в своих руках очки, буквально выламывая им дужку.

- Неинтересно? – подал я голос, из-за чего он сначала встрепенулся, а затем, повернув голову в мою сторону, нацепил на своё лицо лживую улыбку и покачал головой в знак отрицания. – Ты не обязан врать, только из-за того, что я тебя сюда позвал. Мне вот… Тоже не понравилось, - сообщил я ему, поднимая руку вверх, чтобы показать свои снятые очки.

Я хотел было снова надеть их на себя и продолжить это странное залипание в экран, но боковым зрением заметил, что Шаки, что-то делает, поэтому мой взор практически мгновенно был прикован к его сигналам. Как оказалось, адресованным мне. Указательным пальцем он просто поманил меня к себе, намекая на то, что я должен встать со своего кресла.

- Ты звал? – спросил я, остановившись в шаге от его места и чуть-чуть присев.

Он ничего не ответил, лишь приложив указательный палец к своим губам, импровизируя, таким образом, знак «тихо», одной свободной рукой перехватил меня за талию и усадил к себе на колени. Перед моими глазами встал мутный экран, на котором всё еще мелькала картина той комнаты, в которой сидел странный паренёк, вот только мне было не до неё. Я чувствовал, как прохладные подушечки его пальцев исследуют мою кожу в области живота, с каждым сантиметром забираясь под рубашку всё больше.

Как бы я не хотел, но сосредоточиться на одних его руках я не смог. Вскоре, совершенно забыв про них, я отвлёкся на самые сильные ощущения, исходившие от шеи и уха, которые он тем временем жадно, но так медленно покрывал своими губами. Моё тело, как и в сотый раз, когда он прикасался ко мне, бесспорно откликалось на его жесты, заставляя выгибать себя дугой, показывая на сколько это приятно. Вот только раньше… Раньше эта дуга была куда скованней и меньше, неся скрытый характер всех моих желаний, не то, что сейчас! Сейчас мое тело словно змея пытается изогнуться до такой степени, чтобы этих приятных касаний было как можно меньше, иначе организм просто не выдержит и от ощущений, которые по нему ползут, как миллиард насекомых, просто сойдёт с ума.

Запрокинув голову ему на плечо, таким образом перекрывая доступ к моей шее, я наконец-то стал следить только за одной его рукой, которая так страстно проходилась по моему животу, спускаясь всё ниже. Ниже! Шорох ткани, звук расстегиваемой молнии и эта рука, опустившись достаточно низко, накрывает собой мою уже вставшую плоть. Паника. Мы раньше никогда не занимались подобными вещами вне дома, у меня даже в голове никогда не укладывалось, что этим вообще можно заниматься в других местах, но, кажется, Шаки было всё равно.

Сердце забилось бешено. Вот уже во второй раз, он делает то, чего раньше никогда себе не позволял, но сейчас... Сейчас нужно дать ему возможность показать это его «другое отношение», проявляя понимание к его действием. Но Господи! Почему это «понимание» заставляет меня так сильно возбуждаться? Захлопнув себе рот рукой так неожиданно сильно, из-за чего наверняка, я в зеркале увижу красный след, я потопил в себе томный стон, который так и хотел вырваться наружу.

Сидеть стало жарко… Дыхание стыло прерывистым и частым. Воздуха стало катастрофически мало. А вперемешку со всем этим жуткий страх и дикая паника. «А если увидят?». Лишь одна мысль гложила мою фантазию, заставляя успокаиваться: фильм только недавно начался, а значит, до того, как яркий свет ламп, снова озарит это помещение, у нас есть ещё минимум час.

Тем временем его уже теплая и влажная от смазки рука, проходит по моей плоти от основания и до самого конца, заставляя череду вздохов и выгибаний моего тела, повторяться снова и снова. Закрыть глаза, окунуться в темноту и просто наслаждаться. Кажется, это было самой большой ошибкой. Такого напора внезапных ощущений, с которыми я остался один на один, я просто не выдерживаю, со сдавленным стоном изливаясь ему в руку и шумно выдыхая «прости».

Вторая рука лезет в карман и через секунду достаёт из него платок, которым он вытирает свою руку. На его лице играет удовлетворяющая улыбка, но я хочу большего! Я хочу, чтобы и ему было приятно!

0

32

Странный
POV Дикки

Мы вышли из зала и сразу же направились к выходу. Потирая свои затекшие бока и ноги, я доковылял до ближайшего диванчика в холле и опустил туда свою многострадальную пятую точку.

Почему многострадальную? Потому что как бы она сегодня не выкобенивалась и не привлекала к себе внимание, у нее этого так и не получилось. Шаки, показывая всем своим видом, наотрез отказался делать какие-либо непристойности прямо в кинозале, и поэтому весь оставшийся час фильма я просидел у него на коленях, от чего собственно и затекли все мои конечности.

«То есть то, что он делал со мной до этого - это нормально?». Ворча как старик (конечно же, про себя), я всё-таки уселся в кресло и с обиженным видом уставился куда-то в сторону.

Если бы я только знал, что этим «обидам» не суждено будет просуществовать и пяти минут, я, конечно же, поступил бы иначе и, как минимум, перестал корчить из себя невинную девчонку, но я ведь этого не знал, продолжая вести себя как учащийся D класса.

Моё внимание отвлек высокий парень в синих джинсах и белой рубашке, один конец которой был заправлен в эти самые джинсы. Он вышел из детского зала и, облокотившись прямо на дверь, поставив ногу на мусорное ведро, залез одной рукой в свой карман и выудил оттуда помятую пачку сигарет. Следом за ним выползла целая толпа недовольных детей на вид лет по семь - десять, некоторые даже одновременно ворчали и ревели в голос, а когда же мужчина, выдыхая едкий дым прямо в лицо деткам, сопроводил их уход замечательной комбинацией, состоящей из среднего пальца, дети, кажется, и вовсе сникли.

- По таким дармоедам психбольница плачет, - устало выдохнув очередной столб дыма, произнес мужчина, потирая свою щетину. Хоть он и хотел казаться старше, безусловно, у него это получалось, он всё равно не выглядел больше, чем на тридцать.

- А по тебе так и вовсе целая сеть подобных отделений рыдает, - я, кажется, не заметил, как в монолог этого парня встрял Шаки, направляясь в его сторону и протягивая руку в знак приветствия, которую, между прочим, очень быстро пожали. "Знакомы?".

- Черный, неужели ты? Я думал, ты в такие места не ходишь, - ухмыльнулся парень, возвращаясь к своей почти докуренной сигарете. "Черный? Ну вот теперь у меня появилось новое прозвище. Шаки, можно я тебя так называть теперь буду?".

- Нет, это твои накуренные галлюцинации, идиот, - ухмыльнулся Черный. – А ты чего не дома? У тебя же выходной? – забрав из рук парня сигарету и затушив её о край бочка, выбрасывает в урну и продолжает вести с ним беседу.

- Молодые люди, не курите тут, - за спиной у знакомого Шаки, выросла та странная бабушка с невозмутимым видом.

- Пошла нахрен старая кошелка. Со стрессом, который я пережил, между прочим, в вашем ебанутом зале, я могу курить тут ещё сутки, - клацнув зубами и сопроводив старуху очень недобрым взглядом, парень оперся одной рукой на плечо Шаки и начал рассказывать о суровости деток, что только что покинули этот зал.

- Ты прикинь, какое выебистое нынче поколение, я на сцене пробыл всего десять минут, а такое ощущение, что батрачу там целые будни, - ухмыльнулся он.

- Всегда удивлялся твоему красноречию. Сэм, не валяй дурака, как будто ты не знал на что подписывался, - забирая уже вторую целую сигарету изо рта некого Сэма, процедил сквозь зубы Шаки, отправляя эту палочку в мусорку и, как бы невзначай, изогнулся так, что рука Сэма, которая покоилась на плече у Шаки, больше там не лежала.

Наблюдая за всей этой картиной, я стал невольно улыбаться и, кажется, тем самым привлек к себе внимание этого странного типа.

- Эй, ты че так лыбишься, как посол на доносе, - фыркнул он, за что сразу получил сильный подзатыльник от Шаки. «Я удивлён».

- Знакомься, это Дикки, Дикки это Сэм, - мне показалось или его слова были пунктиком разговора и ни мой, ни тем более ответ Сэма не был важен.

- О, так он с тобой. Ну, здорово, чудило, будем знакомы, - нет, ну за это нахальство он, конечно, получил ещё раз по тому же затылку от Шаки, и в добавок я буквально пригвоздил его своим взглядом к стенке. «Ну и развелось тут».

- Так ты чего не дома? Я же тебе отгул дал? – «О, а вот это новость. Он что, работает под началом моего опекуна? Тогда понятно, откуда такие манеры», - подумав об этом, я невольно улыбнулся шире.

- Да брат попросил подменить, ты же знаешь его мягкую натуру, так вот я церемониться с этими задротами не стал и вставил им словесно по первое число, думаю, ты видел их лица при выходе, - гордо заулыбался Сэм. - А вы тут чего прохлаждаетесь? Неужели ходили на эту ересь?

- Ходили, - сухо бросил Шаки, подходя ко мне ближе и приобнимая за плечо. - Пойдём мы, не хочу, чтобы от тебя тут кое-кто нахватался словечек, - весело процедил сквозь зубы он. - Не забудь завтра на работе объявиться, - Шаки пожал ему руку и, кивнув головой в сторону выхода, подмигнул мне.

***

- И что это сейчас было? – сидя в машине и всё еще находясь в странном состоянии, спросил я.

- А, ты про чудика, что вышел из зала? Так это мой архитектор, - улыбнулся Шаки и завёл машину. "Мне всё больше хочется побывать на его работе!".

0

33

Иначе
POV Дикки

В комнате так необычно тихо, даже свет боится распространятся внутри, концентрируясь около окна. Странно… Одиноко… Необычно… Раньше в груди никогда не возникало подобных чувств вперемешку друг с другом. Только по отдельности.

Сегодня всё иначе!

Открываю дверь в его комнату, осторожно, ступая босиком по влажному от капель паркету. Не слышит. Так лучше. Он лежит на кровати ко мне спиной, всё как в ту первую ночь после суматохи, что я пережил. Дежавю? Нет! Совпадение.

Осторожно, беззвучно подхожу ближе, чтобы оставаться таким же незамеченным. Нежность, которая проснулась в моём сердце, заставляет меня идти на необдуманные поступки и делать то, что хочется больше всего. А сейчас… Сейчас хочется лишь чувствовать тепло его тела, руки на своих волосах и то томительно-страстное прикосновение губ на своей коже.

Возбуждение! Возбуждение накрывает дикой волной, заставляя двигаться быстрее, но всё так же тихо. «А если услышит раньше, чем успеешь добраться до его кровати?». Осторожно спрашивает сознание, но ты отвергаешь эти мысли. «Всё равно большая часть пути уже пройдена».

Тянусь рукой к его плечу, усаживаясь на край кровати. Рука останавливается в миллиметре от его тела, замирает. «Боишься реакции?» - гаденько шепчет прямо над самым ухом подсознание, заставляя всё твое тело вздрогнуть. Отмахиваясь от такой странной мысли и пытаясь доказать самому себе обратное, просто опускаешь руку на его плечо и ждёшь. Вот только чего? Он всё так же лежит, лишь по тихим и ровным вздохам ты можешь понять, что сон его не покинул.

«Действуй!» - заигрывая с тобой, продолжает голос, который, кажется, утомился ждать. И тебя накрывает, ты припадаешь к его плечам своими губами и влажной дорожкой скользишь вниз по спине, убирая покрывало и освобождая тем самым себе путь.

Его тело сейчас не кажется таким большим пока он спит. Ты ощущаешь, что можешь полностью владеть им, и это ощущение заставляет двигаться дальше. Вздёрнув покрывало и в два счета забравшись под него, оказываешься у его ног, как и в ту ночь, надеясь на то, что на этот раз тебя не остановят, тянешь резинку трусов вниз.

Нервно выдыхая на половине пути, позволяешь себе привстать, чтобы помочь обеими руками освободить его ноги от этой ткани. Получилось. Кажется, ты не веришь своему счастью. «Но разве всегда было так просто?» - продолжает издеваться твой внутренний голос, давя на тебя с новой силой. Прикрыв веки и теперь оказавшись в кромешной тьме, ты опускаешься под одеяло, прикасаешься своими губами к его плоти, которая, как и всё его тело, погружено в сон, из которого ты так стараешься его вывести.

Пройдя языком, лишь кончиком касаясь безвкусной кожи, ты позволяешь себе, плотно зажмурив глаза, быстро вобрать себе в рот. Так глубоко, как это можно. Протолкнув внутрь его член буквально на треть, свыкнувшись с его вкусом и заполненностью во рту, начинаешь аккуратно двигать, помогая себе рукой и впуская его, как можно глубже.

Снаружи одеяла слышится шорох, затем шелест ткани и вскоре под одеялом горящих глаз стало на одну пару больше. В темноте ты буквально ловишь его искушающий взгляд, который наполнен той стандартной живой игривостью, которая перестала тебя смущать довольно давно. Кажется, смирившись с тем, что все твои действия теперь открыты и будут видны как на ладони, ты закрываешь глаза и, пряча их под шоколадной челкой, продолжаешь двигать губами.

Ни слова. Ни звука. Он безмолвен и почему-то именно это тебя одновременно настораживает и по-странному заводит, заставляя ускорять движения, стараясь услышать его тихое прерывистое дыхание. «Ему приятно», - убаюкивая тебя, добавляет сознание.

Светло, резкая вспышка света бьет по глазам, заставляя тебя закрыть лицо руками и даже зажмуриться…

- Мышка, - тихий шепот на ушко. – Мы приехали. Вставай.

0

34

Самый главный человек.
Чем больше мы сожжем мостов,
Тем легче выбирать дорогу.
Но прежде чем бросаться в омут,
Подумай, подожди не много

Я открываю дверь за дверью
И верю в то, что правильно иду.
И может быть случиться счастье,
А может снова попаду в беду.

Я не знаю, что будет завтра.
Но по любому, за все отвечать головой.
И это единственная причина
По которой я не зову тебя за собой

Я потерял свой край чудес,
Все для того что бы дойти до края,
И отдаю свободу за возможность
Сойти с пути и влиться в стаю.

И если хочешь то иди со мной рядом.
Но только до конца, что бы не случилось.
И обещай мне не жалеть
О том что не сложилось

Я не знаю, что будет завтра.
Но по любому, за все отвечать головой.
И это единственная причина
По которой я не зову тебя за собой


POV Дикки

Кажется, в последнее время от такого большого количества мыслей в моей голове я просто схожу с ума. Они переполняют меня, как студеная вода, которая вот-вот выльется из графина. А ведь вода не может обладать одновременно разными вкусами. В этом графине, смешиваясь друг с другом, она приобретает один единственный запах, цвет, который отражает её содержимое. Вот так и у меня, все, о чем бы я не думал, в итоге склоняется к одному единственному выводу: я хочу узнать Шаки, я хочу быть ближе для него. Хоть я и никогда не сравнивал себя с братом, но почему-то именно в этот момент и именно в этом месте, сидя в своей комнате и ощущая, как тонкие белоснежные пальцы скользят по ткани моей одежды, аккуратно раздевая меня, я хочу быть как он. Я хочу, чтобы со мной делились своими мыслями, мнением и принимали за равного, а не как за того, о ком нужно только заботиться.

Может, я слишком много прошу? Наверное, я не прав. Я ведь сам абсолютно ни о чем не говорю с ним и так же как он держу всё при себе. Вот только кому от этого легче? Возможно, я соглашусь с тем, что хотел бы обсуждать с ним не каждую тему, о которой могу позволить себе думать, но, по-крайней мере, процентов тридцать всего, что накопилось во мне, я бы точно попробовал разделить с ним.

- Я тебе надоел? – решаясь хоть каким-нибудь образом завести разговор, спрашиваю банальный вопрос, на который совершенно не хочется слышать банальный ответ. Помню, когда спросил у него спустя три месяца пребывания в доме, он одарил меня холодным взглядом и просто ответил «Нет», так же холодно и четко, как и смотрел!

Он молчит, продолжает снимать с меня одежду, чтобы уложить в постель, ведь именно это он собирался сделать, когда донес меня от машины до моей кровати на своих руках.

- Надоел, - тем самым не выдерживая молчания и его пристального взгляда, делаю свой вывод и невольно произношу слова вслух. «Но я же не хотел этого говорить?».

Он поднимается с колен, тихо и всё так же молча, опускается рядом со мной на кровать и просто кладёт свою руку мне на голову. Она теплая. Она просто лежит тихо и мирно на моих волосах, ничего не делая. Не гладя, не ударяя. Просто.

- Ты для меня самый главный человек, - шепчет он почти на ухо, все так же, не убирая руки, от которой, как ток, исходят нити тепла.

Зрачки расширяются, глаза, будучи в сонном состоянии, открываются настолько широко, что волосы, которые находятся у лица, вот-вот коснуться глазниц. «Он сказал. Он сказал, что я «главный человек» для него, но почему? Что я такого сделал, чтобы таким являться?».

Он будто чувствует мой вопрос кончиком своих пальцев и немедля отвечает:

- Дикки, попробуй подумать хорошо, анализируя весь наш совместно прожитый год. Я ведь для тебя не посторонний человек, и ты знаешь, как я вел себя раньше, когда еще был жив твой брат, как я вел себя, когда его не стало, ты помнишь, каким я был, когда ты только пришел в мой дом, ты знаешь, каким я стал сейчас. Я не скажу, что изменения во мне значительные и возможно кем я был при твоем брате и при первом твоем появлении в доме, тем я и оставался на протяжении долгого времени. Но сейчас, - он сделал паузу, будто бы подталкивая меня, чтобы я закончил.

И я продолжил. Слова сами собой сорвались с губ, но это была правда. Правда, которую ему было необходимо услышать, наверное, так же, как и мне, его ответ.

- Ты изменился!

- Вот видишь ты и сам это понимаешь, конечно же, изменениям можно дать два значения, а точнее сторону, в которую я улучшил или ухудшил себя… - он не договаривает, останавливаясь на полуслове, когда я сорвавшись с места и поддавшись чувству, которое давил даже находясь с братом, просто обнял его за шею, уткнувшись в плечо. Захотелось. Очень. Настолько сильно, что я даже не жалею. Сейчас! Возможно, потом я и буду думать, что зря поддался своим мыслям, но только не в это мгновенье.

- Нежность. Сейчас в твоём отношении ко мне присутствует именно она, - стараясь не сорваться на хрип, произношу я. – Знаешь, меня пугало это. Раньше. Но может я просто не привык? – оторвавшись, я посмотрел ему в глаза и продолжил, - Может, я просто, как и ты, был не готов?

Он понял меня. Так же безмолвно, просто прижав меня сильнее, опустил свою голову на мою и, придвинувшись плотнее, из-за чего я стал чувствовать его умеренное сердцебиение, он так и остался сидеть.

Возможно, эта ночь стала самой долгой для меня, ведь мы просидели так несколько часов, до самого рассвета. Но она была одновременно коротка, из-за чего я бы непременно повторил её ещё раз.

0

35

В чем подвох?

POV Дикки

Школа? Пожалуй, сейчас это просто обычное заведение, в которое время от времени приходят люди, чтобы получить свою небольшую дозу знаний, для галочки, и уйти опять в свои мысли, погружаясь в собственные заботы и дела. Уже ни для кого не является секретом тот факт, что и сами преподаватели стали халатно относиться к своей работе, имея на стороне более выгодные занятия. Хоть многие из взрослых и стараются поучать молодое поколение, но их труды тонут в их поступках, а точнее в их полном безделии и противоречии собственных слов.

Как и в любой другой понедельник в школе появилось всего десять человек из всего класса, на удивление, сегодня среди них оказался тридцатилетний мужчина, который проседает в 4E классе уже не один год.

Все шесть уроков оказались довольно спокойными, на них не произошло ничего странного, что является совершенной нормой для каждого дня: избиения, срыв уроков из-за приступов агрессии, манипуляции над младшими учениками класса и многое другое. Все сидели тихо и спокойно, занимаясь каждый своим делом и в целом не мешая преподавателю вести свой урок, который оказался сегодня интересней, чем обычно. Сегодня все уроки оказались мне не такими, какими я привык их видеть, даже заметил не редкую улыбку на лицах преподавателей во время объяснение материала.

Конечное же, я не оставил без внимания тот факт, что Габи сегодня была одной из тех, кто отсутствовал на уроке. Я, конечно, помню, что по идее должен на нее обижаться или хотя бы временно не разговаривать, или вообще оборвать общение. Но старая дружба и даже элементарное любопытство новой силой закипели во мне, от чего я решил позвонить на мобильный телефон и все-таки узнать причины её отсутствия.

Хоть у самого меня не было телефона, позаимствовать его на пару минут у одноклассника не составило труда, он даже предложил мне наушники, на тот случай, если расслышать собеседника будет трудно. «И откуда такая любезность? Мне приятно, честно. Но мы ведь даже ни разу не общались!».

С номером Габи было куда сложнее, хотя и номера в нашем городе выдавались лично каждому и в течение жизни никогда не менялись, именно по этой причине человека невозможно было потерять, если он пользуется подобной штукой. А чтобы не запутаться и выдать индивидуальный номер каждому члену города, он составлялся из дня месяца и года рождения человека, а последние цифры(в завершение) добавляли из отчетов одного родильного дома. К примеру, если в этот день родилось сразу семь детей, то концом номера являлась та последовательная цифра.

- Алло, - послышался взрослый голос на том конце трубки.

- Габи? – я, правда, был не уверен, что на там конце провода не она, но и голос уж точно был слишком искаженный, чтобы не удостовериться в подобной «мелочи».

- Нет, это её мама, - ну вот, как оказалось, это вовсе и не мелочь.

- Здравствуйте, это Дикки, извините за беспокойство. Я хотел узнать, почему Габи сегодня не пришла в школу? – голос женщины был каким-то грустным, из-за чего создавалось впечатление, что я точно позвонил не во время.

- Дикки, родненький, как я рада, что ты позвонил. Дело в том, что я и сама бы хотела узнать, где моя дочь. Она вчера вечером нагрубила мне и отцу, чего никогда не делала, и убежала из дома, - она тяжело вздохнула. – Мы подняли на уши всю, так называемую, полицию, но я, боюсь, ты сам знаешь, что они делают только то, на что способна техника и всё, - да, такие подробности отсутствия я не был готов услышать, но сердце предательски жалось на сопение матери, и я пообещал, что постараюсь найти её дочь, вот только как? Я конечно же не подумал, я хотел было позвонить ещё по одному номеру, но увы телефон Шаки я не знал, поэтому пришлось ждать ещё целый урок, ведь он пообещал сам забрать меня.

***

Как только я вышел на улицу и остановился у парковки, к высокому зданию школы подъехала черная машина, которую я ждал на протяжении всего нескольких минут. Не раздумывая ни секунды, я попрощался с товарищем, который одолжил мне сегодня телефон и, пожелав удачи, пошел в сторону машины.

Позволив себе сесть на пассажирское сиденье рядом с водителем, я поприветствовал сидящего за рулём Шаки, своей наигранной улыбкой, из-за чего он почти сразу её уловил и, развернувшись ко мне, спросил:

- Выкладывай, по глазам вижу, что что-то не так, - смысла отпираться не было, потому что именно сегодня мне была очень нужна его помощь, поэтому ходить вокруг до около я не собирался, выдав в лоб всю информацию, которую ещё пять минут хотел растянуть до нельзя.

- Габи сбежала из дома, я звонил ей на телефон, ответила её мама и рассказала, что дочери порядком двадцати часов нет дома с вечера прошлого дня, - сам не знаю, с чего я вдруг перешел на деловой язык, но, по крайней мере, именно он помог изложить мне всё то, что требовалось сказать Шаки.

На секунду в его взгляде скользнуло недоумение, которое я счел за вопрос: «А чего ты вообще о ней печешься?», но немного помедлив, он смягчил свой взор и, тяжело вздохнув, сел за руль.

- Из-за неё даже мобильным воспользовался, - не знаю, почему моё второе «я» решило, что в его упреке были нотки ревности, но как ни странно эта мысль отразилась скованной приятной улыбкой на моём лице. «А что если так? Что если он правда тебя ревнует?» - спросил тем временем внутренний голос. «Мне будет очень приятно, меня ведь никто никогда не ревновал», - не раздумывая, ответил я сам себе.

- Пришлось, ещё я хотел и тебе позвонить, - я помедлил. – Но дату твоего рождения я не знаю, поэ…

- День рожденье через восемь дней, исполнится 25, порядковый номер рождения 147-ой - перебил меня Шаки, огорошив меня своей откровенностью.

- Спасибо, - быстро посчитав в уме месяц и год, я запомнил. Запомнил навсегда эту цифру. – Мне приятно знать это, - тут же задумавшись о том, что его праздник будет совсем скоро, я, кажется, пропустил момент, когда Шаки вновь со мной заговорил.

- Ты меня слышишь, мышка? – спросил он, на что я вздрогнул и, выплывая из своих мыслей, отрицательно помотал головой. – Так и знал, мне повторить? – мягко улыбаясь, спросил Шаки, на что я в очередной раз положительно кивнул, ловя себя на мысли, что таким он мне нравится куда больше, чем просто холодный и неприступный, как раньше.

- Я не очень хорошо понимаю, где именно искать твою подругу. Город, сам знаешь, у нас большой, и пойти она могла куда угодно.

- Я знаю, но всё же у меня есть парочка мест, где она, возможно, может быть, хотя я точно не уверен, но…

- Но проверить стоит! Хорошо, диктуй адрес, покатаемся, - выслушав мое первое место, он во второй раз как-то тяжело вздохнул и добавил: - Значит, ужин отменяется.

- Но ведь ещё не вечер, да к тому же дома уже наготовлено, - с улыбкой и надеждой в голосе произнёс я, почему-то расстраиваясь из-за этого факта.

- Ты думаешь, что поиски займут несколько часов? Дай Бог, чтобы к ночи закончить, я ведь правильно понимаю, что мест, в которые мы отправимся, будет даже не два? – он был прав, всего я знал только четыре варианта, куда могла бы пойти Габи, но увы, они находились в разных концах города.

Лишь бы успеть...

0

36

"Зачем?".

POV Дикки

Время тянулось мучительно долго, казалось, что именно сейчас оно вот-вот остановится, а мы так и будем искать Габи без какого-либо результата. Мы объездили те места, в которых, как я предполагал, она могла появиться, но ни одного признака её появления мы так и не обнаружили.

Одно из первых мест, в которое мы отправились, была старая заброшенная детская площадка, которую не снесли только по той причине, что строить какую-либо «достопримечательность» там просто не выгодно.

Следующим пунктом назначения стал дом, в котором раньше жила бабушка Габи. Как-то мы к ней заходили ещё при жизни, и Габи отзывалась о ней самыми наилучшими словами, которые только можно было подобрать, поэтому я почему-то решил, что она, возможно, там, ведь я сам недавно ночевал у своего дома.

- Ты не голоден? - спросил Шаки в девятом часу поиска. Мы как раз проезжали местную забегаловку и двигались по направлению к небольшому супермаркету.

Я хотел было помотать головой, так как отчаяние не давало покоя, а так же мысль о том, что все места, которые я знал, мы уже осмотрели, но живот предательски заурчал, и это не осталось не замеченным Шаки. Поэтому, доехав до магазина, он припарковал машину и, сказав мне, что что-нибудь купит, вышел из неё, оставив меня и дальше общаться с собственными мыслями, которые не хотели давать мне покоя.

Если честно, то я даже не знаю, чтобы сказал Габи, если бы нашел её. Конечно же, был один выход – позвонить её матери и рассказать о её местонахождении, так сказать, выполняя своё обещание, но рано или поздно мы бы встретились, и перекинуться словами пришлось бы. Хотя… Я ведь совершенно не знаю, захочет ли она, да и вообще захочу ли я сам… Она не плевала мне в душу, потому что делала всё на эмоциях, возможно, не обдумав свои действия, но осадок от той встречи до сих пор остался, и мне грустно от этой мысли.

Я сидел в машине Шаки, тратя время на пустые, как мне казалось, размышления, когда в стекло постучал мужчина с улыбкой на лице, показывая жестом, чтобы я опустил стекло вниз. Наверное, раздумывать, зачем я ему понадобился, времени не было, а зря. Ведь я тут же пожалел, как только открыл стекло до конца. Ведь сильная мужская рука схватила меня за ворот рубашки и на половину вытащила из машины, так и оставив парить между тем и этим пространством.

По животу пробежали яркие вспышки боли, ведь именно из-за того, что стекло было в полуопущенном состоянии, оно сильно давило на бока и область живота, заставляя эти части тела испытывать букет весьма неприятных ощущений.

- Это машина Шакира? - прошипел мужчина, притягивая ближе. Мне в лицо ударил ярый запах алкоголя из его рта, а левая щека стала буквально тереться о его щетину, ведь держал он меня в довольно неудобном положении и довольно близко от своего лица, будто стараясь не упустить не единого слова, специально пододвигая ближе к уху.

- Да, - честно ответил я, радуясь тому, что Шаки тут не оказалось. По ушам сильно дало звучание его полного имени, из-за чего опасность, исходившая от мужчины, стала вдвое больше. «Очередной знакомый?».

- Значит, ты его крыска, - он притянул меня ближе, стараясь вытащить из машины, но я в последний момент уперся руками в стекло, из-за чего причинил себе ещё больший вред. – Ты слишком взрослый, чтобы быть его сыном, поэтому в голову закрадывается безумно пошлая мысль, которую я бы тоже был не прочь опробовать на вкус, - мужчина с пьяным, но при этом серьезным и дерзким видом, заявлял подобные вещи, вскидывая свою свободную руку и кончиками пальцев прикасаясь к моей щеке. Ощущение было мерзкое, совершенно не такое, когда это делал Он. Я поморщился, за что получил сильную пощечину вслед.

– Шлюха не должна так себя вести, ведь клиенту это может не понравиться, - гордо и в очередной раз пафосно заявил неприятель. – Чего же ты не плачешь? Даже не вякаешь? – его голос был пропитан злобой, но тут же в нём проскальзывали какие-то нотки обиды… еле заметные, почти не уловимые, но я их поймал.

- Вас что-то гложет, мистер? – обращаясь к нему в вежливой форме, намного вежливее, чем обращался бы к нему любой другой человек, я снова попытался оттолкнуться назад, но вместо того, чтобы нырнуть в машину, я лишь сильно ударился головой об угол крыши.

- Не смей задавать подобные вопросы! - в точку! Кажется, он просто не поделил что-то с Шаки и теперь под воздействием алкоголя пытается с ним поквитаться, не найдя лучшего способа, как унижение людей из его близкого круга, ведь даже дураку понятно, что абы кто в его машине не может сидеть, или же я слишком плохо знаю Шаки.

Мужчина снова занес руку для очередной пощечины, но в последний момент сжал её в кулак и зарядил им со всего размаху мне по скуле, плавно и быстро съезжая по шее. Я закашлял… Опуская голову и давясь воздухом, буквально через секунду, как позволил себе от противной боли закрыть глаза, я услышал новые быстрые шаги, сюда направлялся кто-то ещё.

Резкий и точный удар, и мужчина, что держал меня, падает на колени, его накрывает волна боли из-за нанесенных ударов в район живота. А я ловлю себя на мысли, что никогда ещё не видел Шаки в такой ярости: он бил его так долго, что казалось, он умрет, но удары были нанесены только в не жизненно важные органы, от чего мужчина отделается лишь гематомами и синяками.

- Вставай, ублюдок, - в один мах подняв мужчину за шиворот, он кинул его на другую машину и хотел было продолжить, как тот, собирая последние силы, резко рванул ему на встречу, ударяя ногой в пах и тут же добивая в челюсть.

Из глаз прыснули слезы: «Зачем? Зачем ты пришел?» - редкая обида из-за того, что там оказался не я, заглушила мой разум как туман. Я будто снова очутился в том дне, после которого навсегда отказался от сотового телефона. «Зачем? Зачем?».

Шаки согнуло пополам от такого удара, из-за чего на лице мужчины выступила победная улыбка, исказив его безобразное лицо ещё больше.

- Я ненавижу тебя, Шакир, - плюнув в его сторону, он снова вернулся ко мне, хватая за волосы и силой вытаскивая из машины. – А теперь я поиграюсь с твоей игрушкой, - кажется, эти слова разбудили зверя в глазах и сердце Шаки, ведь то, что я увидел… ту реакцию, которая последовала после его слов… просто нельзя было назвать человеческим поведением. Такое обычно совершается в состоянии очень сильного аффекта.

Шаки подпрыгнул, упершись своими руками и оттолкнувшись от земли, вскочил на ноги и за миллисекунду оказался около нас и, схватив за руку мужчину, резко дернул на себя. Послышался хруст, а затем душераздирающий вопль. Он её сломал. Но на этом не остановился. Вытерев рукавом кровь с губы, которая появилась в момент резкого подъема, он с силой пнул мужчину и, резко подняв его на ноги, обрушил на него ещё одну вереницу очередных ударов.

- Лежачего не бьют, - зашипел он в тон мужчины, продолжая бить. – Ведь так? – ещё удар. – Но ты не лежишь, поэтому я убью тебя… - каждое слово, каждый последний слог звучал как смертный приговор, в который я без сомнения поверил.

Но ведь этого допускать нельзя… Собрав все свои эмоции в кулак, давясь слезами, которые потом лились из моих глаз, я крикнул, что есть мочи:

- Прошу, не надо, - и так же быстро открыв дверь, рванул в сторону Шаки, бросаясь к нему и сжимая его тело в своих объятиях.

Какое-то время он их не замечал, продолжая колотить измазанного в крови мужчину. Но после нескольких секунд он остановился. Резко. Как будто что-то щелкнуло… И так же быстро развернулся ко мне.

- Прошу тебя, пойдем… поехали, - он словил пару слезинок своими окровавленными пальцами и, молча и устало кивнув мне, обнял меня, крепко прижимая к себе.

- Дикки, - прошептал он на ушко, падая на колени и смотря на меня снизу вверх.

- Прошу, - слезы брызнули по новой. – Вставай, - казалось, каждое слово даётся с большим трудом. – Пойдём…

- Я никому не позволю обидеть тебя, - прошептал он еле слышно, все так же не отрывая своего взгляда от моего.

- Я верю тебе, - продолжая рыдать взахлеб, произнес я.

Я был готов прямо там повиснуть у него на шее, но страх, что мужчина вот-вот поднимется и всё это продолжиться, не отпускал меня. Кое-как подняв Шаки, я схватил воляющийся на земле пакет и повел парня до машины. Тот странный знакомый сильно его ударил, ведь я сам понимаю, какие могут быть ощущения, когда бьют именно туда… От чего боль за Него была безгранична.

Дойдя до машины и окончательно усевшись в неё, я только там заметил, что мои руки и ткань футболки испачканы моей же кровью. Задрав ее, я убедился, что боль, которую ощущаю, не отголоски прошлой, той, которую я испытывал, опираясь на стекло, она что самое ни на есть новая… Ведь тонкий свежий порез проходил чуть ниже пупка…

Было плевать…

Пока сердце так билось…

Пока страх и боль за Него не отступали…

Я продолжал тормошить Шаки, чтобы тот хотя бы завел машину и поехал… Куда угодно… Лишь бы подальше отсюда.

***

Мы проехали совсем немного, он остановил машину в двух километрах от того места и, закрыв глаза, безжизненно упал на руль. Я бы подумал, что он умер… Но даже на таком расстоянии ощущая, как бешено колотиться его сердце, я понял, что он так же как и я напуган.

- Кто это был? – позволил я себе спросить, доставая из пакета минеральную воду и снимая с себя рубашку, чтобы разорвать ее на лоскутки.
- Мой бывший работник, я уволил его четыре дня назад, - я аккуратно смочил одну получившуюся тряпку и потянулся за рукой Шаки, что покоилась на руле. – Я уволил его…

- За что? – посмел поинтересоваться я, смывая его кровь и обрабатывая перекисью, взятой из бардочка, избитые кости на руках.

- Я взял его на работу очень давно, он был действительно мастером своего дела, - забинтовав руку, я взялся за другую. – Но он загубил свой редкий талант в вине… По началу я терпел его постоянные пьянки, разрешал отоспаться на работе, - я опустил обе его руки и, смочив лоскуток минеральной водой, протёр его лицо. – Вот только недавно он сел мне на шею, и все его выходки перешли границы, - он замолчал и уставился в одну точку.

Когда же я проследил, куда он смотрит, оказалось, что это мой порез на животе, за который вскоре я сам принялся, проделав тоже самое, что и с руками Шаки. Рана оказалась не совсем глубокая… лишь неприятно саднила и всё.

- Одень, - Шаки снял с себя рубашку и, даже не слушая мой ответ, быстро накинул на меня, заставляя сунуть обе руки в рукава.

- Я бы убил его за это, - перетаскивая меня к себе на колени, он уткнулся головой мне в грудь и тихо, еле слышно, засопел. Видимо, второй удар, что был ему нанесен, теперь заставит почти каждый его вздох быть болезненным, пока эта вспышка боли не пройдёт.

Припав своими губами к его волосам и запустив в них свою руку, я начал осторожно гладить их, стараясь проявить всю свою заботу, ласку и благодарность, но, казалось, с трясущимися руками это получается не очень…

0

37

"Обуза".

POV Дикки

Мы приехали домой глубокой ночью. Еле добравшись до кухни, первым делом смели все со стола, безжалостно сбрасывая на пол стоящую солонку с перцем и солью, а также оставшиеся блюдце и плетеную корзинку с хлебом, размещая вместо всего этого бинты, медицинские ножницы, пинцет и антисептик.
Шаки одним махом, не смотря на сильную боль в руках после избиения того странного бывшего работника, посадил меня на стол, одним движением снимая рубашку, которую еще недавно по собственному желанию отдал мне.
Возможно, я бы начал возмущаться из-за прямоты и быстроты его действий, если бы не знал причины: в порезе, что остался у меня после перепалки с этим ненормальным, Шаки разглядел мелкие осколки, что не позволяли ране затянуться, а в некоторых местах наоборот грозили остаться под кожей.
Преодолевая усталость, он, оставив меня на столе, отлучился не на долго для того, чтобы отмыть руки от засохшей крови и вернуться в собранном состоянии. Было видно, что после шоковое состояние вымотало его до такой степени, что он вот-вот рухнет у меня на глазах, погружаясь в недельный сон.
Все то время, пока он сосредоточенно, аккуратно вытаскивал весь этот мусор из моей раны, я не отводил взгляда от его лица. Оно казалось сейчас наиболее прекрасным из-за истощения организма - у него почти не оставалось сил на какие-либо эмоции. Этот еще ясный взгляд, который я разглядел из-под длинных ветвей ресниц, пушистых и черных, как дым, так и завораживал, не давая возможности ни на секунду оторваться даже для того, чтобы моргнуть.

"Красивый", - негласно озвучивал я комплимент, то ли стесняясь собственных слов, то ли боясь отвлечь его. "Скажу, обязательно скажу ему об этом, но только не сейчас".

- Ну, вот и все, - останавливая мой внутренний монолог, оповестил меня Шаки, осторожно дуя на рану. - Пошли спать, - стараясь держаться после такого утомительного дня, бодро заявляет он, скрывая в голосе свалившееся на него напряжение.

Я лишь тихо кивнул, слезая с его помощью со стола.

***

Стоя у двери в свою спальную, я проводил печальным и разочарованным взглядом Шаки, ловя свои чувства на том, что хотел бы отправиться вместе с ним, как и прошлой ночью. Но принимая во внимание все произошедшее за день, на ум приходит горькое осознание того, что без меня ему будет лучше: «Вы и так полдня, если не больше, провели вместе, ты же видишь, как он устал», - отрезвляюще заявляет сознание, заставляя не поддаваться своему желанию пойти вслед за ним. «Держись, а лучше, разверни свою голову и просто иди по направлению в комнату. В свою комнату», - как бы невзначай уточняет разумная часть меня.

Я прислушиваюсь… Прислушиваюсь к этому голосу и, заглушив в себе такой ярый порыв, закрываю за собой дверь, отправляясь в свою прохладную постель.

Не знаю, что случилось между нами, возможно, те откровения, которые нам случается говорить друг другу за последнее время, так распоряжаются нашей судьбой, меняя отношение и жизнь в лучшую сторону. В мыслях закрадывается сомнение, а я прихожу к очередному тревожному умозаключению:" А что если я всего лишь обуза для него, которую он вынужден просто терпеть? Если это так, я просто не смогу с этим смириться, ведь из всего, чего я боюсь или когда-то боялся, страх стать ненужным близкому человеку доминирует над всеми остальными…

Отягощать своим присутствием я никого не желал, наверное, это одна из причин моей немногословности. Фобия, которая ни за что не оставит меня… Будто невзначай напоминая о том, что моё мнение люди не обязаны разделять, им достаточно иметь и свое.

«Это не так», - мотая головой изо всех сил, стараюсь отогнать от себя подобные мысли и возможно последующий тревожный сон. «Это не так», - уже себе повторяю я, стараясь внушить правду в эти слова. «Но ты ведь действительно не знаешь, что твориться в его голове», - заливаясь противным смехом, говорит внутренний голос, специально играя на моих нервах, которые сегодня воспримут любую информацию за правду, принимая её к сердцу как можно ближе.

Не знаю сколько я пролежал вот так с открытыми глазами, может быть час, а может и два, но "пасмурная погода", которая поселилась в моей голове, просто не давала мне возможности закрыть глаза, чтобы окунуться в такой долгожданный сон. Нет, это не бессонница. Я действительно хочу спать, но страх овладевает мной сильнее… Я закрываю глаза и вижу то окровавленное злое лицо мужчины, что лежит на грязном асфальте. Открываю, и снова в свои теплые объятия меня встречает эта вечная паранойя с кодовой табличкой «Обуза».

Тихий стук в дверь заставляет вздрогнуть и даже закрыть глаза от первоначального испуга, но вспоминив о том, что в доме кроме меня и Него никого больше нет, заставляю себя успокоиться.

Вошедший в комнату Шаки, встретившись с моими глазами, слегка удивился.

- Не спится? – тихо спрашивает он, присаживаясь на край кровати.

Язык словно прирос к небу, заставляя лишь отрицательно кивать головой.

- Ты не против? – приподнимая покрывало, с опаской спрашивает он. «Ты никогда не спрашивал», - ловлю себя на мысли и понимаю, что румянец заливает мои щеки, ведь я кивнул раньше, чем подумал об этом.

Он опускается на кровать, обнимая меня одной рукой и осторожно притягивая ближе, утыкается носом мне в макушку и, еле касаясь губами, целует, из-за чего редкая, но ощутимая толпа мурашек расходится по моему телу.

Чувствуя, что что-то нужно сказать, я нахожу в себе смелости поднять голову, чтобы увидеть его глаза и осознать, что он готов меня выслушать, тихо говорю: «Спасибо».

Он понимает…

Понимает, за что и на его лице появляется еле заметная улыбка, но она такая теплая и такая искренняя, что при виде нее сердце отзывается частыми ударами, а собственные губы спешат накрыть эту красивую дугу из его губ, которые оказываются такими теплыми. Несколько секунд… всего лишь несколько, я еле касаюсь его мягкой улыбки и понимаю, что сам хочу большего, просто не выдерживаю и отдаю свой язык во власть его, который принимая эту бесценную дань, отвечает на мой порыв нежным и очень глубоким поцелуем.

Я сошел с ума…

Сердце уже не стучит, оно, кажется, совершенно не бьется, затаив дыхание от такого всплеска эмоций, что накрыли туманной пеленой мой разум.

- Я никому не позволю тебя обидеть, - повторяет он ту фразу, которую сказал еще там, стоя передо мной на коленях и корчась от собственной боли. Сердце сжимается сильней, та боль, которую я ощутил, когда его ударили, вернулась, из-за чего оставалась лишь сильнее прижаться к нему, чтобы прогнать это гнетущее ощущение, всё больше и больше отдаваясь ритму поцелуя и влаге его желанных губ.

0

38

Закрой глаза.

POV Дикки

Один кричит белый, другой кричит чёрный
А на деле серый - идите к чёрту
Чаще верю глазам и всё реже речи
И липким враньём здесь каждый блещет
Гордо задранный нос, всё как будто всерьёз
Он всегда прав во всём, а если что - не причём
Но из этих речей правды только 2 слова
Я опять закипел от того, что снова...

Такая наглая ложь,
Что я не в силах понять
Как можно так врать?
И я от злости...
Забыл, как дышать...
Как дышать... Как дышать...

- Вставай, соня, - стянув с меня тонкую простынь, одарив всё тело касанием прохладного дневного ветерка, Шаки приподнял меня на руках и, позволив себе немного поухаживать, как за маленьким ребенком, отнес прямо на кухню, посадив на стул и пододвинув к столу, на котором уже стоял завтрак: аккуратно нарезанный хлеб, ровные ломтики сыра, мой любимый апельсиновый сок и вазочка с нарезанными фруктами. Насыщение обещало быть вкусным и легким.

- Спасибо, - на моём лице выступил румянец, а заметив, что это не осталось без внимания Шаки, я покраснел ещё сильнее: «Что с тобой, парень?» - насмехаясь, кричало сознание. «Я хочу есть», -словно не понимая контекста выражения, отвечал я сам себе. – А долго я спал? - откусывая кусок яблока и беря в руки сыр, спросил я.

- Время два часа дня, - посмотрев на часы, ответил он. – Я хочу тебя поздравить, ты пережил самую ужасную жару, что была сегодня в двенадцать дня… В твоей комнате от нее даже следа не осталось, - улыбнулся он, перехватывая из моих рук кусочек яблока, который я хотел отправить к себе в рот, и притягивая в свою сторону, позволил себе полакомиться им. Небольшой синяк на скуле ближе к шеи и збитые костяшки на руках снова напомнили мне вчерашнюю картину, из-за чего я невольно поежился.

- Ничего не болит? - с болью в глазах и странной досадой спросил я, пользуясь случаем, отправил ему в рот дольку сливы перед тем, как он ответит.

- Меня больше волнует твое самочувствие, - он встал со стула и, не предупреждая меня, одним ловким движением задрал мне кофту так, что я сам потерял весь обзор. Я почувствовал, как его рука прошлась по тоненьким порезам на моем животе, которые были покрыты корочкой запекшейся крови, выступившая, видимо, за ночь. На завершающем пути его пальцы сжались в кулак, из-за чего я снова почувствовал странную обиду и беспомощность в данной ситуации… Я ведь знаю, что он винит себя, но он не виноват! Через тонкую ткань своей рубашки я чувствую на своих губах его – горячи и такие пленительные. Мимолетный, почти невесомый поцелуй заставляет мое сердце колотиться, словно частика меня где-то в самом нутрии перестраивается на новый принцип роботы… Кажется, что без Него уже нельзя…

- Ты покушал? – спросил Шаки, убирая со стола пустые тарелки, возможно ответ ему не был нужен, но сказать он что-то должен был. – Я приготовил тебе сюрприз, - его слова заставили это невесомое чувство радости стать тяжелее, из-за чего волшебство этого утра стало каким-то загадочным для меня…

***

Он закрыл ладонью мои глаза и, говоря куда стоит ступать, начал аккуратно вести меня в сад за его домом, хоть в нем и не росло большое количество различных растений, дающие сочные и разнообразные плоды, как в саду у Натаниэля, это место отличалось какой-то древней аристократичностью, о которой я так много читал в отцовских книгах ещё будучи семилетнем ребенком. Возможно благодаря этому, в класс C7 я попал на полтора года раньше положенного срока.

Мы остановились. Он убрал руки, отойдя на шаг назад.

- Открывай, - шепотом произнёс мой опекун, на минуту сохраняя эту томящую интригу.

- Не… может… быть, - перед моими глазами стояла беседка, она была точной копией той, что когда-то мы сами сделали с братом и отцом… Именно на ней я провел ту холодную ночь, укутавшись листвой виноградника, что обвил своими ветвями.

Но эта не могла быть она… время, погодные условия и заброшенность нашего сада сделали свое дело, не до конца, но частично разрушив нашу работу, а это могло означать только…

- Тебе нравится? - немного подождав и не услышав и даже не увидев моей реакции, так как стоял спиной, спросил темноволосый парень и, подходя ближе и слегка наклоняясь, коснулся своей грудью моей спины.

- Ты… ты, - дар речи пропал безвозвратно, заливавшие моё и без того бледное лицо слезы стекали ручьем, оставляя на футболки темные, мокрые пятна.

- Я? – он развернул меня к себе и постарался взглянуть в мои заплаканные глаза, казалось, все мужское покидает меня, а то детское наивное счастье заливает доверху, как стеклянный сосуд.

- Ты сам… - снова не закончив это и без того трудное предложение на данный момент, я просто закрыл лицо руками, ощущая эту знакомую невесомость, которая поприветствовала меня ещё утром. Он донес меня до беседки, аккуратно посадил на качели и, опустившись рядом, осторожно смахнул слезы рукой.

- Я сам её сделал… - спрашивать о том, сколько дней ушло на эту работу, было бессмысленно, я ведь и сам прекрасно помню, что за один день её точно не сделаешь, но в голову закрался вопрос, который я почему-то поспешил озвучить раньше, чем окончательно подумать о нём.

- Зачем?

- На это много причин, - тяжело вздохнул Шаки, облокачиваясь на спинку и тихонько отталкиваясь ногами. – Я тогда чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты находишься в доме у какого-то торговца людьми, который по описанию напоминал мне старого похотливого извращенца, который день и ночь растлит детей.

- Я не ребенок, - невинно произнес я, видя, как после моих слов на Его лице появляется улыбка.

- Я знаю. Но все же… Все эти дни я места себе не находил, а когда по чистой случайности в очередной день долгих хождений дошел до твоего дома, заглянул в сад. Эта беседка не осталась без внимания, а видя её так близко, я вспомнил, как твой брат говорил о том, как сильно она тебе нравится, как много времени ты проводишь на ней, - он остановился. - Я делал её каждый день с того момента, по чуть-чуть, чтобы оставить в тайне, а когда нашел тебя спящим в том винограднике, понял, что будет лучше, если работа ускорится… Сегодня этому послужил твой долгий сон, - уточнил он, прислоняясь своими губами к моему виску. – Дикки, послушай меня… - он остановился, словно собирая все мысли в одно целое звено. – Я слишком много сделал тебе, из-за чего ты можешь меня ненавидеть, но я хочу исправить все, искупить каждый тот день, что принёс в моём лице тебе боль и страдания… Я хочу, чтобы ты полю… - свою фразу он не поспел озвучить вслух до конца, но, возможно, именно это послужило тому, что я сам её додумал и практически мгновенно продолжил за ним, смакуя, как вкусное варенье, каждое слово.

- Полюбил… тебя… Если это так, то мне очень приятно это слышать от тебя, - слезы на глазах больше не блестели, на душе появилось спокойствие.

Я опустил голову на колени Шаки и под осторожные поглаживания его рукой по моей голове закрыл глаза, позволяя себе продлить это чувство, что пульсировало в каждой жилке, растекаясь по венам…

0

39

Сердцебиение

POV Дикки

Сердце. Кажется, вот-вот и я совершенно потеряю связь с этим органом… Оно не стучит…Уже около минуты совершенно не бьётся, а всё потому, что в подобной феерии под воздействием дурмана чувств, мозг совершенно забывает о своих обязанностях, переставая посылать сигналы к жизненно важным органам…

Тук-тук…

Редкий удар, который ты даже не ощущаешь, лишь знаешь, что оно всё ещё бьётся, гоняя кровь по твоим жилам, именно поэтому ты ещё не лежишь бездыханным телом у подножья кровати… Чужой кровати…

Тук-тук

Ты пришел сюда ещё час назад посмотреть, как высокий темноволосый парень, накрывшись легкой белой простынёй, спит, тихо посапывая в такт своему сну…

Сон… Интересно, что ему сниться? А ведь я уверен на все сто процентов, что сейчас он видит какую-нибудь прекрасную картину, которая заставляет уголки его губ вальсировать в тонкой блаженной улыбке…

Тук-тук

Оперевшись на стеллажный шкаф, стараясь слиться с деревянной гладью стены, чтобы казаться ещё незаметней, ещё более неощутимой для этого пространства, для этой комнаты, для Него…

Тук-тук

Ты вспоминаешь об утреннем (дневном) сюрпризе, из-за которого ты полдня провел в наркотическом опьянении, в этой неге, которая окутала тебя с ног до головы… в мыслях… Благодарность, её ты можешь выказать лишь словами, прекрасно понимая, что тебе абсолютно нечего дать взамен..

Тук-тук

А правда ли это? Нет. В твоих мыслях сегодня слишком много Его… Слишком много, чтобы не думать хотя бы секунды… Нет. Мысли совершенно тактичны. Они направлены лишь в одном русле, заставляя тебя самому себе отвечать на один и тот же вопрос: «Что ты можешь дать взамен?» - и ты знаешь что… Ты знаешь, но какое-то странное смятение, тревога где-то внутри не дает мыслям окончательно свести тебя с ума…

Тук-тук

«Меняются ли люди так быстро?», - спрашивает второе "я", наверное, больше уточняя сей факт, чтобы подкинуть тебе новую почву для рассуждений… Нет. Не меняются. Но ведь он сам был не против, ведь он сам поддавался как минимум половине тому, что происходило между вами за последние дни… И ты решаешься… С этой мыслью, которая держит тебя в плену, ты буквально врываешься в его сон, заставляя человека так быстро выпасть из той сладкой реальности, попадая в настоящую, правдивую жизнь…

Тук-тук

Ты сидишь у него на коленях, сквозь тьму вглядываясь в его сонные очи… «Что ты в них видишь?» - сладко шепчет на ухо разум, заставляя придвинуться ближе и коснуться своими губами его прикрытых глаз…

Ты появился в его комнате, разрушив его сон так же быстро, как появился в его жизни… «Но ведь он не против», - будто хочет усмерить твое сердцебиение разум, убаюкивая тебя своими выводами, которые имеют под собой прочную основу: «Он всё ещё не скинул тебя на пол, не прогнал… Хоть в его глазах читается непонимание и в то же время сладкая, томящая усталость… Руки… Посмотри на его сильные руки, которые сейчас обнимают тебя за поясницу, аккуратно придерживая, чтобы ты не свалился с кровати», - шёпот утихает, будто показывая всю оговоренную картину…

Его губы… Такие теплые, нежные губы… Пересохшие от долгого сна, двигаются… Он хочет что-то сказать…

Тук-тук

Но разве тебе нужны слова? Ты ведь знаешь, что сейчас он назовет тебя ребенком, коим называет в очень редком случае, когда пытается доказать, что расплатой за его «сюрпризы» не должно являться твоё тело… Ты знаешь это, но не хочешь слышать… Почему?

Ведь это повод лишний раз оказаться рядом… Это оправдание для самого себя лишний раз коснуться его кожи…

Тук-тук

Мгновение…которое подпитывает тебя и твой разум… Ваши губы встречаются в еле ощутимом поцелуе, в то время как твои руки несмело скользят по его обнаженному, безумно сильному телу… Для тебя он самый… В этот момент тебе хочется ощутить защиту… Заботу … Любовь, пусть ещё не ту, которой хочет от тебя сам Шаки…

Тоска, окутавшая твое тело, будто хочет сбить тебя с верного пути, из-за чего влечение к его телу и к Нему оправдывается ещё одним фактом: «Тебе просто страшно оказаться ненужным… Хочется ощущать эту заботу в полной её силе», - и ты ощущаешь, когда уже воспрянувший ото сна Шаки плотнее прижимает твое тело к себе, отвечая на твой поцелуй с такой охотой и открытым интересом, что сердце, которое до этого не билось… Ожило…

Удар за ударом…

Простынь небрежно сброшена на пол… Следом, словно вихрем ворвавшимся в комнату, слетает твоя растянутая футболка и ваше нижнее белье, оставляя на поверхности белой постели лишь ваши горячие, обнаженные, возбужденные тела…

Удар за ударом…

Минуты уже не кажутся вечностью, наоборот, они несутся со скоростью света и кажется, что времени не хватит даже на то, чтобы до конца насладиться этим пленительным по настоящему взрослым поцелуем…

- Мышка, - горячие дыхание, словно жаркий летний зной, опаляет твою кожу, оставляя после себя еле уловимый аромат его одеколона… - Неужели так не терпится? - его дыхание такое же не ровное, как и твое, от чего голову, которая и так кружиться с самого утра, вот-вот унесет…

Удар…

Он проводит рукой по твоим волосам, прижимаясь влажным лбом к твоей шее и непрерывно поднимаясь к щеке… Ты не видишь, но чувствуешь его закрытый, полный наслаждения взгляд…

- Сойди с ума вместе со мной, - срывается твое желание с губ, и ты совершенно не жалеешь о том, что эта мысль была произнесена раньше, чем ты успел подумать о ней…

Удар…

Горячий, влажный язык скользит по твоей шее, будто помечая её влажной тонкой дорожкой…

Шепот… Не прекращающийся шепот, который заводит вас обоих, заставляя твои руки цепляться за его спину, и самому буквально насаживаться на его возбужденный член…

Удар…

- Я не хочу сделать тебе больно… Не хочу, чтобы ты жалел об этой ночи, - рукой останавливает он меня, будто чувствуя, да и зная, что для моего неподготовленного организма сей процесс окажется верхом боли с ощутимыми после неё последствиями…

Удар…

- Я хочу, чтобы ты помнил эту ночь, - похабно вглядываясь в мои глаза, он облизывает свои пальцы, которые до этого во время каждого нашего секса облизывал я под его чутким наблюдающим взором…

Ты понимаешь, что он пытается доставить тебе больше приятных ощущений, поэтому, когда входит первый палец, ты отвлекаешься на его уже успевшие высохнуть губы, старательно облизывая сначала уголки губ, а потом и всю верхнюю и нижнюю плоть…

Удар…

Второй палец входит почти не ощутимо, но ты знаешь, что этого мало, чтобы садиться на него без неприятных ощущений, поэтому ты терпеливо, продолжая испытывать и его и себя, ждешь, когда войдёт третий…

Удар…

- Расслабься, мышка, - проводя языком по твоей дужке, проникая в маленькую раковинку, заставляя

Удар…

- Расслабься, мышка, - проводя языком по твоей дужке, проникая в маленькую раковинку, на которой останется влажный след от подобных манипуляций с твоим телом… Сдерживаться больше нет сил…

Откуда в тебе столько сил, чтобы повалить его на кровать и, отбросив его свободную руку, вынимая из себя следом вторую, буквально припечатать, заковывая в кандалы своими длинными пальцами.

Удар…

Сбивается дыхание, движение, которое сводит твое тело, заставляя испытывать всю гамму чувств, вытягивая, словно за нитку, каждый стон, который вырывается из твоих уст…

- Тише, тише, - он хочет остановить твой бешеный ритм, от которого, как кажется тебе, зависит абсолютно все, но его слова заставляют твой пыл остыть, от чего темп плавно угасает, заставляя движение, как нугу, тянуться вверх, плавно стекая вниз.

Твоя мокрая спина всё ещё чувствует его сильные руки, которые скользят по ней, выводя силуэты, после которых остается приятное покалывание…

Последний удар…

Всё тело сводит… Губы, которые до этого были заняты чужими, отрываются от сладкого источника, чтобы издать безудержно сладкий стон… Ты кончаешь первый, совершенно не замечая, с какой любовь Он смотрит на тебя, стараясь не упустить из виду ни одного мгновения…

Неужели и эту ночь вы опять проведете вместе? Да… И ты знаешь, как заставить его сон стать короче…

0

40

Есть время...

POV автора

Как много нужно времени человеку, чтобы понять, что он стал другим, что его внутренний мир уже никогда не будет прежним, потому что многие убеждения, а главное выводы и мнения, которые складывались годами, просто рухнули, в один момент разрушив под своей тяжестью даже фундамент, на котором они стояли…

И тогда, когда человек это понимает… В его голову закрадывается множество вопросов…

Кто я?

Зачем я здесь?

Зачем я живу?

Кто эти люди рядом со мной?

Зачем они рядом?

И когда ни на один вопрос ты не можешь найти стоящий ответ, ты начинаешь рыться в осколках своей памяти, стараясь склеить один единый пазл, чтобы получить из тысячи одну картинку…

Не получилось? Да… Ты лишь с досадой киваешь, чтобы начать заново по ниточке перебирать все свои старые впечатления… Но ведь ощущения уже не те… Потому что того старого человека уже нет…

Он остался в прошлом… растворился где-то вдали, поставив на своё место новую оболочку, которая до конца жизни останется твоей душой…

Возможно, в этом и состоит взросление? Может в этом и гвоздик жизни, о котором так напрасно, очень быстро забывают люди?

Мы меняемся, не замечая этого… Наш мир обретает другие краски… И каждый человек знает, что цвет этих красок зависит от поведения окружающих тебя людей…

***

Утро напомнила о себе довольно необычным образом… С самых первых минут восход солнца влил теплый и в тоже время, из-за свежего ветерка, прохладный дождь, который наполнил своей барабанной дробью всю комнату…

Открыв глаза, позволил себе первым делом взглянуть в окно и убедиться, что барабанит именно дождь… Тело ощутило подозрительную легкость и тоску по чужим и в тоже время таким родным объятиям…

Глаза в поиске побежали по глади кровати, стараясь отыскать там Его, но вместо спящего силуэта на простыни лежал бережно сложенный листок бумаги…

«Уехал рано… Работа, прости, мышка. Не скучай…», - сердце больно сжимается… Колит так сильно, что в ту же минуту ты готов схватить нож и вырезать его, чтобы избавиться от этого противного ощущение, которое так терзает душу…

«Опять… Опять… Это странное чувство, опять эти отшлифованные строки… "не скучай"… "работа"… опять», - судорожно произносят твои губы, но звук изо рта так и не достигает пространства комнаты, оставаясь лишь твоими мыслями…

Глаза невольно натыкаются на стрелочку, которая ровно прорисована в конце листка: «Переверни», - и ты позволяешь себе исполнить эту немую просьбу, после чего, от увиденного, твои губы сами расплываются в улыбке…

«Не проведешь этот день с пользой, вернусь и накажу… Целую», - такие нежные строки заставляют тебя смутиться и буквально удавить своим разумом самого себя за прошлые немые оскорбления в его адрес…

«Ты его совсем не знаешь», - отчетливо шепчет, что-то внутри тебя, но ты находишь этому оправдание: «У меня целая жизнь, чтобы узнать!».

0

41

Алтаи

POV Дикки

Так странно ощущать то самое чувство, которое не так давно поселилось в твоей груди, то чувство, которое обещало быть с тобой ещё какое-то время, и ты прекрасно понимаешь, что оно тебя так быстро, как бы этого хотелось, не покинет. А хотелось ли? Прекрасно зная, кто виновник подобного твоего состояния, ты в очередной раз убеждаешь себя, что «всё, что не делается, все к лучшему», что ради такого ты готов был еще пару лет терпеть старые обиды и странное отношение, которое, как кажется тебе, уже никогда не вернётся к тебе. И ты рад этому. Безудержно рад. Ты благодаришь высшие силы за то, что в определенное время, когда ты просил вернуть эту гнетущую боль, это животное отношение, тебя не услышали.

«Он сказал провести этот день с пользой," - улыбаешься, вспоминая его слова, идя по длинному коридору вашей квартиры…

Живот начинает напоминать о себе, и почему-то именно сегодня тебе не хочется набивать его сытной и плотной едой, хочется чего-то легкого, такого, что не повредит твоему душевному состоянию. Идёшь на кухню, чтобы заглянуть в холодильник и найти там то, что больше всего подойдёт под твоё описание «легко».

Слава богу, несколько различных свежих фруктов ты всё-таки нашел и даже сладкая сметана с консервированными ананасами остались после позавчерашней запланированной готовки, которую ты так и не осуществил в реальности.

Не составило особого труда нарезать фрукты и заправить их вкусной взбитой сметаной, из-за чего уже через несколько минут ты сидишь с довольным лицом, держа в руках не по размерам огромную ложку перед глубокой тарелкой вкуснейшего салата. Слюнки текут при одном только его виде, но ты будто кого-то ждешь и даже не спешишь начать трапезу. Вот только кого?
Шаки на работе, и до вечера его точно не предвидеться, а возможно, и даже до следующего дня… Сэтт, приходя в прошлый раз, упоминал о том, что полмесяца он пробудет на боевых учениях, а затем ему дадут новое задание: «Разве не намёк на нескорую встречу?».

Потер руки, как ворона свои крылья, когда видит очередную блестящую обертку от конфеты. Но донести полную ложку с фруктовой смесью до своего уже открытого рта ты так и не успеваешь. Виной тому неожиданный электронный звон, который доносится из открытой прихожей, которая была раньше огорожена стеной, и чтобы выйти из кухни требовалось пройти ещё одни двери, а теперь это все одно смежное помещение. Вернув на место металлический прибор, ты встаешь с высокого стула и, не обращая внимание на взбунтовавшийся живот, идёшь открывать дверь.

На электронной панели высветились данные человека, который потревожил твой покой и оторвал тебя от не начатой трапезы. Ты не сразу открыл дверь, ещё долго думая, стоит ли, но всё же какое-то шестое чувство подсказывало тебе, что не открой ты её, будет гораздо хуже.

- Здравствуй, - произносит усталый голос молодой девушки, в котором ты с трудом узнаешь знакомые тебе нотки, да и при взгляде на его источник, практически не понимаешь и не веришь, что перед тобой стоит именно Она. Девушка чьи былые светлые волосы, больше напоминают грязную солому, с прилипшей смолой и коркой грязи. На её светлой коже нет ни одного живого места, теперь там одна грязь, коснись который ты гразишься сильно испачкать свои руки.

- Габи, - в удивлении произносят твои губы, а глаза наполняются какой-то странной пустотой: «Почему тебе всё равно? Почему до такой степени?».

Ты позволяешь ей пройти в дом, даже не спрашивая, каким образом она докатилась до такого состояния, и какого причина того, что она ушла из дома. В один миг будто бы все ответы перестали тебя волновать, и ты остался один на один с ней.
- Душ принять хочешь? – она лишь безжизненно кивает и почему-то твоя тревога нарастает с всё большей скоростью, ведь девушка, которая стоит перед тобой, так напоминает тебе тех людей, которых в Сеноне с каждым разом становится всё больше. Такие же безжизненные и потухшие…

***

- Ничего не хочешь мне рассказать? – подходишь так, словно перед тобой сидит дикий зверь, и любое движение потревожит его, приведя к плачевным последствиям для твоего организма. Аккуратно ставишь поднос с горячим чаем на стол и пододвигаешь к ней плошку с вчерашними подогретыми булочками (времени готовить не было).

Она поднимает на тебя свои глаза, в которых отражается непонимание твоего вопроса, а затем, отпивая из чашки глоток теплой жидкости, поворачивается к тебе, чтобы было удобней вести такую странную беседу.

- Ты, наверное, злишься, - в её голосе нет вины, которую ты хотел услышать, наоборот, в нём присутствует хладнокровие, которое заставляет тебя отвести взор, чтобы не сталкиваться с таким поразительно холодных взглядом: «Что с ней стало?» - задаешь сам себе вопрос, прекрасно понимая, что даже собственное "Я" боится тебе что-либо ответить. – По глазам вижу, что да, - так же спокойно заявляет она, от чего её голос, словно ледяные сосульки, которые ты видел всего дважды в своей жизни, врезаются тебе в затылок, проходя твоё тело насквозь.

- Я больше не понимаю тебя, - наконец осмеливаешься ей что-то сказать. – Зачем ты сбежала из дома? Твоя мать себе места не находит, - в тон ей заявляешь ты, удивляясь своему тембру голоса.

- Так надо, - возвращая уже пустую чашку на свое место, заявляет она. Теперь, когда её лицо стало чище, ты можешь разглядеть все, что оно выражает, но ты боишься поднять глаза, чтобы лишний раз не появилось доказательств её поступкам… Ты боишься окончательно признать то, что твоя когда-то былая подруга стала копией тех людей, которые живут в городе ради наживы.

Твой взгляд упирается лишь в её бедра, когда она встает, чтобы обнаружить на них кожаный тугой ремень, поверх которого надет толстый плотный чехол. В памяти всплывают картины того времени, когда ты только появился в доме Шаки. Ты снова прокручиваешь тот момент, когда он доверил тебе оружие. А после… Когда ты отказался его брать, он всё ещё стараясь позаботится о тебе, прибил к твоему ремню кобуру, в которой было это оружие.

«Но её мать не такая. Она бы ни за что не позволила дочери разгуливать по улицам с ножом,» - успокаиваешь ты себя, все ещё вглядываясь в рукоять этого холодного оружия, и с трудом веришь, что подобная вещь может поместиться в её маленькой руке.

- Зачем тебе это? – не отводя взгляда, спрашиваешь ты, на что девушка лишь раскованной походкой двигается в сторону двери, игнорируя твой вопрос.

- Скоро тут будет полиция, мне нужно идти, - она разворачивается ко мне лицом и, послав воздушный поцелуй, скрывается за дверью, оставляя на торшере возле двери помятый белый листок сложенный вдвое.

***

Ни прошло и пяти минут после того, как ушла Габи, в дверь позвонили.

- Старый сержант Брайн Хог, будьте любезны, откройте дверь, - сомнений не было, что ровно час, если не больше, этот человек проведет в квартире, пытаясь сделать вид, что он очень озадачен поиском девушки.

Двери я открыл сразу же, как позвонили, поэтому на окончание его фразы, мы уже встретились глазами. Передо мной стоял высокий мужчина средних лет, его выдавали лишь седые усы, от чего сразу создавалось впечатление, что его темные волосы на голове испытали не одну химическую обработку.

- У нас есть подозрение, что в вашем доме скрывается девушка, которую вот уже несколько дней разыскивает наш отдел и, собственно, её родители, - он для чего-то отдал мне честь, а затем не спросив разрешение, шагнул в квартиру: «Раньше бы его посадили за вторжение в частную собственность».

- Я не буду врать вам и скажу честно, что девушка, которую вы ищите, буквально семь минут назад покинула этот дом, - он недоверчиво посмотрел на меня, а затем, не снимая ботинок, прошёл внутрь вдоль длинного коридора.

Наткнувшись взглядом на две чашки, он сразу же повернулся ко мне, и, показав на неё указательным пальцем, вопросительно посмотрел на меня.

- Хотите сказать, что я бы не угостил бывшую подругу чашкой чая, с учетом того, что она не была дома несколько дней и наверняка ничего нормального не ела, - уверенно заявил я.

- Хм… Так вы ничего не знаете, - заявил старший сержант, присаживаясь на диван, на котором до этого сидела Габи.

- Что именно я должен знать? – стараясь казаться расслабленным, задал я вопрос, на который больше всего хотел получить довольно банальный ответ, но этого судьба мне не даровала.

- Неделю назад она связалась с Алтаей, вы знаете про эту группировку? – ответа не требовалось. Мужчина, видя мой взгляд, лишь кивнул, поднимаясь с дивана и направляясь к двери точно так же, как до этого уходила девушка. – Не буду мешать, по-моему, вы и сами удивленны не меньше, что юная девушка вступает в подобный круг людей сама, но это правда…

0


Вы здесь » Ars longa, vita brevis » Ориджиналы Слеш » "Научись думать вслух" NC-17, Психология ,Songf ,в процессе