Ars longa, vita brevis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ars longa, vita brevis » Ориджиналы Слеш » "Забери мои грехи" NC-17, angst, drama (22гл. от 12.06.14) в процессе


"Забери мои грехи" NC-17, angst, drama (22гл. от 12.06.14) в процессе

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

Название: Забери мои грехи.
Автор: Selestium(Мальдива-)
Бета-ридер(ы): Betsy(Reynewan)
Статус: в процессе
Размер(форма): Max(макси)
Жанр: angst , romance, fantasy, mysticism, drama, POV, slash, het
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: жестокость, насилие, смерть, инцест, несовершеннолетние.
Размещение: размещать где-либо еще с личного согласия автора, с обязательным указанием неизмененной шапки.
Дисклеймер: все персонажи в произведении принадлежат автору.
Описание: Окунитесь в мир, который с первых глав может показаться таким простым, но на самом деле утянет Вас в пучину интриг, жестоких приключений, смерти и нежной любви. До самого конца вы не будете знать, что ожидает главных героев. И кто же на самом деле дергает за все веревочки, направляя невольных марионеток к финальной концовке.
***
Эбери Терронико очень одинок. Найти друга  и обрести дар - это все о чем он мечтает. Приобретение раба - поможет ли стать счастливым? Жестокий мир открывает для него свои объятья, окутывая ложью и предательством. Кто друг, а кто враг - предстоит понять…

Оглаление:

Глава 1: Подарок.
Глава 2: Месть.
Глава 3: Тошнота.
Глава 4: Любимый...
Глава 5: Дар.
Глава 6: Леди Дервей.
Глава 7: Ложь похожая на правду. Часть 1.
Глава 8: Ложь похожая на правду. Часть 2.
Глава 9: Ненависть, уничтожающая разум.
Глава 10: Сущность Эйлендера.
Глава 11: Держи меня за руку.
Глава 12: Затишье перед бурей.
Глава 13: Упрямые ошибки.
Глава 14: И раскрылись глаза его на ложь.
Глава 15: Слуга или лорд.
Глава 16: Невольная дорога на восток.
Глава 17: Немного правды.
Глава 18: Хелен.
Глава 19: Холод.
Глава 20: Сияние голубых глаз.
Глава 21: Будь моим другом.
Глава 22: Смертельное пламя.
Продолжение следует...

Отредактировано Selestium (2014-06-12 18:32:04)

0

2

Глава 1: Подарок.

У меня всегда было все, о чем я только мог попросить: лучшие игрушки, одежда, меня обучали всему, чему я хотел научиться. Одним словом - мне прислуживали. Несмотря на все что у меня было, я был не сильно избалован общением, в том числе и со сверстниками. Подолгу с завистью наблюдал из окна своей спальни за носящимися по двору детьми слуг. Им не разрешали заходить в дом, хотя на самой территории они часто бывали… Я то и дело переодевался в одежду попроще и сбегал из дома, чтобы просто поиграть с мальчишками. Но стоило им узнать во мне своего молодого господина, как игры заканчивались, и они бежали сообщить ближайшему работнику дома, что я тут без охраны совсем один. Конечно, я не злился на детей - в их поступках не было ничего плохого, их могли наказать из-за меня. По правде говоря, они очень почитали моего отца и не хотели его расстраивать. Если господин сказал, что им нельзя со мной общаться, значит, так надо. Я все бы отдал, лишь бы родиться в обычной семье, иметь много братьев и сестер. Но я был единственным ребенком, и притом рожденным в необычной семье. К тому же у моего отца был ярко выраженный комплекс заботы обо мне, он всячески старался оградить меня от общения со сверстниками, да и много от чего еще. Почему? Да лишь потому, что ему так хотелось. Отец боялся, что дети, сами того не желая, будут ко мне жестоки, и я вырасту затравленным ребенком или, не дай боги, тираном. Или наоборот - попаду в плохую компанию, которая дурно на меня повлияет, и начнутся пьянки-гулянки. Причин было много, отец их умел придумывать прям на ходу, выдавая каждый раз все более оригинальную и чудную. От одиночества начал подолгу разговаривать с любимой фарфоровой куклой. Глупо, конечно, но так оно и было. Почему именно с куклой, а не с плюшевым мишкой или на худой конец с канарейкой? Да все просто: кукла была красивая…. Изредка меня навещал мой двоюродный брат. Разница в возрасте у нас была всего два года, но он не играл со мной, его больше интересовали верховая езда и книги о природе и растениях. Ботаник, одним словом, и наискучнейший ребенок. Но все же я был рад пообщаться с братом, не вечно же с куклой да со служанками болтать. Кукла не могла ответить, что порой радовало, а иногда угнетало. Служанки  же.… Ну они взрослые, о чем с ними долго можно говорить-то?
Чтобы спастись от одиночества и не выдать мое пристрастие поболтать с молчаливой куклой, я начал обзаводиться домашними любимцами. И к одиннадцати годам стал обладателем разнообразных пород кошек и собак, каждый раз радуясь приобретению нового животного. Но непредвиденный случай лишил меня и этого малого счастья. На мой десятый день рождения мне подарили питбультерьера, выращенного в землях Южного Карсадеса, великолепного самца с белой короткой блестящей шерстью и торчащими ушами, напоминающими крысиные. Молодой пес стал моим любимцем, хотя и требовал много сил. Я был уверен, что у меня неплохо получалось дрессировать его, да и помогали опытные собаководы. Пес редко тявкал на меня и очень послушно выполнял все приказы. Но во время очередной игры «принеси палку», в момент замаха, собака вцепилась мертвой хваткой мне в запястье. Что я сделал не так, понять не смог. Пес не реагировал ни на меня, ни на подоспевшую на мой крик стражу с оружием, не желая разжимать пасть. Стражникам ничего не оставалось делать, как убить пса, опасаясь за мою безопасность. От осознания смерти любимого питомца и вида большого количества крови меня замутило, и я потерял сознание…. Доктор уверял, что мне повезло, ведь пес не отгрыз кисть и не повредил сухожилий. Если честно, на руку мне было наплевать, я жалел об утрате пса. С того дня всех моих питомцев удалили из поместья, а кошек раздали слугам. Хотя причем тут были милые пушистые кошечки? Долгие часы я провел, не желая никого видеть и плача от безысходности. Но стоило слезам иссякнуть, им на смену пришло смирение.
В мире, где я жил, существовала очень простая иерархия. Лорды и леди правили отдельными областями; люди, жившие на их землях, боготворили и поклонялись им. Вторыми на лестнице власти стояли градоначальники - обычные люди, обогатившиеся тем или иным способом и имевшие большое влияние на окружающих, они управляли возведенными на собственные средства городами и их жителями. Военные также являлись верхушкой власти, правда, земель не имели и подчинялись только своему генералу и нанимателю. Управляющие следили за порядком на землях лорда, и отчитывались только перед ним, власти, как таковой, у них не было. Затем шли торговцы, простолюдины, рабочие, слуги и рабы.
Мой отец – наследный лорд Терронико в четвертом поколении. Земли отца простираются на многие мили, в его владениях двенадцать крупных деревень, более сотни тысяч людей платят ему налог, тысячи - служат, а уж о вооруженных силах, охраняющих земли лорда Терронико, можно было и не говорить - их было много.
Казалось бы, стать лордом может любой, но это не так. Лорды обладают даром богов, их боятся, их почитают, им служат. Мой отец обладает даром неба, его сила помогает в засушливую погоду, поскольку он может призывать дождь; мирный дар, который привлекает множество людей, желающих жить на плодородных землях, где никогда нет засухи и голода. Проявиться дар мог только у тех детей, кто имел хотя бы одного родителя с даром. Но даже наличие дара у обоих родителей не давало уверенности, что ребенок тоже родится с даром. Дар всегда, без исключений, пробуждался до достижения восемнадцати лет, как говорили – раз стукнуло восемнадцать, а дара нет, то его просто нет. Если после смерти правившего лорда не оставалось наследника с даром, то земли захватывались соседствующими лордами.
Нашими ближайшими соседями были два градоначальника и леди Меркость. Отец часто сетовал на то, что у наших соседей нет прелестных дочерей, а лишь сыновья. Поэтому мне, возможно, придется жениться на простолюдинке, как говорил отец - на «грязнокровке», не обладающей даром. Потенциальных невест - «грязнокровок» на примете у отца было аж пять штук. Разговоры отца о них часто сводились к тому, какой должна быть моя будущая жена.
- Посмотри, Эбери, какие дочери у наших слуг, - говорил отец. – Очень милые девочки, например, дочка твоей горничной, Анжела, красивая, как куколка, и дочка нашего дворецкого Маэтро, Жанетта, тоже ничего. Взгляд такой же, как у отца - вежливый, из нее выйдет хорошая невестка, а тебе жена, – отец мечтательно закрыл глаза, не знаю что он там себе навоображал, но в итоге расплылся в ехидной улыбке, от которой меня аж передернуло. Про Магду - дочь модистки, Ангелину – дочь садовника Ридерро, и Мари, приходившуюся дочерью кухарке, отец промолчал не потому что они ему нравились куда меньше первых двух, а лишь потому, что знал - мне они симпатичнее, чем те, которых перечислил он. – Но ты еще слишком юн, чтобы задумываться об этом всерьез, вот пройдет пара лет и противоположный пол будет привлекать тебя намного больше, чем сейчас. И мои советы в этом плане больше будут не нужны. И не надо морщиться, это тебе не к лицу.
Отец никогда не говорил со мной о даре, я был уверен, что даже не проявись он у меня совсем, любовь и заботу отца я не утрачу. К двенадцати годам я стал довольно замкнут и скрытен, на доброту порой отвечал агрессией, не любил когда мной пытались помыкать люди, которые должны были мне служить, но не служили, поскольку дар еще не проявился. Порой все, что выражало мое лицо, была надменная улыбка  и задумчивость.

Наконец, мне исполнилось четырнадцать! На этот день рождения, как и на все предыдущие, съехалась куча родни и знати (соседствующие лорды, градоначальники, генералы и купцы). Откуда только у меня в такие дни вырисовывалось столько родственников, я и сам удивлялся. Дядя Бертрам не был лордом и жил в одной из деревень, принадлежащих отцу, со своей женой и сыном, он там был управляющим. Дядей он мне приходился по линии мамы, так же по материнской линии у меня было четыре двоюродных брата от двух ее сестер, ну и, естественно, что их мужья и родственники их мужей, все как бы являлись моими родственниками. Если бы не отец, поддерживающий с ними связь и назначивший их управляющими, я бы с ними не общался и не знал об их существовании. Я не любил их, они часто просили денег, особенно дядя Бертрам. Когда он особенно в них нуждался, то присылал к нам своего сына-ботаника с письмом, лично прийти времени якобы не хватало. Меня такое положение дел бесило, и мысленно я уже поклялся, что когда займу место отца, они от меня и медяка не получат. Ненавидел ли я их? Нет, скорее брезговал, если кого я и ненавидел, так это сына леди Меркость. Поначалу, когда нас только представили друг другу, я был счастлив, посчитав, что вот он мой шанс завести настоящего друга. Но Юджеб оказался эгоистом. Его странного болотистого оттенка глаза холодно смотрели на все и всех из-под вечно нахмуренных густых бровей. За исключением колючего взгляда и нездоровой кожи серого цвета, можно было сказать, что он красивый мальчик - овальное лицо чуть сужалось к округлому подбородку, не слишком выдающиеся скулы, тонкие аккуратные губы, нос у него был прямой и узкий с нервно подрагивающими крыльями. Не знаю почему, но он постоянно меня задирал, ломал мои вещи, и поэтому дружба не сложилась. Этот тип был всего-то на пару месяцев старше меня, но уже обладал даром, и выплескивал его на меня от всей души, силой мысли он мог поднимать, сжимать и разрывать практически все. Вел он себя так, будто бы я был маленький ребенок, с которым его заставили нянчиться. Но больше всего я ненавидел то, что не мог на него даже пожаловаться, и сопротивляться ему мне не хватало сил. Все мои попытки убедить отца, что я не желаю общаться с этим субъектом сводились лишь к тому, что меня буквально принуждали к этому. Сажали за столом рядом с ним, а он применяя на мне свой дар, выставлял меня в неприглядном виде перед гостями, отчего я глупо краснел. Когда разговоры взрослых переходили на политические темы, им уже было не до детей, и меня вместе с Юджебом отправляли в комнату игр, где он на деле показывал как рад находиться со мной в одной комнате. Издеваться надо мной ему нравилось. Сильный не по годам Юджеб избивал меня, не применяя даже дара, бил в основном по тем участкам тела, что были скрыты одеждой. Не смотря на это, я любил дни рождения: куча подарков, похвала и огромное внимание, которое все старались выказать, были очень приятны. Более других мне был симпатичен добродушный старик Дервайн Смок - градоначальник города Брошвиль, он частенько рассказывал мне очень забавные истории. Его подарки я ценил, это были книги в дорогих переплетах, очень старые и редкие издания, порой печатавшиеся всего в паре десятков экземпляров. В них зачастую описывалась наша страна, политические интриги, исторические сражения и трагическая любовь, разделенная положением в обществе. Описания природы и мест событий были настолько подробны, что казалось, будто ты видишь все своими глазами. Хотя при этом я не был особо-то книголюбом.

Когда празднество закончилось, а приглашенные разъехались по своим владениям и домам, в гостях осталось только семейство Меркость, поскольку возвращаться домой им было уже слишком поздно, а дорога занимала минимум пять дней. Отец позвал меня к себе в кабинет, чем спас от общества чересчур «дружелюбного» Юджеба. Отец сидел в одном из широких кожаных кресел, стоящих перед камином, жестом он предложил мне сесть рядом. Забравшись в кресло и погрузившись в него поудобнее, я уставился на пламя в камине, порой мы часто с отцом вот так проводили вечера в тишине. Над камином красовался большой портрет моей мамы в полный рост, но я не любил на него смотреть, от этого мне становилось грустно, ведь она умерла, когда мне было всего два года. Я ее совсем не помнил, и только портрет помогал хоть как-то представить ее образ. Мама умерла очень молодой - в возрасте девятнадцати лет; внешне я был больше похож на нее, чем на отца: мои глаза - темно-карие, темные волосы, тонкие плавные дуги бровей, нос коротковатый, тонкий у основания, с чуть вздернутым кончиком (довольно изящный, по-моему мнению). Продолговатое лицо, с чуть квадратным подбородком и слегка выраженными скулами, при этом у меня был широкий рот, а нижняя губа толще верхней. Отец всегда говорил, что я очень красивый, и мне повезло, что я взял самое лучшее от обоих родителей, а не стал копией матери, которая была похожа на вечно молодого ребенка. Он мало о ней рассказывал, и даже о причине ее смерти я узнал не от него. Мне стало известно об  этом от слуг. Они говорили, что мама любила часто плавать по утрам в местном озере и однажды она ушла очень рано, так рано, что ее верная служанка еще крепко спала, и не вернулась. Ее тело нашли только спустя несколько часов. Что произошло на озере? Как моя мама утонула? Почему она ушла одна? Никто не знал ответа на эти вопросы, для всех это осталось тайной. С тех пор отец безумно опекал меня, постоянно старался следить за каждым моим шагом, и даже приставил ко мне как бы тайную охрану. Правда, мне удавалось от них ускользнуть так, чтобы они даже не поняли, что я вышел из комнаты. 
- Ты в последнее время очень молчалив, – нарушил тишину отец, при этом по привычке заправив за ухо прядь светло-русых вьющихся волос, упавших на глаза. – Что-то произошло?
- Нет, с чего ты взял, пап? Все как и всегда, – я пожал плечами и устало добавил. - Просто мне не с кем поговорить, да и не о чем.
- А как же я, и Юджеб? – напомнил отец о ненавистном, лично для меня, госте.
- Лучший подарок это не видеть его больше никогда, – сквозь зубы язвительно заметил я, надеясь, а вдруг отец поймет и перестанет навязывать нам дружбу.
- Он хороший мальчик. Просто понять его сложно. Да и лучше бы тебе с ним дружить, или хотя бы делать вид, что дружишь.
Я не знал, что на это ответить отцу. Юджеба я видел всего раз в год, поэтому можно было и дальше притворяться друзьями. Слава богам, на его дни рождения я не ездил, вроде их и не отмечали. Да и понятно почему, имея такую мамашу, которая убила его родного отца, вряд ли она его слишком баловала вниманием. Из размышлений меня вывел отец.
- Эбери, я понимаю, что тебе одиноко, но это все ради твоего блага. Скоро все изменится, стоит тебе еще немного повзрослеть.
- Да неужели? – я изобразил на лице искреннее удивление, но голос явно выдавал сарказм и язвительность, хотя отцу грубить не хотелось. – Вот скажи, пап, разве то, что ты запрещаешь мне общаться с ровесниками - это ради моего блага? Юджеба даже не упоминай. Общайся я с ним каждый день, мне наоборот захотелось бы одиночества. Но сейчас мне настолько одиноко, что, наверно, скоро волком завою или начну сам с собой разговаривать, - хотя это я уже и так делаю, правда, не совсем сам с собой, а с куклой, но, надеюсь, об этом никто не знает. - И ты говоришь, что все это ради моего блага? Я очень сомневаюсь, – я замолчал, не зная, что можно было бы еще добавить, если и так все сказано.
- Ты во многом прав, но я так сильно за тебя волнуюсь, что не могу позволить кому-либо причинить тебе боль, – да, а сам сбагрил меня Юджебу, который всласть назабавлялся со мной. «И это забота?» - пронеслось у меня в голове. - Если с тобой что-нибудь произойдет, я не переживу, – «эх, лишь по этой причине я никогда не расскажу ему, что Юджеб бьет меня с нашей с ним первой встречи. Еще не хватало конфликт устроить между двумя семействами» - опять не удержавшись прокомментировал слова отца в мыслях. - Ты же знаешь, как я волнуюсь, тот случай с собакой только доказал, как все это не безопасно.
- Да-да, только вот кошки-то тут причем? -  припомнил я милых пушистиков, не заметив как произнес вслух просто пронесшуюся мысль.
- А вдруг укусят? Или кинутся прямо в лицо? Все же может быть, – отец меня порой удивлял глупыми фразами, на что я не смог сдержать улыбки. Но все же я на него немного злился, сначала позволил завести питомцев, затем лишил всех разом. О моей чувствительной детской психике он даже не подумал. А говорит, что печется о моем благе. Да и чего за меня так переживать, если мой дар еще не проявился. И зачем я только вспомнил, это было давно, я уже смирился с потерей любимцев, а теперь снова расстроился.
- Сынок, я на самом деле очень переживаю, что ты один. И поэтому я придумал, как выйти из этого положения и решил сделать тебе подарок.
- Правда? Какой? – я очень заинтересовался, ведь это первый мой день рождения, когда отец мне ничего не подарил. В голове сразу закрутились идеи, всевозможные варианты. Возможно, это будет лошадь, хотя навряд ли, если мне и разрешали ездить верхом, то совсем уж на старых, аж древних клячах; или он устроит праздник и пригласит на него детей слуг и рабочих, эту идею я тоже отбросил. Хотя отец всегда умел удивлять своими переменчивыми решениями. Возможно, и сейчас он решил пойти на мировую и в чем-то мне уступить.
- Думаю, что ты уже достаточно взрослый, что бы получить такой подарок, - я сразу понял, что отец решил потянуть и немного подразнить, распалив мой интерес еще больше. Поэтому я приготовился терпеливо его слушать. - Я в свое время получил такой же подарок от моего отца и твоего дедушки, но тогда я был старше и уже со своими устоявшимися предубеждениями и взглядами на жизнь. Фактически, я не нуждался в таком подарке, да и подарком назвать это было сложно. Но мой отец считал иначе. Он хотел проверить, способен ли я взять на себя ответственность за чужую жизнь. Тогда отец уже был болен, но скрывал это ото всех, – он замолчал, на его лице мелькнула грусть, но он моментально отогнал ее, и, улыбнувшись, продолжил:
- Завтра с утра ты поедешь с Джошуа в Брошвиль, там будет проходить ярмарка, на ней ты сможешь купить себе подарок, а именно, раба, – я очень удивился, обычно отец не любит рабов. Он считал, что люди должны быть свободными, чтобы самим решать, кому они хотят служить. А у рабов такого права не было. Мысль о том, что у меня появится раб, то есть человек, который будет меня во всем слушаться, делать все, что я прикажу, играть со мной, да и много всего другого, чтобы я ни приказал, настолько обрадовала меня, что я кинулся отцу на шею, крепко обнимая и целуя его в щеку. Хотя раба еще не было, а отец мог и передумать.
- Спасибо, пап! Я знаю, как тебе это не по нраву. Поэтому этот подарок я буду ценить всем сердцем.
- Ну-ну, задушишь, – несильно похлопав меня по плечам, сказал отец, я разжал объятья. Довольная улыбка не сходила с моих губ. - Ради твоей улыбки я на многое готов, сынок. Я доверяю тебе, и знаю, что ты сможешь выбрать хорошего раба. Я заплачу любые деньги, поэтому выбирай того, кто тебе приглянется.
Я прекрасно понимал, что значат эти слова. С самого рождения Джошуа постоянно твердил мне, что богатство не дается просто так, что его зарабатывают упорным трудом, и не важно каких сил это требовало - физических или умственных, я должен быть признателен за то, что у меня есть и стремиться это преумножить. Тратить деньги, заработанные кровью и потом других, это большая ответственность. Конечно, можно все потратить, спустив деньги на гулянки, покупки ненужных вещей и остаться ни с чем, а можно принести обществу пользу и построить то, что будет вечным и оставит память.
Джошуа был когда-то рабом моего отца, но получил свободу сразу же, как от неизлечимой болезни умер мой дедушка лорд Августио Терронико. Если я правильно понял, это его отец имел в виду под подарком своего отца. Дедушка умер еще до моего рождения, я его совсем не знал. Из рассказов о нем понял, что он был грубым, холодным, довольно жестоким и чересчур пекущимся о сыне. Только первому рабу можно было даровать свободу, его нельзя было перепродать или подарить. Не знаю почему сложилась такая нерушимая традиция. Джошуа - серьезный,  добродушный мужчина, он предан отцу до глубины души. Казалось, что он готов отдать свою жизнь за него. Я наблюдал за ним, восхищаясь такой преданностью. Он был мне как второй отец, и бывало он отчитывал меня, когда я выводил его из себя, но я продолжал его уважать и любить. Еще до моего рождения он женился. Его жена жила в самой отдаленной из деревень, принадлежащих отцу. Несмотря на то, что у него была семья, Джошуа все так же оставался рядом с отцом, и уезжал повидать женушку, только когда ссорился с ним, а случалось это редко. Иногда мне казалось, что отец его выгоняет, как бы на время.

Вернувшись к себе после разговора с отцом и лежа в постели, я представлял, как мы будем играть с рабом, делиться секретами, вместе учиться различным наукам, а когда станем старше, я расскажу ему первому о том, в кого влюблюсь. Он будет на моей свадьбе. Когда я освобожу его, он останется рядом, потому что к тому моменту поймет, что не был рабом, а был тем другом, о котором я мечтал. С нетерпением ждал утра, чтобы поехать за рабом. И несмотря на ворох мыслей в голове вскоре заснул, все-таки я устал после праздника.

Утром Джошуа уже ждал меня у открытого экипажа. Дворецкий Маэтро поправил на мне дорожный плащ и пожелал удачного пути. Джошуа помог мне забраться в экипаж, когда я удобно уселся, он сел рядом, дав кучеру знак трогать. Впереди нас ехал эскорт из четырёх охранников, и столько же позади. Возглавлял восьмерых всадников глава моей личной охраны Мэйсон Перрго, несмотря на свои двадцать пять лет, он был мастером своего дела, его уважали и ему подчинялись, как старшие, так и младшие члены его отряда. Всю дорогу я смотрел вдаль, но мои глаза не видели проносящихся мимо пейзажей просторных владений моего отца. Я был погружен в размышления: как выбрать правильно раба, на что обратить внимание при выборе? Все же лучше отдать предпочтение мальчишке, с ним можно будет беззаботно играть, с девочкой же мне будет неуютно, да и странно как-то выбрать себе в рабы девочку, еще и влюблюсь потом. Кстати, только эта мысль и оттолкнула идею о девочке - рабыне. Я не удержался и хихикнул, ведь мне нравились девчонки, особенно дочка садовника Ангелина. Я часто наблюдал за ней из окна своей спальни. Длинные светлые волосы, туго заплетенные в косы, казалось, не поспевали за своей хозяйкой, которая, как мальчишка, носилась по саду, то и дело наступая на клумбы, за что садовник Ридерро - ее отец громким басистым голосом отчитывал ее. Она делала вид, что все поняла и больше так не будет. Но стоило отцу приняться за работу, как его дочь вновь принималась за свое. Женские наряды мне казались очень милыми. Глубокие квадратные вырезы, пышные у плеч рукава сужающиеся от локтя к пальцам, длинные подолы, огромное количество кружев, а главное, длинные волосы и ленты вплетаемые в них, заставляли меня подолгу рассматривать женщин и девушек. Очень хотелось самому подобрать и надеть на них все эти тонны одежды и создать прически по своему вкусу. Зачастую мне приходилось слышать, как служанки шептались, что из меня вырастет истинный сердцеед. Глупые женщины не догадывались, что я не их формы рассматривал, а наряды и прически. Но вскоре мода изменилась, и тяжелые платья с кучей пышных юбок сменились легкими, которые подвязывались поясами и лентами прямо под грудью, подчеркивая ее форму. На моей кукле был старинный наряд, она мне понравилась с первого взгляда. Но вообще, мне ее по ошибке подарили. Дарители, не помню, как их звали, хотели забрать подарок. Помню, как они долго извинялись, что коробку с подарком перепутали. Я же тогда сказал: «Зачем же, пусть будет подарком, очень мило, и не расстраивайтесь. За то ваш подарок не такой как у всех». Для шестилетнего малыша я выдал очень умную речь, отец тогда потрепал меня по голове и рассмеялся, кукла осталась у меня, чему я был очень рад. Фарфоровое личико было идеально белым. Крупные голубые глаза, обрамленные черным ободком, казалось, манили заглянуть вглубь. Черные волосы были перехвачены лентами в два хвостика, одета она была в бархатное трехслойное платье. Куклу я поставил на столик, где раньше размещали вазы с цветами, там она до сих пор и стоит, правда, когда приезжает Юджеб, я ее заботливо прячу в коробку и убираю за шкаф. Молчаливая кукла порой заменяла мне собеседника, казалось, что она внимательно слушает и все понимает, и вот-вот ее тонкие розоватые губки откроются, чтобы ответить мне. Очень глупые мысли и надежды. Если бы кто-нибудь, узнал о том, как я трепетно отношусь к этой кукле, ее наверно сожгли бы, побоявшись, что это ненормально скажется на развитии ребенка. Да я и сам боялся своего поведения, поэтому имени я ей не дал. Хотя частенько думал о том, как бы ее все же назвать, и в голове крутилось имя, но казалось, если произнесу его вслух, она оживет и исчезнет. Иногда она пугала тем, как пристально смотрит, вроде и не на тебя вовсе, но одновременно и на тебя. Становилось страшно, но лишь на мгновение, ведь я понимал, что это просто кукла.
Экипаж несильно качнулся, выведя меня из задумчивости. Оглядевшись, понял, что ехать еще долго. Краем глаза я заметил, как Джошуа пристально посмотрел на меня, после чего, легонько кашлянув, нарушил затянувшееся молчание:
- Эбери, я очень надеюсь, что вы серьезно относитесь к сегодняшнему событию, - Джошуа был хоть и добрым, но довольно строгим, и частенько любил мной помыкать, давать ненужные, на мой взгляд, советы или лишний раз отчитать меня.
- Джошуа, неужели ты думаешь, что нет? Не волнуйся, я очень рад, что отец мне сделал такой подарок и позволил САМОМУ ВЫБРАТЬ своего первого раба, - последние слова я выразительно подчеркнул, чтобы дать понять, что выбирать буду я, а не он, как это было обычно при выборе одежды… хм, странное сравнение  пришло мне в  голову, но больше сравнить было не с чем.
- Что ж, сделай правильный выбор, смотри, не ошибись, – при этих словах Джошуа улыбнулся загадочной улыбкой, чуть отведя взгляд.

- А как отец выбрал тебя? Он никогда мне не рассказывал об этом. Расскажи хотя бы немного, я обещаю сохранить это в тайне, если это секрет, – Джошуа поправил прядь светлых волос, непослушно упавших на лоб, задумчиво посмотрел вдаль, кажется он решал надо ли, но видимо придя к решению, что надо, начал свой рассказ:
- Мне тогда едва исполнилось пятнадцать. До момента, когда я стал служить вашему отцу, у меня уже был хозяин - ужасный тиран. Но он не был первым. Мне не везло с господами, меня часто перепродавали. Не подумай, что я был непослушным, вовсе нет. Дело было не в этом, просто внешностью не удался, и они позволяли себе все, что хотели, и как бы чувствуя что готовы перейти границы, выбрасывали меня, прямо в руки нового хозяина… - я внимательно оглядел его, отметив про себя, что они явно ничего не понимали во внешности. Джошуа в свои неполные сорок все еще был красивый, подтянутый мужчина, а в молодости наверно так вообще был красавец. Лицо у него удлиненное, чуть раскосые глаза ярко-бирюзового цвета, длинный нос с легкой горбинкой. Светлые блондинистые волосы чуть ниже плеч, причем разной степени длины, челка спускалась ниже бровей прямо на глаза, он ее разделял на две части. Вслух я свои наблюдения не стал высказывать.
- Хм, не буду вдаваться в подробности, – немного помолчав, продолжил он. - Так вот как я уже сказал, тогда я принадлежал другому господину, не сказал бы, что мне с ним не повезло, но у него была очень молодая супруга. Она была женщиной любвеобильной, и из-за нее мне жилось несладко. На одном из званых вечеров, она позволила себе слишком развязное поведение. Уйдя с празднества под предлогом головной боли, она велела мне прейти к ней в комнату отдыха…в общем, нас застукал ее супруг, но он был не один, его сопровождал один из гостей, это был твой дедушка лорд Августио Терронико. Господин впал в бешенство и был готов убить меня прямо там. Еще больше подлила масла в огонь молодая госпожа. Роняя слезы, она уверяла мужа в том, что именно я был инициатором всего. Я пал на колени, умоляя госпожу сжалиться и не наговаривать на меня лишнего, конечно, это было глупо, она сама ужасно боялась гнева мужа, что ей до раба, когда ее  судьба была под угрозой. Господин выхватил кнут, без него он никуда не ходил, всегда держал на поясе. Госпожа не сразу поняла, что ей ничто не угрожает. Когда я уже почти терял сознание от побоев господина, твой дедушка остановил очередной замах, перехватив его руку. Хозяин сразу остыл, осел в ближайшее кресло, холодный взгляд метнулся в мою сторону, я успел только расслышать: «Я должен был бы убить его, но не стану, в память о том, как он служил…Августио, забери его, прошу, иначе я все же убью его, хотя и имею на это законное право». Вот так я стал собственностью твоего дедушки, лорд забрал меня и отдал твоему отцу, сказав, что с этого дня я его раб. Ты не сможешь понять моих чувств, того, что я испытал, когда меня - раба, выхаживал ни какой-нибудь слуга, а мой новый господин - твой отец. Он ухаживал за мной в течение недели, пока я самостоятельно не смог передвигаться. Думаю - это все, что тебе следует знать. О! Мы уже почти приехали.
И в правду, слушая рассказ Джошуа, я и не заметил, как мы покинули владения моего отца и уже приближались к городским стенам Брошвиля, самого крупного торгового города, примыкающего к землям Терронико. Хотя многое из рассказа Джошуа мне было непонятно, а кое-что и смущало, я не стал более расспрашивать его. Да и он вряд ли бы стал вдаваться в подробности своего рассказа, я все же был еще слишком юн, по их с отцом уверениям.
- Эбери, не отходите от меня ни на шаг. Сегодня день больших торгов. Они проходят нечасто, где-то раз в год. Больно торги затратные и хлопотные для градоначальников. Только в такие дни можно законно совершить покупку человека. И именно в такие дни часто пропадают люди, - слушал я его наставления внимательно, хотя считал, что и так знаю, как себя вести.
Охране пришлось остаться за стенами города, стражи ворот не пустили их, поскольку город был сильно переполнен торговцами и их товаром, да и множеством других людей, приехавших с той же целью, что и я. А патрулирующей охране города было приказано арестовывать всех, кто был вооружен или выглядел подозрительно. Оставив экипаж, охрану и недовольного этим обстоятельством Мэйсона Перрго, мы вдвоем с Джошуа направились вглубь города. Отец редко брал меня в город, говоря, что мне там нечего делать, поэтому я с любопытством все рассматривал. Брошвиль был переполнен: огромная масса самых разных людей, ни одного свободного уголка; людской гул смешивался с шумом кузниц, харчевен, постоялых дворов, выкриками зазывающих торговцев. Мои глаза разбегались, сколько яркой, разнообразной и причудливой одежды я смог увидеть. Там были и халаты, и плащи, и платья всевозможных расцветок, и множество других нарядов, в которых щеголяли снующие туда-сюда люди. Мы проследовали в сторону большого кирпичного здания квадратной формы. Это был Зал Порядка. Джошуа, попросив подождать его в холле, быстро прошел мимо охраны в главный зал здания. Спустя минут пять он вернулся с двумя стражами Брошвиля.
- Что ж, теперь можно идти на рынок, эти люди сегодня будут вашими телохранителями, так что мне не придется переживать, – редкая улыбка озарила лицо Джошуа, делая его еще более привлекательным.
Перед тем как идти он отдал пару распоряжений выделенным нам охранникам. Поскольку Брошвиль примыкал к нашим землям, и моя семья была в хороших отношениях с градоначальником, нам было позволено пользоваться бесплатной охраной, находясь в городе. Покинув вместе с охраной Зал Порядка, мы направились к рынку, куда стремился основной поток людей, а оттуда уже шли, ведя в кандалах купленного раба или сразу нескольких.
- Нам нужен особый товар, наверно, лучшего всего подойдут рабы с востока, у них смирный характер, да и выбор всегда большой, – было ощущение, что говорит Джошуа это больше себе, чем мне.
Дойдя до торговых рядов, я впервые понял, кто такие рабы. Осознание этого меня ужаснуло. У нас в доме было немало рабов, но они выполняли работу обычных слуг, хлопотавших по дому; на них не было ни кандалов, ни цепей, их не били за неподчинение, и относились как к свободным слугам, разве что не платили. Тут же, на рыночной площади, в ряд были выставлены самые разные люди. Их изнуренный, измученный вид пугал, многие не могли стоять и сидели, понурив голову. Некоторые крепко прижимали к себе детей, боясь, что в любой момент их дитя могут вырвать прямо из рук. Мы оставляли позади один за другим ряды рабов, стремясь вперед. Я уже не пытался разглядывать людей вокруг, многие были настолько искалечены, что больно было смотреть, и сразу возникал вопрос: кто их купит и для каких целей? Я бросил взгляд за спины выставленных на показ рабов. Там, в клетках, как дикие животные, также были люди, но они отличались от тех, что находились снаружи. Это были красивые женщины в дорогих убранствах, стройные и красивые юноши, мускулистые мужчины, люди в возрасте, напоминающие моего дворецкого. Я не выдержал и задал, наверно, глупый вопрос:
- Неужели те люди в клетках тоже рабы?
- Да, Эбери, здесь все люди, что находятся на цепи или в клетках являются рабами.
- Не понимаю, как человек становится рабом? – я смотрел на всех этих невольников с жалостью. Внезапно Джошуа остановил меня, сел на корточки, и положив руки мне на плечи, пристально посмотрел на меня снизу вверх. Слова, что он произнес, показались мне ужасно жестокими.
- Эбери, не смейте жалеть их, эти люди не желают, что бы их жалели. Большинство из этих людей должники, они либо сами, добровольно, решили продаться в рабство,  чтобы родственникам жилось лучше, либо отдали сюда свою семью, дабы расплатиться с долгами. Да, звучит жестоко, но закон позволяет так делать. Правда, среди них, я не спорю, наверняка есть люди, незаконно сюда попавшие, лишенные воли, памяти и сил бороться. Их продадут, чтобы обогатиться. Поверьте, преданность и доверие у раба не заслужишь, жалея его. Но вы не обязаны уважать и доверять рабу. Раб - это человек, который должен подчиняться. Ваш отец сделал такую же ошибку, как и ваш прадедушка, он слишком доверяет людям, у вас в доме нет рабов, как таковых. Каждый попавший к вам раб становится обычным работником. Уж поверь, в наше время полно неблагодарных людей, и как и во времена вашего прадеда. Очень часто рабы сбегают, почувствовав, что цепей и кнута нет, забыв о том, что сделал для них ваш отец. Во всем нужен порядок…. Ладно, мы слишком заболтались, нам уже пора. Думаю то, что мы ищем, находится вон в том самом дальнем ряду. Здесь довольно дешевый товар. Вам же нужно что-то особенное? – я невольно проследил взглядом в том направлении, куда указал Джошуа. Там виднелись люди, рост которых мне показался ниже среднего. Джошуа поднялся и мы продолжили движение. Лишь приблизившись, я понял, что это дети.
- Джошуа, меня все же удивили твои слова, ты так жестоко отзываешься о рабах, хотя сам им был, – я сказал это, потому что не мог молчать. Джошуа на мгновение приостановился, но ничего не ответив, пошел дальше.
Не торопясь, мы приблизились к рядам, состоящим полностью из юных рабов. Их возраст был самым разным.  Джошуа даже не стал останавливаться для их осмотра, а сразу прошел за ряды из живых людей к клеткам. Стоило нам туда пройти, как появился хозяин товара. Это был толстый с противно дребезжащим голосом мужчина, в длинном халате, с лысой головой и пушистой бородой, его толстые пальцы, унизанные дорогущими безвкусными кольцами, безостановочно барабанили по жирному животу, а лицо и вовсе не хотелось разглядывать:
- Господин хочет приобрести для себя юного раба? Вас интересуют мальчики или девочки? – противный продавец расплылся в подобострастной улыбке, обнажив ряд желтых зубов и несколько золотых, обращался он к Джошуа.
- Нет, - поправил торговца он. - Это мой молодой господин сегодня совершает свою первую покупку раба. Нас интересуют мальчики возрасте от тринадцати и старше. Думаю восточные подойдут….
- Джошуа, позволь мне самому решать, кто мне подойдет, – не желая навязчивого мнения, возразил я. Поскольку отец обещал, что я сам решу кого купить, меня очень задело то, что с самого начала Джошуа попытался навязать мне свое мнение. Он сам был рабом, меня неприятно удивило его отношение к ним.
- Я хочу посмотреть всех, кого вы можете предложить в пределах возраста, который был указан, – благодаря хорошим учителям я знал торговый язык и умел вести деловые разговоры, хотя и любил говорить так, как мне нравится.
- Юный господин знает толк в делах, - льстиво улыбнулся торговец. - Что ж, я к вашим услугам, пройдемте вот сюда, – вытянутой рукой он указал куда, одновременно пропуская меня вперед. Продавец видимо быстро понял, кто тут главный и теперь был готов на что угодно, лишь бы убедить меня совершить покупку именно у него. – Юный господин, скажите мне, своему верному слуге, каким именно должен быть ваш раб, и я предоставлю вам именно такого.
- Думаю, что он не должен быть сильнее меня, - сразу вспомнился Юджеб. - Не заносчивый, покорный, не драчун, - все же решил еще раз подчеркнуть я, опять вспомнив про Юджеба. - Чтоб не перечил, мало говорил, умел слушать, это главное, а внешность мне не важна, – ну это не совсем правда, но не стоять же и описывать какого мне раба подавать.
- Думаю, у меня есть именно то, что вам нужно. Вот, смотрите.
Мы подошли к одной из клеток. В ней находились два мальчика, чуть ниже меня ростом: один брюнет, а второй светлый шатен. Они мне сразу не понравились. Очень уж они походили на нашего дворецкого – такой же умный взгляд, явно не я их, а они меня начнут поучать. Слишком хорошо я знаю такой тип людей, и с возрастом они не меняются.
- Думаю, один из этих мальчиков подойдет, – вмешался Джошуа. Так и думал! Похоже, что-то подобное он и хотел мне всучить с самого начала.
- Нет, они меня не устраивают! – я старался говорить твердо и сердито, чтобы дать понять, что не уступлю. Может со стороны это смотрелось слишком по-детски и капризно, но мне было наплевать.
- Что именно вас в них не устраивает? Поверьте моему чутью, вон тот шатен будет вам очень предан. По нему сразу видно, что он сто раз подумает, прежде чем что-либо сделать. Это очень ценится в рабах.
- Я сказал нет! Нет! Понятно? Я хочу увидеть других! Эти слишком умными смотрятся. А я хочу раба, который выглядел бы глупее меня, не способный перечить, - я немного покраснел, осознав, что назвал себя глупым.
- Но эти как раз именно такие, мой юный господин, – от сверкания золота в растянутом в подобии улыбки оскале торговца мне стало противно.
- Вы испытываете мое терпение. Если у вас нет других - так и скажите. Я пойду в другое место! Не тратьте мое время попусту.
- Нет, что вы, есть… конечно, есть…очень ценный мальчик, – купец явно занервничал, улыбка стала натужной, а я усмехнулся ему в лицо, как бы говоря «ты можешь считать меня юным и глупым, но именно я сейчас все решаю, я - выше тебя».
Битый час торговец показывал различных рабов, а меня как назло никто не устраивал. Один казался слишком высоким, второй - толстым, третий - косой, четвертый - еще что-нибудь. Я уже начал подумывать, что он нарочно показывает самых убогих… некрасиво это было, но, ей-богу, я так разозлился, что они мне такими и стали казаться. В конце концов мое терпение лопнуло. А когда это происходит, я становлюсь очень даже не милым мальчиком:
- Все. Хватит. Послушай меня внимательно, торговец. Я сын лорда Терронико, обладатель дара, и более не желаю тратить свое драгоценное время и внимание на этих жалких рабов. Мне нужен товар самого высокого качества! Ты же столько времени показываешь мне одно и то же. Или ты думаешь, что я куплю их только потому, что ты их нахваливаешь? Ну так это ты зря, – и я развернулся, вознамерившись уйти.
- О! Простите меня, господин лорд. Пожалуйста, не торопитесь уходить, - торговец даже побледнел, хотя сомнение и мелькало в его глазах. Но городскую охрану кому попало не выдают, а они стояли рядом, не подпуская никого к нам. – Я был груб, каюсь, но не подумайте ничего плохого. Я клянусь, у меня здесь самый большой и лучший выбор детей-рабов. Но если я правильно понял, вам нужен непростой раб… конечно…я отведу вас к человеку, который предложить такой товар…этот мальчик очень тихий…очень послушный…он безропотно подчинится любой вашей фантазии…
- Нет! – воскликнул Джошуа, резко оборвав торговца. До этого он молча наблюдал за поведением своего юного господина, с трудом сдерживая улыбку. Сейчас же его лицо исказила странная гримаса и, взяв под локоть, он грубо потащил меня в сторону.
- Эбери, прошу, пойдем к другому торговцу.
- Но почему? Я только его уломал, - я был настолько рад, услышав про невероятно покорного раба, что не обратил внимание на грубое поведение Джошуа.
- Вы не понимаете, я ведь уже говорил вам о том, как становятся рабами. Он предлагает незаконного раба, память которого очищена, - при этом его аж передернуло, а выражение стало очень серьезным и молящим. - Он не то, что перечить не сможет, он и сказать-то вероятнее всего ничего не сможет - не такой раб вам нужен. С ним вы не сможете беззаботно играть и веселиться. Такие рабы обременительны…
Но я уже не слушал его, в моей голове крутился образ самого покорного раба. Да, именно то, что мне нужно. Никогда не ударит, навсегда останется рядом. Я и не заметил, как мои предпочтения изменились. Я даже не задался вопросом, что значит очищенная память. Да и что вообще значит незаконный раб? Меня это не волновало.
- Торговец, если все так, как ты говоришь, я его куплю.
- Да, юный господин, пройдемте сюда, – толстяк указал на стоящий невдалеке домик на колесах.
- Эбери, ваш отец будет недоволен. Он ведь доверяет вам. Покупка безвольной куклы расстроит его.
- Отстань, Джошуа. Я буду делать то, что хочу! 
Мы молча подошли к выцветшему домику. Торговец постучал, и несколько мгновений спустя дверь приоткрылась, являя настороженное лицо выглянувшей  женщины. По виду она казалась крепкой, хоть ее лицо избороздили морщины.
Быстро нас оглядев, и задержав взгляд на натянутой улыбке торговца, она видимо смекнула, что пришли за товаром.
- Я вам рада, господа, безумно рада. Проходите. Мой товар очень редкий и на ценителей, - она распахнула дверь, пропуская меня и Джошуа. Толстяк тоже было хотел войти, но женщина прикрыла дверь перед его носом, тихо прошипев:
- Позже… коли избавлюсь от мальчишки, в долгу не останусь, - и закрыв дверь, она развернулась к нам. - Я вам так рада, мальчик особенный, он стоит вашего внимания.
- Ну и где же он, – в нетерпении спросил я, оглядывая маленькое темное помещение. Всю сторону напротив двери занимала узкая неубранная кровать, у входа стояли стол со стулом, еще была пара огромных сундуков. Окон же вообще не было. Помещение тускло освещала стоящая на столе лампа.
- Он здесь, господин, здесь,– она подошла к кровати и откинула одеяло. Там кто-то лежал. Легонько потормошив спящего, как я понял, того самого мальчика-раба, торговка приподняла его за хрупкие плечи и поставила на пол. Темнота помещения не давала возможности как следует его рассмотреть. Женщина смекнув, чуть отступила, зажгла еще одну масляную лампу, и комната ярко осветилась. Теперь я смог разглядеть товар как следует: мальчик казался младше меня, наверно, из-за роста и худобы, чуть прикрытые голубые глаза с тоненькой черной оборочкой были затуманены и смотрели в никуда, черные волосы, по-девичьи длинные, падали на обнаженные плечи, струились вдоль спины. Я поначалу просто опешил. Это что, и в правду, мальчик? Неожиданно вспомнилась моя кукла. У мальчика была такая же белая кожа! Приглядевшись повнимательнее, я убедился, что он поразительно похож на мою куклу, или мне так хотелось. Мальчик завораживал своей бледной красотой.
- Вот, господин, ему где-то около двенадцати или чуть больше,  зубы все на месте, - женщина с силой разжала рот мальчика, обнажив его ровные белые зубы. Она обращалась к Джошуа, с брезгливостью смотревшего на мальчика. Наверно, он казался ему убогим.
- Мальчик сама невинность, - чуть понизив голос, добавила она и, прищурившись, посмотрела на меня. Затем одним быстрым движением стащила с бедер еле-еле держащиеся штаны, обнажая его полностью и доказывая, что это все же мальчик. Джошуа тут же замахал рукой, не в силах ничего сказать. Женщина таким же быстрым движением натянула обратно это подобие штанов. Какая ей-то разница для чего купят у нее мальчика. - Волосы можно и укоротить, если велите, прям щас и обстригу, – она уже потянулась за ножницами, лежащими на столике, и мое оцепенение прошло.
- Нет! Не надо обрезать. Джошуа, мы его покупаем. Заплати, сколько потребуется, – я не мог больше оставаться в этой тесной комнате, пахнувшей так, как будто в ней никогда не проветривали. Подошел ближе к мальчику, не в силах оторвать глаз от хрупкого, напоминающего мою куклу, лица. Из-за его беззащитного вида хотелось спасти мальчика из этого плена, одарить любовью и заботой. Джошуа неохотно стал беседовать о цене с женщиной, которая явно пыталась выторговать больше денег.
- Господин, за небольшую доплату я могу сказать откуда мальчик, – ее глаза в этот момент засверкали от предвкушения, как будто она была уверенна, что отказаться мы не сможем.
- Меня это не интересует, - промямлил я, хотя фраза была адресована и не мне. Женщина все еще думала, что покупатель тут Джошуа. В тот момент меня интересовал только мальчик, которого я укутал в свой плащ, его неживой взгляд мог напугать кого угодно, но не меня, поскольку эти глаза были так похожи на те, в которые я часами мог смотреть у себя дома. Глаза немного с прищуром, что-то ищущие, но не могущие ничего выразить. Я поднял мальчика на руки (он оказался легким) и понес его к выходу. Джошуа о чем-то беседовал с торговкой, но меня это не интересовало. Толкнув дверь, вышел на улицу, и осторожно спустился со ступенек. В дневном свете я еще больше убедился, что его кожа белая, как мрамор. А прямые черные волосы делали овальное личико еще бледней. Под глазами выступали черные круги, то ли от сильного переутомления, то ли от недавней болезни. Его волосы упали на одну сторону, свесившись вниз, и над ухом я увидел глубокий прокол в кольце черного синяка, который  уже начал затягиваться. Джошуа появился минут через десять, он был сам не свой, нервный какой-то и вытирал руки об носовой платок, который быстро спрятал в карман плаща. Подойдя к охране, он что-то им сказал, после чего направился ко мне. Когда мы уходили, один из охранявших нас остался у домика на колесах.
В Зале Порядка Джошуа долго оформлял все документы. Покончив с делами, мы направились к экипажу. Я так и нес мальчика на руках, отказавшись от помощи стражника и Джошуа. Мне не составило это труда, он совсем не сопротивлялся, его глаза все так же смотрели в пустоту, завораживая своей глубиной. Мне помогли забраться в экипаж, я не хотел выпускать свою игрушку из рук даже на миг, бережно прижимая его к себе. Джошуа снял свой плащ и укутал им меня вместе с мальчиком. Вздохнув, он сказал:
- Эбери, вы сделали большую ошибку, купив его…. Да, возможно, он будет преданным рабом, который не сможет сказать нет…но это когда-нибудь пройдет… Больше он ничего не произнес вплоть до самого дома, лишь изредка бросая недовольный взгляд на мальчика. А мне было все равно. Я даже не задумывался, способен ли он разговаривать. Все равно я не любил пустых разговоров. Главное, что с этого дня я больше не буду одинок, а все остальное неважно. Прижимая мальчика к себе, я чувствовал тепло его хрупкого тела. Этот раб официально принадлежит мне, отец не сможет отобрать его. Как же хорошо, когда у тебя есть брат или сестра, а к мальчику я хотел относиться именно так.
Медленно экипаж удалялся от города, на меня навалилась внезапная усталость, и под мерный стук колес я уснул.  Мне снилось что-то приятное, очень знакомое, то, что мне нравилось, но что это было я не смог бы сказать.
Когда я открыл глаза, экипаж только остановился. Отец был на улице. Провожал семейство Меркость. Юджеб топтался рядом с матерью, которая прощалась с моим отцом. Крытый экипаж уже ждал их. Джошуа уже стоял неподалеку от них, терпеливо дожидаясь, когда отец простится с леди, чтобы наябедничать. Никак по-другому я это назвать не мог. Поплотнее укутав раба в плащ, чтобы мерзкий Юджеб его не смог рассмотреть, я осторожно вылез из экипажа, крепко держа мальчика. Заметив меня, Юджеб что-то сказал матери, она оторвалась от беседы с моим отцом и одарила меня своим мертвым взглядом, чуть улыбнувшись тонкими губами. Мать Юджеба меня пугала. Она была очень высокой и даже превышала ростом моего далеко не низкого отца на целую голову. Ее худая фигура в черном платье была по моде перетянута черным же поясом прямо под грудью, подчеркивая полное отсутствие этой самой груди. А какие у нее были глаза черные - зрачки занимали всю радужку, сплошная чернота. К тому же длинные черные ресницы, черные тени на веках и кожа сероватого цвета – все вместе представляло собой довольно кошмарное зрелище. Казалось, она восстала из мертвых. Украшения носила только на руках, огромное количество тяжелых золотых перстней на тонких пальцах с очень уж длинными покрытыми черным лаком ногтями. Жуть такую мамашу иметь, меня аж передернуло. Тут я заметил, что Юджеб направляется ко мне, небрежно поправляя рукой длинноватые черные волосы. Я было развернулся, чтоб пойти в дом, но он грубо окликнул меня:
- Стой! А попрощаться? – последнее слово он произнес с усмешкой, зная, что теперь я не смогу уйти.
- Хочешь попрощаться - ну что ж, пока, - прошипел я, при этом стараясь улыбаться, поскольку стоял так, что мое лицо было видно и отцу и матери Юджеба, тогда как его лица видно не было.
- Что это? – вопросительно мотнув головой, спросил он, как всегда хмуря брови.
- Не твое дело.
Юджеб, не обратив внимания на мои слова и вконец обнаглев, при помощи дара откинул полу плаща, раскрывая лицо раба. Его лицо вытянулось и неудержимо начало краснеть, что сделало его страшнее самой матери. А ведь не хмурься он, был бы писаным красавцем.
- Это кто? – тут же прозвучал вопрос, но я не желал ему отвечать, - Что молчишь-то? Говори, я тебя спрашиваю!
Я помрачнел от подобных требований и удерживаемая на лице улыбка непроизвольно начала кривиться:
- Да какое ты право имеешь так разговаривать со мной?! Я не обязан отчитываться перед тобой.
Я отвернулся и пошел к дому.
- Это твоя незаконнорожденная сестра?! Поэтому ты ее так бережно несешь?! Или тобою затраханная сучка, что даже стоять сама не может?! – от услышанного у меня едва челюсть не отвалилась, но я быстро пришел в себя и, обернувшись, спокойно сказал:
- Во-первых, это мой раб, во-вторых, это мальчик, в-третьих, тебя это вообще не касается! И, в-четвертых, за языком следи, выродок. Как тебе такое в голову взбрести могло?! 
Юджеб стиснул кулаки и побагровел. Я, как и все, знал, что его мать относилась к нему холодно, и иногда, выпивав лишний бокал спиртного, называла при всех выродком. Так же я знал, что она не позволяла ему ничего покупать по собственному желанию. И вряд ли что-нибудь дарила, если вспомнить с какой ненавистью он любил ломать мои вещи. Жаль мне его не было, не заслужил. А тут, на улице, при всех он мне ничего сделать не мог, хотя я и ощутил легкое сдавливание на шее.
- Раб, говоришь, - успокоившись и освободив мою шею, пробурчал он. - Ты прав - мне до этого нет дела. Да и какой-то он дефектный…Ты точно его не того? - бросив косой взгляд на лицо мальчика, небрежно добавил он, скривив свои красивые губы в злой усмешке. Как же захотелось двинуть ему за его последние слова и не будь у меня на руках мальчика…
- Ну ладно, бывай, - еще небрежнее сказал он и, махнув рукой, направился прочь. Как же он взбесил меня, но я не мог его вот так отпустить, не узнав почему он разозлился, когда увидел раба:
- Юджеб! А почему тебе было так важно узнать, кто он для меня?
Он мгновенно остановился. Постоял минуту, подумал, развернувшись, подбежал ко мне. Наклонился к самому уху и прошипел:
- Да потому, что моя мама хочет прибрать к рукам ваши земли, выйдя замуж за твоего отца. Вот только убедится в том, что ты бездарный. А ждать осталось недолго, я-то уверен, что ты такой и есть, а после все земли отойдут мне, как единственному законному наследнику. Ха-ха-ха. Не ожидал, да? И вовсе мне было не важно знать, кто он тебе. Я просто подумал, вдруг это родственничек, о котором мы не знаем, с дарком, так сказать. А поскольку это раб… мне он не интересен. А за выродка ты мне  еще ответишь, - злобно пообещал он, с силой толкнув меня прямо в голову на прощанье, от чего я сильно покачнулся. Желание удержаться и не уронить свою ношу моментально вытеснило мое изумление от услышанного.
Леди Меркость уже садилась в экипаж, охотно принимая помощь моего отца, и этой выходки никто не увидел. Юджеб залез с другой стороны и с силой хлопнул дверцей. Отец поцеловал протянутую бледную руку и дал знак кучерам трогать. Экипаж, чуть подавшись на мгновение назад, тронулся с места. Джошуа уже стоял рядом, явно рассказывая о моей покупке. Отец казался чем-то встревоженным, но, ненадолго отвлекшись от разговора, посмотрел в мою сторону. Встретившись с ним взглядом, я не увидел в его глазах осуждения, легкая улыбка скользнула по его губам. Я улыбнулся в ответ и направился в дом.

0

3

Глава 2: Месть.

Первые недели, как в моей жизни появился раб, были самыми тяжелыми: мальчик не разговаривал, не двигался, просто сидел, смотря в одну точку, как под действием дурмана. Он не проявлял никаких эмоций. Хочет ли он есть? Об этом говорило только то, что уж пора бы захотеть. А элементарное желание сходить по нужде вообще вгоняло в ступор. Все выходило само собой, на что горничная, обязанная следить за его одеждой и чистотой, выходила из себя:
- Я что и убирать за ним должна?! Фу, гадость! Вроде взрослый, а в туалет сходить не может. Раб ведь, а служанку ему подавай, - на все эти бурчания и замечания мальчик не реагировал, не выказывал стыда, что его переодевает и моет незнакомая женщина, вероятнее всего он этого просто не понимал. Служанка тоже не понимала, да и не хотела. Но качая головой и постоянно ворча, она все же заботилась о мальчике.  Да и что бы она ни говорила ей было все-таки жаль его.
Спал он со мной в одной кровати. Я настоял на этом, боясь, что с ним может что-нибудь случиться ночью, а он и позвать не сможет. Спали просто – я укладывал его рядом с собой, а когда я засыпал - он все так же бездумно смотрел в пустоту. Просыпаясь, я наблюдал замечательную картину. Лицо мальчика, казавшееся днем кукольным и неживым, преображалось во время сна: неподвижные черты смягчались, плотно закрытые веки иногда подрагивали, идеально прямые волосы, которые я старательно и с большим удовольствием расчесывал, были разбросаны по подушке, а сам мальчик лежал на боку, поджав ноги к груди. Иногда он просыпался весь в поту, с наполненными страхом глазами от приснившихся кошмаров, но это быстро проходило, и его взгляд снова становился пустым и бессмысленным.
За всеми этими заботами месяц пролетел незаметно, мальчик немного изменился: начал садиться, а не стоять, как оставили. Да и ложкой стал самостоятельно пользоваться, а то приходилось самому его кормить. И главное - теперь было понятно, когда ему нужно было справить нужду, что радовало не только меня, но и горничную, которой  теперь не приходилось по три раза на день мыть и переодевать его.
Я почасту с ним разговаривал, пытаясь вызвать хоть какой-нибудь отклик, и часто повторял:
- Не бойся меня. Я не тороплю тебя, когда сможешь - просто скажи мне что-нибудь, что угодно, я буду рад любому твоему слову.

Одеть мальчика пришлось в мои старые одежды, из которой я уже давно вырос. Но одежда все равно висела на нем свободно, настолько он был худ и невысок. Поэтому я задался целью в следующем месяце приобрести ему обновки. Отец не возражал, да и вообще, видя мои горящие глаза, он просто не мог мне отказать.

Джошуа невзлюбил мальчика с первого дня. Частенько, когда я носился по саду, ловя бабочек, или читал вслух книгу, развалившись на мягкой траве, а раб сидел рядом, он подходил к нам, и присаживаясь, как бы невзначай, грубо задевал локтем. Он то и дело наступал мальчику на ногу, или, проходя мимо, задевал его так сильно, что он чуть ли не падал. Джошуа был взрослым, а вел себя как ребенок, и я не понимал почему. Меня это бесило, в особенности то, что поделать с этим ничего я не мог. Скажи я, что он делает это нарочно, он тут же пожаловался бы отцу, что я наговариваю на него, и вернее всего меня бы и отчитали. Хоть отец и любил меня всем сердцем, но когда дело касалось Джошуа с легкостью вставал на его сторону, забывая о своем комплексе отца. А Джошуа любил говорить отцу: «Вот смотри, что делает твой сын» или «Ну нельзя ему позволять своевольничать - вырастет избалованным» и много другого. Порой мне казалось, что он имеет какую-то особую власть над отцом, да и вел себя прям как его женушка, я не понимал почему отец это позволяет.

Все же называть мальчика просто «раб» как-то было не по-человечески, даже любимым животным дают имена. Я долго выбирал, даже книгу нашел с именами, но, на самом деле, я уже давно придумал имя - им я мысленно называл фарфоровую куклу, правда, так не разу и не произнеся вслух. Посадив мальчика на диван, я стал расхаживать перед ним взад-вперед. Наконец, решившись, я остановился и посмотрел на него. Сейчас он стал реагировать более живо на происходящее: его глаза, прежде бесцельно смотрящие в никуда, затуманенные - теперь были яркими, блестящими и широко раскрытыми. Это началось пару дней назад, когда он проснулся и огляделся с таким видом, будто бы не знал, где находится, а увидев меня - стал с интересом рассматривать. С того момента его глаза постоянно следили за мной, провожая взглядом каждое движение и жест. Правда, остальных людей он просто не замечал, даже Джошуа, который частенько его задевал. Разве что иногда переводил взгляд на моего отца.
- Значит так, я принял решение, – торжественно начал я. – С сегодняшнего дня у тебя будет имя,  и звать тебя станут Люций.
Имя я произнес почти шепотом, опасаясь, что детские страхи оправдаются и кукла исчезнет, осознав, что она теперь личность с именем. Немного опешив от пришедшей мысли, я одернул себя, – он не кукла, он живой и никуда не исчезнет.
- Люций, тебе нравится это имя? – спросил его, надеясь услышать ответ, но мальчик только пристально смотрел, не отвечая. - Ты должен сказать «Да, благодарю». Будем считать, что ты так и сказал. Чем бы теперь заняться? Хочешь, пойдем в сад, Люций? Можем половить бабочек, я могу поймать тебе самую большую и красивую… Что ж, думаю, лучше остаться сегодня дома - погода ветреная… О! Придумал! Я буду читать книгу, а ты слушать. Что хочешь - про сражения в Лиргенеде или о походе лорда Бейзо в земли варваров?
Я понимал, что мальчик не ответит, но надеялся, что однажды… Он же не с рождения немой?

Где-то через месяц мы с отцом поехали за покупками в город. Правда, папа мог заказать все, что хотел на дом, без выезда или пригласить нашу модистку, но предпочитал покупать одежду сам, в ближайшем из двух городов, таким образом поддерживая хорошие отношения с градоначальниками. Сначала мы заехали в магазинчик, где отец заказал для себя два новых костюма. Проходя мимо магазинов и рассматривая выставленный в витринах товар, я остановился перед одной витриной женского магазина. На одном из манекенов было одето ярко-бордовое бархатное платье с обилием нижних юбок, рукавами до локтя и черного цвета кружевами, которые придавали ему тяжесть и строгость. Платье было старомодного фасона. Сейчас женщины предпочитали легкие прямые платья без пышных нижних юбок, не обременяли себя корсетами и массой иных мелочей, стесняющих движения, ленты сменились заколками. Отец остановился рядом, заметив мой восхищенный взгляд. Изучающе осмотрев витрину, он на мгновение улыбнулся, а потом произнес:
- Если оно тебе так приглянулось, я куплю его. Но учти, носить его я тебе не позволю. Еще поползут сплетни, что у меня сын рядиться любит, - с шутливым настроем прошептал отец и, подмигнув мне, добавил:
- Обязательно покажешь мне девочку, для которой этот подарок.
Отец видно решил, что я за кем-то хочу поухаживать. Догадайся бы он для кого именно предназначено платье, ни за что не разрешил бы тогда его купить. Но я не стал его разубеждать, и вошедший во вкус отец, после покупки платья, затащил меня еще в несколько дамских магазинов. Там мы докупили оставшиеся предметы женского туалета: чулки, панталоны, туфли, нижние сорочки, всевозможные ленты и  прочее-прочее. Уже по дороге домой отец, как мне показалось, догадался для кого платье, но говорить ничего не стал.
После я выбирал вещи для себя, покупая практически не глядя, не особо задумываясь подойдет мне это или нет. В отличие от поездок с Джошуа, который ограничивал меня, не разрешая приобретать ничего лишнего, с отцом я мог позволить себе все.

Вернувшись домой, я велел Элладе, горничной приставленной к Люцию, помочь мне его одеть. Женщина охотно согласилась, прибавив, что ей нравится переодевать мальчика, так как он никогда не упрямится и стоит смирно.
Достав ярко-бордовое платье, женщина удивилась, но задавать вопросов не стала. Я уселся в кресло, деловито скрестив руки на груди, и закинув ногу на ногу. Люций молча сидел на краю кровати. Разложив детали наряда по порядку, Эллада принялась раздевать мальчика. Подняв его с кровати, стянула жилетку и, не расстёгивая пуговиц, через голову стащила мешковатую рубашку. Следующими были ботинки с носками, а за ними последовали брюки и подштанники. Абсолютно нагого, она опять его усадила, при этом откинув назад пряди иссиня-черных волос. Горничная давно привыкла к его наготе, да и стыда не испытывала, поскольку в свое время ей приходилось ухаживать за шестью братьями, которые были ненамного ее младше. Все это время Люций смотрел на меня, не отводя взгляда.
Первым делом Эллада натянула ему на ноги чулки, следом панталоны. На голое тело накинула тонкую сорочку, а поверх нее корсет. Сильно туго затягивать Эллада его не стала, зная, что, если будет тяжело или больно дышать, мальчик все равно не скажет. Дальше одна за одной пошли нижние юбки, и наконец само платье. Последними горничная одела бордовые бархатные туфельки с небольшим каблучком, застегнув их на черную пряжку. Аккуратно расправив складки на платье, она отступила назад, давая возможность оглядеть все одеяние полностью. Получилось очень красиво. Мой взгляд упал на куклу, стоящую на столике, и с удивлением я понял, что Люций теперь почти не отличается от нее. Горничная тоже заметила это: она смотрела то на мальчика, то на куклу.
- Юный господин, мальчик так похож на вашу куклу…  - она замолчала, увидев, как я заворожено смотрю на мальчика. – Эмм… я, наверно, пойду.
Изобразив легкий реверанс, она пошла к двери. Прикрывая за собой дверь, Эллада задержала взгляд на кукле, но тряхнув головой как бы отрицая, ушла.
Мне захотелось довести образ до совершенства. Подойдя к Люцию, я легонько потянул его за руку. Мальчик проследовал со мной до зеркала, где я его усадил на мягкий пуфик. Гребнем я разделил черные шелковистые волосы на две равные половинки. Тонкой лентой я аккуратно обвязал половину волос, подняв их высоко над ушами. После получаса мучений я, наконец, добился двух идеально ровных хвостиков с пышными бантами из темно-бордовых прозрачных лент. Люций все это время смотрел на мое отражение в зеркале. Боги, какой же он миленький. Хотелось вечно разглядывать его овальное личико с маленьким подбородком, тонкие, чуть припухшие губки, миндалевидные глаза и аккуратный носик с чуть заметной горбинкой.
В дверь постучали, раздавшийся из-за нее голос дворецкого Маэтро сообщил, что обед уже подан и ждут только меня. Я совсем забыл о времени, возясь с Люцием, и только теперь ощутил голод. Люций, скорее всего, уже тоже хотел есть. Переодевать его времени не осталось. Подняв Люция на ноги, я оправил на нем юбки и потащил в столовую, где, наверняка, уже были отец и Джошуа. Джошуа всегда трапезничал с нами, если в доме не было никого из гостей. Подойдя к столовой, слуга открыл дверь, и я, ведя за собой то и дело спотыкающегося на каблуках Люция, не торопясь, вошел в комнату. Во главе длинного стола сидел мой отец, Джошуа, как обычно, занимал место справа от него. Повисшую тишину нарушил громкий кашель Джошуа, от неожиданности подавившегося при виде нас, особенно Люция. Отец принялся резко, размеренно хлопать друга по спине, но услышав шуршащий звук, издаваемый юбками Люция при каждом  шаге, обернулся. И громко рассмеялся, увидев меня и раба похожего на милую маленькую девочку.
- Гелен, что ты смеешься?! Посмотри, что вытворяет твой сын! – наконец, прокашлявшись и отпив вина из кубка, возмутился Джошуа, а мой отец все не мог остановиться, у него даже слезы выступили на глаза. Его смешило все: Джошуа с таким непередаваемо шокированным и одновременно смятенно-гневным выражением лица, пунцово-красный сын, и даже раб, выражение лица которого вообще не изменилось.
- Это не смешно, Гел, немедля вели ему переодеть мальчишку. Твой сын сошел с ума! Сегодня он раба нарядил, завтра сам нарядится. Что люди скажут? Будущий лорд рядится в бабу и подданных заставляет!
Джошуа не унимался, даже встал со стула, размахивая руками и продолжая орать и приказывать моему отцу. Странные все же у них отношения, преданный бывший раб легко мог указывать моему отцу, это было очевидно. Вдруг Джошуа резко замолчал, поняв что забылся, что я и слуги можем слышать его приказную брань. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и снова сел.
- Гелен, спектакль окончен. Вот, выпейте воды, – Джошуа уже говорил привычным спокойным тоном. Налив в бокал воды из графина, протянул его моему отцу, который теперь тщетно пытался унять кашель, вызванный слишком сильным смехом. Когда отец успокоился, выпив воду, он чуть смешливым тоном спросил:
- Эбери, сынок, надеюсь Люций теперь не дама?
После чего не выдержал и снова стал судорожно смеяться.
- Эбери, объяснитесь перед отцом! – опять закипая, прорычал Джошуа, которому все происходящее смешным не казалось.
- Ну, мы играли, - начал бубнить я, оправдываясь, хотя только из-за Джошуа, будь тут только отец - отчитываться не пришлось бы. - Я не заметил, как время к обеду подошло. В общем, некогда было его переодевать, а сам он не смог бы сменить одежду.
Для закрепления эффекта я мило улыбнулся, при этом сделав очень невинные глазки.
- А зачем вообще надо было его в платье наряжать?! – с возмущением рявкнул Джошуа.
- Ладно, давайте уже обедать, а то все остынет, – полностью успокоившимся голосом оборвал его отец.
- Но, Гелен, его надо наказать. Мальчик должен понять, что поступает нехорошо, рядя в женское платье мужчину.
Джошуа явно не понравилась, что отец быстро сдался.
- Да ладно тебе, Джо. Я вот не вижу в этом ничего плохого, безобидная игра и все. Давайте уже есть, я голоден. А Эбери сейчас пообещает, что больше не будет одевать мальчика в женское платье.
- Добром это не кончится. Мало того, что он спит с этим рабом в одной кровати, так теперь еще и рядит его невесть во что, – напоследок недовольно заметил Джошуа, но все же спорить перестал. Он знал, когда нужно остановиться.
Вздохнув с облегчением, я направился к своему месту за столом. Но обещать ничего не стал. Сначала усадил Люция, убедился, что в тарелке у него суп-пюре и вручил ему ложку. Мальчик несильно сжал серебряный прибор, руки у него были слабенькие, из-за этого он часто ронял ложку, а мне приходилось ее поднимать и вручать обратно. Спохватившись, что Люций может испачкаться, я просунул огромную салфетку одним углом в вырез платья и расправил ее как слюнявчик, а на колени для надежности постелил еще одну. Наконец, мы приступили к трапезе. Люций минут пять смотрел на меня, затем, как это обычно с ним бывало, вдруг вспомнил, что ему тоже хочется есть, и принялся поддевать ложкой суп, то и дело проливая его на стол, из-за чего Джошуа начинал тихонько бурчать. Мальчик делал все это, продолжая пристально смотреть на меня, и иногда на папу.
- Эбери, научи его, наконец, смотреть в тарелку, а не на тебя. Надоело, что вся еда летит у него мимо рта, – не выдержав, заметил Джошуа.
Я бы мог его послушаться, но сейчас не хотелось. Это заняло бы много времени и вряд ли получилось с первой попытки. Требовалось, куда больше, чем просто сказать: «Не смотри». Закончив и получив разрешение выйти из-за стола, я забрал у Люция ложку, вытер его запачкавшиеся ручки, рот, и даже шею, убрал салфетки, убедившись, что платье осталось чистым. Люций съел чуть больше половины поданного ему супа, не успев даже приступить ко второму, которое было, как и первое, индивидуального приготовления - очень жидкое картофельное пюре, и какое-то желе, уже давно остывшее. Мальчик много не ел, да и времени поесть я ему не давал. Держа Люция за запястье, я направился к выходу. Миновав большой зал, несколько коридоров, мы спустились в холл. Преодолев широкие ступени парадной лестницы, мы направились в сад, огороженный высоким забором. Погода для начала июня была просто великолепна.

Время неслось быстро, быстрее чем хотелось. Незаметно приблизилась осень, закончились последние теплые деньки. А мне так хотелось подольше находиться на улице, играть там, где много зеленых красок и пахнет цветами.

С наступлением зимы в личных покоях стали постоянно топить камины, но в остальных помещениях было холодно, особенно в коридорах и холле. Я не любил холод, поэтому практически перестал выходить на улицу, да и одеваться старался очень тепло. Люций оказался не подготовлен к холодам и простудился еще в середине октября, а сейчас заканчивался декабрь. Виноват в его болезни был только я. Ведь вопреки недовольству Джошуа, я продолжал рядить Люция в платья, легкие и тонкие. Я и не обратил внимание на поначалу легкий кашель. Потом  простуда усилилась, появился насморк, кашель усилился, но я никому не сказал, побоялся, что его от меня отселят, чего так добивался Джошуа. Однажды Люций даже упал в обморок, но и этот факт ухудшения его здоровья я проигнорировал, продолжал молчать, уверенный, что поступаю правильно. Решил, что сам вылечу мальчика, поил его горячим чаем с утащенным из погреба малиновым вареньем, иной раз даже доставал настойки от кашля. Но это не помогало, кашель становился только сильнее, стал каким-то хриплым, надрывистым. Люция даже начало тошнить, чем-то неприятно-зеленым, порой с какими-то ржавого цвета сгустками… Он стал еще бледнее, чем обычно, на щеках выступал легкий румянец, говоривший о жаре. Взрослые не заметили состояния Люция. Под разными предлогами я старался оставлять его в спальне, давая возможность подольше поспать. К его бледности и вялому состоянию все привыкли, они давно не казались странными. Элладу я перестал подпускать к Люцию, ей было все равно, думаю, даже порадовалась, что работы стало меньше. Все это безумие продолжалось бы и дальше, если бы однажды ночью меня не разбудили звуки сильных хриплых стонов. Люций с трудом дышал, тело было обжигающее горячим, его сильно трясло. Такого с ним еще ни разу не случалось. Встав, я намочил платок водой из кувшина, положил получившийся компресс на лоб, от чего Люций вздрогнул. На мгновение мне показалось, что ему стало легче. Люций еще раз сделал попытку вдохнуть полной грудью, после чего обмяк. Мне стало страшно, что больше не слышно его хрипов. Что же делать? Понятно, что надо было звать отца, но он обязательно разозлится оттого, что я сразу не сказал, а тянул так долго, довел Люция до такого состояния. Все это время я вел себя как эгоистичный ребенок, и хотя мне было четырнадцать, повзрослеть я еще не успел, да и относились ко мне как к маленькому.
Ни разу не приходил к спальне отца посреди ночи, поэтому, не предав значения закрытой двери, я забарабанил что было сил. Дверь вскоре открылась, на пороге стоял отец, запахивающий полы наспех одетого халата. Он озадаченно и растерянно смотрел на меня, всхлипывающего и запыхавшегося:
- Эбери? Что-то случилось?
А я все не мог начать, слова застревали в груди. Наконец, сквозь слезы я выдавил:
- Люц-ций…он…заболел… и …- я судорожно вздохнул, отец все так же недоуменно смотрел на меня и я, наконец, договорил. - Он не дышит…
Я больше не мог сдерживать плач. Видимо поняв, что я рассказываю не приснившийся кошмар, отец присел и крепко обнял меня. Из глубины отцовской спальни раздалась ругань. Донесшийся голос был до боли знаком, ни с чьим другим спутать его я не мог, но что он делал посреди ночи в комнате отца меня мало интересовало в тот момент.
- Доигрался… Говорил же, что мальчишка нездорово выглядит, - начал меня отчитывать мужчина, оказавшийся никем иным, как Джошуа. Он стоял в одних брюках и расстегнутой рубашке, с растрепанной светлой шевелюрой. -  Пойду, посмотрю, что с ним и загляну за одно к Маэтро. Пусть сообщит лорду Кейфри, вдруг, и вправду что-то серьезное… Гелен, да хватит тискать сопляка, лучше приведи его в чувства, а то еще и сам заболеет, он же разутый стоит.
- Да, ты прав, – отец поднялся, легко подхватил меня на руки и внес в комнату. Джошуа уже ушел, когда отец усадил меня на кровать и принялся вытирать зареванное лицо салфеткой, а я никак не мог успокоиться.
- Эбери, мальчик мой, ну не плачь. Папа обещает тебе, что все будет хорошо. Тебе показалось. Вот увидишь, скоро придет Джо…кхм… - отец отчего-то вдруг жутко смутился и отвернулся, я даже плакать перестал. – Ну, доктора вызовут, если что серьезное, он его осмотрит, а ты же знаешь, какой лорд Кейфри хороший доктор? Все будет хорошо, поверь.
- Правда? – я ждал поддержки, которая бы успокоила меня, убедила, что мне только показалось, что Люций не дышит. Смахнув вновь накатившие слезы, я рассказал отцу то, что скрыл. – Он-н д-давно уже боле-ет. Я не хот-тел, чтобы его забрали от мен-ня… прости, папа.
Я обнял отца за шею, а он стал меня утешать, мерно укачивая и гладя по голове как маленького ребенка, до тех пор, пока я не уснул. Просто провалился в черноту без сновидений.

Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко в небе. В комнате я был один. Спустив ноги с кровати, я встал на мягкий теплый ковер, выйдя же в коридор, я ощутил холодные, как лед, камни. Ночью, от беспокойства, я прибежал босиком. Несмотря на это, я быстрым шагом направился к себе. Но увидев папу и Джошуа, оживленно беседующих с лордом Кейфри, я быстренько спрятался за колонной. Отец все в том же халате то и дело жал руку доктора, явно его благодаря. Джошуа переминался с ноги на ногу, обувь на его ногах отсутствовала. Если меня увидят стоящим босиком на холодном полу, точно накажут. Тихо попятившись, я вернулся в отцовскую комнату, решив дождаться отца и выяснить у него, что с Люцием. Забираясь обратно в теплую постель, я заметил на стуле небрежно брошенную одежду отца, а также куртку Джошуа, его обувь валялись рядом. Ах, точно! Джошуа вышел только в рубашке и брюках, босиком, но задумываться об этом мне не хотелось.
Я задремал в ожидании, но тут же проснулся от легкого скрипа двери. Вошедший отец выглядел устало, казалось он не спал с того момента, как я его разбудил. Отец прошел к столику, и налив в бокал коньяка, залпом осушил его. Задержал дыхание.
- Пап… как Люций?
Отец вздрогнул, как будто забыл, что я здесь, и поставив бокал на место, подошел к кровати. Поправив полы халата, сел рядом.
- Все обошлось, - уставшим голосом сообщил он, слегка улыбнувшись. Но сразу же его лицо стало строгим. – Я не стану наказывать тебя, Эбери. Но умоляю, если кто-нибудь из вас опять заболеет, ты скажешь мне об этом сразу. Я не буду ругать и не стану вас разлучать. Хорошо?
- Обещаю, я никогда больше не буду скрывать о болезнях, честно-честно. А Люций точно поправится?
- Он уже практически здоров. Ты же знаешь, лорд Кейфри наделен даром целителя, так что нам повезло, что мы его застали. Он уже собирался домой ехать. Кстати, если ты его благодарить соберешься, то не нужно - он уже уехал.
Лорд Кейфри врачевал только на землях отца. Хоть отец и старался скрывать многое от меня, но однажды я случайно подслушал как служанки обсуждали его между собой. Так вот, я узнал, что он не был на самом деле доктором, а являлся лордом Ронго и был другом моего отца. Владения его были расположены далеко от наших земель. Причины приезда к нам были не дружескими, а сердечными. В одной из наших деревень жила его любовница, которую он скрывал от своей «до смерти» ревнивой жены. Она на самом деле могла убить любую его девку, как это она уже не раз умудрялась сделать. Нынешнюю любовницу доктор-лорд любил и боялся потерять. Поэтому, попросив помощи у отца, спрятал ее и изредка приезжал, под предлогом друга повидать, и просил называть себя лордом Кейфри. Жена у него хоть и была сверх меры ревнива, но немного туповата, поэтому ни о чем не догадывалась.

Когда я увидел Люция, он выглядел уже лучше. На шее почему-то был пластырь, но главное - он был жив. Лорд Кейфри хоть и отхаживал его всю ночь, потратил много сил, но вылечить до конца не смог, времени у него на это не хватило. Он лишь перевел болезнь в самую легкую форму, вроде простуды. Теперь Люций крепко спал, напоенный большим количеством травяных настоек, которые должны были вскоре поставить его на ноги. Я же на время перебрался спать в гостиную, не желая тревожить Люция. Лорд предупредил, что это не обычная простуда и продлится она, возможно, месяц или два. При хорошем уходе осложнений быть не должно. Он жутко извинялся, что вынужден вот так, не исцелив до конца, уезжать. Но время его «дружеской» поездки закончено, жена начнет волноваться, если он задержится, может и заподозрить чего. Отец сказал, что будь у друга время, он бы перевел простуду в еще более легкую форму, пока и вовсе не избавился бы от нее. Процесс исцеления у лорда Кейфри был достаточно долгий, но действенный.
С того дня все время болезни Люций не вставал с кровати. Уже наступил февраль, а сильная слабость не давала ему держаться на ногах. Я беспокоился, почему все так? Ведь он должен был уже поправиться. А когда обратился с этим к отцу, он пообещал, что напишет  другу и попросит совета. Я видел как отец передавал письма рассыльному и приблизительно знал день, когда может прийти ответ. Обычно я так не делал, но это касалось Люция и поэтому я должен был знать первым. Рассыльный ничего не имел против, когда я взял у него стопку писем, сказав, что иду к отцу. Уже у себя в комнате, сидя за письменным столом и стараясь не разбудить задремавшего Люция, я аккуратно снял защитную печать с конверта, мысленно извиняясь перед отцом. Первые строчки приветствия я пропустил, как и пару следующих абзацев. В первой части письма про Люция ничего не упоминалось, как и во второй. Там был целиком дружеская болтовня, сплетни и политика. Взяв третий лист я стал судорожно искать в тексте глазами хоть что-то. Неужели лорд Кейфри не ответил? Забыл? Или отец и не спрашивал, просто обманул меня? Наконец, я нашел, что искал «…про мальчика могу сказать только одно. В его случае я сделал все, на что хватило сил и времени. Ты же знаешь, Гел, как на обладающих даром непредсказуемо действует дар других. Поэтому я малость удивлен твоим вопросом. Ему вообще повезло, что я смог оказать помощь. И его тело не сопротивлялось лечению так сильно, как это обычно бывает. А откуда у тебя вообще мальчик с даром? Тогда я так торопился, да и устал, что забыл поинтересоваться. Конечно, если не хочешь, можешь не отвечать. Это не мое дело. Если он твой сын или родственник….»
Я уронил письмо и, быстро обернувшись, посмотрел на Люция. Он, тихо посапывая, все еще крепко спал. У него есть дар?…Это ошибка. Он мой раб. Обладающие даром не могут быть рабами. Ведь так? Я снова перечитал последние строчки в надежде, что мне просто показалось, но все было верно. Я медленно подошел к кровати и сел на край, так что лицо Люция оказалось совсем рядом. Рука сама скользнула по шелковистым волосам, приятно пахших цветами. Даже у него есть дар… я его не достоин, -  мелькнуло в голове и я заплакал. Какой же я еще ребенок, чуть что - сразу в слезы. Вероятно, я слишком громко всхлипывал, потому как Люций сразу проснулся. Он удивленно и растерянно смотрел на меня своими красивыми голубыми глазами. Его руки - такие слабые и тонкие - скользнули,  притягивая меня к себе, пока я не прижался головой к его груди. После чего он начал меня мягко поглаживать, видимо пытаясь утешить. Успокоившись, я отстранился, пристально посмотрел на него, все еще отказываясь верить, что у мальчика дар. А какой? А как лорд узнал? Он его уже проявлял? В голове была полная каша. Люций продолжал растерянно смотреть на меня, не понимая, что со мной происходит. Отвернувшись и подойдя к столу, я аккуратно свернул листы, вложил их обратно в конверт и, с помощью свечи немного растопив печать, запечатал конверт обратно. Взяв стопку писем, я небрежно сунул конверт в середину.
Отец был у себя. Вместе с Джошуа. Кажется, они о чем-то разговаривали. Джошуа то и дело повышал голос. Стоило же мне войти, как они замолчали. Джошуа, сидевший на столе, прямо перед креслом отца, резко встал и отступил к окну. Мне показалось, или он плакал?
- Эбери, это почта? – улыбаясь, отец кивнул на стопку конвертов в моих руках.
- Да вот, был внизу и решил сам тебе отнести. Может письмо от доктора пришло? Вдруг он написал какой-либо совет как Люция лечить? – я старался, чтобы мой голос звучал спокойно, настолько обычно, насколько мог.
- Давай их сюда, я посмотрю. И не стой в дверях, проходи, присаживайся.
Все так же сидя за столом, отец протянул руку, чтобы взять письма, и добавил:
- Джо, может, принесешь мне кофе, а Эбери - какао?
Отец нашел письмо доктора и сорвал печать.
- Конечно. Я быстро.
Джошуа вышел, а я удобно устроился в кресле и стал ждать реакции отца. Если бы я не прочел письмо заранее, то не вглядывался бы так внимательно в отца и не заметил бы, как спустя минут десять его глаза на мгновение расширились, а брови нахмурились. Но практически сразу же его лицо стало прежним. Отложив письмо, он улыбнулся и сказал:
- Лорд Кейфри пишет, что надо просто набраться терпения. Возможно, это легкие осложнения, ведь Люций был так тяжело болен.
Хоть по мне этого нельзя было сказать, я был зол! Отец нагло врал мне! Мне - его сыну. Врал без зазрения совести, так спокойно, прямо на ходу придумывая ложь, такую правдивую - если бы я не знал настоящей правды. Внутри все так и кипело.
- Так что не переживай. Люций крепкий малый, еще шибче тебя бегать будет, – с улыбкой подбодрил меня отец. В комнату вошел Джошуа, неся поднос одной рукой и придерживая второй. При этом он старался ни на кого не смотреть. Глаза у него были подозрительно красные.
- Я пойду, – натужно улыбнувшись, я встал. На самом деле я только сделал вид, что ухожу - намеревался же я подслушивать. Отец уж точно все расскажет Джошуа.
- А какао? – недовольным голосом заметил Джошуа, ставя поднос на столик у окна и подавая отцу чашку с кофе.
- Не хочу.
Я выбежал за дверь, сделав вид, что плотно прикрыл ее.
- Что-то произошло? – голос Джошуа звучал недовольно.
- Ну, он узнал, что хотел и тут его больше ничто не держит. Молодость, что поделать, – в голосе отца мне послышался смешок.
- Ты-то хоть будешь кофе? – все так же недовольный голос Джошуа.
- Конечно, видишь - беру и пью.
Наступившую тишину разбил голос Джошуа:
- За что ты со мной так, Гел? Ты же знаешь… - он замолчал, не договорив. О чем заговорил Джошуа я не понял, наверно, продолжал разговор, который я прервал своим приходом.
- Кейфри ответ прислал.
Я с трудом расслышал голос отца. Он явно переводит разговор на другую тему.
- Что он ответил?
- Ты был прав – и та торговка тебя не обманула. В общем, мальчику повезло, что Кейфри смог ему помочь.
- Вот как… Значит, не зря я убил ту женщину, – облегченно произнес Джошуа. От этих слов я немного опешил. Женщину? Какую женщину? Когда? Как мог Джошуа кого-то убить? Может я что-то не так услышал? – Что теперь будем с ним делать?
- Если бы Кейфри не написал, что у мальчика есть дар, мы бы так и не узнали. Он же такой безвольный. Надеюсь только, что это безобидные способности, которые не причинят вред Эбери.
- Ты только о сыне и думаешь! Вечно на первом месте или он, или еще кто-нибудь. Когда же ты меня удостоишь места хотя бы второго?! - неприкрытая обида звучала в голосе Джошуа. Мне стало неуютно за свое подслушивание.
- Джо, довольно. Иначе я разозлюсь… Почему ты всегда все переводишь на себя?
Я впервые слышал, такую злость в голосе отца.
- Как скажешь, – смиренно сказал Джошуа, а потом добавил:
- Думаю, его дар безобиден. Ты собираешься рассказать об этом Эбери?
- С ума сошел что ли! Нет, конечно. Тогда придется многое объяснять, а Эбери к нему привязался. Я не могу его так ранить. Расскажи я ему и мальчик перестанет быть рабом, придется искать его настоящую семью. А с этим проблем не оберешься. Пусть лучше причины того, как он стал рабом, останутся неизвестны…
Со стороны лестницы раздались голоса, и подслушивать дальше стало невозможно. Если меня поймают за этим занятием, то отец по головке не погладит. Если он предпочитает, чтобы я не знал, то буду делать вид, что не знаю. Да и мысль, что придется расстаться с Люцием была неприятна. Нет, я хотел, чтобы он нашел свою семью, но не сейчас - слишком уж я к нему привязался.

Зима закончилась. Скоро, шестнадцатого марта, у меня день рождения. А значит, будет званный вечер. Опять съедется много родни и знати, приедет Юджеб со своей мамашей. Теперь я понимал, почему она так липнет к отцу, всегда рядом с ним, когда приезжает, а приезжала она часто. Раньше я никогда не замечал ее приезды, главное, она Юджеба не брала с собой. А зачем кто-то приезжает к отцу - мне было все равно, если меня это не касалось. Отцу она, вроде как, нравилась, несмотря на ее внешность. Он к ней так нежно относился. Но что бы она стала моей матерью! Никогда! Пусть нежничают, я не против. Но на большее эта женщина пусть не рассчитывает.
За этот месяц состояние Люция улучшилось, я зря переживал. К тому же он изменился, стал более самостоятельным, делал попытки одеться, даже расчесать волосы, когда мне было лень это делать. За столом он теперь держался увереннее, и ел практически все, только очень мало. Правда, говорить Люций так и не стал или не хотел, но я надеялся, что только пока. Все так же он смотрел на меня, при этом изредка улыбался. А как мне нравилось наблюдать за переменами в его поведении, сколько эмоций теперь можно было увидеть на его красивом личике. Несмотря на все это, Люций все еще быстро уставал, поэтому часто отдыхал. Мне исполняется пятнадцать. Год пролетел так быстро, а на дар и намека нет. Отец, как и всегда, отказывался говорить на эту тему, а спрашивать Джошуа или еще кого-то было бессмысленно. О даре знали только те, кто его имел. И книг о даре никто не писал. Эта тема словно под запретом. Мне все больше думалось, что я бездарен. Я даже Люцию стал завидовать немного. Лишь потому, что мальчик не знал, как пользоваться даром. Что было довольно печально, мне хотелось увидеть, что он может делать, как действует его дар.
Наступил день рождения. Я проснулся и лежа на боку - разглядывал спящего Люция. Интересно, какого числа у него день рождения. Ведь ему когда-нибудь захочется узнать о дне, когда он родился. Наверняка что-то было указано в документах о покупке. Надо будет потом спросить Джошуа. Люций легонько пошевелился, его губы приоткрылись, и я готов был поклясться - он что-то прошептал во сне. Я грустно улыбнулся. Мальчик не может быть моим рабом, у него есть семья, которая, я уверен, любит его. Его нельзя не любить. Наверно его ищут. Я не верю, что сына лорда или леди могли так просто продать в рабство. Ведь он обладает даром, а значит, - он лорд. По себе могу сказать, мне бы не понравилось, узнай я со временем, что являюсь лордом, и при этом обязан служить кому-то. Поэтому меня все больше тянуло рассказать отцу, что я все знаю. А откуда - придумал бы. О том, что могут возникнуть проблемы, узнай все, что мой раб в действительности лорд, я как-то не задумывался.
День был наполнен хлопотами. Все слуги, встречавшиеся мне, кланяясь, поздравляли. Отец, конечно, был первым. Это была традиция. Он пришел рано утром, подивился немного, что я уже не сплю, поцеловал в лоб и пожелал крепкого здоровья и многих лет блага. Люция в этот день одели в новый костюм, который сшила для него наша модистка. Как-то увидев Люция в платье, она возмутилась и сказала, что сошьет приличный красивый костюм для мальчика. И теперь постоянно что-нибудь шила для него. И вот Люций стоит передо мной. На нем синий приталенный камзол до колен с узкими рукавами и воротником-стоечкой. Камзол застегивается на три серебряные пуговицы. Из-под него выглядывает белая тонкая рубашка с кружевным жабо. Брюки на тон темнее верха, а на ногах - черные полусапожки на низком каблучке. Волосы туго стянуты лентой в высокий хвост. Ему шел его образ. Теперь он выглядел так, как положено рабу, принадлежащему богатой семье.
Прибывающих гостей я встречал сам. Они поздравляли и вручали подарок, который я передавал дворецкому. Я заранее попросил Элладу увести Люция, когда приедет семейство Меркость. Мне не хотелось, чтобы Юджеб видел Люция.
Ненавистный Юджеб с матерью прибыли последними, и этим, как всегда, привлекли всеобщее внимание. Мать Юджеба была во всем черном, он же сам - во всем сером. Наверно, это их цвета по жизни, серые да черные, - подумал я и посмотрел туда, где сидел Люций - убедиться, что его там уже нет. Юджеб, подталкиваемый матерью ко мне, недовольно протянул холодную руку, которую я пожал, вымученно улыбаясь. Отец уже беседовал с леди Меркость, нежно взяв ее под локоток. Джошуа  при этом стал нервно грызть ноготь на большом пальце, но заметив мой взгляд, одернул себя. Все же у них с отцом что-то было. Я в этом убеждался все больше, становясь старше и открывая для себя некоторые стороны взрослой жизни. Раньше я никогда и подумать не мог, что между мужчинами могут быть такие отношения.

Вечер прошел как обычно. Было весело, насколько это возможно подростку среди взрослых. Юджеб не лез ко мне, выжидал. А я все не мог дождаться, когда же все уедут. Когда стало темнеть и гости начали разъезжаться, отец, желая побеседовать с оставшимися о чем-то «важном», отослал нас с Юджебом в гостиную. За год Юджеб изменился, стал еще выше, раздался в плечах, а взгляд стал не презрительный, как раньше, а жестокий и немного безумный. Он постоянно кусал губы, отчего они были в трещинах и кровоточили. Оставшись с ним наедине, я стал ждать, судорожно размышляя, что предпримет Юджеб. Он ведь злопамятен и наверняка помнит, как я его тогда назвал. Я совершенно позабыл за год о его угрозе и только теперь вспомнил.
- Где твой раб? – нарушил молчание Юджеб.
- Не твое дело, - буркнул я и тут же получил коленом поддых. От неожиданности я охнул и осел на пол.
- Так что ты там сказал по поводу своего раба? – прошипел он, схватив меня за волосы и оттянув голову назад.
- Ничего я не говорил и говорить не стану, хоть всего избей, – прорычал я уверенно в ответ, спину пронзила резкая боль. После чего уверенности малость поубавилась. Быть избитым в свой день рождения мне не хотелось, хотя видимо придется, как обычно. – Какое тебе дело до моего раба?
- Какое, спрашиваешь? Я целый год думал, как отомстить за оскорбление. Или ты думал, что тебе прощу то, как ты меня тогда обозвал?
- Ты первый начал, вот и заслужил. Да и что тут такого? Твоя мать тебя так называет. От моих слов он сорвался на крик:
- Заткнись! Не смей мою маму трогать! Еще слово о ней и я не побоюсь - выбью тебе все зубы!
Я был напуган, какой же у него безумный взгляд! Лучше о его матери даже не упоминать. Юджеб, немного успокоившись, продолжил:
- Мама, на то и мама, имеет право, а ты - нет, маленькая мразь. Я бы тебя по стенке размазал за такие слова, но не буду… пока. Ты же мне скоро братом станешь, успею еще.
Он так улыбнулся, что я сразу понял - это не шутка.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что размажу тебя по стенке, но не сейчас.
На его лице была все та же жуткая улыбка.
- Нет… про братьев?
- А… ну мама сказала, что твой папа уже почти согласился, – небрежно бросил он, отходя к дивану.
- Нет… Не может быть, я ничего об этом не знал… Ты врешь! – это все, что смог, оторопев, выкрикнуть.
Сказать, что я ошарашен, значит вообще ничего не сказать. Я был потрясен до глубины души. Юджеб с жуткой безумной улыбкой, судорожно жестикулируя руками, во что-то меня посвящал, а я не понимал ни слова. Придя в себя, я осознал, что сижу на полу - один. Юджеб ушел. Встав, я побрел в свою спальню. Вот так новость! Юджеб станет моим братом! Нет! Никогда! Ужас какой-то. Он все наврал, отец мне обязательно сказал, если бы всерьез собрался жениться. Хотя, как оказалось, отец не все мне рассказывает.
Юджеба, слава богам, я не встретил. Наверно, как всегда, портит отведенную ему комнату. Люций оживился при моем приходе, и, чтобы отвлечься, мы вместе стали распаковывать подарки. У него, правда, не получалось - все еще слабые ручки не справлялись, и он просто сидел рядом и смотрел. Перечислять, что мне там надарили не стану, каждый год одно и то же. Да и голова не этим забита. От кучи оберточной бумаги и коробок в комнате царил настоящий хаос. Легли мы спать очень поздно, я долго не мог уснуть, хотелось расспросить отца, но решил это сделать, когда Меркости уедут. Незаметно провалился в сон.
Что-то странное выдернуло меня из сна, какой-то шорох, копошение, легкие стоны. Я никак не мог сообразить откуда идут эти звуки. Приподнявшись, я огляделся - в камине догорали дрова, тускло освещая комнату. Тут я сообразил, что Люция в кровати нет, его правая сторона пуста. И шорохи доносятся именно оттуда-то, с его стороны. Упал? Сон как рукой сняло. Перекатившись к краю кровати, я посмотрел вниз. Обомлев - вытаращился, широко распахнув глаза. Я просто не понимал, что происходит. Распростершись на полу, лежал Люций с задранной до плеч ночной рубашкой. Сверху, промеж его ног, навалился Юджеб, ладонью закрывая рот тихо стонущего мальчика. Руки Люция, напряженно сжатые в кулаки, были разведены в стороны. Видимо Юджеб держал их силой дара. По щекам Люция катились слезы, в глазах застыл ужас. Еще не до конца поняв  происходящего, я схватил подушку и, размахнувшись, ударил Юджеба. Он резко, напугано взвыл - больше от неожиданности, чем от боли.
- Юджеб, мразь, ты охренел? Скотина, тварь! – выкрикивая, я продолжал осыпать его ударами, раз за разом опуская на его голову тяжелую подушку. Юджеб закрывался от сыпавшихся ударов, не пытаясь увернуться, а освободившийся от незримых пут Люций вывернулся из-под него и забился под кровать. Через секунду Юджеб изловчился ухватить один угол подушки и дернул за него. Не удержавшись, я с грохотом пал с кровати, при этом неудачно проехавшись по полу подбородком и гортанью. В глазах потемнело, дыхание резко сперло. Вскрикнув от боли, я схватился за шею, сел и стал ее растирать. Обернувшись, я только и увидел, как Юджеб выбегает за дверь. Бежать за ним не имело смысла, побить его все равно силенок не хватило бы. Отдышавшись и проверив шею на сохранность, я обеспокоился, что Люция нигде нет. Сообразив, я заглянул под кровать - он лежал там, свернувшись в клубок. Чтобы вытащить, я подполз к нему и чуть потянул, тут же получив легкий хлопок по руке его слабой ручонкой.
- Люций, это же я. Не бойся, иди сюда. Его тут больше нет.
Но мальчик как будто не слышал. Я решил оставить его на время в покое, пусть придет в себя. Мне тоже не помешало бы малость упорядочить мысли. В голове не укладывалось, как парень может что-то подобное творить. Да вообще, будь даже Люций женщиной, это было насилием. Вот значит, как он решил мне отомстить. От одной мысли об этом меня аж передернуло. Я волновался, что он успел сделать, возможно ничего или все же… Никогда не прощу эту мразь, правильно мать зовет его выродком, он такой и есть. Что же мне делать? Как быть? Сказать отцу - будет скандал. А может отец скажет, что надо забыть, ведь мальчик всего лишь раб. Нет, он не раб! Люций – лорд, он не смел так… трогать его. Да если бы и не был лордом -  все равно не смел. Гад, тварь! Стерпеть я мог многое от Юджеба, и терпел, но никогда из-за меня еще не страдали другие. Что делать? Что? Голова пухла. Если бы у меня только был дар. Ссадина на шее начала побаливать, отвлекая от неприятных мыслей.
Через час я опять наклонился заглянуть под кровать. Люций уснул, и я аккуратно, стараясь не тревожить, вытащил его, поднял легкое тело и уложил в кровать. Он на мгновение испугано приоткрыл глаза, но увидев меня, успокоился и уснул. На его запястьях уже успели выступить кровоподтеки. Я лег рядом, чуть приобняв его за плечи, и вскоре тоже заснул.
Утром я проснулся с твердым намерением все рассказать отцу и будь - что будет. Папа сидел в кабинете и курил. Курил он только, когда был чем-то раздражен - таким я видел его три или четыре раза за всю свою сознательную жизнь. При виде меня, он быстро погасил сигару, отодвинул подальше пепельницу и слегка помахал рукой, разгоняя дым.
- Эбери, что так рано? – улыбнувшись, спросил он.
- В общем… Юджеб сегодня ночью пробрался ко мне в комнату и накинулся на Люция.
С лица отца спала улыбка, он потер переносицу пальцами.
- Он его хотел…ну… как женщину…э… как бы это сказать... - как-то неудобно было говорить отцу такие вещи.
- С мальчиком все нормально хоть? – не дождавшись продолжения, спросил отец.
- Вроде он не успел…я не уверен…
Я почувствовал, как щеки тут же вспыхнули огнем. Какой же я слабак и дурак, дара нет, так мог хоть драться научиться. Мысленно, уже не в первый раз за это утро, терзал я себя, осыпая нехорошими словами.
- Я попрошу Джошуа его осмотреть.
- И это все?!
Неужели, это все, что отец может сказать и сделать.
- А чего ты хочешь, Эбери? Юджеб плохо поступил. Я поговорю с леди Меркость об этом, больше он так делать не станет.
- Мне этого мало! Как ты можешь! А если бы он… меня…
Отец, всегда так пекущийся о моей безопасности, молча смотрел на свои руки.
- Пап? Тебе Юджеб важнее? Это правда, что ты собрался жениться на леди Меркость?
Он обескуражено посмотрел на меня.
- Ты же не думаешь, что, если я сейчас так говорю, это значит - я тебя разлюбил? Эбери, да если бы Юджеб что-то с тобой сделал, я, наверно, убил бы его, и не посмотрел, что он лорд и ребенок, - голос отца звучал убеждающе. - Но сейчас, ты прав, я обдумываю брак с леди Меркость. Кто тебе сказал об этом? Не отвечай… Юджеб… Я не хотел говорить, пока все не будет решено, хотел подготовить тебя.
- Что решено? Хочешь сказать, когда убедишься, что дара во мне нет?
Слезы навернулись на глаза. В носу неприятно защипало. Черт! Мне многое сейчас хотелось сказать отцу. Хотелось крикнуть: «Люций же лорд! Нельзя так с ним!», но я молчал, давясь слезами, не в силах что-либо сказать.
- Эбери, не говори так. Я не поэтому тянул, у меня есть свои причины. Не могу рассказать их, но скажу одно. Я не спешил сообщать тебе о женитьбе, когда не разрешил личные проблемы, и будет ли вообще о чем тебе сообщать. Леди Меркость я люблю, причем давно, но на мне есть грех, он висит камнем и не дает решить этот вопрос. Но, Эбери, больше всех на свете я люблю тебя. И если скажешь, чтобы я не женился - я не женюсь. Пусть часть места в моем сердце заполнила леди Меркость, но другую половину, большую половину, занимаешь ты - ты важнее. Прости, Эбери… прости своего папу. Будь уверен - Юджеба накажут.
Я и не заметил, как он подошел ко мне, обнял. Я не вслушивался в его слова, не старался понять, мне слышалась в его словах ложь - что все ложь, что отец нашел мне замену, новую жену и нового сына. Пускай я выгляжу ребенком, капризным, ревнивым собственником, но я не хочу делить отца с женщиной, чей сын мне так ненавистен.
- Эбери, - отец взял мое лицо в свои большие ладони, заглянул в мокрые от слез глаза. – Я не женюсь, даю слово. Пока ты не скажешь, что не против.
- Правда? – мне хотелось верить, что отец сдержит слово.
- Да, не женюсь. А по поводу твоего дара, я знаю, он у тебя есть, просто время еще не пришло.
- Откуда ты знаешь? Почему ты так уверен?
- Мне об этом один лорд-сновидец сказал. Так что не смей говорить, что я тебе замену ищу. Даже думать не смей об этом. Юджеб никогда не сможет занять твое место. Я так сильно люблю тебя. Не будь у тебя вовсе дара, я бы не отказался от тебя.
Отец крепче прижал меня к себе, поцеловав в лоб, и я совсем успокоился.

Люций сидел на кровати и смотрел на сполохи огня в камине. Поленья, подкинутые слугой, весело потрескивали. Стоило мне войти, как его глаза засияли, а губы расплылись в легкой улыбке. Да. Вот так. Малыш уже все забыл, скорее всего подумал, что ему кошмар приснился. Так и лучше. Джошуа должен прийти с минуты на минуту. С Люцием все вроде хорошо, может не давать Джошуа его осматривать. Но когда он вошел с выражением тревоги на лице, я не смог ему сказать, чтобы он уходил. Пока он осматривал Люция, я стоял у окна и смотрел в сад, покрытый тонким слоем снега. Кроме редких птиц на ветвях деревьев, там никого не было.
- Эбери, – окликнул меня Джошуа и чуть мотнул головой в сторону поправлявшего на себе ночную рубашку Люция, когда я обернулся. - С ним все нормально. Пойду - скажу вашему отцу. Меркости уезжают через час, спуститесь проститься. Ваш отец настаивает.

Джошуа ушел, а я вдруг почувствовал себя неловко наедине с Люцием. Появилось какое-то стеснение, что ли. До этой ночи я и подумать не мог, что мужчины могут заниматься чем-то подобным друг с другом - мир открывался для меня с необычной стороны. Люций увязался за мной, когда я пошел попрощаться. Отец стоял рядом с Леди Меркость и ласково держал ее за руки. Прежде я не обратил бы и внимание на это, но не после всего. Юджеб стоял в стороне, отвернувшись и пряча глаза за длинной челкой. Увидев меня, леди Меркость оглянулась на сына, тот отчего-то вздрогнул и поднял голову. Леди освободила свои руки и направилась к экипажу, отец помог ей забраться. Люций прятался за мою спину, чуть прильнув к ней. Юджеб двинулся в нашем направлении. Мне не пришлось ничего говорить или требовать. Юджеб сам все сделал. Расправив плечи и откинув резким движением волосы назад, смотря прямо на меня, вежливо произнес:
- Мое поведение было неприемлемым. Прошу меня простить. Обещаю, что более такое не повторится. Больше я тебя, Эбери, трогать не буду… и раба твоего.
- Его Люций зовут, - огорошено заметил я.
- Вот как. Что ж, Люций, прости мое грубое поведение. Против тебя я ничего не имею и сожалею, что так поступил.
Я опешил - никак таких речей от Юджеба не ожидал. Люций выглянул из-за моей спины, потом вышел вперед и протянул ему руку со следами синяков вокруг запястья. Но больше всего меня поразило то, что Юджеб довольно-таки мило улыбнулся, галантно взял протянутую руку, поднес к губам и легонько поцеловал: пальцы, тыльную сторону ладони, запястье. После так же деликатно отпустил руку Люция и направился к крытому экипажу.
- Я тебя все равно не прощу! – прокричал ему в спину.
- Мне твое прощение и не нужно. Я сделал, что было мне велено, – тихо прошипел, не оборачиваясь, Юджеб. Я хотел крикнуть что-нибудь обидное вслед, но не успел. Люций обнял меня за талию и тихо сказал:
- Прости его, Эбери.
Я онемел. За сегодняшние сутки я испытал слишком много потрясений.
- Ты заговорил! – наконец выдавил я. Обернувшись, взял его за плечи и притянул к себе. Мальчик чуть отстранился, поднял голову, заглянул прямо в глаза и снова сказал:
- Прости его, Эбери, – голос у него был тонкий, чуть хриплый, но приятный. Я моментально все забыл, все что произошло. Косвенно Юджеб помог Люцию заговорить - за одно это его уже можно было простить.
- Юджеб! – как можно громче крикнул я. Он выглянул из экипажа и вопросительно уставился на меня. – Я тебя прощаю!

Отредактировано Selestium (2012-05-11 23:49:24)

0

4

Глава 3: Тошнота.

Сколько себя помню, обо мне шибко-то никто и не заботился, все воспринимали меня как ошибку природы. Моя мама обезумела после родов. Доктор говорил, что это - послеродовой стресс. Отец, наверно, был единственным кто уделял мне внимание, и то только потому, что ему это было жизненно необходимо - заботиться о ком-то. Его неродительские прикосновения, его поцелуи смущали. Он нежно лелеял меня, взращивая таким, каким хотел меня видеть. Мне было пять лет, когда отец пришел в мою комнату, в его поведении было что-то непривычное, вроде он был пьян, что случалось с ним редко. В его глазах блестело безумное вожделение.
- Сынок, ты же утешишь папочку? Папе так одиноко. Твоя стерва-мать меня совсем измучила, ну не хочет она со мной спать, – я не узнавал голос родного мне человека. Он шатался, ноги его почти не держали, приблизившись и нависнув надо мной, он резко поднял и кинул  меня на кровать. Все произошло быстро, я даже испугаться толком не успел. Разум отказывался понимать, что происходит, боль резкая жгучая неприятная терзала тело, слышалось прерывистое хриплое дыхание отца, разносящееся по комнате. Мои слезы давно иссякли. А после разум наполнила пустота. По комнате разносилось гулкое рыдание отца и непрерывно шепчущий голос:
- Папа не хотел, Юджи…папа тебя любит… прости малыш…

Мое детство было разрушено: мать, не желавшая меня видеть, отец, «одаривший» любовью, от которой меня тошнило. Сначала я пытался сопротивляться, но вскоре привык, что отец приходит по ночам, тихо прокрадываясь в мою комнату, ложится рядом, с силой сжимая мои плечи. Его дрожащие руки нетерпеливо и требовательно скользили по моему детскому незрелому телу. Хотелось плакать, но я забыл как это делать, ведь слезы не помогали, а только еще больше раззадоривали отца, заставляя его грубо проникать в мое тело….
Равнодушно смотрел я на все и всех. Единственное, что мне хотелось понять -  почему мне досталась такая семья? Мама с каждым днем пугала все больше, ее поведение стало окончательно ненормальным. Попытки сдержать ее безумие привели лишь к тому, что она стала убивать всех, кто к ней приближался, слуги и рабочие в страхе бежали из поместья. Отец также не подходил к ней, теперь ему было не до нее. Найдя во мне замену жены, видимо, он боялся потерять то, что у него осталось.
Сознание опустело. Каждый день казался серым и похожим на предыдущий. Равнодушие все больше захватывало меня. Различные мысли: Почему? Кому можно рассказать? Кто поможет? Кто защитит? перестали посещать меня. Человек мог привыкнуть ко всему, вот и я пытался привыкнуть, приспособиться. Озадачило и напугало то, что я стал первым человеком, которого мама, внезапно пришедшая в себя, захотела увидеть после долгого одиночества. Смотреть на бледно-серое тонкое лицо матери было приятно. Меня не пугало даже то, что она напоминала холодную статую из белого безжизненного камня.
Ее холодные руки касались моего лица, казалось она все никак не могла поверить, что я ее сын. Она не пыталась обнять, или сказать что-либо. Теперь меня звали к ней в покои каждый раз, как она этого желала. Мы просто молча сидели, разглядывая друг друга. Отец злился, почему она хочет видеть меня, а не его. Я и сам этого не понимал, но маму я перестал бояться. Хотелось с ней заговорить, все рассказать. Я не знал как начать, боялся вдруг так и положено, чтобы родители были такими. Я просто потерялся во времени. Серый заросший паутиной дом казался тюрьмой. Рабы - как тени, снующие по дому. Казалось вокруг все умерло.

- Юджи, смотри, это подарок, - отец протягивает мне красивого плюшевого мишку, растянув губы в улыбке.
Сегодня мой день рождение. Как это не было странно, никто не готовил праздник, никто не поздравлял. Да просто некому было это делать. Все, кто слишком сильно боялся, сбежали, а оставшимся было все равно, они просто пытались выжить. Как я ненавидел противную улыбку отца, которая год назад была бы так желанна.
- Бери его. Тебе не нравиться? – он вручил мне мишку в руки и стал ждать. – Ты не поцелуешь папочку за подарок? – расплывшись в улыбке спросил он. Целовать его? Да никогда! К горлу подступила тошнота. Отец долго ждать не умел и не хотел, сам потянулся ко мне. Я зажмурился, так сильно как только мог. Его губы коснулись моих, руки скользнули вдоль спины, я не выдержал и практически шепотом прокричал!!:
- Не надо! Пожалуйста, не надо! – при этом отец как-то несуразно отлетел от меня, сильно ударившись головой. Казалось, его толкнули. Но рядом никого не было, комната была пуста.
- Юджеб, ты на кого руку посмел поднять! – рявкнул взбешенный отец, поднявшись и направившись ко мне. Его рука поднялась для удара, отчего я зажмурился, но до цели так и не дошла, застыв в воздухе. – Отпусти! – взвыл отец, а я не понимал, что происходит. Почему его рука застыла, а он брыкается, пытаясь вырваться, будто кто-то его держит. Мне вдруг стало очень холодно, даже зубы застучали, выбивая мелкую дробь. – Юджеб! Мальчик мой, - тихим умоляющим голосом просил он. -  Отпусти папину руку. Я не стану тебя наказывать, – мои виски сдавила резкая боль, я даже стоять не мог. Упав на колени и зажав голову руками, я пытался унять боль, мне становилось все холодней и холодней. – А-а-а-а! Юджеб, не надо! Умоляю! Прости меня! А-а-а-а-а!!!
Ужасный вопль отца еще долго раздавался в комнате. Я не смотрел, что происходит, а потом он резко затих. Мне было все равно. Головная боль прошла так же быстро как и началась. Поднявшись с колен, я увидел отца, лежащего на полу, без сознанья, с ним явно было что-то не так. Приглядевшись, я вздрогнул, увидев его конечность, вывернутую как тряпка, но почему-то вдруг стало хорошо. Мне стало дико смешно от осознания, что проявись мой дар всего год назад, отец бы побоялся сделать мне больно Я смеялся оглушительно громко. Ирония судьбы, перевернувшая весь мой мир, растоптавшая все мои чувства, открывшая глаза на грязную похоть называемую любовь. Я продолжал нервно смеяться, а очнувшийся отец отполз, от, казалось, сошедшего с ума сына. Страх - вот что я читал на его лице. Да, бойся меня! Бойся! Ты больше и пальцем ко мне не прикоснешься! Говоря, что это любовь! - мысленно ликовал я. Сзади раздался шорох. Продолжая истерично смеяться, я обернулся и ощутил как сдавило внутри живота. Я подавился смехом, закашлявшись, и упал на колени. В комнате стало непередаваемо холодно - на пороге стояла моя мама.
- Юджеб, что ты делаешь? – ее голос, бесцветный и глухой, пронзил меня - она впервые обращалась ко мне. – Зачем ты сделал отцу больно? – в вопросе чувствовался интерес, а не осуждение. Боль в животе прошла, резко перейдя в рвотный позыв. Не было сил сдержаться, и меня начало рвать. И продолжало, даже когда уже было нечем. В желудке ничего не осталось, а новый приступ как-то противно смягчил изодранное горло. Я задрожал, увидев, что рвет меня кровью.
- Фейра! Прекрати! Ты убьешь его! – Отец оказался рядом, без страха обняв меня нетравмированной рукой. – Он не хотел! Это вышло случайно. Во всем виноват только я, я сам!
- Я и не собиралась убивать своего сына, - с возмущением выдала мать. - Я хотела ему дать понять, что применять дар без моего разрешения плохо.
Отец вытер мне рот своим носовым платком, который достал из кармана. Он морщился от боли, по его лбу стекали капельки пота, но он нежно гладил меня по спине, стараясь успокоить мою боль.
- За что ты сломал отцу руку? – спросила она меня, голос ее опять был бесцветен, как будто ничего не произошло, как будто меня только что не тошнило кровью.
- Это вышло любя… ха-ха-ха… - меня снова пробило на смех. Мама долго смотрела, как отец то и дело вытирает сочившуюся из уголков моих губ кровь, а потом произнесла:
- Вот как… понятно.
Она подошла ближе и обняла меня. Отец чуть отшатнулся, он боялся своей жены.
- Ты так сильно любишь отца, что хотел его руку себе в подарок?
- Нет, - замотав головой, хриплым голосом произнес я.
- Тогда может тебе не пришелся по вкусу его подарок и ты решил папу наказать? – я посмотрел на лежащего невдалеке мишку и замотал головой.
- Мне от него ничего не нужно!! Просто я его ненавижу!!! Я хочу, что бы он умер!!! Чтобы мне стало легче!! – лихорадочно выкрикивал я, то и дело срываясь на смех. - …Но это невозможно… уже ничего не изменить!! – я смеялся, а мама все обнимала… Потом она отстранилась, задумчиво взяла мои руки в свои и пугающе спросила:
- А если мама исполнит желание сына? Тогда ты меня будешь слушаться? Будешь любить?
Я не знал тогда о каком она говорит желании, но не любить ее я не мог, мама мне ничего плохого не сделала.
- Желание? У меня их не осталось, мне ничего не нужно, я и так тебя люблю. Ты же моя мама.
Она улыбнулась, развернула мои руки вверх ладонями и накрыла своими. Что-то горячее и скользкое легло мне на ладони, обжигая и ритмично постукивая. Мамины руки загораживали, не давая увидеть, что это. Когда же она их убрала, наравне с осознанием  пришел ужас, мои руки затряслись, по ним на пол стекала кровь. Резко обернувшись к отцу, я услышал:
- Папа любит тебя, - он улыбался, замертво падая…
Теплый кровавый комок перестал трепыхаться, а я все отказывался признать, что в моих трясущихся руках лежало его сердце. Стало вдруг темно и как-то противно. Ведь это не я? Я не хотел! Я этого не желал! Я просто от злости! От обиды сказал, что желаю его смерти! Это не было моим желанием! Ведь так? Это не я…. Я не виноват! Я так не хочу! Не верю! Все это сон! Глупый сон! Завтра я проснусь… Папа как всегда разбудит меня, он будет улыбаться и рассказывать о погоде, а мама будет здорова, мы втроем пойдем гулять в наш цветущий сад. На мой день рождения мы устроим огромный праздник, пригласим всех, даже слуг и рабочих. Будет большой торт и пять свечек… Ведь этот год мне просто приснился, все было просто сном? Ведь так? Правда, мам? Это был просто страшный сон? Пап, скажи, ведь ты никогда меня не обидишь? Пап, ты где? Мама? Где вы?! Мне страшно. Почему вы молчите? Не покидайте меня! Я просто хотел, чтобы у нас была семья! Такая же, как у всех…

В беспамятстве я провалялся почти месяц, меня мучили кошмары, из которых хотелось вырваться. В себя пришел как-то внезапно, просто открыв глаза, обнаружил себя в постели, рядом на стуле сидела незнакомая женщина. Увидев, что я очнулся, она вскочила и куда-то ушла. Приподнявшись, превозмогая сильное головокружение, я огляделся. Вроде моя комната, вроде все как и всегда. Это был сон. Просто сон. Мне все приснилось. Я, наверно, заболел. Поэтому все казалось так реалистично? С облегчением я откинулся на подушку. Дверь в комнату открылась и вошла мама. Я улыбнулся - все  же это был сон. Мама прошла к стулу, где до этого сидела незнакомая женщина, и, сев на него, нежно мне улыбнулась.
- Как ты себя чувствуешь, сынок? – как же приятно слышать ее голос. Пусть и такой равнодушный.
- Что со мной? Я болел?
- Да, ты болел, но теперь все хорошо, мама рядом. Больше не пугай меня так, я не хочу тебя потерять, – она нагнулась и поцеловала меня в лоб ледяными губами.
- Больше не буду. А где папа? Когда он придет? – Она вопросительно посмотрела на меня, от этого взгляда мне стало не хорошо. Глаза закололо от надвигающихся слез, а ноги задрожали, хотя мне было тепло.
- Юджи, папы больше нет. Ты же хотел этого?
Я замотал головой, сил говорить не стало.
- Ну как же? Ты сам этого пожелал. Ведь так? Я сделала это ради тебя. Что бы ты вот так мне улыбался, - она говорила так спокойно, что меня затрясло. Все было правдой? Не сном? Отец насиловал меня, а мама его убила, потому что так захотел я. Я закрыл руками лицо и просто закричал, мотая головой, не в силах остановиться.
- Нет! Нет! Я не хотел! Это неправда! Неправда! Я хочу умереть!
Сильный удар по щеке привел меня в чувство - я замер, прижав руку к горящему месту. Мама схватила меня в охапку, подняв с кровати и усадив на свои колени. Она обнимала меня, укачивая.
- Не смей желать смерти! Я так старалась для тебя! А теперь ты хочешь покинуть меня! Я сделала тебе подарок! Почему же ты не оценил?!
Она продолжала меня укачивать, а ее безумие передавалось мне.
- А где папино тело? – вопрос наверно был неуместный и глупый, но это все, что я сейчас смог спросить.
- Я велела его закопать, где-нибудь подальше от дома, – небрежно промолвила она. Я ужаснулся, он ведь был моим отец, несмотря ни на что.
- Ты не переживай, он был просто человеком. Одним больше, одним меньше. Какая разница? Нас это не должно волновать. Люди просто мясо, которое ползает вокруг и только и ждет, когда его сожрут. Мы не такие, как они. Мы выше их, они должны нас почитать и служить нам. Наскучившие людишки как мусор, от них надо избавляться, иначе скопится зловонная куча. Кстати, – она чуть отодвинула меня и протянула руку к лежащей на тумбочке коробке. – Ты обещал, что будешь меня любить и слушаться, помнишь?
- Да, помню…
Как я мог такое забыть, на всю жизнь запомнил. Но при этом я вдруг понял, что мне стало все вокруг безразлично. Мама права. Он был просто человеком. Он не смел меня трогать! Кто он, а кто я! Но все же его смерти я не желал. И того, чтобы его зарыли где-то, как бродячего пса.
- Вот держи, это мой подарок тебе на память, чтобы помнил и не забывал, – она вручила мне небольшую продолговатую коробку, а ее голос мне показался зловещим.
Открыв подарок, я вскрикнул, выронив от испуга коробку: из нее выпало, подпрыгнув пару раз, гнилое сердце, пронизанное червями. Меня замутило, и я еле сдержал подкатившую к горлу тошноту. Мама резко пересадила меня на кровать. Недовольно встала, подняв коробку и бережно уложив в нее выпавший «подарок». Закрыв коробочку, она поставила ее обратно на тумбу. Затем мама приблизилась ко мне вплотную и, опрокинув на кровать, нависла надо мной. Я испугался на мгновение, но она тут же просто села рядом.
- Тебе не нравится подарок? Теперь ты меня не любишь? – ее голос немного казался обиженно-расстроенным. Я сел, посмотрел на нее и, придвинувшись, нерешительно обнял. Она улыбнулась. – Скажи. Ты меня любишь?
- Да…Я люблю тебя, мама, – лишившимся чувств голосом проговорил я.
- Тогда мама тоже хочет подарок, - ее черные глаза сверкнули, а мне стало страшно. Что же она такое хочет? – Это будет напоминать мне, что ты жив. Я возьму это, – она вытянула руку, в которой оказался какой-то небольшой изогнутый предмет, испачканный кровью.
Я осознал что это, когда мою грудь пронзила страшная боль, ощущение было, как будто бы во мне что-то сломалось. Я трясущейся рукой коснулся грудной клетки, ощутив справа пустоту, которой раньше не было. Мама коснулась моей щеки, после чего облизнула мое ребро тонким серым языком. Все же меня стошнило, пустой желудок сжался и после нескольких судорожных сокращений, горло обожгло желчью. Мама мерно поглаживала меня по спине.
- Ты же лорд. Мой сын. Все быстро заживет, а маме будет приятно, – она говорила ровно, без интонации, так естественно. Она помогла мне лечь, а бесшумно вошедшая служанка вытирала рвоту. Мама нежно поцеловала меня в мокрый лоб.
- Отдыхай, я зайду попозже, проведать тебя.
Закрыв глаза, я провалился в сон,  страшный сон, пытался проснуться, но никак не мог, только погружался в него все глубже и глубже.

Отсутствие ребра меня не беспокоило, все быстро зажило и я мог ходить. Приставленная ко мне служанка, та самая, которую я увидел, когда проснулся, была очень доброй. Она ухаживала за мной, готовила разные вкусности и много времени проводила рядом. Мне ничего не хотелось, а она пыталась меня вернуть к жизни. Я очень привязался к ней. Хезер стала мне как вторая мать, даже лучше. В ней было все, чего не хватало маме. Шли недели, я пытался забыть все, что со мной произошло. Но мама не позволила. При виде меня, смеющегося рядом с простой добродушной женщиной, в ней все закипало. И вот как-то проснувшись в хорошем настроении, я был удивлен, что одежда не готова и служанки нет. Быстро умывшись и одевшись, я пошел на ее поиски. Кого бы я ни спрашивал, а спросил я всех слуг, что работали в доме (благо было их немного), никто не знал, где Хезер. Близился завтрак. Готовила нам Хезер, временно заменяя повара. Наша повариха давно сбежала из поместья, заменить ее никто не соглашался, а Хезер решилась. Готовила она на ура, такой аромат исходил от каждого ее блюда, что невозможно было отказаться. Сегодня было как-то иначе. Я сидел в столовой, в полном одиночестве, но вскоре двери открылись, я, улыбнувшись, обернулся. Вошла мама, толкая перед собой тележку с дымящейся кастрюлей, я сразу же сник.
- А где Хезер? – спросил я, когда мама подвезла тележку ближе и переставила кастрюлю на стол. Пахло отварным мясом или чем-то похожим.
- Кто это? – как обычно бесцветным голосом спросила она, расставляя тарелки и столовые приборы.
- Ну… моя служанка, та, что обычно нам готовит. Ты ее сегодня не видела? – мама, взяла нож и стала нарезать хлеб.
- Нет. Я ее не видела сегодня.
- А вчера? – с надеждой спросил я. Мама стала разливать серый бульон, я особо-то не смотрел, запах стоял тот еще.
- Да. Вчера я ее видела. Она мне очень помогла, – я вопросительно посмотрел на маму, но отвел глаза, когда взгляд упал на ее шею, которую украшало изящное серебряное ожерелье с костяными подвесками. Кому-то подвески могли показаться странными, но  для меня они были родными.
- Правда? Я рад. Она замечательная, я так рад, что она заботится обо мне. А чем она помогла?
Мама закончила разливать суп и села рядом со мной, приступив к еде так и не ответив.
- Ну, она способная, уверен, что она смогла те…
Я выронил ложку, улыбка спала с моих губ.
- Почему? – дрожащими губами вымолвил я, рассматривая содержимое тарелки.
Мама оторвалась от трапезы, посмотрела на меня и громко заорала, так, что от стен отразилось эхо:
- Все просто! Я тебя люблю! И никто не займет мое место!
После чего она спокойно продолжила отхлебывать суп, а я не мог заставить себя  взглянуть на нее, чувствовал подступающий к горлу комок, стало тяжело дышать. Я отупело смотрел в тарелку, где плавал глаз и клок черных волос. Не выдержав, я истерически расхохотался. Мама молча продолжала есть суп, лично приготовленный ею из Хезер…

Прошло полгода, а может больше, я не следил за временем. Сегодня мама провожала меня. Несколько месяцев назад она отправила письмо в академию лордов и леди с просьбой о моем зачислении. Ответ она получила накануне, теперь меня ждала дальняя дорога в чужую страну, где мне придется  чему-то учиться.

Дорога оказалась не такой уж и долгой, как я думал, - всего-то день пути. Было странно, что из зимнего месяца я вдруг оказался посреди теплого солнечного лета. Не верилось, что путь занял всего день, возможно кто-то использовал способности дара, сократив время пути. Академия представляла из себя огромное каменное здание серого цвета с остроконечными башнями и была окружена толстой высокой стеной с разводным мостом. Меня встретили, сопроводили в роскошные апартаменты, ничем не уступающие по своему убранству привычной мне спальни, правда были они светлее и ярче. Вскоре меня представили главе академии, я особо-то его не разглядывал, он быстро ввел меня в курс дела. Академия существовала только для лордов и леди. И попасть сюда могли лишь те, кто обладал даром и мог им пользоваться. Как я понял, меня научат законам, по которым живут лорды и леди, помогут освоить дар, чтобы лучше его контролировать. Еще научат ведению политических дел, расскажут о происхождении дара, его разновидностях и последствиях его применения. Обучение длится три года. Все вроде было просто и понятно.
Вскоре я понял, что был единственным из учившихся здесь леди и лордов (а их тут было очень много) кому едва стукнуло семь лет. Все, кто меня окружал, были старше. Самому младшему было двенадцать. Как потом нам объяснили на одном из занятий, дар должен проявиться не позже восемнадцати, но и не раньше лет десяти. Все, кто попадал в критерий между семью и десятью годами, являлись среднесложными, это означало, что их психика малость нестабильна. Те, у кого дар проявился от дня появления на свет до семи, считались опасными, крайне вспыльчивыми и воспринимали они всерьез только себе подобных. Если поначалу, попавшие в последнюю категорию, и были спокойны, то, становясь взрослей, очень менялись. Несмотря на это, самой элитой считали именно таких, второе место занимали проявившие дар в промежутке между десятью и восемнадцатью годами. А среднесложных относили к самому слабому классу элиты. Вроде не психи, но и нормальными их не назовешь. Жизнь в академии не сложилась, откуда-то все вокруг знали обо мне практически все. Ходили различные сплетни, это очень злило. Особенно один рыжий очкарик, гордившийся даром усиливать свой голос. Что он про меня только не говорил, как же ему это нравилось. Ведь как я понял, после окончания академии я вступлю в орден темных, а этот рыжик вступит в серый орден. Ордены плохо уживались друг с другом и часто воевали между собой. Люди естественно ничего не знали о внутренней политике лордов, которым поклонялись и служили. Все это я понял при изучении основ политики.
Академия была огромна, у каждого учащегося, кроме личной комнаты, было еще по три гостиных, где селили заскучавших по своим дитяткам родителей. Кстати, мама за все время моего пребывания в академии ни разу меня не навестила, даже письма не прислала. Столовая и библиотека были общими. Во время завтрака, обеда и ужина за столом я сидел один, никто не разговаривал со мной, сторонясь. А мне было все равно. Лично я приходил не трепать языком, а просто поесть манной каши - вся остальная пища у меня вызывала приступ непроизвольной тошноты. Рыжий в такие моменты окатывал грязью меня по полной. Как же хотелось придушить его, заставить замолчать. Наверно, я и дальше продолжал терпеть, если бы однажды, в самый обычный день, когда я, как всегда, ел свою манную кашу, он не перешел черту.
- А вы слышали последнюю новость?! – верещал он на всю столовую – Говорят, что муж леди Меркость не покончил с собой! Его убила жена вместе с сыночком! После чего они расчленили его тело и сделали из него бульон! Который сами же и сожрали! Ведь от них все работники сбежали! Они там с голоду помирают! Ха-ха-ха! А еще я точно знаю, что леди Меркость - шлюха! Готова раздвигать ноги перед каждым лордом! Ведь они ЭЛИТА! Обожают себе подобных!
Эта сволочь еще что-то продолжала верещать, а я мысленно подбирался к его шее. Он замычал, схватившись за нее, а его дружки, сидевшие с ним за одним столом, испугано стали перед ним скакать. Им казалось, что их говорун перестарался и сорвал голосовые связки, или подавился едой, пока трепал языком. Никто из них даже не сообразил, что его душат. А я продолжал его душить, чувствуя наползающий внутри холод, как случалось всегда, когда я применял дар. Он должен умереть! Ответить за свои слова! Он не смел трогать мою маму! Его шея казалась ужасно толстой и плотной, я стискивал ее изо всех сил, но не получалось промять ее полностью. Рыжий хрипел, его лицо стало красным, а глаза то и дело закатывались. Кто-то крикнул, что надо позвать старших и врача.
- Эй, отпусти его, тебя же поймают, – раздался шепот прямо мне в ухо - я испугался и разжал путы.
Оглянувшись, я увидел парня лет тринадцати. Он был невысокого роста, ниже своих сверстников, но не казался от этого младше. Длинные черные волосы до плеч, в левом ухе – серьга и ярко-розовый костюм, выделяющий его из всех. Он, чуть пригнувшись, сел рядом со мной, его зеленые глаза как-то похабно рассматривали меня, оценивали.
- Меня Карим зовут, я лорд Ронго, мы с тобой живем почти рядом. Не слышал обо мне? Да и не важно, - он беззаботно махнул рукой. - Глупо вот так душить при всех, – чуть скосив взгляд на приходящего в себя рыжика, сказал он. - Ты все равно его не убьешь.
Я озадачено уставился на него. Мало того, что меня раскрыли, так еще выходит я делал это зря.
- Ну, ты только первый год тут. Влияние дара на другого обладающего даром на втором году проходить будете. Так вот, у нас очень сильно ускоренная регенерация, да и сопротивляемость к чужим способностям офигительная.
Я сидел молча. Хочет сдать? Пусть сдает.
- Ну ты чего молчишь-то? Не боись, я тебя не спалю. Мне самому этот рыжий урод вот как надоел, – он провел по своему горлу ребром ладони. – Ох, как я его ненавижу! Столько крови из меня выпил в свое время. У самого порой такие мысли пробегали, что аж хорошо становилось.
Я если честно не понял от каких там ему мыслей хорошо становилось, но заметил, как его всего передернуло от удовольствия. Парень он был занятный, даже очень. Мы вместе ушли из столовой и с того дня, можно сказать, подружились. Но, если кто подумал, что рыжий подонок после всего с ним случившегося прекратил злословить, то сильно ошибся.
Он-то понял, что его душили, да и синяки на шее были тому доказательством, правда, они через пару дней прошли. Так вот с того дня он начал поливать грязью всех и все, припомнил каждого, кого уже перестал даже задирать. Ну, не учится парень на ошибках. Что ж, хорошо, я его научу - на всю жизнь запомнит. От Карима я многое узнал. Понял, что самое слабое у обладающих даром - это их глаза и гортань. Способы убийства были различны: можно было проткнуть глаза, либо утопить, сунуть лезвие ножа в рот и проткнуть его, залить в рот расплавленный металл, или еще что придумать, главное - полет фантазии. У Карима все сводилось к убийству при помощи холодного оружия, так как его способностью являлись руки-лезвия, способные разрезать или проколоть все, что угодно. Продумав план мести и успокоения рыжика до конца его дней, я стал за ним незаметно следить. Проникнуть в чужие покои было невозможно, вход охранялся, а на окнах красовались прочные решетки. Можно было конечно как-нибудь извернуться, при помощи Карима снять решетки и дождаться цели в комнате, но на крик жертвы могли прибежать. Да и способных разрезать такие прочные решетки было немного. Карима могли заподозрить.
Но случай отомстить выдался, и как нельзя просто великолепный. Рыжий был уверен в своей безопасности, поскольку калечить и убивать себе подобных было запрещено и могло стоить жизни. Но я знал, что выкручусь. Я одел на лицо маскарадную маску, а на ноги ботинки на платформе, используемые для спектаклей, чтобы увеличить рост, сверху длинный плащ, все это барахло Карим достал. Во всей этой бредовой одежде я ждал рыжика в западной библиотеке, ее почти никто не посещал, книги там были старыми и неинтересными. Но я знал, что жертва придет сюда сегодня, причем один. Этот очкарик втайне увлекался поэзией и любил почитать стихи старых поэтов, а поскольку на чем свет стоит поносил любителей книг, то боялся, что его застукают. Книги запрещено было выносить из зала, поэтому ему приходилось читать в библиотеке. Карим обещал отвлечь служащую библиотеки, выманив ее под каким-нибудь предлогом. Все шло по плану, я прятался внутри, проникнув никем не замеченный. Карим снаружи выжидал, когда появится рыжий очкарик. Пришел он, как и всегда, ровно в полдень, минута в минуту. Прошел вглубь стеллажей и стал рыскать на полках, ища что почитать. Карим выждал немного, затем приступил к действию. Не знаю, что он там сказал библиотекарше, но она тут же встала, крикнула рыжему, что отойдет на минутку и запрет дверь, и сразу ушла. Рыжему было все равно. Запрут, так даже лучше, сможет не шугаться всяких звуков, боясь, что кто-то его увидит. Рыжий очкарик зачитался и ничего не слышал вокруг. Я тихо подкрался к нему сзади. Силой я стиснул его шею, он не ожидал и чуть не опрокинулся вместе со стулом назад, но удержался. Я оттянул его за шею так, что он был вынужден задрать голову вверх, так, что мне стала видна его побагровевшая рожа. Он в ужасе уставился на маску кролика, руками судорожно пытаясь скинуть путы с шеи и закричать. Открытый в крике рот, глотавший с усилием воздух, позволял видеть его кривые зубы и даже гортань с гландами. Через пару секунд он корчился на полу, выплевывая море крови, а его трепыхающийся язык валялся у моих ног. Я наклонился к ревущему, хрипящему рыжику и с усмешкой прошептал:
- Запомни, рыжий. В следующий раз следи за своим языком, – на прощание я наступил на дергающуюся плоть.
Карим просто тащился от того, что мы провернули, и при этом остались абсолютно не причем. Рыжий выжил, хотя и потерял много крови. Его родители приехали сразу и увезли своего сына домой, поправлять здоровье. Было ли расследование? Не знаю, нас никто никуда не вызывал и ни о чем не расспрашивал. Как стало известно потом, рыжий написал объяснение случившемуся. Он якобы заснул на стуле, упал и откусил себе язык. Зачем он соврал? Мне было все равно.

Наши отношения с Каримом были странными. Как я понял, ему нравилось спать с парнями, но, кроме поцелуев и легких касаний, между нами ничего не было. Он мне нравился, но я боялся близкого контакта, хотя был не против проводить время с женским полом, но моя грубость оттолкнула их. Я выглядел старше своего возраста и, когда они узнавали, что я их младше, они более не хотели со мной общаться, считая, что не должны терпеть грубого поведения от того, кто еще не дорос до серьезных отношений. С Каримом мы всего лишь забавлялись, и он никогда не на чем не настаивал и не предлагал того, что бы могло нас с ним рассорить. Перед отъездом Карим пообещал навестить меня, когда я закончу обучение. Последний год пролетел быстро и был скучным. Меня посвятили в темный орден, главой которого оказался никто иной, как глава академии. Звали его Серджи Радуо. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения с орлиным носом и злобными глазами, от него исходило могильное зловоние. Седые волосы ниже плеч, и ходил он всегда в черной мантии с красными вставками. Такую мантию мне тоже вручили. На прощанье глава сказал, что будет рад увидеть меня на съезде темного ордена и добавил: «…если вы того сами захотите, мы будем ждать…». Если честно на эти заморочки с орденами, их постоянную борьбу за власть, мне было наплевать. В тот момент я жизненно ощущал нехватку мамы. Хотелось ее поскорее увидеть. Все же мне было едва десять и хотелось ласки, пусть и холодной, но все же родной.
Увидеть маму спустя три года было как-то странно. Сказать, что она изменилась, значит ничего не сказать. Глаза блестели, бледно-серое лицо посвежело, да вообще она вся похорошела. Наше поместье тоже изменилось, появились новые работники и слуги. В доме теперь прислуживало больше рабов. Дела шли в гору. Понять перемену в поведении матери было сложно. Карим приехал спустя неделю после моего возращения. Он предложил поохотиться и я согласился. Это была непростая охота: мы отпускали раба и давали ему полчаса, чтоб сбежать, в случае, если мы его не находили, он получал жизнь и мы его больше не трогали. Но уж если находили, то живым из наших рук он не выходил. Карим был забавен. Его тяга к убийству переходила в возбуждение. Мне было немного противно наблюдать, как он испытывает эрекцию во время убийства. Но только в такие моменты он становился по-настоящему шикарен: обрызганный кровью, с вырванным куском плоти в руках и с томными, блестящими от возбуждения глазами. Красив по-своему. Когда он уезжал, мне становилось очень скучно. Мама старалась восстановить поместье, занимаясь этим все свободное время. Мне казалось ее поведение чересчур холодным. А бесцветный голос раздражал. Я вернулся, а она не обратила на меня никакого внимания. Что с ней  произошло? Куда делось ее безумие? Ответ я получил даже быстрее, чем ожидал. Мама пришла ко мне ночью. Я проснулся, ощутив на себе ее тело. Открыв глаза, я с интересом ждал, что будет дальше. Напугать меня было сложно. Она посмотрела мне в глаза, улыбнулась, прижавшись ко мне плотнее. Я обнял ее, ощутив холодное нагое тело.
- Юджи, мне так холодно… Ты согреешь маму?
- Что мне сделать, что бы тебе было тепло?
- Просто обнимай меня, вот так. И выслушай, что я хочу сказать, – она положила голову мне на грудь, плотно закрыв глаза. Я обнял ее покрепче, чуть растирая холодную спину и плечи. – Знаешь, когда ты уехал, мне стало так страшно. Я хотела вернуть тебя, но не могла. Я хотела написать. Приехать к тебе. Но не могла решиться. Потом подумав, я решила, что лучше нам побыть вдалеке друг от друга. Не потому, что я тебя разлюбила. Нет. Лишь потому, что я сделала тебя таким, каким ты стал. И чем больше я это осознавала, тем больше мысли о смерти посещали мою голову. Я задумалась обо всем, что совершила. И теперь, оглядываясь назад, вижу только горы трупов.
Ее тело задрожало, я разжал объятья, выше натягивая одеяло на плечи матери. После чего обнял ее поверх одеяла, стараясь, чтоб ей было теплее.
- Мне снились кошмары, Юджи. Все эти люди приходили и мучили меня! Особенно твой отец. Я даже перезахоронила его как полагается. Но он все равно приходит. Я понимаю, что это мое воображение. Но порой мне кажется, что я ощущаю его руки на своем теле.
Ее передернуло, потом она приподнялась и пристально посмотрела на меня своими черными глазами.
- Он приходит к тебе?
Я не ответил, отец перестал мне сниться с того дня, когда мама забрала мое ребро. Больше я о нем старался не вспоминать.
- Но знаешь, Юджи, теперь мне лучше. Наверно, я стала ощущать себя живой, когда получила свободу. Почувствовав вкус к жизни, поняв, что я могу создавать, а не только разрушать, мне захотелось любви. И тогда появился он.
Я пристально посмотрел на нее.
- Я очень хочу, чтобы ты познакомился с ним. Он наш сосед, Гелен Терронико. У него есть сын твоего возраста, милый мальчик. Мне так хочется, чтобы ты его принял. Я желаю быть только с ним. Хочу выйти за него замуж, хочу, чтобы у тебя появилась семья.
Ощущение злости накатило на меня как бешеный зверь, сорвавшийся с цепи. Присев, так, что матери тоже пришлось привстать и сесть, я накинул на нее одеяло, успев увидеть всю наготу материнского тела. Испытал ли я смущение? Нет. Выбравшись из-под нее, я сел, свесив ноги на пол.
- Значит, пока меня не было, ты тут развлекалась? – говорить хотелось резко, но я старался сдерживаться.
- О чем ты, Юджи? – Она уставилась на меня во все глаза.
- О чем?! Ха! Пока я защищал твою честь в академии, ты тут раздвигала ноги перед каким-то лордом! Разрушила мою жизнь, а теперь хочешь счастья?! Какой-то семьи для меня?! Мн… - договорить я не успел, ощутив спазм в животе, от которого перехватило дыхание, и я упал на колени на пол.
- Значит, это я разрушила?! Маленькое отродье! Ты искалечил всю мою жизнь, родившись на этот свет!! – она зашлась в плаче. – Думаешь, я хотела?! Меня никто не спрашивал!…- она плакала, но продолжала крутить мои внутренности. - …Темный орден нашел мне мужа… все было решено за меня!! Мое тело отвергало тебя! Мой разум отказывался понимать, что ты мой сын! Я долго разглядывала тебя … хотелось полюбить. Я старалась, как могла! Как умела, выказывала любовь, будучи полной безумия! Тот мужчина был просто человеком  - сосудом, в котором содержалось семя, породившее тебя! Его смерть была только началом к твоему безумию! Все было тщательно спланировано …– она плакала, такой я ее никогда не видел. Хотелось обнять, но боль не позволяла даже двинуться с места. – Теперь я свободна! Да, свободна! Ты показал себя во всей красе! Теперь ты их! И никуда тебе не деться…
Больше она не могла держаться, упала на подушку, ее тело сотрясалось от слез.
- Я теперь с-свободна!!! …и я хочу любить того, кого выбрала сама! Просто, я хотела успеть показать тебе, какой может быть семья…
Я молча сидел на полу, сжимая живот руками. Мама продолжала рыдать, впервые я видел ее такой ранимой, ищущей поддержки. Ее слова? Да я все забыл. С болью я встал. С болью дошел до ванной. Наклонился над раковиной, меня снова тошнило, как много лет назад, снова шла кровь, и на этот раз она не останавливалась. Слабость охватила тело. Ноги уже не держали, а меня все рвало кровью. Значит, я все же нежеланный ребенок? Тогда зачем я рожден? Будь все проклято! Как я всех ненавижу! Я не в чем не виноват! И мама тоже! Я так сильно ее люблю. И мне все равно, если она меня не любит! Я продолжал убиваться, сидя на полу, прижав колени к груди и обхватив их руками. Кровь продолжала сочиться, заливая грудь и шею. Наверно, хорошо вот так умереть? Ощутить покой. Мама вошла в ванну нагая, села возле меня, прижала к своей груди и стала баюкать. Ее холод казался теплом, ее объятья - нежностью. Вот так и умер бы сейчас… какое счастье…

Две недели она избегала меня, а я не знал, чем себя занять. Тогда, в ванной, я думал, что умру, но выжил. Во мне как будто поселилось две личности. Одна яростно кричала: «Убей!», вторая мягко умоляла: «Не надо!». Все же, первый позыв превозмогал и я убивал! Жалости не было, хотелось сочувствия. Но кто мог пожалеть меня? То чудовище, в которое я превращался? Карима больше не хотелось видеть, он лип ко мне как зараза, звал поиграть в «охоту». А я хотел прекратить, он обижался и уходил. Друг ли мне Карим? Или это просто встреча двух диких зверей? Объединившихся для одной цели – охота. Я не знал.
Мама пошла на контакт сама. Первая подошла, одев серебряное ожерелье с костяными подвесками на свою длинную тонкую шею. Я знал, что это значит. Ей, как и мне, было трудно просить прощения. Извиняться перед кем-то? Когда привык только обвинять - было сложно.
- Юджеб, я люблю тебя! То, что я говорила тогда - забудь! Мне трудно просить тебя. Но я прошу, прими то, что я любима и люблю, – она смотрела на меня пристально, с грустью. Я подошел к ней и обнял. Сказать «Я принимаю», «будь счастлива» - я не мог. Но видят боги, как я желал ей счастья! Моя мама. Только она имеет право обращаться со мной так, как ей захочется! Больше я никому не позволю!
- Я…хочу знать только одно. Ты не заменишь меня сыном того человека?
- Ты незаменим, – она нагнулась и нежно поцеловала меня в губы.

Дни летели за днями, недели сменялись месяцами, мама расцветала, а я высыхал. Несмотря на ее внешнюю холодность, если знать ее хорошо, то было видно, как она изменилась. Томный задумчивый взгляд и радостная улыбка на неподвижном лице. Даже темные наряды смотрелись более живыми. В доме с каждым днем становилось все лучше и лучше. Нас стали приглашать соседи, но мама посещала только лорда Терронико. Делала она это нечасто, дорога занимала почти пять дней туда и столько же обратно, она боялась оставлять меня одного без присмотра надолго. Я противился поездкам к лорду, я был еще не готов признать его.
- Юджи, умоляю тебя поехать со мной к лорду Терронико.
Пойманный по пути на улицу матерью, я недоуменно смотрел на нее.
- Я не поеду, – выдавил я, стараясь не злить ее, но и говорить так, чтобы она все поняла.
- Через неделю у его сына день рождения, – она расплылась в улыбке. – Мне очень хочется, чтобы вы подружились. Мальчик совсем безобидный, я уверена вы поладите, – в ее голосе слышалась радость. Да не хочу я никуда ехать! Она что, думает, что я вот так просто поеду и подружусь с ним?! Да никогда!
Вслух я ничего не посмел возразить. И уже на следующий день мы ехали на день рождения к сыну любовника матери. Если так подумать, я совсем забыл про свой. Да и никто ни разу не вспомнил. Я тоже не желал вспоминать. Пять лет прошло. За это время я не получил ни одного подарка. Мама запрещала выезжать в города, и я не мог себе что-нибудь приобрести. Все необходимое для меня она заказывала на дом. Быть против? Нет. Я даже не думал об этом. В игрушках я не нуждался. В книгах тем более. За три года в академии я успел начитаться. Друзья? Их мне хотелось бы много, но я не умею дружить. Боюсь их ранить. Вдруг я разочарую их. Или они окажутся рядом, когда я взбешен.

Дорога сильно утомила, а когда я уставал, силы частично покидали меня. И даром пользоваться практически не мог. Гелен Терронико оказался мужчиной красивым, волнистые, чуть длинноватые волосы, да и вообще весь такой идеальный, аж тошнило, а его сын -  так вообще зайка. С ума сойти, куда я попал? На столе было в изобилии всякой снеди, но меня от одного ее вида мутило и бросало в дрожь. Приходилось вежливо отказываться. Как назло этого цыпленка посадили рядом со мной. Он весь аж светится от счастья. А от его глаз, выражающих «Будь моим другом!», я чуть под стол не полез, только бы не смотрел на меня. А после, вместо того, чтобы позволить мне присутствовать при взрослых разговорах, меня отправили с ним играть, в комнату загроможденную коробками, явно его подарками. Как же я зол! Прям убил бы его на месте. Но я сдерживался, да и сил после дороги и от голода не хватало.
- Меня зовут Эбери! Давай дружить! – он это так пропел, что меня скривило от слащавости. Еще и руку протянул. Что хочешь? Что бы я тебе ее пожал? Что ж пожму! Получай!
Мальчик чуть вскрикнул, схватившись за запястье и осел на пол. Что он так раскричался-то? Лорд ведь. Или нет? Я внимательнее взглянул на него - от него не веяло силой. От лорда Терронико навевало дождливым днем, мама излучала ледяной холод. Даже Карим пах – жаром как при плавке стали. А от этого миленького гаденыша не пахло, ничем. Значит еще не проявился. Или у него нет дара? Ладно, значит придется быть аккуратным. Я протянул ему руку, он как полный дурак улыбнулся и протянул свою, а я дал ему немного подняться и тут же отпустил, он опять упал и негромко заревел. Я потерял интерес. Он плакал, изредка всхлипывая, а я ждал. Когда же мне можно будет уйти?! На прощание я уничтожил все его подарки. Зачем? Хотелось нагадить ему в душу. Пусть видит, что друзьями нам не быть! Не хочу, чтобы этот цветок сначала подружился со мной, а потом узнал обо всем безумии, что я успел совершить. Пусть сразу видит какой я. И сам решает принимать или нет.
Вернувшись домой, я внезапно испытал огромный прилив силы. Разнес всю спальню, но никак не мог остановиться. Увидев проходящего мальчишку-раба, затащил к себе. Сорвал с него одежду и надругался над его телом, после разорвал на части. Мама, войдя, увидела меня: нагого, сидящего на полу, в крови и кусках чужой плоти. Нежно подняла меня. Откуда у нее только силы? В ванной она мыла меня, оттирая кровь и запах смерти. Сквозь гул, разносившийся в голове, мне слышался ее голос. Она что-то шептала, пытаясь утешить. А по щекам у меня стекали кровавые слезы.

Сегодня проснулся бодрым, обнаружил, что спал почти шесть дней. Голод не мучил, но было странное чувство, как будто я иду по улице абсолютно одетый, но уверен, что нагой. Хотелось мыться. Принял душ, это освежило и сразу вспомнилось все. Возращение домой, погром, убийство. Рассматривая себя в зеркало, заметил, что на животе, чуть ниже пупка, видны следы глубоких проколов. Откуда это? Наверно, поранился, когда буйствовал, успокоил себя. Вечером стало нехорошо, раны на животе кровоточили. Почему не помогла ускоренная регенерация? Ночью снилось будто несут меня куда-то. Чуть приоткрыв глаза, вижу неровные стены, нависающие со всех сторон. Голова кружится, меня кладут на каменную плиту. Надо мной склоняется человек в черной мантии и в маске из оленьего черепа с рогами. Вокруг толпились люди так же одетые в черные мантии. Появившимся в его руках кинжалом в виде змеи, он пронзает мою грудь. Невыносимая боль в сердце - как будто наяву. Хочу закричать, проснуться и не могу. Он резко выдергивает кинжал, кровь бьет фонтаном из моей груди, а стоящие вокруг люди наполняют золотые бокалы моей кровью и пьют, пьют… от их вида к горлу подкатывает комок. Пытаюсь вырваться из сна. Дергаюсь, падаю с алтаря и просыпаюсь… Фью… Приснится же такое. Рука скользит по груди, там легкий порез. Чувствую себя сошедшим с ума. Ложусь спать - утром пореза на груди нет...

Это вошло в традицию - брать меня каждый раз на день рождения этого слащавого Эбери. Мальчик все понял и больше не пытался дружить. А я и не собирался его переубеждать. Я хотел, чтобы он держался от меня подальше. Каждый раз как я его видел - бил. Применять на нем силу я опасался, он же человек, могу и убить ненароком. Драться я научился еще в академии. Жизненно важное, между прочим, умение. Возвращаясь домой, чувствовал усталость, порой впадал в безумие, мама только наблюдала. Иногда бывали провалы в памяти, сутками не помнил, что делал или даже больше, но понимал - совершил я что-то ужасное.
- Молодой лорд, – я обернулся, девушка судорожно сжимая руки, никак не решалась заговорить. Черное платье, белый фартук и волосы под чепчиком - служанка. – Простите, вы не видели моего брата?
- Твоего брата? – я не понимал о ком она говорит.
- Да, вы позвали его поиграть пару дней назад… с тех пор он не возвращался. Он такой, лет восьми… со светлыми волосами и карими глазами. Припомните, пожалуйста. Я должна знать, что с ним, – девушка нервничала, с трудом подбирая слова, говорить со мной ей было нелегко и страшно. А я прокручивал в голове последние два дня.
- Да, я вспомнил. Ты права - мы играли с ним, – я хотел уйти, не желая больше разговаривать на эту тему, но она вновь спросила, и я не смог не ответить.
- А где он теперь, господин? Я переживаю за него, у него слабое сердце, ему надо принимать лекарства.
Какая же она наивная.
- Можешь больше не переживать. Я поиграл с ним. Он надоел мне и я убил его, а останки скормил собакам. Не пропадать же добру. Как ты считаешь?
Она вскрикнула от ужаса и убежала, громко рыдая. Я сказал правду. Она же этого хотела? Хотела знать правду, вот она! Горькая для нее и сладкая для меня. Мальчик не виноват, он просто оказался рядом в момент приступа. На самом деле, я не хотел делать все это с его телом, но безумие не давало остановиться. Мне было плевать, парень это или девушка, разницы я не видел.
Так пролетели два года, гнетущую обыденность которых разбавляли только приезды Карима.

И вновь мама потащила меня на день рождения к Эбери - ему исполняется четырнадцать лет. Мне уже начинало казаться, что таким образом я отмечаю свое собственное. На этот раз, после званого ужина, лорд Терронико вежливо откланялся и ушел вместе с сыном. На следующий день ближе к обеду мы с мамой, а точнее она, прощались с лордом Терронико, его сына я не видел со вчерашнего вечера. Эбери вернулся неожиданно, я понимал, что нужно с ним попрощаться, чтобы не злить маму.

Наконец мы вернулись из этой чертовой поездки - с дня рождения этого слащавого сосунка. Как он смел! Не прощу! Ненавижу этого маленького недоноска! Он оскорбил меня! Из-за какого-то раба! Только мама имеет на это право! Я ему отомщу, сломаю то, чем он так дорожит!

Весь год я провел в мыслях о мести. Эти мысли лишали меня сил. Мама отказывалась говорить со мной о семье Терронико, и тогда я решил стать на время хорошим мальчиком, которым она бы могла гордиться, начал во всем ее слушаться. И все ради того, чтобы выяснить у мамы, чем гаденыш дорожит. Я разговаривал с ней о лорде Терронико, интересовался его жизнью. Даже спросил, выйдет ли она за него, но она не ответила. Я старался, чтобы она не заподозрила скрытого умысла в моих вопросах. А ее радовало мое спокойствие, я тщательно скрывал, что продолжаю убивать. И однажды я как бы невзначай поинтересовался, чем дорожит Эбери. Из ее рассказов я уяснил, что это - его приобретение, тот голубоглазый раб. Что ж, теперь дело за малым - дождаться. Это было сложнее, чем я думал...
Всю дорогу я нервно кусал губы, чтобы отвлечься, отчего они треснули и кровоточили. Мама была поглощена своими мыслями и по-видимому не замечала мое состояние. Приехав, я никак не мог дождаться, когда же смогу воплотить задуманное. Мальчишки-раба нигде не было. Эбери как чувствовал и спрятал его. Позже, когда нас, как обычно, оставили вдвоем, я ввел Эбери в шок, обрушив на него новость о скором слиянии семей. Я врал ему и получал удовольствие от его реакции. Он был так поражен тем, что ничего не знал. Пару раз пнув его, я ушел на поиски раба. Обыскав все, что только смог, я выяснил у одной из служанок, что раб Эбери живет с ним в одной комнате. И это слащавый сосунок? Да он просто похотливый маленький мальчишка, даже я себе не позволяю жить с кем-то. Хотя, я бы и не смог - затрахал бы и убил в конце концов. Лучше ни к кому не привязываться.

Проникнуть в спальню Эбери я смог только глубокой ночью. В комнате было светло от камина. На одной стороне огромной кровати, развалившись, спал Эбери. Это надо было видеть! Ноги в разные стороны, руки врозь, голова свисает с кровати, да еще пускает слюни. Впервые за долгое время я чуть не рассмеялся. Уверенности малость поубавилось. Захотелось простить. Но я не мог. Двинулся к другой половине, где спал его раб.
Он проснулся, открыл свои голубые глаза и уставился на меня. Невольно я покраснел, так на меня никто никогда еще не смотрел. Не скользя по телу похотливым взглядом или со страхом, а смотря в глаза чисто, невинно. Казалось его взгляд проникает прямо в мою душу, копается в ней. Мне чудилось, что от него исходит аромат цветов, такой сильный, что голова кругом. Хотелось пропитаться этим запахом, очиститься им. Встряхнув головой, чтоб прогнать наваждение от дурмана, я схватил его на руки и уложил на пол. Зачем куда-то идти? Пусть все произойдет здесь, так еще лучше. Он молчал ровно до того момента, пока я не задрал его ночную рубашку, обнажив худое бледное тело. Он открыл рот и я тут же прижал ладонь, заглушив странный звук. Раздвинув его ноги и разведя руки, я думал как это с ним сделать. Убей его! - пронеслось в голове. Нет, я не буду его убивать! Только изнасилую и все. Войду в него грубо, чтоб застонал так громко, что это разбудить гаденыша. А потом я посмотрю, какое у Эбери станет лицо. Пусть ненавидит еще больше! Так лучше! Я ведь его ненавижу! Возбудиться от худого, но изящного тела, лежащего подо мной, получилось легко - фигура у него была женственная, даже бедра и задница округлые. И если бы не явная принадлежность к мужскому полу, сказал бы, что плоскогрудая девушка. Я обильно смочил пальцы слюной и стал его подготавливать, мне не хотелось сделать себе больно. Когда я собирался уже в него войти, то поднял глаза, чтобы видеть всю боль, что он испытает. Проникнуть в него я так и не смог. Его глаза - меня затянуло в них. Вдруг вспомнилось все: детство, насилие, смерть, боль и грусть, одиночество, захотелось плакать. Я почувствовал на своей руке теплую влагу. Мальчик плакал, может от страха или… Внезапно что-то неслабо ударило меня по голове, плечам, оглушило, заставив вскрикнуть от неожиданности. Удар за ударом сыпались мне на голову, увернуться никак не выходило. Осознав, что удары наносятся подушкой, я приноровился, ухватил ее за край в очередном замахе, дернул на себя и услышал стон. На полу распростерся Эбери. Я вскочил и побежал вон, на ходу поправляя штаны. Что я делаю? Зачем? Он просто обозвал меня. Он не такой уж плохой. Ведь так? Но я не виноват, что по-другому не умею. Как глупо все получилось.
Утром, умываясь, я уже ни о чем не думал, лишь вспоминал, как, вернувшись, долго не мог уснуть - разнес всю комнату. Немного успокоившись, все же уснул. Снилось море, голубое и прозрачное. Впервые мой сон был таким чистым и светлым. Мне хотелось окунуться в море, смыть с себя всю кровь. С моря, прямо в лицо, дул свежий ветер, он принес с собой тонкий аромат цветов. Волны манили меня. Я только приблизился к ним, как сзади меня схватили чьи-то руки и утащили обратно во тьму.
Отбросив мысли о сне, стал вытираться и вдруг почувствовал, что внутри живота все горит. Подняв глаза, увидел в зеркале отражение мамы. Она стояла на пороге, недовольно хмурясь. Я обернулся, а она подошла и залепила мне пощечину.
- Зачем ты это сделал?! – после удара ее голос звонко отдавался у меня в ушах. Боль ушла. – Ты не представляешь, какой стыд я испытала, когда Гелен говорил со мной. Тебе так понравился его раб?! Или ты так ненавидишь Эбери?! Скажи мне, что твориться в твоей безумной голове, маленькое отродье?!
- Он оскорбил меня. Я хотел отомстить… я же его не убил, – я старался говорить безразлично. Мама обняла меня, нежно взяла за подбородок и легонько коснулась моих губ своими.
- Извинись перед ним. Ради меня. Ты сделаешь это? Ты обещал слушаться, – ее голос как всегда бесцветен, холоден, только под конец она чуть повысила его.
Какое это было унижение, стоять перед Эбери и вежливо извиняться. Я никогда не перед кем не отчитывался, а уж просить прощения! Но я это сделал. Стоял и извинялся. Увидев его раба, смотрящего на меня своими небесными глазами, мне вдруг захотелось извиниться и перед ним. Я стараюсь не пугать его и говорю, наверно, грубое, но все же извинение. Когда в ответ на мои слова мальчик протянул свою тонкую руку, я увидел багровый след на запястье, и вдруг понял, что держать его было не нужно. Его слабые руки не смогли бы причинить мне вред. Я не пожал протянутую руку, захотелось, чтобы его раны быстрее зажили, поэтому взял, как только мог нежно, и поцеловал. В глаза я старался ему не смотреть, больно они были странные. Рядом с мальчиком, Люцием, было спокойно, он излучал какое-то непередаваемое тепло. Неужели никто не замечает этого? Оторвавшись от хрупкой руки, я пошел прочь. В спину ударили слова гаденыша Эбери:
- Я тебя все равно не прощу!
- Мне твое прощение и не нужно. Я сделал, что было мне велено, – я тут унижался, а он еще и не прощает. Да больно надо. Пусть подавится. Отчего-то защипало глаза. Я уже сел в экипаж рядом с мамой, когда услышал, как он зовет меня. Мама чуть сжала мою руку, и я нехотя выглянул.
- Я тебя прощаю!
Меня ошеломили его слова. Я быстро скрылся в экипаже, сердце защемило. Оказалось, мне так нужны были эти слова - жизненно необходимо, чтобы кто-то простил меня. Всю дорогу до дома я плакал, душа моя болела и хотела покоя.

Прошел где-то месяц с возращения. Я вел себя тихо, мама больше не заговаривала о том, что случилось. Мне было пятнадцать и захотелось чего-то нового, захотелось испытать любовь. Может она и вправду меняет. Я поделился этим с Каримом, когда он приехал проведать меня. На что он рассмеялся и сказал: «Ради любви меняться не нужно. Я вот не меняюсь. И мне хорошо. Если тебя не примут таким, какой ты есть, значит, это – не любовь». Карим не говорил, что влюблен в меня. Да и это было бы глупо, мы и друзьями себя назвать не могли. Мы просто были очень похожи, и вместе нам было хорошо. Как о любовнике, я о нем не думал. И желания я к нему не испытывал. Мы дурачились, не более. А хотелось испытать что-то новое. Поделившись своими мыслями с мамой, я получил от нее неожиданный подарок. Она притащила девушку, дочь конюха, сказала: «Вот. Пробуй. Люби». Аллеян была девушкой хрупкой, почти моей ровесницей, глаза голубые, темно-каштановые волосы, почти черные. В ее глазах было смущение и страх. Ухаживать я не умел, при моем появлении она вздрагивала. Но я старался, как мог. Даже стал носить светлую одежду, изменив привычным черным и серым тонам. Но стоило до нее дотронуться, как она сжималась. Потом в страхе просила прощения. Первый наш поцелуй был краток и неприятен. Вскоре она перестала дрожать в моем присутствии. Ночами же я все больше скатывался в безумие, круша все снова и снова. В конечном итоге она вывела меня из себя - я просто затащил ее в спальню. Ни о какой нежности и слова не было. Я содрал с нее платье, раздвинул ноги и, притянув к себе, вонзился в ее тело. Нет, она не кричала, только беззвучно глотала слезы. Я овладевал ею, проникая быстро и резко - так, как мне нравилось. О ее удовольствии я даже не подумал. После она лежала на кровати будто сломанная кукла… К моему грубому поведению в постели она быстро привыкла. Сама старалась доставить мне удовольствие, сама снимала одежду, толкала меня на кровать и отдавалась моим безумным страстным порывам. Ее не приходилось заставлять. Ее глаза в такие моменты словно затуманивались, тело грациозно выгибалось подо мной. Мы научились дарить друг другу страсть. Приспособились. Но длилось это недолго. Все же я чудовище, монстр. И если не буйствую, круша и ломая все, что попадется под руку, то это просто минуты затишья.
Я увидел Аллеян сидящей на берегу реки с книгой в руках. Я не следил за ней и не держал взаперти. Когда она мне была нужна, она сама приходила, как будто чувствовала. В тот день я просто гулял. К реке вышел случайно. В лучах утреннего солнца она была прекрасна. Распущенные волосы развивались на ветру. Я подошел к ней, и Аллеян чуть вздрогнула, больше от неожиданности, чем от испуга. Натужно улыбнулась пухлыми губами и продолжила читать. Мне стало вдруг холодно, даже вода замерзла у берега, покрывшись тонким льдом. Аллеян передернула плечами, посмотрела на меня. Отложив книгу, легла и подняла подол платья, приглашая меня погрузиться в ее тело. Я опустился на колени, размещаясь между ее ног и попутно растягивая брюки. На ее лицо падали лучи солнца, из-за чего были плохо видны черты ее лица, только щурящиеся щелки голубых глаз. От толчка она дернулась, но сразу же придвинулась ближе. Почему-то мне стало вдруг неприятно, я и не заметил, как стиснул ее шею и чуть подал назад - раздался хруст и девушка обмякла. Закончив насиловать мертвое тело, я скинул его в бурный поток реки. Минуту наблюдал, как быстрые потоки воды уносят легкое тело. Подняв книгу, я направился прочь. Только выходя на дорогу ведущую к дому, я осознал, что сделал. Кровавые слезы тихо катились из моих лишившихся цвета глаз. Мама не расспрашивала, куда пропала Аллеян, - как всегда сохраняя спокойствие. Но спустя пару дней, за ужином, она все же не выдержала:
- А где Аллеян? – как обычно безжизненным голосом спросила она
- Её больше нет, – также холодно ответил я, продолжая поглощать манную кашу. Но увидев краем глаза, что мама застыла, молча ковыряясь вилкой в салате, я добавил: – Не переживай, я успел почувствовать, что такое любовь.
Мама улыбнулась и продолжила трапезу. А мою душу разрывала моя жестокость. Захотелось увидеть слащавого Эбери. Посмотреть на его счастливое лицо. Просто хотелось увидеть счастье других людей. А Эбери почти всегда улыбается. Вспомнился и тот мальчик-раб. Рядом с ним было приятно находиться, может желание убивать пройдет. После смерти Аллеян я совершенно перестал себя контролировать: убивал всех, кто был рядом, стал подозрителен, мне казалось, что они думают обо мне плохо, шепчутся у меня за спиной. Наверно, жителям поместья казалось, что вернулись времена безумия их госпожи. Мне нужно было отвлечься, а сдерживать себя в чужом доме было куда легче. Когда мама собралась повидать лорда Терронико, я напросился поехать с ней. Она согласилась. Всю дорогу я старался не думать о том, как мне хочется свернуть шею кучера, который казалось нарочно выбирает самую тряскую дорогу. А на привалах хотелось убить стража-повара, который готовил отвратную кашу. Сдерживать холод, рвущийся наружу, было еще сложней, даже больно. Виски сдавливало, хоть кричи. В пути я иногда забывался и засыпал. Пять дней показались вечностью. Уставший, измотанный холодом и головной болью, я хотел только отдыха и сна. Лорд Терронико, широко улыбнулся, увидев меня вместе с матерью. Мама сказала ему, что я устал, и меня препроводили в мою комнату, каждый раз восстанавливаемую до первоначального вида после моего отъезда. Поломав мебель, я уснул на полу в куче подушек и покрывал, скинутых со сломанной кровати. Проснувшись, понял, что спал всего от силы полчаса. Но выспался, как ни странно. Приведя себя в порядок, я пошел в комнату Эбери. Но внутри никого не было. Я осмотрелся, заметив, что комната у него очень светлая, не то, что моя - темная, даже серая. Все в комнате было аккуратно. Отметил, что в комнате теперь две кровати. Меня это удивило. Но какое мне дело. Повалявшись на кровати Эбери, чуть снова не уснул. Встал, подошел к большому окну. Вид из окна выходил на огромный, просто чудесный сад. Дома у нас тоже был сад, но садовнику не хватало помощников и выглядел он малость мрачновато. Оглядев сад, я заметил скамейку - на ней сидел, вроде, тот мальчик-раб, Люций - припомнил я. Сбоку появился Эбери с букетом цветов, он протянул его мальчику, тот взял и тут же выронил. Цветы разлетелись, упав на его колени и на землю вокруг ног. Эбери громко рассмеялся и стал их собирать. Я тоже хотел бы вот так смеяться. И чтобы мне улыбались при этом. Отойдя от окна, я сел в кресло у камина, стояла середина лета, поэтому дрова в нем не горели, а мне было холодно. Еще раз осмотревшись, я увидел то, на что раньше как-то не обратил внимания. На столике на тонкой ножке красовалась фарфоровая кукла. Подойдя, я взял ее в руки, она была большой и тяжелой. Я раньше ее у Эбери не видел. Кого-то она мне напоминала. Я хотел поставить ее назад, когда сзади резко распахнулась дверь и на пороге возник задыхающийся Эбери. Он протянул в порыве руку, его губы пытались что-то сказать. Из-за нехватки воздуха он никак не мог собраться.
- Отдай куклу! Пожалуйста, – в его глазах читалась тревога, а голос неуверенно дрожал. Я посмотрел на куклу. Чего такого в ней особого? Кукла как кукла. Позади Эбери появился запыхавшийся Люций. Тут-то я и понял, кого напоминала кукла. Но кукла явно была старее мальчишки-раба, значит, вот чем дорожил Эбери. Я улыбнулся краешком губ, захотелось его подразнить. Люблю смотреть на чужие страдания и мольбы.
- А если не отдам? То что?
Я вертел в руках куклу, ожидая реакции Эбери.
- Ничего, - растерянно прошептал он, не отрывая глаз от куклы. Конечно, что он мне может сделать? – Ты лучше положи ее. Пожалуйста, я сделаю, что ты захочешь! Только поставь ее на место, – его голос дрожал, казалось он сейчас заплачет, он был вежлив до тошноты. А мне было интересно, на что готов пойти мой названный братец ради какой-то куклы. Просто ради кучи тряпок и глины.
- Даже не знаю. Мне ничего не нужно. Хотя… может ты отдашь мне своего раба? – я сказал это просто в шутку, а он воспринял всерьез. Он посмотрел на куклу, потом на мальчика за своей спиной. Его губы задрожали, ладони сжались в кулаки. – Так что скажешь? Или может кукла тебе не нужна? Тогда я ее разобью? Можно?
Я просто хотел подразнить его. Ничего более. Я приехал не для того, чтобы делать ему больно. Просто, я иначе не умею! Стараюсь быть, как все, но не выходит. Не могу быть, как все!
При помощи дара я поднял куклу в воздух и надавил на нее. Мне хотелось легонько, но вышло сильнее, чем ожидал. Раздался легкий хруст. Я даже удивиться не успел, что она такая хрупкая, как Эбери метнулся ко мне, со всего маху ударив меня в челюсть. Я упал и кукла тоже. Эбери дернулся к ней, но не успел, и кукла звонко ударилась о каменный пол. Он склонился над ней. Я видел, как затряслись его плечи, послышалось глухое рыдание. Я встал, присев рядом. Эбери плакал, его трясущиеся руки пытались соединить два самых больших кусочка, оставшихся от лица куклы. Игрушка была безвозвратно потеряна. Кроме этих двух осколков, остальные напоминали крошку от яичной скорлупы. Я потянулся к рыдающему Эбери, но тот обдал меня жаром. Отдернув руку, я обнаружил, что сильно обжегся. Эбери повернулся ко мне, из его глазниц рвалось пламя, на зареванном лице читалась ненависть. Он кинулся на меня, повалив навзничь, уселся верхом и попытался ударить по лицу вспыхнувшими огнем кулаками. С помощью дара я удерживал его руки подальше от своего лица. В комнате стало непереносимо жарко. Мебель, не выдерживая этого жара, загоралась. Потолок треснул и посыпалась обжигающая крошка. Комната стала быстро наполняться запахом дыма и гари.
- Эбери, приди в себя! Придурок, это просто кукла! Очнись! ... Эбери, ты меня слышишь?! – я кричал, пытаясь привести его в чувства. Но я помнил, что при проявлении дар мог быть бесконтролен. Как будто у него имелась своя личная воля, которая кричала: «Вот я, хозяин! Подчини меня, если сумеешь! Укротишь - я буду твоей силой! Не сможешь - убью все и вся!» Мне было больно держать его даже даром, чувствовался сильный жар. Снаружи послышался шум, там кричали люди. Пришло понимание, что горит не только комната - весь дом охвачен огнем.
- Эбери! Ты сожжешь дом! Могут пострадать люди! ... Эбери! ... Я знаю, ты не простишь себя, если убьешь кого-то! … Приди в себя! Опомнись! … Знаю, это тяжело, но нужно!
Ничего не помогало, я почувствовал, что на мне уже начала гореть одежда. Внезапно, кашляя, к нам подполз мальчик-раб. Он склонился над нами, морщась от боли, сжал лицо Эбери в своих ладонях и, смотря ему прямо в глаза, надрывисто выкрикнул:
- Эбери! Не надо больше! Я буду твоей куклой!
Эбери, чуть вздрогнул, закрыл глаза и обмяк, упав прямо на меня. Я бережно отстранил его, комната была вся в дыму и огне, отчаянно захотелось на воздух. Легкие безжалостно начало драть изнутри. Дверь полыхала, охваченная огнем. Схватив Эбери на руки, я направился к ней. Он был тяжелым, но и я не слабак. Мальчик-раб, сильно кашляя, следовал за мной. Дверь под воздействием дара вылетела быстро. В коридоре, из-за густо валившего дыма, уже на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Чтоб не потерять Люция, ухватил даром полу его рубашки - чтоб не отставал. Мне не хотелось, чтобы из-за меня пострадал еще и он. В клубах дыма, наполнивших коридор, было невозможно понять куда свернуть, да и дом Эбери я знал плохо. На повороте я собрался повернуть направо, но Люций остановил меня и потянул в другую сторону. Вскоре нас нашла охрана и вывела наружу. От свежего воздуха, от каждой попытки вдохнуть поглубже - легкие жгло. Во дворе было темно, шел сильный ливень, нет… настоящий потоп. Я увидел маму, она улыбнулась мне - осуждения не было. Рядом с ней стоял лорд Терронико, белыми невидящими зрачками он смотрел в небо. Эбери без чувств лежал на каких-то покрывалах, временно заменивших ему постель. Я упал на колени и меня захлестнуло истерическим смехом, который не было сил сдержать. Люций подошел ко мне, он был весь перепачкан сажей. Запрокинул голову вверх, подставляя свое бледное лицо холодным струям дождя. Хриплым голосом он тихо произнес:
- Ты не виноват. Это было неизбежно.

Отредактировано Selestium (2012-04-24 01:18:44)

+1

5

Да, именно "в пучину интриг, жестоких приключений, смерти и нежной любви"))) Люций такая лапочка)))) http://i41.tinypic.com/sxybk4.jpg

Отредактировано Haruka (2012-04-25 21:28:30)

0

6

ох,мать моя кореянка.какие страсти и интриги.и какое жестокое детство у бедного Юджи.надеюсь что эти два ангелочка помогут ему.
и не в тему,но у меня день рождения тоже 16-го марта.вот.
жду продолжения.

+1

7

Haruka и Lena спасибо за комментарии. Продолжение в активном редактировании.

0

8

Глава 4: Любимый…

Странно себя чувствовать после долгого сна: в голове пусто, а на душе погано. Рядом сидел Люций, он нежно улыбался…. В том мире, куда я попал, мне казалось, что я слышал его голос. Тогда в голове стоял хаос. Навязчивая мысль билась в голове. Моя кукла разбита, вещь, которой я так дорожил, утеряна. В темноте я собирал ее осколки. Внезапно комната наполнилась светом, боль в сердце прошла, но возвращаться не хотелось, я еще не собрал свою куклу из осколков. Увидев силуэт, размытый как туман, пригляделся, и меня захлестнуло. Плыл я или парил, понять не мог. Вдруг знакомый голос что-то прокричал, и я упал с высоты, устремившись в свое тело... Поначалу долго плакал, тело ломило, чувство было, будто я сильно обгорел, но ожогов не было. Обрадовался, что никто не пострадал в пожаре. Отец говорил, что такое бывает достаточно часто при первом проявлении дара. Уговаривал не винить себя. На Юджеба поначалу злился, хотелось его «придушить». Но чем больше думал, тем больше смирялся, и перестал злиться на него. Причину проявления дара никому не рассказал - было стыдно. Наверно, я слишком быстро прощаю или это влияние Люция, рядом с ним хочется всех прощать. Не уверен. Но Юджеба все же простил. А, узнав, что это он меня вытащил из огня, вообще перестал плохо о нем думать. Очевидно, я слишком мягкосердечный. Отец сильно переживал. Ведь сейчас он не видится с леди Меркость из-за меня. Видя мучения отца, я решился поговорить с ним. Сказал, пусть женится, если хочет, я не против. Юджеба я не ненавижу, леди Меркость постараюсь принять. Осознание того, что во мне есть такой пугающий дар давило на меня. Сколько бы я не пытался проявить его снова, у меня не получалось. Наверно, в тот момент я сильно разозлился. Отец сказал, что мне надо поехать учиться в академию лордов и леди. Я попросил дать мне время. Я был еще не готов расстаться с Люцием, так как взять его с собой  не смогу.
Мне надо было прийти в себя. Я стал понимать, почему Люций замечает только некоторых людей. Казалось, его глаза смотрят только на обладателей дара. Он даже на Юджеба смотрел. Люций скрашивал мою грусть. Чем больше я смотрел на него, тем больше меня к нему тянуло. Он молчал, а мне так хотелось услышать его голос. Я слышал его голос всего раз, и мне этого было мало. Раньше, смотря на него, я ничего не испытывал, кроме нежности и сильной привязанности, а теперь меня тянуло к нему все больше и больше. Я не мог спокойно спать по ночам, желая его не как друга, а как возлюбленного, хотелось касаться его, обнимать. Но мальчик как будто понял и теперь прятал глаза. Меня пугало это влечение. Я был почти на грани совершить грех. Впервые так жаждал поцелуев, ласк, прикосновений. Но причинить Люцию боль я не мог, боялся быть отвергнутым, непонятым. С того дня, как он заговорил, мы стали спать раздельно. О его переезде в другую комнату я даже не думал, только попросил для него отдельную кровать. Я стыдился того, о чем думаю. Пугали мысли. Но так хотелось любви, понимания. Я напугаю его, если коснусь, овладею его телом. Терзаемый подобными мыслями, я страдал.
Прошло около месяца после пожара, жили мы пока в северном крыле, которое не пострадало. Восстановление центрального здания и южного крыла должно было занять не меньше двух-трех месяцев. Думал, что хуже произошедшего уже не может случиться. Но судьба порой преподносит то, что никак не ожидаешь... Мы, как обычно, легли спать, Люций в свою кровать, а я - в свою. Теперь моя кровать казалась пустой и одинокой, но я сам так решил. Пусть будет так. Я пожелал ему спокойной ночи, он не ответил, но я знаю, что он улыбнулся, посмотрев в мою сторону. Вскоре я уснул. Сон был легкий, мне редко снились кошмары. Внезапно, что-то тяжелое сдавило меня, резко стало тяжело дышать, в грудь как будто кол воткнули. Я проснулся, не в силах сдержать крик от боли. На мне сидел человек. После сна никак не мог сфокусировать взгляд. Морщась от боли, я все же разглядел, кто это. Бросил взгляд на грудь, из нее торчала рукоятка кинжала, а сжимал ее Джошуа. Я никак не мог понять, сон ли это или все наяву? Он сжал рукоятку сильней и выдернул лезвие из моей груди. Я взвыл от боли, наконец понимая, что все реально, на глаза навернулись слезы, никак не мог вздохнуть, к горлу подкатила противная волна, заполнившая легкие.
- Джошуа…за что? – вымучено выдавил я, через заполнившую рот кровь.
* * *
В этого человека не возможно не влюбиться: он всегда улыбается, редко сердится, его забота дает надежду. Хочется безраздельно им властвовать. Мой и только мой! А тут я узнаю, что он женится! Не отдам его! Как же так?! Почему?! Разве я не хорош?! Нам ведь хорошо вместе! Зачем жениться?! Он подарил мне любовь, нежность, заботу. Я буду всегда рядом с ним, никто не заберет его у меня! Хочу запереть его, пусть дарит свою улыбку только мне. Все его внимание хочу привязать к себе. Я как одержимый собираю каждое его движение, слово, взгляд, улыбку, дыхание. Не хочу никому его отдавать. Он сам виноват, что я его люблю - безраздельно, властно, ревностно. Ко мне нельзя хорошо. Я принимаю доброту за любовь, нежность - за взаимность. Мы вместе уже почти восемь лет! Зачем что-то менять?! Я понимаю - он лорд, знаю, что не имею право требовать. Много лет мы прятали наши чувства от посторонних глаз. Его отец был строг и разборчив, оберегал сына, отвергая попытки обычных женщин, да и обладающих даром, заполучить Гелена. Лорд Августио Терронико стал моим невольным сообщником. Сам, того не ведая, толкал своего сына ко мне. Именно поэтому старый лорд Терронико умер, не увидев внуков. Мой Гелен боялся отца. Но стоило старому лорду умереть, и наша любовь продлилась недолго. Он кинул меня в объятия женщины, которая мне была не нужна, стараясь ею заменить себя. Заставил жениться! Дал мне свободу, которой я не желал. Я люблю и буду любить только его, люблю с того самого момента, как, открыв глаза после порки предыдущим господином, увидел его. Меня отхаживал красивый юноша, он улыбался мне, дарил тепло. Я возжелал его. Он не оттолкнул меня.… Он сам виноват, сделав меня таким! Я множество раз раздвигал пред ним ноги. Он не был первым, но я хотел, чтобы он стал последним. Мы дарили друг другу страсть и ласку. Я говорил, что люблю - он говорил, что любит. Это все была ложь?! Почему?! Как он мог влюбиться в кого-то, когда у него есть я?! Был и буду! Никакая женщина не разлучит нас! Свою жену я ненавижу! Я не касался ее и не стану! Мое тело принадлежит только Гелену,  никакая женщина не дотронется до меня.
Увидев Алисию Шершель, понял, что Гелена привлекло в ней: ее юность, грация, невероятная красота. Даже я сначала опешил перед ней, но ее недостатки быстро разглядел - за ее невинной внешностью скрывалась опытная похотливая женщина, подобных ей я успел повидать немало за время служения различным господам. Такие женщины легко, без зазрения совести, говорят, что любят, а сами могут дать только плотскую страсть, им постоянно нужно подтверждение любви, они готовы отдаться любому, кого посчитают привлекательным, позволят прикоснуться к своему телу. Коварный план, как избавиться от соперницы, пришел быстро. Мне было все равно, чем он закончится и какой будет итог; если суждено умереть мне - умру, если ей - утешу своего любимого так, как это умею делать только я. Если боги отнимут Гелена - последую за ним, ведь он - смысл моей жизни. Но Гелен как чувствовал, что я что-то замышляю. Он выгнал меня, отправив в деревню к жене. Я плакал, молил его позволить быть просто рядом. Клялся, что никогда никому не расскажу о нас. Но он сказал, что ему больно видеть мое страдающее лицо, хочет, чтобы я был счастлив. Счастья мне захотел?! Счастье для меня - быть рядом с ним! Как он этого не понимает?! Он мог бы убить меня, так было бы проще. Но он, видите ли, слишком добрый… не способен кого-либо убить - рука у него не подымается! Сам не может, так другим приказал бы! Но и на это он не способен! Совесть его замучает! Боится, что я убью себя из-за него, поэтому старается меня чем-то занять, например, женив. Что сказать, он дурак. Но эту дурашку я обожаю, он мой самый любимый и родной человек, который боится взять на себя ответственность за чью-либо смерть. Мое заточение в деревне, с женой, казалось пыткой. Марта всячески лезла ко мне, задавшись целью все-таки соблазнить. Она надувала свои полные губы, постоянно кричала, что я ее муж, что я обязан с ней делить ложе. Марта не искала мне замены на стороне, она вбила в свою маленькую светлую кудрявую головку, что я должен быть ее. Мне было все равно, что там она себе вообразила.
Прошел год, я думал, что свихнусь, не раз пытался проникнуть на территорию дома любимого, но меня ловили и выволакивали обратно. Я даже не успевал его увидеть. Надо мной смеялись, не понимая, зачем бывший раб так ревностно стремится назад, ведь он получил свободу. Я не видел больше смысла в своей жизни. Решив покончить со всем одним махом, я наконец решился, написал предсмертное письмо и повесился. Но неудачно. Марта, как оказалось, следила за мной, не верила, что у меня нет любовницы, и особо-то надолго никуда не уходила. Ужаснулась, увидев, что я умудрился сделать, пока ее не было рядом, спасла меня. Хорошо хоть не навредил себе. Горло ужасно болело, но Марта твердила, вот, прочувствуй, как следует, и не смей так больше делать. Плакал, а она утешала, вдруг превратившись в нежную, а не похотливую жену. Оказалось, что она прочла мое письмо, которое я адресовал Гелену. Она была женщиной прямолинейной, и говорила всю правду в лицо. Сочувствовала, отдала кольцо, которое я вложил в конверт, единственный подарок Гелена, сказала, что поможет. Думаете, женщины способны что-то делать бескорыстно? Ошибаетесь. Лично она не такая, от своей цели соблазнить меня она не отказалась. Пришлось пообещать, что, если у нее получится помочь мне, исполню ее желания. Марта загорелась и была на все готова, чтобы мне помочь. Мы, наверно, напоминали пару подружек, разрабатывающих план захвата цели. Марта поражала полетом больной фантазии. Что ж, терять мне нечего, можно довериться. А не получится - отравлюсь или что еще придумаю.
Марта составила план и учла при этом мои идеи. Ее не пугало, что я буду с «другой». Она была как безумная поклонница готова на все, чтобы видеть своего идола счастливым.
Все удалось. Марта написала письма лорду Терронико, рассказала, что счастлива и благодарна господину за то, что он подарил ей такого мужа. Простой расчет сработал. Гелен ответил ей, писал, что рад за нас. Чуть выждав, она написала ему, что была бы рада, если лорд позволит ее мужу служить ему. Гелен долго не отвечал, потом прислал ответ, что согласен, но при условии, что она тоже приедет. Я чуть не взвыл. Ведь она меня реально заездит, после столь долгого воздержания. Ведь получилось же, черт ее дери! Глупая Марта подумала о чем-то, что ей одной было ведомо, и написала, что не может бросить свое хозяйство: цветочки, клумбочки, домашнюю живность, расписала листа на четыре. Наверно, она и вправду не могла так все бросить. Ответа опять-таки ждали долго, но он пришел. На прощание она сказала, чтобы я не смел ее забывать, ведь я дал обещание исполнить ее желание, и она будет ждать. Дала на дорогу напутствующие советы, напомнила, чтобы я на Гелена даже не думал кидаться и следовал плану. Постараюсь. 
Увидеть его, спустя полтора года разлуки, было счастьем. О, как мне хотелось схватить его, сорвать с него одежду и сделать ему приятно, отдаться ему. Мое тело так истосковалось по нему. Душа кричала, тело хотело, но я терпел. Притворяться безразличным оказалось проще, чем я предполагал. Да у меня оказывается актерский талант! Он назначил меня своим помощником. Я чуть до потолка не скакал от счастья, я не рассчитывал на такой почет, готов был на любую должность. В первый же вечер с искренней радостью рассказывал, как я счастлив и каким был дураком, что отказывался принять жену. Счастье было неподдельным, я был благодарен ей, и теперь был готов на все, что она только не попросит, но не сейчас. Мой доверчивый Гелен верил каждому моему слову, дарил мне свою неповторимую улыбку.
Пока я жил в деревне, он женился. Алисия Шершель стала теперь Алисией Терронико - женой моего возлюбленного. Я хотел сразу приступить к своему плану, но узнал, что она беременна. Как я мог причинить вред женщине, носящей дитя моего дорогого Гелена?! Плакал в подушку, теребя в руках золотое кольцо-подарок, беззвучно кричал в тишину. Сердце рвалось из груди. Она смогла дать ему то, что не могу дать я. Она женщина, а я мужчина. Я не способен подарить ему ни сына, ни дочь. Я проклинал все! Зачем я вернулся?! Как быть теперь?! Почему боги смеются надо мной?! Разве я не хочу любви?! Крепкой и взаимной?! Молча я наблюдал, как он носится вокруг нее, гладит ее малозаметный живот, лелеет ее. Как бы я хотел родиться женщиной, вот так же он дарил бы заботу и мне. Хотелось рыдать навзрыд, громко, но я улыбался. Он считал меня другом, а мне этого было мало. Я решил, что как только она родит, приступлю к плану. Ведь он не сможет причинить вред беременной женщине, он себя не простит. Дни летели. Меня радовало все, связанное с ним, даже просто смотреть на него - уже одно блаженство. Алисия родила шестнадцатого марта. Погода выдалась теплой. Все вокруг радовалось рождению малыша. Мальчик был как ангелок, Алисия еще похорошела, стала как-то не по-земному прекрасна. Гелен парил от счастья. В первый раз посмотрев на мальчика, я понял, что совершил ошибку. Даже будучи крошкой, он был ужасно похож на мать. Я возненавидел его, когда увидел, как Гелен нежно держит и баюкает малыша на руках. Маленькое отродье стало любимо. Почему он всех любит?! Почему отказал в любви мне?! Делать вид, что я доволен, было нетрудно. Никто на меня не обращал внимания, даже Гелен не замечал или делал вид, что не замечает. Неважно. Главное, не гонят прочь и то хорошо.
Как нельзя кстати начались какие-то проблемы среди орденов. Я знал почти обо всем, что касалось дара. Гелен втайне делился со мной всем, даже когда его отец был жив. Его частое отсутствие помогло мне. Алисия была женщиной такого типа, что нуждалась в постоянной любви, и легко отвечала согласием. Соблазнить ее было просто, маленькая потаскушка не была против. Я делал вид, что не ревную ее, и бояться ей нечего. Я не расскажу о нас, пока что в мои планы это не входит. Она полностью расслабилась и отдалась течению событий. Я держал ее слегка на расстоянии, не подпуская слишком близко, чтобы она не пресытилась, но и, не отталкивая, чтобы не остыла. Сам не ожидал, но она в меня, похоже, влюбилась. Как я понял, Алисия относилась к третьему классу элиты. Об этом я узнал в свое время от Гелена. Характер ее был несколько непредсказуем: сегодня -  веселая, завтра - злая. Дар у нее был бесполезный, она умела читать книги, не открывая их, поток информации сам плыл в ее сознание через прикосновение. Читать людей, как книги, она не умела, так что я не боялся ее. Но какая же она ревнивая и требовательная. Но так даже лучше. Я пойду на все ради любимого. В постели я делал все, что она желала, доводил ее до исступления так, что ей хотелось продолжения. Голова шла кругом, как я только мог быть способен на такое. Гелен ничего не замечал, я был, как всегда, вежлив, порой рассказывал о своей жене, Алисия дарила мужу ласку и тепло, он ничего не заподозрил. Самым большим счастьем для него был сын. Он говорил, что мальчик станет великим лордом и займет место среди глав серебряного ордена. Так тянулся год. Алисии я не наскучил, она твердила о любви, о том, как жалеет, что не встретила меня раньше. Да, я хорош, что отрицать. Научился покорности, и угадывать желания других. Близился день расплаты. Сожалел ли я? Нет. Именно этого я и хотел. Я ненавидел Алисию, как она это не почувствовала. Два года холодного расчетливого коварства. А цель в конце - мое счастье. Почти четыре года тоски по любимому.
Спросите, откуда я мог знать, что так все закончится? Я и не знал. Меня любой итог устроил бы. Но вышло так, как вышло. Алисия не виновата, она просто встала у меня на пути. Угрызения совести меня не мучили, хотелось поскорее увидеть конец истории. Пусть это будет красиво, я так хочу красивого конца. Пусть будет больно, зато рядом будет Гелен.
Я заранее все приготовил, благо погода не была пасмурной. Утром взял корзинку для пикника, на самое дно которой положил нож, выбрав поострее. На улице был легкий туман. Алисия уже ждала меня, я еще вчера назначил ей встречу в пять утра. Гелену оставил записку, в которой сообщил, что его жена якобы сегодня встречается на озере с любовником. Я знаю, что он прочтет. Он всегда просыпается ровно в шесть, чтобы выпить воды. Записку сразу заметит. Поверит? Да нет, но знаю, что засомневается. Знаю, что придет - просто проверить. Так оно и вышло. Мы лежали с Алисией почти обнаженные, она верхом на мне, а я ласкал ее тело. Я увидел его практически сразу. Гнев, озадаченность, обиду выражало его лицо. Я знал, что он будет просто стоять и смотреть, терзаясь вопросами. Почему? Зачем? Как так вышло? И в конце он смирится и подумает, что возможно так лучше. Алисия нагнулась, хотела поцеловать, а я чуть развернул ее лицо в сторону Гелена и прошептал, улыбаясь:
- Смотри, дорогая, твой муж смотрит…. Открою секрет - мы с Геленом любовники.
Ее глаза округлились.
- А ты и не знала? Мы уже давно вместе. Я был его рабом, еще до тебя, он дал мне свободу.
Ее лицо напряглось, я понял, что она сейчас закричит.
- Не кричи, видишь, он смотрит. Он всегда за нами наблюдал. Ведь я его любовник, а ты просто женщина, которая выносила ему ребенка... Не веришь? Тогда почему он охладел к тебе? Почему не бежит, не кричит, не обвиняет? Ты знаешь ответ. Ты просто ему больше не нужна. Свою миссию ты выполнила. Хочешь - ненавидь, а хочешь - уйди.
Кажется, она была потрясена, по моим ладоням стекали ее слезы. Мне не было жаль ее, я ждал итога. Я знаю, как она импульсивна. Нож лежит рядом, я заранее положил его так, чтобы бросался в глаза. Пусть убьет меня! Пусть кинется на Гелена, тогда я защищу его, кто-нибудь сегодня умрет. Я не допущу примирения. Если она не возьмет нож - я возьму его сам, и будь что будет. Ее взгляд скользнул по ножу, она схватила его и кинулась к Гелену, он опешил, а она кричала:
- Он мой, мой! Я его тебе не отдам!
Я был ошеломлен, она что, и в правду влюбилась? Или просто сошла с ума? Или это шок и она все перепутала.… Но она продолжала кричать! Гелен пытался ее успокоить, нож быстро выпал у нее из рук. Она, обезумевши, смотрела на него.
- Вы любовники?! Это правда?! Скажи мне, что это неправда?!
Она плакала, а он держал ее за запястья. Я стоял неподалеку, уверенность пропала, все вышло совсем не так, я даже не успел подойти.
- Мы были любовниками. Теперь все это в прошлом, – печально прошептал он. Она обернулась и посмотрела на меня сквозь слезы, гневно. Ей хотелось кричать, но она только судорожно открывала рот.
- Он был твоим любовником?! Значит, теперь он свободен?
Она улыбнулась и чуть потянула руки, Гелен сразу выпустил их.
- Ты мне больше не нужен, Гел! Я тебя больше не люблю! Мне все равно, что между вами было! Джошуа занял твое место! Ты сам виноват! Так и знай, я люблю его, он дарит мне то, что ты не смог подарить! Джо, скажи ему, что мы друг друга любим, и нам на все наплевать!
Я трусливо прятал глаза, не хотел смотреть на Гела, не сейчас, я не могу.
- Джо? Почему ты молчишь?! Скажи ему!
Что я ему скажу? Что я скажу ей? Все вышло глупо. Так глупо, что хочется плакать. Надо было вонзить нож ей в глаз до упора, пусть умерла бы, или утопить ее, она ведь не умеет плавать. Так и нужно было сделать. А теперь Гелен все неправильно понял. Дурак, слабак, теперь Гел не простит.
- Я не люблю тебя, и никогда не любил…я сделал все это, только чтобы вернуть Гелена… - я не кричал, говорил едва слышно. Поднять глаза и посмотреть на них я не мог. Отвернувшись, я побрел к воде, желая остудиться. Не хочу ничего. В глазах потемнело. Зашел почти до пояса в воду, сзади кто-то бежал за мной. Я обернулся и увидел Алисию, несущуюся с ножом на меня. Я не стал сопротивляться, пусть будет так. Нож пронзил мою грудь, тело наполнилось неописуемой болью, даже вздохнуть не смог, упал в воду и стал погружаться. Вода хлынула в уши и нос. Ха. Вот я и умираю. Нет, я так не хочу умирать! Хочу взглянуть на Гелена еще разок. Я не успел, не посмотрел на него. Чувствую руки Алисии у себя на голове, понимаю, что меня топят. Начинаю судорожно барахтаться… бесполезно. Пытаюсь всплыть, но не выходит. Дышать нечем, сердце бешено колотится…. Вроде больше не топят, но и подняться я уже не в силах. В глазах темно, непроизвольно открываю рот и глотаю поток хлынувшей воды. Внезапный резкий рывок вверх - вода хлынула вниз, а я судорожно ловлю ртом воздух, то и дело кашляя. Как-то парю над водой, быстро приходит осознание, что меня несут. Смотрю сквозь мокрые пряди волос, застилающие глаза, понимаю, что я на руках у Гелена. Он опускает меня на берег. Ощущаю жгучую боль, в груди все еще торчит нож. Гелен быстро исчезает. Мне тяжело, но все же неуклюже приподнимаюсь, сажусь, чувствуя сильное головокружение. Вижу его. Гелен склонился над Алисией, она лежит у воды, вся мокрая, темные волосы разметались по  песку. Он целует ее… нет, он вдыхает воздух ей в рот. Я не понимаю, что происходит. Гелен нажимает на ее обнаженную грудь. И снова вдыхает в нее воздух. Минут через десять он бьет кулаком в ее грудь, обхватывает свою голову руками, воя как раненый зверь. Что произошло? Что с Алисией? Как так вышло? Мне больно, тяжело дышать. Любимый, посмотри на меня. Быстро проваливаюсь в темноту.
Очнулся в сильной лихорадке. Как много лет назад, мой дорогой и любимый сидит рядом. Он спит на стуле, его лицо бледное, а под глазами черные круги. Где я? Осознание приходит не сразу. Вроде моя комната. Пытаюсь привстать, что-то задеваю, оно с грохотом падает на пол. Гелен открывает глаза и смотрит на меня. С облегчением вздыхает. Он что-то говорит, я почему-то не слышу, уши как заложило. Гел встает, направляясь к двери, напрягаю из последних усилий слух и вдруг отчетливо слышу:
- Я не желаю тебя больше видеть…. Как только сможешь передвигаться, проваливай в деревню… к жене.
Хочется плакать, но сил нет, больно. Проваливаюсь в дурманный сон…

Проснулся от сильной жажды. Рядом никого. Сколько прошло времени, непонятно. Привстаю и тут же ощущаю боль в груди, непроизвольно тянусь рукой и  обнаруживаю бинты, сильно стянувшие ребра. Откидываюсь назад на подушку, так и не попив. Вспоминаю, что сказал мне Гелен, не хочу вот так уезжать. Четыре долбанных года я ждал. Что сделано, то сделано.… Я уеду, если прогонит, но на прощание - хочу его. С трудом встаю. Шатает. Голова идет кругом. Еще совсем темно. Выхожу и по стеночке двигаюсь в направлении комнаты Гела. Дверь его спальни приоткрыта, блики тусклого света освещают коридор. Нерешительно открываю и вижу его, сидящим в кресле, возле камина. Трещат горящие поленья. У стены стоит детская кроватка. Прохожу внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Не могу не посмотреть на ребенка. Мальчишка крепко спит, засунув палец в приоткрытый рот. Подхожу к Гелу и падаю ему в ноги, прижимаюсь к его коленям - он вздрагивает, просыпаясь. Не знаю, смотрит ли он на меня, какое у него лицо. Мысленно молю - не гони. Ощущаю его руку, нерешительно положенную мне на голову. Он молчит, я тоже. Не могу больше ждать, терпеть нет сил. Распахиваю полы его халата. Про себя улыбаюсь - все лорды спят обнаженными. Нежно целую его в грудь, пробегаюсь губами вниз, чувствую реакцию. Легкое его возбуждение придает смелости, наклоняюсь, погружая «его» в свой рот. Он не сопротивляется. Слышу его участившееся дыхание. Хочу взглянуть на его лицо, но не могу. Едва не плачу от счастья… Он сильно напряжен, но сдерживается. Наверно, ему противно. Поднимаю взгляд и вижу блеск в его неплотно прикрытых глазах - смотрит на меня как во времена, когда мы были вместе…. Забираюсь на него, обхватываю коленями. Надо было подготовить себя - невольно жмурюсь от неприятного растягивающего ощущения. Не тороплюсь, привыкаю. Наконец он во мне. Гел не торопит, ничего не делает, просто смотрит. Быстро накатывает наслаждение, мы стараемся не шуметь. Я делаю все сам, двигаюсь так, как ему нравится. Вижу, что ему хорошо. Он на пределе: хватает меня за плечи, с силой прижимаясь ко мне. Сильная боль в груди, но все равно обхватываю его за шею, продолжая движение. Тяжело дышать, сердце норовит выскочить из груди. Про себя твержу: «Мой. Мой Гелен». Заправляю его волнистые волосы за ухо. Целую мочку, прихватываю губами, покусываю. Он стонет, тихо, сдерживается. Как сам не кричу от удовольствия, только удивляюсь. Струйки пота щекочут кожу, мне жарко и хорошо до безумия, о боли давно забыл. Смотрю на его лицо и вижу страсть. Тянусь к нему губами, целую подбородок, кончик носа, веки. Гел хватает меня за шею, притягивает к своим приоткрытым губам. Он проникает в мой рот, жадно, требовательно, страстно погружается горячим языком. Я отвечаю на его поцелуй. Его жар передается мне - я плавлюсь. Отстраняется, кусает мои губы, мне больно и приятно. Снова привлекает, и мы сливаемся в долгом поцелуе. Ощущаю его напряжение и непроизвольно сжимаюсь, внутри обдает жаром. Я тоже больше не могу, по телу пробегает судорога. Отрываюсь от его губ, падая ему на грудь. Мы дышим громко, учащенно. Перед глазами плывет, слабость охватывает все тело, рана снова болит. Гел отодвигает меня, я неохотно отстраняюсь и чуть ли не падаю назад, он крепко держит меня. Смотрю на него, разглядываю его обнаженную грудь, почему-то по ней стекают красные капельки пота. Глаза закрываются, а так хочется смотреть на его лицо, трогать его волнистые волосы и страстно целовать…

Проснулся от звуков детского смеха. Подняться не могу, немного болит спина, боль плавно перетекает вниз, но она приятная. Дышать несколько тяжело, рана на груди все еще ноет. Касаюсь груди, на ней новая повязка. Повернув голову, смотрю туда, где на полу сидит Гелен, а рядом его сын – Эбери. Мальчик то и дело заливается смехом. Гел смотрит на меня, он печально улыбается. Эбери продолжает смеяться, возясь с игрушками, на что его отец, приставив палец к губам, показывает в мою сторону. Эбери берет игрушечного зайца и, поднявшись, бежит ко мне. Кровать высокая, он не может залезть. Гелен подхватывает сына и, сев сам на кровать, сажает себе на колени. Мальчик кладет возле меня игрушку, а я отворачиваюсь, судорожно плача. Я ненавижу этого ребенка, а он так беззаботно улыбается и смеется мне. Да откуда ему знать, он не виноват, что так похож на мать. Гел отпускает мальчика на пол. Эбери отбегает назад, к куче игрушек, - для неполных двух лет он уверенно держится на маленьких ножках.
- Джо, я виноват перед тобой, прости меня.
Сквозь слезы я озадачено смотрю на Гелена. Он плачет.
- Я не люблю тебя, мне жаль… я виноват, что ты меня полюбил… я не должен был этого допустить… Я не могу тебя любить…. Из-за тебя я совершил смертный грех…я никогда не прощу себя.… Я убил мать моего сына. Женщину, которую любил… Леди... Это вышло случайно, и я не хотел…
Он зарыдал, обхватив голову руками и склонившись к коленям.
- Джо, если узнают…
Он посмотрел на сына.
- Эбери останется один. Меня не простят … никто не станет слушать, что я просто оттолкнул ее…что не знал, что плавать она не умеет… что я спасал тебя, в то время как она тонула…
Он зарыдал еще громче, мальчик бросил свои игрушки и подбежал к отцу, обхватил его короткими ручонками за ноги. Видя слезы, мальчик тоже заплакал. Сердце разрывалось в груди. Дорогой. Любимый. Самый нежный мой человек убивался от совершенного мной греха.

Гелен меня не прогнал, но попросил пока уехать, на время, дать ему возможность со всем разобраться. Я подчинился…. Марта была счастлива. Что ж, слово надо держать, и я исполнил ее желание. Мне было все равно, что будет дальше, главное, я могу вернуться. Через месяц Гелен написал мне, что он полностью все утряс по поводу гибели жены. Ему поверили, что утонула она сама, ведь все знали, как он ее любил. С того дня я стал к нему близок как никогда. Я хранил тайну, нашу с ним тайну. По-своему я был счастлив. У меня теперь была семья: Гелен, которого я считал мужем, и сын Эбери, которого старался полюбить. Гелен не отталкивал меня, и мы часто проводили ночи вместе. Время бежало, слишком быстро, так много хотелось успеть.
Наверное, это все же рок. Спустя шесть лет после смерти Алисии, я снова почувствовал на нем чужой запах. Неужели он думал, что я не узнаю? Что не замечу? Он не говорил, что любит, и ничего не обещал. Гелен просто позволял быть рядом. А чего я хотел? В его сердце мне нет места. Жестокий, но все же мой, любимый.
Когда я увидел леди Фейру Меркость, понял, что не смогу от нее избавиться. Эта женщина легко убьет меня, не моргнув и глазом. Она пугала. Меня ужасало то, что мой Гел влюбился в такую, как она. От нее всегда веяло холодом, ее редкая улыбка отталкивала и пугала, меня в дрожь бросало при ней. Мне было страшно. Я ей был не соперник. Моя уверенность, что Гел должен принадлежать только мне, пропала. Частые ссоры с Геленом приводили лишь к тому, что он отправлял меня развеяться домой, к жене. Вскоре Марта сообщила, что беременна. Я думал, возможно, так правильно, останусь тут. Пусть мой любимый будет счастлив…. Но боги гневались… Марта родила мертвого ребенка. Плакал ли я? Да, я плакал, ребенок должен был стать новым смыслом моей жизни, хотел одарить малютку любовью, и Марту, возможно, полюбил бы. Позже Марта сказала, что детей у нас больше не будет. Так мне и надо. Такой, как я, не достоин прощения. Моя судьба быть рядом с Геленом. Жену не было жалко, она знала, что я ее не люблю. Оставив ее, уехал, вернулся назад.
Эбери, маленькое отродье, рос и получал всю заботу Гела. Он был похож не только на мать, но и на отца, из-за чего я иногда проникался к мальчику чем-то теплым, но это быстро проходило. Гелен никогда мне так не улыбался, как этому сопляку…. Ради Гелена я был готов на что угодно. Именно по этой причине, без сомнений, убил торговку, которая могла причинить вред моему возлюбленному. Торговка намекала, что мальчик принадлежит к семье каких-то лордов. Я понял, что даже если и заплачу, молчать долго она не станет. А покупка раба-лорда будет стоить моему дорогому Гелену жизни. Пришлось ее заставить замолчать навсегда. Думаете, Эбери задумался, что совершил незаконную покупку? Нет. Он никогда не слушает, что я ему говорю. Мои советы ему не нужны. Приходится часто указывать Гелену на недостатки сына, чтобы он видел, каким тот растет. Гелен отчитывает Эбери, но только, чтобы не злить меня. Видимо боится, что я расскажу мальчишке, что случилось с его матерью. Хотел рассказать, но не стал. И не буду.

Гаденыш! Мало того, что купил незаконного раба и спит с ним в одной кровати (на что Гел даже слова не сказал), так еще и рядит его в бабьи платья. С ума сойти в этом доме! Наверно, только я думаю, что так неправильно. Подслушал, как Эбери разговаривал с отцом о том, что совершил сын леди Меркость (тот еще субъект, принадлежит к элите - страшный ребенок). Получается, что Гелен давно бы женился, но ждет, когда Эбери повзрослеет. По его тону и размытым фразам понял, что он обдумывает, как со мной поступить. Что ж, Эбери никогда не согласится на этот чертов брак. Такого брата, как Юджеб, он не потерпит. Но я ошибся. Последующие события перечеркнули всю мою жизнь….
Неожиданно вспыхнул пожар, он охватил все здание. Мы с Геленом и леди Меркость на момент начала пожара находились на улице. Гелен был в ужасе, кричал стражам найти его сына и сына леди Меркость. А я молил богов, чтобы мальчишка не умер. Ведь тогда Гелен, с горя, уж точно женится. Да и я сам, хоть и не любил Эбери, испугался мысли, что он может умереть. Внезапно начался дождь. Гелен был пугающе прекрасен, таким я видел его всего несколько раз. Подняв голову, он напряженно смотрел в небо, от него вверх поднимались сильные потоки ветра, глаза стали белыми. Дождь быстро перерос в потоп. Вскоре охрана вывела детей. Эбери был без сознания, его уложили на покрывала, которые притащили по моему приказу. Мальчишка-раб тоже был с ними. Юджеб неожиданно стал истерически смеяться. Смех его пугал, и был похож на смех безумного. Я видел, как раб подошел к Юджебу и, смотря в небо, что-то ему сказал. Мальчик перестал смеяться и теперь горько плакал. Вот оно, воплощение элиты - полное безумие.
После всего, что произошло, Эбери сказал, что на Юджеба не злится, прощает его и будет рад, когда они станут братьями. Мразь! Как он смел! Он все разрушил! Я желал ему жизни! А он открыл моему любимому дорогу в чужие объятья! Я почти полюбил мальчишку, как он мог…

Ненавижу! Но как же люблю! Мне больно! Я отравлен безумной любовью! Больше я так не могу! Убить сам себя не способен... от ощущения приближающейся смерти становится страшно, тело начинает трясти.… Поэтому я разрушу его счастье, пусть его сын будет страдать!
Дождался, когда все уснут. Оставил письмо для Гела: просил меня простить, а в конце сорвался и написал, что ненавижу и желаю ему смерти. Жалел немного. Поцеловав любимого на прощание, никак не мог оторвать от него взгляд, но все же собрался и пошел в комнату Эбери. Мальчишка спокойно спал, я забрался на кровать и сел на него. Благо, его раб спал теперь отдельно. Сомневался недолго - знал, куда бить. Кинжалом пронзил его грудь. Он дернулся, открыл глаза, вскрикнул. На секунду я испугался, что вдруг убью его…. В его глазах читалось недоумение и вопрос: «Почему? Что происходит?». Я выдернул кинжал, он снова вскрикнул, кровь хлынула, быстро заливая все. Эбери судорожно хватал ртом воздух, его глаза наполнились слезами и ужасом. Я знал, что от этого он не умрет… но все же было страшно.
- Джошуа…за что?
- Ты не виноват…. Просто я слишком люблю.… Ты не поймешь…. Я люблю твоего отца. Так сильно, что ненавижу. Я больше так не могу. Не могу больше любить.
Слезы предательски капали на грудь мальчишки, смешиваясь с его кровью.
- Любовь превратилась в ненависть! Я проклят богами! Я стал причиной гибели твоей матери…
Он непонимающе смотрел, а я чувствовал, как меня обдает жаром. Да, так будет лучше. Раздался надрывистый крик:
- Эбери, не надо!
Я обернулся и увидел мальчишку-раба. Мне всегда казалось, что этот раб-лорд обладает неким даром, от которого люди начинают вспоминать свои грехи. Рядом с ним было неуютно, он никогда не обращал на меня внимания, да и я не любил его. Раб кинулся ко мне, вцепившись своими ручонками в мою руку с занесенным над Эбери кинжалом. Оттолкнуть его – дело одной секунды, он легко отлетел в сторону. Я услышал, как он выбежал из комнаты. Он слаб, помешать мне не сможет, поэтому пошел за помощью. Надо торопиться.
- Убей меня! Или я тебя убью! – я закричал, зная, что скоро кто-нибудь сюда придет. Эбери морщится от боли. Снова занес над ним кинжал, он схватил мою руку, но я ведь сильнее. Он сейчас слишком слаб, да и всегда был слаб. – Убей! Пожалуйста…- уже молю его, губы предательски дрожат, я с трудом произношу слова. - Я ведь убью тебя…умоляю…
Кинжал приближается к его глазу, он с усилием отводит мою руку в сторону, лезвие вскользь задевает его по щеке. Он вскрикивает, кровь быстро начинает сочиться из новой раны. Направляю кинжал к его горлу. Несильно надавливаю. Эбери держит лезвие руками, они изрезаны, кровь повсюду, чувствую, что лезвие проникает в него. Внезапно стало очень горячо. Я ослабляю напор, убираю нож, роняю его на пол…. Мне очень больно, боль по всему телу. Смотрю на кольцо, подаренное мне самым дорогим человеком. Вижу, как оно плавится. Перед глазами возникает его лицо.… Прости меня… Гелен… любимый мой…прости….
* * *
Я плакал не от боли, которая нещадно рвала мое тело, а от понимания - я убил человека, которого знал всю свою жизнь. Его пепел покрыл мое тело. Я видел, как он убрал нож. Видел, как он его уронил. Видел, что он хочет смерти, но не знал, зачем…  Слышал, как он молит о смерти, но не понимал, почему… Я не хотел, но и не мог остановить вырвавшуюся силу. На моих глазах Джошуа вспыхнул. Он не кричал, просто смотрел на свою руку, в которой что-то поблескивало, и улыбался, пока не превратился в пепел, рассыпавшийся по мне от порыва ветерка, проникшего в открытое окно…. Прибежавшие отец с охраной в ужасе уставились на меня, покрытого пеплом, заляпанного кровью, сочившейся непонятно откуда. Он кинулся ко мне, в его глазах читался страх. Отец оглядывался, что-то говорил охране, стряхивал с моего лица пепел, постоянно успокаивал меня, спрашивал о чем-то, а я не в силах был ответить. С усилием взял его руку, перевернул ладонью вверх и вложил в нее золотое оплавленное кольцо. Отец недоуменно посмотрел на предмет в своей ладони и вдруг сгреб в свободную руку пепел с моей груди, губы у него задрожали… На оплавленном металле блеснул едва заметный красный камень… рука отца дрогнула… кольцо, упав, со звоном покатилось по каменному полу…. Отец прижал к лицу пепел, размазывая «его», зарыдал….

Раны заживали быстрее, чем я мог себе представить. Порез на лице давно затянулся, грудь еще немного болела, и было больно глубоко вдыхать. Сегодня принял решение: мне нужно уехать, я так больше не могу. Перед глазами все еще стоит тот ужас. Мне становилось страшно от мыслей, что я так просто, за считанные секунды, могу сжечь человека, оставив от него один пепел. Дар, о котором я так мечтал, стал для меня кошмаром. Я оказался не готов. Действительность обладания даром была для меня слишком тяжела. После произошедшего не мог спокойно смотреть на Люция. Не хотел, чтобы он видел меня, смотрел на меня своими чистыми глазами. Кричал, прогоняя его прочь:
- Не смотри на меня! Не смотри! Я грязный! На мне кровь и пепел! Я убийца!

Мерещилось, что на мне все еще есть кровь, что я пропах пеплом. Я не мог позволить ему запачкаться. А он молчал, с печалью в глазах, уводимый отцом. Кто бы знал, как мне было плохо. Я не расспрашивал отца, он сам рассказал мне все: о гибели мамы, о том, как Джошуа не смог смириться с тем, что отец не ответил ему взаимностью. То, что для отца было всего лишь увлечением молодости, для Джошуа стало искренними чувствами. Я молчал и слушал. Отец терзался, что не разглядел, не увидел намерений Джо, на что я не мог не сказать, что Джошуа не хотел меня убивать. Отцу от этого стало не намного легче, он все так же винил себя. Повторял, что это он виноват, умолял меня простить его за слабость. Отцу было жалко человека, который посвятил всю свою жизнь ему. Он плакал. Все же, что бы он ни говорил, отец любил Джошуа. И лишь поэтому все ему прощал. Но изменить себя отец не мог, за что теперь и убивался…. Для себя я решил, что папа не виноват и Джошуа тоже. Их отношения длились слишком долго. Просто, так получилось…. Не могу судить отца, ведь он дарил мне любовь все эти годы. От него я получал только ласку. Было больно осознавать свою неспособность управлять даром. Я так сожалею, что не сумел остановиться. Если бы я только поехал в академию сразу, как отец об этом заговорил, то этого, возможно, и не произошло бы ... Ведь я любил Джошуа, по-своему любил, он мне был как второй отец. И навсегда останется в памяти как заботливый человек. Не хочу портить произошедшим тот образ, который он оставил у меня в сердце за те годы, что я его знал….

Никак не могу рассказать Люцию, что уезжаю. Знаю, когда скажу ему, он промолчит, но в глазах застынет печаль, просящая - не уезжай! Я не смогу спокойно смотреть на него. А я должен уехать, я боюсь сам себя. Отец сказал, что в академии меня всему научат…. Незаметно и быстро подошло время отбытия. Я так и не сказал Люцию, что должен уехать, не смог, не решился, за что казнил себя. Я слабак и эгоист, думаю только о себе, а ведь знаю, что он будет грустить. Люций очень умный, он все бы понял рано или поздно, скажи я ему все сам. Попросил отца все ему объяснить, заботиться о нем, быть к нему добрым, писать мне так часто, как сможет, рассказывая обо всем…. В день отъезда стояла хорошая погода, а на душе у меня было пасмурно. Все вокруг копошились, желая проститься, пожелать удачного пути. Вещи давно собраны, экипаж уже ждет. Я последний раз бросил взгляд на свой дом, такой родной. Осталось только сесть и уехать. Отец сказал, что дорога займет много времени, но останется ощущение, что пролетел всего день. Долго переминался с ноги на ногу, не в силах проститься. Меня не будет три года, это ведь целая вечность. Наконец встряхнувшись, обнял и поцеловал отца, тот все же не удержался и расплакался. Люций стоял рядом, смотрел озадачено, не понимая, куда я еду и почему ему со мной нельзя. Обнял хрупкое тело, а потом еле смог разжать объятия. Заглянув ему в глаза, быстро направился к экипажу. Люций был растерян, я видел, как он, было, дернулся ко мне, но отец крепко держал его за плечо. Мысленно просил у него прощения, но иначе я не смог бы уехать. Забравшись в экипаж, приказал кучеру трогать. Я поступал эгоистично и понимал это. Экипаж начал удаляться прочь. Я не стал выглядывать в окно. И тут я услышал едва донесшийся тонкий надрывистый голос:
- Эбери!.. Не уезжай! Эбери!
Мое сердце едва не разорвалось на части. Я так и не посмотрел в окно, иначе бы выпрыгнул прямо на ходу и помчался к нему. Ведь я не с чьим не спутал бы всего раз слышанный голос. Некоторое время еще слышались его мольбы…. Наступившую тишину нарушали лишь стук колес и мое рыдание….

Эбери так и не узнал, что Люций еще долго, уже молча, бежал, спотыкаясь, за удалявшимся с большой скоростью экипажем, пока не упал без сил….

+1

9

так грустно что слов нету.Джоша очень жалко.и Эбери.и Люция.

0

10

Глава 5: Дар.

Вернулись домой сразу же, как пожар утих. Лорд Терронико извинялся, что вынужден просить нас уехать. Всю дорогу мама не проронила ни слова. Испытывал одиночество и тоску. Она ни о чем не расспрашивала, а я не хотел общаться. Понимал, что сам все испортил: напросился поехать и создал столько проблем. С того дня, как мы вернулись, мне снился один и тот же сон: пожар и мальчик-раб, постоянно твердящий: «Ты не виноват. Это было неизбежно». Что он хотел этим сказать? Почему вообще заговорил? Люди - странные существа. Вот и лорд Терронико: сначала писал маме, что он не может видеться с ней - потом, что Эбери согласился на брак. В конце очередного письма лорд Терронико приписал, что его сын простил меня. Я понимал, за что получил прощение. Как Эбери может так быстро всех прощать? Разве я не был жесток с ним, разве не причинил боль? Глупый мальчишка, слабак! Но где-то в глубине души я был рад получить прощение. Мне стало легче, и сны больше не мучили. Наверно, все же так должно было случиться.

Несмотря на несильную головную боль, все же думал, что безумие понемногу покидает меня, но я ошибался…. Я, как обычно, лег спать. Проснулся от сильной боли в висках, комната покрылась инеем, стало безумно холодно, зубы стучали, хотелось кричать. Обхватив голову руками, свалился с кровати. Казалось, я видел свой дар, это не было что-то незримое: огромная масса прозрачного вещества, внутри которого все вибрировало, заполнила комнату. Потянулся дотронуться - рука прошла насквозь, ощутив пронизывающий насквозь холод. «Масса» стала увеличиваться и боль в голове усилилась в сто крат. В глазах все начало меркнуть, только и успел увидеть, как «потоки силы» бережно накрыли мое тело холодным покрывалом, защищая от хаоса рушащейся комнаты…. Вытащили меня из-под руин спальни часа через два. Мама кинулась ко мне, прижала трясущимися руками, тут же стряхивая с моего лица холодный иней. Непривычно видеть ее такой напуганной. Она целовала мое лицо, что-то твердила, растирала мои руки своими, «горячими». Стало хорошо от осознания того, что мама рядом….
Пришел в себя на следующий день. Мама спала рядом. Я потянулся к ней, чтобы прикрыть обнаженную спину одеялом. Раньше задавался вопросом, почему она всегда спит голой. Понял, что надевать что-то на ночь не имело смысла, когда, просыпаясь, обнаружил на себе одни лохмотья. На маму смотрел с улыбкой, такой редкой на моем лице, но недолго. Ощущая приближающуюся головную боль, разбудил ее. Мама проснулась практически сразу, быстро встав, накинула халат.
- Мне больно…- шептал я, держась за голову.
- Тебе нужно отдаться боли, а дару спокойно заполнить тело, выпустив накопившиеся силы, – мама говорила спокойно, но я знал, что она переживает. Еще в академии, на уроках контроля, мне твердили то же самое, но это легче сказать, чем сделать. Раньше такой боли не было, и я просто не мог отдаться ее течению. Теперь не мог, все как-то было по-другому.
- Ты становишься взрослее, и это неизбежно… - она печально отвела взгляд. - Силы с каждым годом будут все яростнее желать выйти из тебя.
- Я не могу больше терпеть, мне очень больно…
Казалось, моя голова сейчас разорвется от терзающей боли. Я старался отдаться боли, как говорила мама, но не мог, только сильнее стискивая руками виски. Вокруг все затряслось. Стены покрылись трещинами. Я не мог расслабиться. Тяжело дышал, судорожно выдыхая ледяной воздух. Краем глаза увидел, как мама подошла к столу и, порывшись внутри, достала нож. Подхватив бокал, не торопясь, она вернулась и села рядом. Взяв мою руку, проткнула кисть. Больно, может, и было, но мучительная боль в голове все перекрывала, я даже не дернулся. Подставив бокал, мама наполнила его моей кровью до краев и, поднеся к своим губам, залпом осушила. Струйки крови сбегали по ее подбородку и шее, черные глаза стали излучать темное сияние. Она огляделась по сторонам, с силой сжала свои руки в кулак, так что длинные ногти впились в ладони, а костяшки отчетливо выделились. Мне слышалось, будто рядом что-то рвется, стонет, кричит. Посмотрел на маму и увидел, что из нее тянутся тонкие черные нити, вверх, к «потокам» моей силы, которую я теперь отчетливо видел. Стонал именно мой дар, заполнивший практически весь потолок. Мне стало не по себе, мамины «черные нити» опутали «прозрачную массу», плотно стиснули в попытке раздавить. Я ощутил резкую волну, рвущуюся из самого нутра моего тела прямо к горлу. Открыл рот и не смог сдержать хлынувшую кровь. Мне стало еще хуже, ощущение было, что мои внутренности просто расплющило. Комната закружилась, я упал на подушку, теряя сознание. Что со мной происходило, я не понимал. Стало все равно, пусть даже умру….

Проснулся. Рядом кто-то сидел. Карим. Увидев, что я очнулся, он расплылся в широкой улыбке, прыгнул на меня, обхватывая за шею. Я только охнуть успел.
- Ну, ты даешь! Как ни приеду, ты то буйствуешь, то отлеживаешься после буйства, – он говорил как обычно задорно и весело. Глаза у него блестели безумным похабством. Карим привстал, откинув край одеяла. Ехидно улыбнулся, увидев меня абсолютно голым.
- Да ты подрос! – он засмеялся, прильнув к моей груди. – Ладно, не бери в голову. Слышал, что у Терронико пожар был. Вроде как наследник дома проявил силы. Это правда?
- Да…. И хватит ко мне липнуть.
Я брезгливо оторвал его руки от своей груди, отодвигая его.
- Фууу, бяка. Чего такой серьезный-то? Хочешь, помогу снять напряжение?
Он облизнул свои губы, снова растянув их в улыбке. Несмотря на двадцать с небольшим, Карим поведением напоминал ребенка, если бы не был похотлив как мартовский кот.
- Ничего не надо.
Я немного приподнялся, дернул на себя одеяло, прикрываясь.
- Ты давно здесь?
- Не-а, – небрежно ответил он, крутя пальцами длинную тонкую серьгу в ухе. – Твоя мать попросила отца приехать, а я увязался с ним…. Он тебя дня четыре выхаживал. Очень злился, ты б его видел…. ха-ха-ха.
Он перевернулся на спину, закинув руки за голову и скосив глаза на меня.
- Ты моего папашу едва не убил…. Я, в общем, не против. Но главой семьи я пока не готов становиться.
Он снова перевернулся набок, разглядывая мои губы. Помолчал, о чем-то раздумывая, и вдруг сказал:
- Ты изменился…. Как-то по-другому теперь смотришь….
- Я не изменился, все по-старому…
- Ты стал меняться после того… как с Аллеян…
Я недовольно посмотрел на него, мне не нравилось вспоминать Аллеян.
- Ой, прости, я не хотел напоминать. Не злись, ладно?
Он придвинулся ближе, склонил голову над моим лицом, и, недолго думая, поцеловал меня. Я не ответил на его поцелуй. Отстранившись, Карим посмотрел мне прямо в глаза.
- Все же ты изменился, только сам еще не понял.
Он быстро вскочил, оправил на себе костюм ярко-фиолетового цвета.
- Мне домой надо, я приеду сразу, как только смогу…. Вот скажи, а стоит ли?
- Что?
- Стоит ли мне приезжать?
- Это как сам решишь.
Карим небрежно откинул волосы со лба, развернулся на каблуках и пошел прочь. Дойдя до дверей, не оборачиваясь, он все же сказал:
- Я приеду. Мы же, вроде как, друзья? Ну ладно, бывай.
Уходя, он махнул на прощание рукой. Я откинулся на подушку. Попытался что-нибудь сдвинуть, но не смог, силы покинули меня. В комнате было тихо, на душе спокойно. Дар для меня стал чем-то новым и неизведанным.

Через пару дней дар вернулся, вызвав в моем теле ноющую боль. Было непривычно, что теперь я видел свою «силу», будто она была телесным существом. Раньше я думал, что все, что делаю, я совершаю сам. Хотел поговорить с мамой, но она избегала меня. Так много вопросов и ни одного ответа. В академии не рассказывали о способности видеть свой и чужой дар, никто никогда не говорил, что наши силы - отдельные сущности. Вероятнее всего, я мало, что запомнил, мне тогда было всего семь, часто пропускал занятия. Я не был готов учиться.

Прошло еще несколько дней, головная боль больше не мучила, а «сила» была спокойна. Я мог наблюдать за ней. Она всегда парила рядом, расплывчатая  «прозрачная масса» легко меняющая форму. Если я хотел что-то передвинуть, из нее выскальзывали более зримые тонкие «потоки», которые проворно обхватывали предмет. Теперь мне было куда легче управлять даром, но, похоже, что «сила» успокоилась ненадолго. Я заметил, что испытывал сильные боли и не мог контролировать свой дар, когда «масса» увеличивалась, но если использовать «силу» достаточно часто, «прозрачная масса» уменьшалась, не доставляя мне неприятностей. Я понадеялся, что смогу ее контролировать, вовремя разряжаясь, чтобы не впадать в состояние безумия.

Наконец, выдался момент поговорить с мамой. Она разбирала почту, когда я вошел. И быстро спрятала письмо, на котором я успел увидеть свое имя. Я не стал спрашивать, от кого это письмо. Кто мог мне написать? И почему мама спрятала письмо? В принципе мне было все равно.
- Мам.
Она вопросительно посмотрела на меня.
- Я хочу поговорить о даре.
- Я занята… - небрежно промолвила она.
- Это очень важно…. Ты должна выслушать. Пожалуйста…. Мне ведь не с кем больше поговорить.
По ее шее ползли «черные нити», мама их не замечала.
- Моя сила стала другой.
Она отложила бумаги, теперь слушая внимательней.
- Как бы тебе объяснить… я вижу силу…. Раньше не видел, а теперь вижу. Мне даже кажется, что я научился ее контролировать куда лучше, чем раньше. И я вижу не только свой дар, но и дар других. Твой, например.
Мама вздрогнула, ее глаза немного расширились. Оглядевшись по сторонам, она встала, быстро подошла к двери и, проверив, нет ли там кого снаружи, плотно ее закрыла. Приблизилась ко мне.
- Юджеб, послушай меня, – она говорила шепотом, склонившись к самому моему уху. – Я понимаю, о чем ты говоришь. Правда, это несколько неожиданно для меня…. Я хочу, чтобы ты никому не говорил о том, что видишь сущность своего дара. Никому, ты меня понял? Ни при каких обстоятельствах. Даже тем, кому ты бесконечно доверяешь. Когда ты считаешь, что никто не видит, не слышит, это не всегда бывает именно так. Больше я ничего не могу тебе сказать.
Она отстранилась, вернулась к столу.
- Это не моя тайна. Если хочешь узнать больше, тебе придется посетить съезд ордена темных. Но я советую тебе повременить с этим…. Сейчас я и правда занята, поговорим позже, – снова усевшись за бумаги, помолчав, она добавила:
- Я не хочу, чтобы Карим приезжал…
- Почему?
Меня озадачила неожиданная смена разговора, отвлекая от сказанного мамой. Но решил не спорить, видя, как от нее стали отделяться «тонкие нити» в моем направлении, а моя «сила» непроизвольно, как сторожевой пес, стала стеной вокруг меня.
- Мы с ним друзья.
«Нити» застыли в нерешительности, а потом и вовсе убрались обратно.
- Хорошо, сам решай, я просто предупредила…. Этот юноша не так прост, как тебе кажется. Он сын своей матери, весь в нее, - спокойно заметила мама. На этом разговор окончился.
Позже мы так и не поговорили. Мама умела уходить от ответов. Что ж, я никому ничего рассказывать не стану. Да и некому. Вечером за ужином мама сообщила, что пригласила лорда Терронико погостить у нас, между прочим, добавив, что Эбери уехал в академию.

Лорд приехал через неделю, притащив с собой того самого мальчишку-раба. Увидев лорда, я поначалу опешил. Только теперь я понял, почему веяло от него прохладой - возле лорда парила небольшая тучка, из которой постоянно капала вода и дул ветерок, принося прохладу. Видел это, естественно, только я. Мальчишка-раб был какой-то убитый, на него смотреть было жалко. Исхудал, хотя и так был не шибко-то крепкий, глаза какие-то печальные. Мне даже понравился этот его убитый взгляд. Люблю смотреть на страдания людей. А еще заметил рядом с ним искрящую голубым светом синюю бабочку. Сначала подумал, что показалось. Но она постоянно парила рядом, то садилась ему на плечо, то исчезала, погружаясь в его глаза, отчего они начинали светиться. Мне стало интересно, даже очень. Неужели мальчишка обладал даром? Этого не могло быть. Хотя… Стало пугающе забавно: если о нем узнают, то семейство Терронико ожидают крупные неприятности. В другой ситуации мне было бы все равно, но не сейчас, когда мама собиралась выйти замуж за лорда Терронико. Теперь это могло затронуть мою маму, а этого я позволить не мог. Мальчишка постоянно сидел у себя в комнате и выходил только поесть. Его разместили как гостя в одной из гостевых комнат. За ужином меня взбесило, что он постоянно пялится на меня. Быть против того, чтобы раб ел с нами за одним столом? Да мне как-то все безразлично, и маме тоже, тем более, если ее возлюбленный просил об этом. А мама попросила меня, чтоб мальчика не трогал. Я и не буду его трогать. Просто поиграю с ним. Об этом знать никому не обязательно, убивать его я не собираюсь. Улучив момент, схватил его «бабочку», он дернулся, но не закричал, просто испугано уставился на меня. Похоже, он видит, что я делаю. Пытаться дотронуться рукой до дара было бесполезно, но, если видеть чужой дар, то его можно схватить, удерживать своим даром. Вертя его «силу» в своем «потоке», забавлялся, видя, как его милое личико кривится, а глаза выражают испуг. Мама громко уронила ложку на стол, я вздрогнул, посмотрел на нее и сразу отпустил «силу» мальчишки. Мама не видела, что я делаю, но догадывалась, видя мою довольную ухмылку и искаженное лицо мальчика. После ужина я вновь перехватил раба шедшего к себе. Он испугался, но совсем немного. «Бабочка» хотела скрыться в его глазах, но мой дар быстрее - и вот его «сила» трепыхается в «потоках холодного объятия».
- Отпусти… - выдавил мальчишка. Мне в очередной раз показалось, что он, как и я, видит дар.
- Не бойся, я просто оторву твоей «силе» крылья, – многозначительно улыбаясь, сказал я. Обладатель дара, не видевший ни разу истинной формы своей духовной сущности, не понял бы, о чем я, но каждое его слово убеждало в том, что он видит.
- Мне будет больно… - выдавил мальчик. Его хрипловато-тонкий голосок мне нравился. Я не сказал бы, что отдаю предпочтение мужскому полу. Меня возбуждало все красивое, изящное, а раб был именно таким: худенький, но не костлявый, черты лица очень мягкие, нос с легкой горбинкой придавал пикантность его кукольному личику, голубые глаза завораживали. Ему наверно лет тринадцать или четырнадцать. В первый раз, когда его увидел, он был ниже, сейчас же немного уступал ростом Эбери, а мне едва доходил до груди. Обладателя дара убивать я не стану, но причинить боль я могу. Мальчишке хотелось причинить боль, хотелось увидеть, как большие голубые глаза наполнятся слезами. Немного потянул за «крылышки», а они крепче, чем кажутся.
- Не надо, – зажмурившись, прошептал мальчик. -  Ты же не такой плохой, каким хочешь казаться.
Он распахнул свои чистые голубые глаза, уставившись ими прямо на меня, а я удивленно смотрел на него в ответ. Раб разозлил меня, как он может так говорить?! Наверно, это просто попытка меня остановить.
- Не смей говорить так, будто ты знаешь меня!
Я напрягся и оторвал «крылышки». Мальчишка-раб дернулся, негромко вскрикнул, упав на колени, обхватил себя за плечи. Он побледнел, став практически прозрачным. Сквозь плотно сжатые губы бежали струйки крови.
- Тебе больно? – с издевкой спросил я, склонившись над ним. - Опиши мне, как это, когда убивают твой дар? – я издевался, на самом деле зная, что это очень больно. Мальчик не смотрел на меня, а я с удовольствием наблюдал за ним. – Скажи мне, а то я не смогу остановиться.
Над мальчиком хотелось поиздеваться, хотелось его растоптать. «Хрупкая куколка», лишенная «крыльев», билась в моем «потоке». Раб поднял лицо, посмотрел на меня полными слез голубыми глазами.
- Пожалуйста, не надо… ты делаешь мне больно… - его голос дрожал, изо рта сочилась кровь, стекая по подбородку и шее на его приоткрытую грудь. Белая рубашка, выглядывающая из-под медового цвета пиджака, успела промокнуть, став ярко-красной. Он плакал, но очень тихо, рыдание было едва слышно. Сердце от чего-то сжалось, мне неожиданно стало жалко мальца. Зачем я это делаю? Ему ведь и в правду больно. Я наклонился, обняв его за хрупкие плечи, быстрее, чем сам осознал, что делаю. Достав носовой платок, вытер ему кровь. Услышав звук шагов, обернулся, из темноты коридора появился высокий силуэт, в котором я сразу узнал маму.
- Юджеб, ты обижаешь мальчика? – ее обычно бесстрастный голос прозвучал немного резко. Вместе с тем мама с интересом разглядывала мальчика, который уже сам вытирал кровь. – Я же просила тебя не трогать его.
- Я и не трогал, – тут же соврал я.
Поднялся с колен и посмотрел прямо в бледно-серое лицо мамы. Ее глаз в полумраке я разглядеть не мог, но догадывался, что мама зла.
- Он поранился, я помог, – двусмысленно отговорился я. Не люблю врать маме, всегда старался говорить ей правду. Но в темноватом коридоре ее «силы» видно не было, и мне не хотелось, чтобы она копошилась «ею» в моем теле, причиняя боль.
- Вот как, – я опешил от ее спокойного ответа. Естественно она мне не поверила, но и мальчик не кинулся ей все рассказывать, молчал, вытирая остатки крови с шеи. Но маме было безразлично, даже если лорд Терронико и просил ее, обычные люди ее мало заботили. – Иди лучше спать. Но сначала проводи Люция, раз ты взялся помогать.
Меня удивило, что мама назвала мальчишку-раба по имени. Что ж, если она его зовет по имени, лучше сдерживаться. Мама продолжила свой путь по коридору, свернув к своей спальне. Я с облегчением вздохнул, проводив ее взглядом. Перевел взгляд на мальчишку и узрел его протянутую руку. Меня скривило. Он явно рассчитывал, что я помогу ему подняться. Какой наивный. Я тут над ним издеваюсь, а он ведет себя, как будто ничего не произошло. Развернувшись, я сделал пару шагов, желая уйти, но тут же вернулся назад, дернул его за тонкое запястье на себя. Раб издал тихий стон, поднимаясь, и от резкого подъема упал на мою грудь. Медленно отодвинулся, я отпустил его руку. От него исходил тонкий аромат цветов, не знаю точно каких, но пахло приятно. Молча проводил его до дверей спальни. Уже в дверях «потоком» положил на его плечо дрожащее «тельце бабочки». Мальчик пробежался пальцами по своей «силе», все же он ее видел. «Бабочка», снова засветившись, вспорхнула уже на новых синих крыльях. Мальчик улыбнулся.
- Изменить себя сложно и больно, но сделать это может только действительно сильный духом.
«Бабочка» соединилась с его глазами, а я смотрел в них. Мне казалось, что мир не настолько ужасен, что люди намного добрее, чем хотят казаться, а я просто слаб, и не такое, на самом деле, чудовище, каким предстаю пред всеми. У меня все еще есть шанс все изменить, оставить в сердцах людей хорошие обо мне воспоминания, а не страх и ненависть за уничтоженные жизни. Снова ощутил жгучее желание очиститься, смыть с себя грехи. Но разве я могу? Разве у меня есть на это право? Я так несчастен. У меня никого, кроме мамы нет. Кто может полюбить такое чудовище? Кому я в этом проклятом мире нужен?! Один я не смогу… я не справлюсь…. Я все еще боюсь, что могу причинить боль, полюбив…
Не помню, как вернулся к себе в спальню, как разделся и лег в кровать. Но спал крепко, сны были светлыми, и на душе было от них спокойно. Так бы и остался во снах.
Разбудил меня Карим, нагло залезший под одеяло и укусивший за ягодицу. Я дернулся, быстро переворачиваясь. Карим засмеялся.
- Видел бы ты свое лицо сейчас!
Я озадачено его рассматривал. Что он тут делает? Бросил взгляд на настенные часы - всего полшестого утра.
- Ты как проник в дом? – недовольно заметил я, «уж не говоря про мою спальню».
- Да ладно тебе, впервой что ль, –  перевернувшись набок, чуть капризно произнес он. – Я не мог ждать, хочу поохотиться, – его глаза заблестели, а брови от восторга изогнулись дугой. - Давай поохотимся-а! – растянуто пропел он.
- Я же говорил тебе, что больше не хочу.
- Юджеб, ну хватит тебе, давай веселиться, жизнь такая короткая, не заметишь, как состаришься и умрешь. Надо брать от жизни все.
- Вот поэтому хочу остановиться. Мы с тобой уже не раз говорили об этом.
- Да…. Ты говорил. Но ты же и продолжаешь убивать. В чем тут разница? Там ты не даешь жертве и шанса, а тут, если повезет, мы ее больше не трогаем. Все равноценно. Ты так не считаешь?
- Мама больше не хочет тебя здесь видеть, – сказал я, желая сменить тему.
- Вот как… ну, я не к ней, а к тебе приезжаю. Кстати, видел экипаж с гербом семьи Терронико, когда прятался в сарае.
- Да, лорд Терронико гостит у нас. Я же рассказывал тебе, что мама его любит.
- Понятно, – он задумчиво покосился в сторону, а потом заговорщицким тоном, наклонившись ко мне, прошептал:
- А молодой Терронико тоже тут? Можно было бы и его привлечь к «игре».
- Нет, лорд тут один, его сын в академии. Да и этот сосунок неспособен на убийства, он скорее сам умрет, чем причинит вред кому-либо.
- Хм… понятно, – он состроил кислую мину. – Так что, пойдем, развеемся? Я ведь ненадолго.
- Ты проделал весь этот путь только за этим?
- Ну да… Одному скучно это делать, да и свои владения я лучше знаю. У жертвы шанса просто нет.
Я задумался, пристально разглядывая Карима, и вдруг понял, что меня в нем напрягало - я не видел его дара. Странно, может это что-то незримое, даже для меня. Стало интересно. Карим не применял силы просто так, значит, чтобы увидеть, надо согласиться на «игру».
- Чего меня разглядываешь? Я не против. Если у тебя какие мысли на уме, то ты знаешь, я всегда готов.
Меня слегка передернуло от отвращения. Хоть он и был привлекательным, но не в моем вкусе, как бы…  Его широкие губы меня несколько раздражали, а чуть узковатые, зеленые глаза всегда смотрели излишне смешливо, несерьезно. Да и фигура слишком мужская. Меня «такие» не привлекали.
- Нет, ничего такого. Вот думаю, соглашаться ли…
- Конечно, соглашайся! У меня руки уже чешутся!
Он довольно улыбнулся. Порой мне казалось, что он просто не может не улыбаться. Даже когда он недоволен, его губы растягиваются в кривой улыбке.
- Так что, решил?
- Я думаю. Хм…
В голову пришла одна идея, захотелось поиграть с мальчишкой-рабом. Как это обычно бывало, я отбросил все, что со мной происходило накануне - так легче жить. Позитивные мысли стирались, и я опять был самим собой…. Но как сделать, что бы поохотился на него именно я. Голова с утра еще плохо соображала. Лег поудобнее, Карим пристроился рядом, то и дело издавая ртом странные звуки.
- Не зли меня. Я думаю.
Он обиженно отвернулся, но звуки издавать перестал. Думал я еще минут пятнадцать, Карим успел заснуть. Ткнул его в плечо посильнее, он недовольно уставился на меня.
- Ну, что надумал?
Он зевнул, чуть потянулся. Захотелось столкнуть его. Нахал, мало того, что валялся на моей кровати, так еще и в грязных ботинках.
- Мне надоела старая игра. Давай менять правила.
- Вот как.
Карим поднялся, сел, поджав под себя ноги.
- Че за правила?
- Будет два раба. Будем тянуть жребий, кому какой достанется. В случае если один из нас находит чужого, не трогает его, но и при встрече не рассказывает, видел ли его.
- Забавно, но глупо. Долго бегать придется. У меня времени мало.
Карим задумчиво вертел серьгу в ухе. Я видел, как сверкают его глаза.
- Ладно, давай. Надоело ждать. А где двух возьмем-то?
- Одного я уже знаю где, а вот второго сам выбери. Ты знаешь, где они спят.

Карим отправился за рабом в их спальню, а я пошел за Люцием. Он все еще спал. Выглядел он умиротворенно, волосы разметались по подушке, тонкие руки лежали поверх одеяла. Не удержавшись, пробежался пальцами по его лицу. Еще больше захотелось увидеть испуг, услышать мольбу, пусть кричит, убивать не стану, просто помучаю. Резко схватив его за плечи, сильно встряхнул. Он сразу проснулся. Испугано хлопая глазами, непонимающе уставился на меня. Я прошел к стулу, где аккуратно были свернуты его вещи, схватив их, небрежно кинул ему.
- Одевайся, и поживее.
Мальчик растерянно продолжал смотреть на меня. Его бабочка взбудоражено порхала рядом.
- Не зли меня, делай, как велю.
Я скривился в довольной улыбке, когда он начал одеваться.
Карим ждал в условленном месте, рядом с ним стоял раб, чуть смугловатый, с короткими черными волосами. Его лицо выражало страх: про наши с Каримом игры уже знали все рабы. Карим всегда выбирает молодых мужчин.
- Это второй раб?
Зеленые глаза друга с интересом скользили по телу мальчишки-раба.
- Не похож на раба.
- Он - раб. А как выглядит, не имеет значения.
- Как будем тянуть жребий?
- Я все продумал. Вот, смотри.
Я показал Кариму коробочку, в которой лежали два разного цвета шарика.
- Все просто. Трясем коробочку, неважно кто. Открываем вот это отверстие, и первый шарик, что выпадет, будет целью того, кто его тряс.
- Вроде все просто, но я хочу сам трясти.
Я мысленно улыбнулся, так и знал, что он это скажет.
- Как хочешь. Этот раб будет белым шариком, а этот, которого я привел - черным.
- Мне плевать, я начинаю.
Карим взял коробочку и начал ее трясти, убрав пробку, резко перевернул - выпал белый шар. Я знал, что так будет, черный шарик немного больше отверстия и не выпал бы в любом случае, чистый расчет сработал. А недогадливый Карим не стал вынимать оставшийся шар.
- Хм… я хотел сам «поиграть» с этим симпатюлей, но видать не судьба. Принеси мне его глаза, больно они красивые, – пугающе попросил Карим. Он обернулся к рабам и, как всегда это делал ранее, провел инструктаж, немного изменив привычный текст.
- Значит так, вам дается десять минут на то, что бы убежать.
Рабы слушали молча, я видел, что мальчишка плохо понимает, что происходит.
- В случае если мы вас не находим - больше вас не трогаем. Ну, а если найдем, то уж извиняйте…
Он развел руки, широко улыбаясь.
- Это жизнь, жестокая во всех ее проявлениях. Кстати, – он обернулся ко мне, - …правила я малость меняю: если найду твоего, как и ты - моего, можем делать с ними что хотим. Причем, при встрече, не говорим, что нашли чужую жертву.
- Мне это не нравится.
Решение Карима разозлило. Видя его похотливый взгляд, направленный на Люция, я догадывался, что он что-то выкинет такое.
- Да ладно тебе, а то долго бегать будем. А так хоть кому-то достанется приз.
- Хорошо…. делай, как знаешь. Но в случае если я найду «твоего», ты больше не будешь носить серьги.
Я знал, что Карим от этого тащится, он не может не крутить серьгу.
- Как так? Что за прикол? – он обижено надул губы, как ребенок. – Хорошо, но ты тогда…
- Нет, я делать ничего не буду. «Играем» на моей территории, значит, правила мои.
- Ну ты и садюга. Ладно, договорились, расправлюсь сначала со своим, потом поохочусь на твоего.
Подойдя к Люцию, «силой» сжал его тонкое запястье, он сморщился, но не проронил ни слова.
- Слушай сюда. Бежишь к лесу. Видишь то большое дерево, стоит немного отдельно, - убедившись, что Карим не смотрит, я указал направление, продолжив:
- Пройдешь мимо него немного вглубь, там будет тропка. Пойдешь по ней до развилки, свернешь налево. Пройдешь еще немного, по левую руку появится устье небольшой речки. Сходи с дороги и направляйся к воде. Пойдешь прямо по воде, тогда следов твоих видно не будет. Понял?
Мальчик озадаченно смотрел на меня.
- Если он найдет тебя раньше меня - ты умрешь.
Люций вздрогнул, но больше оттого, что посмотрел в сторону Карима. Проследив за его взглядом, понял, на что со страхом смотрит мальчишка. Из тени Карима вылезло отвратительное текучее существо, оно влезло в тело хозяина, отчего Карим стал едва заметно светиться, а меня достиг горячий воздух. Карим стоял возле смуглого раба, царапая его плечо удлинившимися, острыми как лезвие, ногтями. Значит, вот какая форма его дара, и прячется она в тени хозяина, интересно. Напоминало паразита. У Люция бабочка тоже входит в тело, вероятнее всего они так применяют свой дар.
- Ты понял? – вернувшись к разговору, переспросил я. Мальчик оторвал взгляд от Карима и испуганно посмотрел на меня.
- За-ч-чем? – еле выдавил он из дрожащих губ вопрос.
- Мы просто так «играем». Ты все понял?
Пришлось сильнее сжать его руку, он мотнул головой в знак подтверждения.

Перед тем как пустить рабов бежать, мы сняли с них обувь и верхнюю одежду, оставив только в штанах. Да, жестоко, но так мы себе облегчали охоту. Остальное мало волновало. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, в его лучах хрупкое бледное тело мальчишки-раба казалось прозрачным, наполненным бликами света.
- Ну все, вроде они готовы. Правила все поняли, так что у вас десять минут.
Карим только успел договорить, а смуглый раб уже бежал в лес. Люций не сдвинулся с места. Пришлось сильно ударить его по спине, отчего он упал.
- Хочешь тут умереть? – я говорил мрачным тоном, чтобы он понял, что его ждет. Мальчишка испугано подскочил и побежал.
- Думаю, за этим долго бегать не придется. Наверняка спрячется где-нибудь в кустах, будет сидеть, бояться, тряся листочками.
Карим засмеялся, он еле сдерживался. Оставалось только надеяться, что Люций все запомнил, да что он вообще понял, что я ему говорил. Десять минут пробежали удивительно быстро.
- Помни, если я найду твоего раба, ты больше серьги не носишь, – с издевкой напомнил я ему. Расчет был прост, он сначала своего раба пойдет искать. Но, зная Карима, могу поклясться, что потом он пойдет искать мальчишку, надеясь, что я еще его не нашел. Карим был хорошим следопытом, в этом я ему уступал.
- Бяка ты, сначала найду своего, а потом уж не обессудь… - он развел руки, при этом пожав плечами, как бы прося прощения. Затем достал из кармана заколку и заколол ею волосы, чуть приподняв их.
Я видел, как Карим на мокрой от росы земле сразу нашел крупные отпечатки ног своего раба. Мы разделились, я дождался, пока он не скроется из виду, и побежал к реке. Немного пройдя вдоль берега, нашел еле заметные следы. Довольно ухмыльнулся про себя. Мальчишка был легким, и его следов почти не было видно. Войдя в воду, я устремился вниз по течению, посчитав, что против течения он далеко не смог бы уйти, и не рискнул бы. Бежал уже довольно долго, когда далеко позади раздался душераздирающий крик, Карим нашел свою жертву. Быстро он, однако. Что ж, надо поспешить. Еще минут десять бежал по берегу, потом остановился. Пришло понимание того, что мальчишка слаб и далеко по воде не ушел бы. Нужно вернуться. Развернувшись, побежал назад, вглядываясь в землю под ногами. Через пару минут увидел то, что поначалу пропустил. Следы отчетливо были видны, без сомнений мальчишка прошел именно тут. Выйдя на траву, «силой» затер свои и следы раба. Карим наверно уже вернулся назад, увидит, что меня все еще нет, и пойдет искать. Шел осторожно, не торопясь, ища следы, всматриваясь в просветы между деревьями. Стало уже совсем светло. Вдалеке блеснул голубой огонек. Ускорил бег, но старался не ломать сучья и особо не мять траву. Моя «сила», как собака, мчалась впереди, указывая мне «потоками» направление. Мальчишка услышал меня и теперь бежал со всех ног. Наверное, страх придавал ему сил, несмотря на свою хрупкость, бежал он быстро. Я видел его белую спину, мелькающую средь деревьев, он пару раз упал, что помогло мне быстрее сократить расстояние между нами. Адреналин так и зашкаливал, мне нравилось, когда жертва убегала, а не тупо пряталась, надеясь, что ее не найдут и пройдут мимо. Схватить на бегу и при том на большом расстоянии движущуюся цель оказалось сложно. «Потоки» моей «силы» не могли сконцентрироваться, им постоянно что-то мешало: то ствол дерева внезапно преградит путь, то ветка, да много чего. Постоянно промахиваясь, «сила» все яростнее повторяла попытку поймать цель. Сердце учащенно билось, но я вынослив и мог еще долго бежать вот так, чувствуя ветер на своем распаленном лице. «Потоки массы» все продолжали неистовые попытки достигнуть мальца, но я понимал, что надо подойти ближе. Еще немного… и я поймал Люция за ступню. Он на бегу грохнулся, вскрикнув от неожиданности, неудачно прокатился, приземляясь грудью на землю. Недолго думая, он вскочил на ноги, но сдвинуться не смог. Мальчишка дергался, пытаясь высвободить ногу, а я уже был рядом. Подойдя к нему, быстро осмотрел его. Видок у него был еще тот: ноги испачканы, а тело в ссадинах и царапинах, волосы спутаны, кое-где в них торчали сухие веточки и листочки, грудь учащенно вздымалась, он был явно напуган. Поймав «потоками» хотевшую скользнуть в его глаза «бабочку», я забавлялся, наблюдая за переменой в его поведении. Взгляд из испуганного стал чуть ли не дерзким. Легонько толкнул мальца, он пошатнулся, но не упал. Отпустил его ногу, мальчик без раздумий побежал, а я снова схватил его. Он еще раз упал. Поднялся на трясущихся руках, нерешительно встал. Я чуть сдавил «бабочку», мальчик сжался, но молчал, а это меня распаляло. Схватив за плечи, повалил мальчишку на спину, он застонал, ощутив резкую боль в спине от падения. Придя в себя, уставился на мое лицо, оказавшееся слишком близко от его лица. Он попытался выбраться из-под меня, но у него не вышло. Близость тела, его хрупкость притягивала меня магнитом. Хотелось сделать ему больно, и одновременно - нет. Потянулся к нему губами, он отвернул голову, пришлось схватить его за подбородок, развернув и притянув к себе. Он плотно сжимал губы. Подразнивая, коснулся их языком, он напрягся. Я нежно старался прихватить его губы, стараясь заставить расслабиться. Желая вздохнуть, он разомкнул уста. Поймав момент, нерешительно соединил наши губы, устремившись внутрь него, обводя языком теплую пещерку. Люций брыкнулся от неожиданности, но сразу обмяк, не закрывая рта. Сначала малыш был неподатлив, но вскоре расслабился, отдавшись течению, сильнее открываясь передо мной. Вскользь отрываясь от него, не давая ему вздохнуть, пробегался языком по его нижней губе, которую старался несильно покусывать. И снова утопал в нем. Его язык пошел мне навстречу, мы соприкоснулись. Дыхание участилось, стало жарко. Руками скользил по его плечам, он не сопротивлялся. Я видел трепет длинных ресниц на его закрытых глазах. Хотелось свести мальчишку с ума. Обхватив за голову, прижал плотнее к себе, теперь он тоже двигал губами. Мы попали в единый ритм, мне было хорошо до безумия, еще ни с кем я так не целовался. Казалось, будто прошла вечность, а я все не мог от него оторваться. Мальчик нерешительно обхватил меня за плечи, стараясь руками держаться крепче. Продолжая целовать, скользнул рукой вдоль его спины, погрузив ее в брюки. Он дернулся, но не отстранился. Лаская его ягодицы, сильнее прижимал к себе другой рукой. Уверившись, что малыш не станет сопротивляться, не отрываясь от его сладких губ, потянул его брюки вниз, наблюдая при этом, как он открыл глаза, в которых читалось легкое возбуждение и неуверенность. Он немного подался назад, отстраняясь от моих губ, хватая все еще открытым ртом воздух. Губами скользнул по его тонкой шее, солоноватой на вкус. От него не пахло потом, он излучал все тот же аромат цветов. Мальчик, изогнувшись, пошел мне навстречу. Раздавшийся едва уловимый шум заставил меня нехотя оторваться от него. Где-то над головой вскрикнула птица, взлетела, быстро взмахнув крыльями. Я вздрогнул и пришел в себя. Посмотрел на распаленного мальчишку с легким румянцем на щеках. Улыбнулся, увидев покрасневшие мочки его красивых ушей. Быстро натянул на него брюки обратно, он озадаченно смотрел на меня, медленно приходя в себя. Мне не показалось, шум и вправду становился громче, к нам приближался Карим. Он всегда заставлял жертву выйти из укрытия, создавая много шума. Рано или поздно она не выдержит и дернется, и он ее схватит. Я видел его только благодаря сверканию дара, нас же он не видел. Подняв легкого мальчишку на руки, побежал вбок, там должен был быть овраг, слишком крутой, чтобы с него спустился обычный человек. Люций молчал, не сопротивляясь, позволял нести себя, несильно обхватив меня за шею, чтобы мне было удобнее. Добежав до оврага, не раздумывая, прыгнул, «силой» подхватил полы своей одежды, замедляя приземление. Сюда Карим спускаться не станет, он же видел, что раб слабый и тут не смог бы пройти. Ждать Карима я не собирался, устремился по направлению к ближайшей дороге, будучи уверенным, что не столкнусь при этом с другом.

Карим появился только через полчаса. Я успел отнести Люция обратно в его спальню, даже помог ему вымыться. Он не сопротивлялся. Нашел чистую одежду в его шкафу (наповал убило разнообразие ярких нарядов, но при этом таких элегантных). Убедившись, что синяков на лице у него нет, велел не выходить из комнаты. Еле сдержался от накатившего приступа смеха, увидев недовольного растрепанного друга. Он набросился на меня с расспросами. Я извернулся, сказав, что не нашел мальчишку, мне надоело и я вернулся назад. Карим еще больше расстроился, постоянно твердя, что я плохой охотник, корил себя, что сразу не додумался посмотреть в какую сторону побежал мальчишка. Потом вдруг понял, что охота заняла больше времени, чем планировалось, и попросил проводить его. Приехал он один, без сопровождения, на своем диком жеребце черного окраса, которого оставил щипать травку у пограничных ворот. Верхом он ездил просто классно. Дикое животное покорно слушалось команд Карима. Махнув мне на прощание, он все же прокричал, что было круто, и хотел бы повторить, но на старых условиях. Да, было хорошо, только для меня совсем по иной причине, чем для Карима. Я был удовлетворен, не пресытившись до конца, на губах все еще чувствовался вкус мальчишки-раба, хотелось продолжения.

0

11

За завтраком проявил хороший аппетит - съел аж три порции каши. Люций не притронулся к еде, на щеках у него все еще был легкий румянец, а глаза он стыдливо прятал, не поднимая их от тарелки. Мама с интересом изучала меня, но ничего не говорила, лорд Терронико вообще во время трапезы всегда молчал. Ну, мы тоже не шибко-то были разговорчивыми. После завтрака пошел вслед за Люцием. Он шел, не оборачиваясь и ничего не говоря, но, войдя в свою комнату, не закрыл за собой дверь. Я проскользнул за ним. Подошел к нему, обняв за плечи со спины, повернул его к себе. Мой взгляд скользнул по его шее, которую я тут же нежно поцеловал, несильно прикусив, отстранился, переведя взгляд на его лицо. Хотелось увидеть, что он сейчас испытывает. Глаза Люция сияли, а меня в них затянуло, стало легко, все мысли покинули мою голову, я просто плыл….
Проснувшись, недоуменно оглянулся по сторонам, был уже почти обед. Странно, как пришел к себе - не помню, да и вообще, как оказался в своей комнате и лег спать. Может все, что произошло, мне просто приснилось? Нет, я был одет. Тогда, как так вышло? Последнее что я помню, как посмотрел… Точно! Наверно это дар мальчишки, его глаза светились, значит, «сила» была внутри. Ну, я и дурак! Но почему-то я не разозлился, ощущал себя до безобразия спокойно. Раньше, я наверно вскочил бы, побежал, принудил бы его, сделал больно, заставил кричать, не боясь, что кто-то придет. Но не сейчас. Сейчас мне казалось, что ничего страшного не произошло, все супер, лучше быть и не может. «Масса силы» спокойно лежала у меня в ногах, она, на удивление, была меньше, чем утром. К Люцию решил не ходить. Когда нет безумия, время тянется очень долго, можно так много всего успеть сделать. Мама все время проводила в обществе лорда Терронико, поэтому я почти ее не видел. Они неплохо смотрелись вместе, хотя были полными противоположностями друг друга. Напоминали картину «Смерть в объятиях ангела».

Не зная, чем себя занять, поплелся в мамин кабинет. Вскользь пробежался глазами по документам. Прибыль была вроде неплохая. Урожай прошлого года побил все предыдущие года, деньги до сих пор поступали. Ожидалась хорошая прибыль и в этом году, если погода не подкачает. Нашел книгу учета доходов-расходов. У мамы ровный красивый почерк, читал поверхностно, не задумываясь о том, что написано. Озадачил очень большой приход денег, выданных различными лордами. Просмотрев записи за прошлые годы, не нашел пометок, что мы им в долг давали, что заставило еще больше удивиться. Покопавшись еще в записях, понял, что наша семья состоит на содержании лордов. По моим подсчетам их получалось пятнадцать. Раньше меня не волновало, откуда берутся деньги, на какие средства мама восстанавливает поместье, каким образом у нас нет проблем с нехваткой рабочей силы, когда люди бегут от нас. Да и сейчас это мало меня озаботило. Но напрягло меня то, что все поступления начались сразу после того, как я поступил в академию. Ладно, расспрошу об этом маму позже.

Побывал на конюшне. Столкнулся там со стариком-конюхом, который испуганно смотрел на меня. Вроде он был отцом Аллеян. Стало как-то не по себе, вспомнилось все, что я сделал, масса моей «силы» резко увеличилась раза в два, надо бы успокоиться, разрядиться. Выйдя во двор, увидел кучу бревен, приготовленных для расколки, на них-то я и выплеснул излишки силы. Остаток дня провел, тупо снуя по дому. Вечером хотел зайти к мальчишке, но так и не решился. Долго стоял у его двери, в конце концов, развернулся и ушел.
Перед сном поломал остатки бревен во дворе, после чего, разрядившись, пошел к себе. Принял ванну, размышляя о своей жизни, не заметил, как уснул, - едва не утонул. Войдя в комнату и скинув халат, быстро улегся в кровати, и долго не мог заснуть. Все произошедшее со мной, вся моя жизнь казалась такой печальной и глупой. Кошмары редко посещали меня во снах, я старался особо не задумываться о том, что совершал, лишь изредка сожалея о содеянном. Мой рассудок давно нарушен, глубокие шрамы оставлены в душе. К смерти я относился как к обыденной вещи. Взбив подушку посильней, перевернулся на бок. Уже собираясь провалиться в сон, услышал, как дверь еле слышно скрипнула, кто-то прошел внутрь. Матрас едва прогнулся под легким весом вошедшего, одеяло быстро приподнялось, а ко мне сзади прижалось спиной хрупкое холодное тело. Лежал, не шевелясь, догадываясь, кто это, но никак не мог поверить. Решившись, перевернулся. Лежавший на боку, спиной ко мне, Люций вздрогнул. Пижамы на нем не было, он был совершенно нагой, в полумраке отчетливо виднелась его белая спина, на ней слегка выделялась линия позвонков. Его прохладное тело так и манило - согрей. Прижав мальчика к себе, я решил ничего не делать, а уж расспрашивать, зачем он пришел тем более. Он нерешительно поднял свое лицо, я заглянул в его сияющие глаза и сразу уснул. Проснувшись, удивился, что мальчик не ушел. Он спал, сунув голову мне в подмышку, прижавшись к груди. Забавно. Я делал с ним такие вещи, а он сам пришел, не опасаясь, что я захочу повторить. Да в принципе он прав, ничего я не сделаю, ему незачем меня бояться. Он читает меня как раскрытую книгу, - это приятно и пугающе одновременно.
Наверно пролежал вот так, разглядывая его, с час. Следы ссадин на его теле, как и ожидалось, затянулись. Меня мучил вопрос о том, как он мог стать рабом? Вероятнее всего семья Терронико не знает об этом. А если они знают, то почему молчат? Могли бы объяснить, что при покупке не знали, ну или еще что придумать. Разве это не под запретом - держать в рабстве лордов и леди? Мне, конечно, было бы наплевать, но теперь это касалось меня лично. Возможно, все же они не знают. Ничейный раб-лорд. Что ж, я могу сам попробовать узнать, кто его семья. Нужно обезопасить маму, да и, скорее всего, его разыскивают, тогда это лучше сделать как можно быстрее. Расспрошу после завтрака лорда Терронико, надеюсь, он расскажет, у кого приобрел мальчика. Из раздумий вывел пошевелившийся раб, он открыл сонные глазки, и тут же отвел. Поняв, что лежит у меня на руке, отодвинулся. Я заметил, как его ушки порозовели. Такой невинно-милый. Не верится, что у них с Эбери что-то было. Резко накатила злость. Захотелось, чтобы мальчика, лежащего рядом, касался только я. Но при этом не хотелось никого убивать, просто было желание безраздельно обладать им. Машинально потянулся к его щеке, откинув с нее прядь иссиня-черных волос. Длинные волосы меня немного раздражали, ему пошла бы короткая стрижка. Ну не очень, а такая - до плеч. Люций сел, развернувшись ко мне спиной, свесив ноги вниз с кровати, и натянул на себя край одеяла, когда оно начало сползать, обнажая его. Он потянулся к халату, который скинул на пол, возле кровати. Я не хотел, чтобы раб уходил, прижался к нему, обхватив за тонкую талию. Мальчик не отталкивал. Почему же от него так опьяняюще пахнет. Не знаю, как выглядит рай, но сейчас я был именно там. Он коснулся моих рук, я ослабил объятие, после чего Люций немного повернулся ко мне боком, закинув одну ногу на кровать, подогнул ее под себя. Я перелег на спину, положив голову ему на колени, закрыл глаза. Его холодные тонкие пальцы нежно скользнули вдоль моего носа, остановившись на губах. Мальчик нагнулся, коснувшись своими губами моих. Я осторожно прихватил его губы, он подался ко мне, плотнее прижимаясь. Мы целовались. Наши губы сливались, было безумно хорошо, но длилось это недолго. Он все же встал, бережно подложив под мою голову подушку. Я только успел увидеть, как он натянул халат, быстро завязал его и ушел, даже не обернувшись.
Боги, как же круто! С Аллеян никогда такого не было. Она меня боялась. Поцелуи были грубыми, в них не было ласки и нежности, ни с ее, ни с моей стороны, нами двигал животный инстинкт. С мальчиком я был груб, но он пытался ластиться ко мне. Не хотелось его с кем-либо сравнивать, но выходило инстинктивно. Наверно, тот поцелуй в лесу был все же его первым. Мои губы расплылись в довольной улыбке. Я все более убеждался в том, что с Эбери у них ничего не было. Да! Жизнь прекрасна!
Я потянулся на кровати, настроение с утра было прекрасным, к тому же я отлично выспался. С аппетитом уничтожал завтрак. Люций тоже ел, но на меня не смотрел. А мне так хотелось, чтобы он глянул, ну, хоть просто бросил быстрый взгляд. Мама как-то странно посмотрела на меня, потом на мальчика… Мне стало дурно, я испугался, вдруг она приревнует, и что-нибудь с ним сделает. Нет, она же изменилась, и смотрела по-другому. Удивился, осознав, что переживаю за малыша. К Люцию я не лез, он тоже не подпускал меня к себе слишком близко, сам решая, когда можно, когда нет. Приходилось мириться. Что ж, я потерплю, дождусь, а пока узнаю про него все, что смогу.

Лорд Терронико сидел в гостиной вместе с мамой. Я вошел, предварительно постучав. Они сидели рядом, очень близко друг к другу. Увидев меня, мама немного отстранилась от него. Я прошел в комнату. Мне необходимо узнать хоть что-то.
- Лорд Терронико, я могу с вами поговорить?
Мама, что-то прошептав лорду на ухо, встала и направилась к двери, чтобы выйти. Она не стала вмешиваться, наверно хотела, чтобы мы с ним поговорили. Не знаю о чем, по ее мнению, я хотел говорить, главное теперь я могу расспросить про раба без стеснения.
- Ты проходи, не в гостях же. Если хочешь поговорить, лучше, думаю, присесть.
Меня немного озадачила его простота. Никакого официального тона, все по-домашнему, а его добрая улыбка теперь не раздражала. Послушавшись его, я прошел и уселся на диван напротив.
- Я могу звать тебя Юджебом?
- Как вам удобно, так и называйте.
- А ты можешь звать меня лорд Гелен, по имени проще, – он говорил спокойно, без напряжения. – Так о чем ты хотел поговорить?
- Меня интересует день и место покупки вашего раба Люция.
Его брови едва заметно дернулись, но лицо осталось спокойным. Он, как всегда, улыбался.
- Странно, что первый наш разговор о рабе. Ну да ладно. Купил его Эбери, на свое четырнадцатилетие, в городе Брошвиль. Ну, больше я тебе ничего о нем не смогу сказать. Принадлежит он Эбери, – последнюю фразу он подчеркнул, тем самым давая понять, что против сына не пойдет.
- Думаю, этого вполне хватит. Вы сказали все, что я хотел узнать.
Быстро встал, собравшись уйти, но лорд расстроено остановил меня.
- Юджеб, ну куда же ты так быстро, мы только начали говорить. Я хочу тоже спросить тебя кое о чем, – он сделал жест, чтобы я сел.
- Спрашивайте.
- Ну что ты такой холодный, давай по-дружески.
Меня этот разговор начал напрягать. Резко развернувшись, пошел к выходу, уже у дверей сказав ему:
- Я принял вас только потому, что мама просила. На большее не рассчитывайте. Мне с вами говорить не о чем. И отвечаю я так, как сам хочу.
На прощание я сильно хлопнул дверью.

Что он о себе возомнил! Думает, если я его просто спросил, то мы уже друзья? Ха! Разбежался. Я сам буду решать, как мне отвечать, он мне не указ. Ниоткуда накатила ярость, стало остро раздражать все. Эбери - ненавижу его. Почему у него есть все?! Его с рождения лелеяли, одаривали любовью и вниманием. Ему достался такой замечательный отец, от которого меня воротит, но которому я бы был рад. У него есть раб, которого я хочу заполучить в свое пользование. Я сделаю все, чтобы мальчик остался со мной. Эбери он не достанется!
Придя в комнату, заметил, что «потоки силы» стали просто гигантскими. У меня вновь начала раскалываться голова, а в комнате стало холодно.  Необходимо было разрядиться, но выйти я не мог, ноги не слушались. Я как-то не ожидал, что могу сорваться. Сила так резко возросла, а ведь только утром она была не больше мяча. Перед глазами все плыло, губы заледенели от подкравшегося холода. «Сила» заполнила собой все пространство комнаты, продолжая расти, давя на стены, отчего они начали покрываться трещинами, а с потолка посыпались осколки камня. Наверно я разрушил бы всю комнату, в которую только недавно переехал, если бы не вошел Люций. Схватив меня за голову, он заставил посмотреть ему в глаза….
Проснулся я от противного ощущения чего-то мокрого. Рядом сидела мама, укладывая мне на лоб холодный компресс.
- У тебя жар, – спокойно произнесла она.
- А где Люций? – силясь приподняться, поинтересовался я. Было страшно даже представить, что я мог с ним сделать…
- Он все это время тут сидел, – мама указала на стоящий рядом с ней стул. – Когда уснул, Гелен отнес его в его спальню.
- Вот как, – вздохнул с облегчение, откинувшись на подушку. - Значит, я просто заболел?
- Нет.
Я удивленно посмотрел на нее.
- А что со мной?
- У тебя был выброс силы, но она так и не выплеснулась полностью. Я прибежала сразу, как почувствовала, что дом трясет. Ты лежал на полу, а возле тебя сидел Люций. Потом у тебя началась лихорадка.
Она потянулась к компрессу.
- Гелен не знает о твоем безумстве, но догадывается. Он хотел поговорить с тобой, но ты его оскорбил.
Раньше мама вывернула бы все мои внутренности наизнанку, а теперь спокойно говорила, хотя и чувствовалось напряжение в ее бесцветном голосе.
- Не приближайся к Люцию. Эбери будет переживать, если с его рабом что-нибудь случится. А Гелен любит сына, и я боюсь, что ради него он оставит меня.
- Не бойся, не оставит. Люцию я ничего плохого не сделаю.… Но Эбери я мальчика не отдам. Когда лорд Гелен соберется уезжать, мальчик останется тут.
Она озадаченно смотрела на меня.
- Не веди себя как ребенок. Он раб Эбери.
- А если я скажу, что он лорд и что я могу разгласить эту информацию?
Я видел недоуменное  сомнение в ее черных глазах.
- Люций обладает даром? Это невозможно…
- Да, он лорд. Я ведь теперь могу видеть сущность чужих даров. Думаю, тебе стоит поговорить с лордом об этом, возможно, он знает, чем обладает. Малыш для меня важен. Пусть что-нибудь придумает для своего сыночка.
- Ты - демон, – слова прозвучали ровно, но ее голос дрогнул. Успокоившись, она кротко сказала:
- Хорошо, я попрошу лорда Гелена погостить подольше.
- Мне все равно, что ты сделаешь. Мальчик останется тут. Я так решил, – грубо сказал я, наблюдая за «нитями» снующими вокруг шеи матери. Раньше она носила ожерелье с подвесками из моей кости только дома, но теперь не носит его вообще. Наверно ей неудобно перед возлюбленным или больше не любит меня. Мама стыдится своих поступков.
- Что у него за дар?
- Не знаю, но от него мне становится лучше.
Рассказывать маме, что именно Люций остановил меня, не стал.
- Кстати, мам…. Ты меня боишься?
Она отвела взгляд, и я уверился в своем предположении, поняв, почему она не применяет на мне больше своего дара. Да, она меня боялась, от нее пахло страхом, он пронзал все ее тело. Я не хотел, чтобы мама испытывала ко мне страх, я просто хотел, чтобы она меня любила. Потянулся к ней, обнял, она вздрогнула, но тоже обняла, поцеловала в лоб.
- Я тебя люблю.
- Я тоже люблю тебя, сын.

Вечером температура спала, стало легче, «потоки силы» носились по комнате, резвясь и играя, как щенки. Решил немного остыть, позволив «силе» сжимать поленья в камине. Получается, что, когда я злюсь, «силы» становится больше, или мне это кажется. Наверно, дело не только в плохих эмоциях.… Дверь приоткрылась, нерешительно заглянул Люций. Увидев, что я не сплю, он немного помялся в дверях, после чего все же вошел. Прошел, сел на стул возле кровати. Сидел тихо, иногда поглядывая на мою «силу», до сих пор терзающую поленья в камине. Я поманил мальчика к себе, он слегка опустил глаза, засмущавшись, ну, прям как девица. Все же встал и подошел, забрался на кровать, скинув тапочки на пол. Я потянулся к поясу его халата, он накрыл мои руки своими, чуть отводя их, удерживая. «Потоки» радостно кинулись разводить руки Люция в стороны. Он тут же опустил их, не дав моему дару и шанса до него дотронуться. Довольный, я потянул за пояс, откинул его в сторону и развел полы халата в стороны. Его бледная грудь чуть заметно вздымалась. Потянувшись, провел по его коже рукой, почувствовав, как он немного сжался, а тело покрылось мурашками - это было мило. Притянул его к себе, разместив промеж своих ног на животе, поверх одеяла. Он обнял меня, а я просто гладил его по волосам. Ощущая умиротворение. Люций нерешительно скользнул по моей груди, его руки застыли на моих ребрах, он немного привстал. Я улыбнулся, откинул одеяло, обнажив свое тело. Мальчик с интересом рассматривал мою неправильную фигуру, касаясь пустого места. В его глазах не было отвращения. Он лег рядом, а я накрыл нас одеялом. Он прижался ко мне и я обнял его. Не хотелось ничего, просто уснуть.

Спустя несколько дней собрался в Брошвиль, выяснить, кто привез Люция на продажу. Мама не стала возражать. Люцию сказал, что скоро вернусь. Стало безумно хорошо, когда увидел его расстроенные глазки. Вот оно счастье - когда чувствуешь, что ты кому-то нужен, и плевать, что не понимаешь «почему». А я реально не понимал. Почему он не боится меня? Почему сам тянется ко мне? Почему я не против? Почему, в конце концов, в его присутствии мне так безумно хорошо? Мое сердце наполнялось странным чувством, когда он был рядом. Я совершал такие поступки, до которых раньше никогда бы не додумался.

Путь до Брошвиля занял около пяти суток. Устав, снял комнату на ночь, хотя мог поехать в дом градоначальника. Гостиница оказалась удобной, служащие улыбались, я был спокоен. Отдохнув за ночь и плотно позавтраковав, прямо с утра направился к градоначальнику. По пути равнодушно скользил взглядом по витринам магазинов. Остановился, внезапно привлеченный ярким голубоватым блеском. Привлекло мое внимание украшение, выставленное в витрине одного магазинчика. На подставке, напоминающей формой раскрытую раковину, на черном бархате лежали серьги. Меня особенно заинтересовала подвеска на них. К серебряному гвоздику тонкой нитью цепочки была прикреплена изящная бабочка, сделанная из чистейшего голубого опала. Прозрачный камень ярко играл на солнце - это было редкостью. Не раздумывая, зашел внутрь.
- Чем могу служить, лорд Меркость? - услужливо улыбаясь, полюбопытствовала хозяйка магазина. Меня не удивило, что она знала кто я, на мне был плащ с гербом семьи Меркость, да и наши земли находились рядом.
- Это, - я указал на украшение.
- Господин, это всего лишь безделушка, она не столь дорога, как выглядит.
- Неважно. Они в одном экземпляре?
- Да, господин. Их сделали по индивидуальному заказу, но заказчик впоследствии отказался от них, больше таких ни у кого нет.
Женщина взяла раковину, которая оказалась шкатулкой.
- Прошу, господин.
Хозяйка протянула мне шкатулку-раковину. Вблизи украшение выглядело еще лучше, чем на витрине. Бабочка была сделана очень искусно, со всеми мельчайшими деталями, а ее прозрачный цвет напоминал глаза Люция.
- Сколько?
Женщина отрицательно качнула головой.
- Подарок. Моя семья служит вам, господин. Я оскверню свой дом, если возьму деньги. Для меня будет честью, если вы возьмете их даром.
Улыбнувшись, стараясь не пугать хозяйку магазина, вышел. Благодарить не стал, служить и почитать меня она обязана. Больше по пути никуда не заходил.
В приемной градоначальника сказал, кто я и меня сразу проводили в его кабинет, оставив одного и попросив подождать. Достав из кармана плаща шкатулку, раскрыл ее. Повертев в руках одну из серег, подкинул ее в воздух, отдав «потоку» на растерзание. Предвкушал момент, когда подарю оставшееся украшение Люцию, пусть будет одно, ведь мальчик особенный, как и оно.
Минут через двадцать вошел пожилой мужчина крупного телосложения с небольшим брюшком. Я сразу узнал его, так как видел на всех днях рождениях Эбери. Он подошел, протянув мне свою полную руку для пожатия. Я остался сидеть, как был.
- Я Дервайн Смок, вы помните меня, лорд Меркость?
Он убрал руку, которую я так и не пожал, и вежливо улыбнулся. Я наклонил голову в знак того, что помню.
- Как поживает ваша матушка?
- Благодарю, хорошо.
- Это замечательно. Что ж, чем могу служить?
- Меня интересуют записи о покупках и продажах рабов в вашем городе.
- Хм … а могу я узнать, зачем вам это?
Он прошел мимо и сел в кресло напротив меня.
- Нет. Так вы дадите мне ведомости?
- Вы не очень-то вежливы…
Он ненадолго задумался.
- Что ж, не вижу никакой веской причины, чтобы отказать вам в этой «просьбе». Подождите здесь, схожу за ними.
Он натужно встал, выйдя всего на пару минут. Вернулся, держа в руках толстую тетрадь в кожаном переплете. И без дальнейших вопросов протянул мне записи. Открыв тетрадь, я мгновенно нашел месяц и день, который меня интересовал. Но то, что мне было нужно, нашел не сразу. Все записи велись аккуратнейшим образом, были указаны даты покупок, имена покупателей и продавцов. В нужной строке о покупке раба лордом Терронико значилось только имя покупателя и дата.
- Тут не указано имя торговца.
Дервайн Смок, все это время молча наблюдавший за мной с явным интересом, взял ведомость из моих рук и быстро пробежался глазами по указанной записи. Немного нахмурив брови, он недоуменно подтвердил:
- Да, не указано.
- Почему? И как я могу узнать имя торговца?
- Хм.… Ох.… Даже не знаю, самому интересно… Хотя… возможно, тогда заполнял мой заместитель, меня в то время не было в городе.
Мужчина задумался, после чего добавил:
- Знаете что, лорд Меркость, я могу позвать его, если это для вас так важно.
- Да, будьте добры.
Градоначальник был расторопным, вопросов больше не задавал. Он снова вышел, вскоре вернувшись с высоким мужчиной, на вытянутой роже которого застыла противная ухмылка.
- Это мой заместитель, Петро Ветро.
- Меня интересует, почему в ведомости не указан продавец.
Мужчина сразу посерьезнел, выпрямился, и, несильно откашлявшись, бросил для начала взгляд на своего начальника и начал оправдываться гнусавым голосом:
- Господин, я не указал имени торговца лишь потому, что я не знаю, как его звали.
- А в бумагах от торговца не было указано?
- Ну, если бы было, то вписал бы.
- Почему не узнали?
- Меня тоже интересует этот вопрос, - вклинился градоначальник Смок.
- Ну, как бы сказать, там казус вышел - торговец скончался, - глядя то на меня, то на Дервайна Смока, протараторил он. - А мертвяка ведь не спросишь, – он расплылся в дурацкой улыбке.
Меня озадачил ответ. Значит, торговец мертв…. Как же теперь узнать?
- А раньше у этого торговца уже совершали покупки?
- Ну, мне откуда знать-то? Я редко ведомость заполняю. Я же только заместитель.
Меня вся эта ситуация разозлила, до трясучки. Увидев, как «масса силы» увеличивается, попытался собраться, успокоиться. Но сказать легко, а сделать сложно. Не сдержавшись, сломал стол пополам. Градоначальник едва заметно вздрогнул, но остался недвижим. А его заместитель аж затрясся весь.
- Вы не расстраивайтесь, господин. Успокойтесь. Возможно охрана, что сопровождала лорда Терронико в тот день, может сказать, кто был тот торговец.
Меня немного отпустило. Охрана, ну возможно, да. Это последний шанс, стоит попытаться.
- Их имена, – бросил я резко, еле сдерживаясь. Петро переглянулся со своим начальником, который кивнул в знак согласия.
- Один уже ничего не сможет рассказать, он умер год назад при исполнении своих служебных обязанностей. А вот второй сейчас в отпуске, но вы не переживайте, я сейчас же пошлю за ним, – его все еще заметно потряхивало, хотя говорил он ровным голосом.
За его «не расстраивайтесь», «успокойтесь», «не переживайте» хотелось свернуть ему шею. Но мужчина не виноват, он всего лишь старался быть вежливым. Но он вывел меня из себя, а людей прощать я не умел. Пока я думал, как его убить, он вышел, явно за охранником. Градоначальник предложил мне чего-нибудь выпить, я отказался. Мы сидели в неловкой тишине. Пожилой мужчина видимо не знал, о чем со мной говорить, и предпочел помолчать, решив, что если мне наскучит - сам заговорю.
- За стол я заплачу, – вертя в воздухе оторванную ножку стола, я решил быть вежливым.
- О, да Боги с ним. Это мелочь.
Я улыбнулся, а он поперхнулся, да у меня немного пугающая улыбка, какая есть, что поделать.
- Долго… - я сказал это только для того, чтобы посмотреть на реакцию. Дервайн Смок озадаченно почесал затылок, добродушно улыбнулся.
- Да, долго, солдат живет на окраине.
Больше мы ни о чем не говорили.
В дверь нерешительно постучали, вошел заместитель градоначальника, за ним шел высокий мужчина, одетый не по форме, в простую рубаху и штаны, но в солдатских сапогах.
- Вот он, господин лорд. Теперь вам не придется расстраиваться, он ответит на все ваши вопросы.
Стручок отошел, пропуская вперед солдата. Тот, по-военному чеканя шаг, прошел вперед.
- Артур Токко. К вашим услугам, лорд Меркость.
Мне понравился его солдатский выговор. Каждое слово он отчеканивал с явной почтительностью.
- Ты знаешь, зачем тебя позвали?
- Да, лорд Меркость. Пока сюда шел, все припомнил и готов ответить на вопросы.
- Говори все, что знаешь о том дне.
- Ну… - тут он замешкался, его тон стал нерешительным. – В общем, в тот день ярмарка рабов была. Меня и моего напарника приставили к молодому лорду Терронико, мы его везде сопровождали. Охраняли, в общем. Он долго выбирал раба, никого не присмотрел и отправился к торговке Шезейн, она… - он замялся, бросив взгляд на градоначальника, тот кивнул и солдат продолжил:
- …торговала незаконным товаром. Товар очень дорогой: дети градоначальников, различных торговцев, даже бывали родные самих генералов. Дело это не мое, чем она торговала. В общем, у нее молодой лорд и осуществил покупку. Но там какая-то заминка вышла, и торговку убил сопровождающий юного лорда. Эт не наше дело, что лорды делают. Мое дело служить и выполнять приказы. Ну, я и остался с трупом, а мой напарник ушел с юным лордом. Это все, что могу сказать. Труп позже мы захоронили.
Я слушал внимательно, но теперь надо переварить полученную информацию.
- Ты сказал, лорд Терронико направился к торговке, он заранее знал о ней?
- Нет, его туда торговец детьми, Альдус или как там его, проводил. Они с Шезейн были товарищами, как бы. Он ей клиентуру подгонял.
- Как я могу узнать, где этот Альдус живет? – обращался я уже к градоначальнику, который, поняв, что его помощник и солдат не нужны, выпроводил их за дверь.
- Сейчас посмотрю, у меня все записано. Обычно мой город посещают одни и те же торговцы. О Шезейн я ничего не знаю, это могу сказать точно. Дела я с ней вел, не скрываю, но кто не без греха.
Он достал толстую, чуть помятую тетрадь из ящика сломанного стола.
- Вот, его зовут Альдерус Большенос, он постоянно приезжает к нам, покупают у него хорошо. Местожительство его мне известно. Признаю, я сводил его с покупателями.
Старик мне все больше нравился, с ним легко, и он не раздражает. Переписав на синий лист тонкой бумаги белыми чернилами адрес, протянул его мне.
- Вот.
Я взял, быстро прочтя. Малость расстроило, что жил торговец в двухнедельном пути отсюда. Значит, если решусь ехать сейчас, то меня не будет больше месяца. Стало вдруг тоскливо и погано на душе. Сердце металось: надо съездить, все разузнать, и одновременно так хотелось вернуться назад, в объятия малыша, чтобы он меня успокоил, так, как это умеет делать только он. Хотелось поскорее увидеть его голубые глаза.
- Мне пора, – я встал, и Дервайн Смок тоже поднялся. – Вы могли бы позвать вашего помощника?
- Эм… да, конечно, – он быстро вышел.
А я, пока его не было, вырвал из ведомости листок с записью о совершенной лордом Терронико покупке. Вскоре градоначальник вернулся с помощником. Я достал из кармана свой кошелек, вынул из него вексель на сто тысяч золотых монет. Обменять его можно было на реальные деньги в любом банке, поддерживаемом лордами и леди. Сумма была очень большой, обычному человеку хватило бы на всю жизнь. Я протянул его помощнику, он нерешительно взял протянутый вексель. Его глаза округлились, когда он прочел сумму на ней. Дрожащим голосом он поблагодарил.
- Спасибо, господин… лорд, но… - договорить он не успел, его голова неестественно резко подалась назад с глухим противным треском ломаемых позвонков.
- Не стоит благодарить.… Вы ведь передадите деньги его семье как компенсацию? - последнюю фразу я адресовал градоначальнику, который никак не мог оторвать взгляд от мертвого тела упавшего на колени помощника. Ну не мог я уйти, не убив человека, который, как мне казалось, меня оскорбил! Радости убийство не доставило. Хотелось рвать на себе волосы. Ну почему я такой?! За что мне все это?! Ненавижу себя! Презираю! Я не достоин любви и сожаления!
Моему телохранителю Тадеусу, который как тень следовал везде за мной, в городе велел запастись провизией. Я не нуждался в телохранителе, но так было положено. Он поинтересовался, куда мы теперь направимся. Я принял решение, отдав бумагу с адресом и велев поторопиться со сборами.
Август выдался холодным, часто шел дождь. По расчетам, если застану торговца дома, то вернусь к началу октября. Раньше я никогда так далеко не уезжал.  Не знал, что меня ждет. Но зря волновался, проезжать по чужим территориям оказалось просто. Видя герб моей семьи на экипаже и на черных доспехах сопровождающих меня всадников, постовые на границах сразу уступали дорогу. Изредка приходилось делать привал прямо на открытой местности. Один раз не смог сдержать сильный приступ, убил двух своих стражей, пытавшихся меня успокоить. Оставшиеся не боялись, они преклонялись перед силой своего господина, мало беспокоясь о погибших товарищах, позволив мне вдоволь поистязать их тела.
Никак не мог понять, почему сила, порой спокойная, становилась вдруг активной. Сначала посчитав, что дело в эмоциях, вскоре убедился, что это не всегда так. Даже вовремя снимая напряжение, не всегда мог сдержать внезапный рост «силы». Наверно, это моя судьба - сходить с ума, убивать, издеваться над телами людей… проклят судьбой. Даже животные не убивают просто так. Я не мог найти себе сравнение с кем-либо, только одно приходило в голову - я монстр, чудовище.

На севере оказалось куда холоднее, чем я думал, хотя к холоду я привык. Город Железноград находился под властью Лейкоро Фесто. Он терпеть не мог лордов (да, бывали и такие люди), и дорога в его город, таким, как я, была заказана. Мой телохранитель быстро выяснил ситуацию, разузнал, что человек, которого я ищу, в городе. Долго принимал решение: войти в город и подвергнуться нападению… или как-то выманить торговца. Драться не хотелось, да и что я мог предпринять против всего города. Приняв решение, быстро набросал записку торговцу, в которую вложил вексель на пару тысяч в подтверждение моих слов. Расторопный Тадеус быстро передал послание, так же быстро вернувшись с ответом, в котором торгаш соглашался встретиться со мной на постоялом дворе у южных ворот города. Пришлось переодеться и оставить экипаж с охраной в лесу, чтобы особо «заботливые» обыватели того района не доложили в город, что их посетил лорд. После всех предосторожностей вместе с Тадеусом направился на постоялый двор. В гостинице на вопрос: «Что привело господ в Богами забытый край?» ответил, что тут проездом, еду в Голстейм.

Все вокруг раздражало, люди были недружелюбны, зло и с подозрением косились, часто посмеивались, глядя на меня. На просьбу приготовить мне манную кашу и только ее подавать, служанка чуть не рассмеялась. Стиснув зубы, весь похолодел, но сдержался от желания свернуть ей шею….
Торговец не спешил со мной встретиться, мне уже начало казаться, что он обманул меня, решив выторговать еще денег, или что-то заподозрил. Прошел день, наступил новый. Как он смеет отказать мне во встрече?! Я ведь, видят боги, хотел просто мирно поговорить! Вечером второго дня все же не выдержал. Последней каплей стал пьяный мужик, который грубо толкнул меня, проходя мимо. Тадеус хотел убить наглеца, но я остановил его. Сдерживаясь из последних сил, велел телохранителю охранять вход в гостиницу. Сам направился разрядиться - «сила» требовала, разум отключился, я был как под трансом. Скользил из одной комнаты в другую, обходя все помещения. Мерзкие людишки умирали быстро. Больше они не будут бросать на меня свои презрительные взгляды, и смеяться надо мной. Увидевшие убийства пытались сбежать, но я настигал их раньше, чем они успевали сделать пару шагов, крича от ужаса.
Через час крики прекратились, я сидел в кресле в общей комнате, умиротворенно смотря на замерзший огонь в камине. Последней я убил мерзкую служанку, которая каждый раз противно ухмылялась, когда я делал заказ. Ее тело, разорванное на части, валялось у моих ног. На ее лице застыл ужас, а кровь превратилась в лед. Они сами виноваты! Я сдерживался, как мог. Я к ним по-хорошему, а они! Они меня совсем не знали, а относились ко мне, как к отбросу! Сами виноваты! Я убеждал себя, что я не виноват, что это люди, злые люди виноваты. Я ведь хороший? Мне так хочется быть хорошим. В руке сжимал подарок Люцию, стараясь унять дрожь. Вскоре уснул…. Проснулся в легком поту от едва слышного шороха. В помещении было тихо, а рядом затирал следы крови один из моих стражей, которых я в лесу оставил, останков тела не было. Он быстро дотер и, кланяясь, вышел вон. Наверно Тадеус их позвал. Через полчаса мне подали кашу. Все же страж, который ее готовил, делал это лучше, чем местная кухарка. Во дворе стоял мой экипаж, укрытый от посторонних взглядов покрывалом. Всех приходящих моя охрана гнала прочь, говоря, что все места заняты,  но предварительно узнавая имя, - я все еще надеялся, что торговец придет. На заднем дворе остальные стражи вместе с Тадеусом заканчивали зарывать яму, которую они выкопали, чтобы сбросить туда трупы.
Я уже готовился лично ворваться в город, как неожиданно объявился торговец, его сразу впустили. Альдерус Большенос извинялся, что дела его задержали. Мне было все равно, что он там говорил. Торговец был толст и лыс, а когда он расплывался в омерзительной улыбке, обнажались его желтые и золотые зубы, они хорошо виднелись сквозь пушистую бороду какого-то грязного цвета. Его ничто не насторожило в гостинице, охрана изображала прислугу, а я был спокоен.
- Вы хотели предложить мне сделку? Меня это очень интересует. Вы приписали, что вас ко мне направил Дервайн Смок. Я его неплохо знаю и доверяю. Абы кого он ко мне не послал бы. Так что вас интересует, молодой господин? – его голос постоянно дребезжал, как у базарной бабы. Я давно заготовил все, что хотел спросить.
- Вы помните Шезейн? Торговку незаконным товаром?
Толстяк сразу напрягся, услышав знакомое имя. Он испугано заозирался.
- Я не причем, она мне просто платила за клиентов, которых я находил. Я больше ничего не знаю, правда.
Он выглядел напуганным, наверно решил, что я ищу проданного его знакомой родственника. Он встал, быстро направившись к двери. Я схватил его «силой», развернул и кинул обратно в кресло. Он истошно закричал, пришлось закрыть ему рот, сжал его губы даром, вроде несильно надавив, но они у него треснули. Стража быстро вышла прочь, оставив меня с гостем. Торгаш дергался, не в силах вырваться.
- Сидеть! – зло рявкнул я. Меня вывело из себя его поведение. Альдерус Большенос, испуганно мелко трясясь, что-то замычал. Я убрал «потоки» с его губ, он подался вперед, наклонившись, выплюнул на пол пару зубов с кровью. Я освободил его, убедившись, что торговец никуда больше не побежит. Тот, вытащив платок из кармана своего халата, начал судорожно вытирать кровь с подбородка.
- Что теперь вы мне скажете?
- Все скаху, – давясь кровью, промычал торговец. – Я ее хнаю.
- Как хорошо вы ее знали?
- Достатоно, спосите, хто вас конкено интересует, – ему было тяжело говорить, он плохо выговаривал слова, но все же я понимал, что он шепелявил.
- День ее смерти. Где она взяла мальчишку, которого продала в тот день?
- Я нал… Я педухпредал ее, хто рано или подно нас с ней найдут… - он заревел, лицо у него стало красным от натуги. – Мы с ней путесвовали, когда налли мальхика… Мы рабили пивал… она похла к леке… она вытахила его из воды… он бы утонул... Мальхик уде прохол охиску памяти, мы нахли на нем тольхо кольцо с хербом лордов… Я предлохил ей венуть его хозяивам и полухить нахраду… но хадная хенхина не слухала меня… - он закашлялся, выплевывая скопившуюся кровь на пол. – …Она олказалась, ей было интехесно его плодать… Она была увехена, хто денех от ехо хозяев мы не полухим… хто нас обвинят в его кхахе… Хто тут оставалось.… Ну, я сохласился ей помо… - он снова замолчал, откашливаясь. – Я больхе нихего не наю, хесно.
- Кольцо с гербом, где оно?
- Я его пелеплавил… плодать я бы его не смог, – он замолчал, с надеждой глядя на меня. - Вы меня похадите, господин? Умоляю… Я все сказал, все как есть.
- Отпущу, если скажешь, что было изображено на кольце.
- Скахадь не смогу, могу налисовать. Кольхо было у меня долхо, пхехде хем я ехо пехеплавил.
Я встал, чтобы порыться на столе в поисках бумаги и ручки. Найдя все, что искал, дал торговцу, который трясущейся рукой нарисовал, то, что смог припомнить. Закончив, протянул трясущийся лист бумаги мне. Я взял, разглядывая рисунок.
- Я плохо лисую, но детали я посталался пеледать тохно, – стал себя оправдывать за уродливый набросок торговец. Герб я узнал, я его уже видел, причем не один раз, но какой семье он принадлежит, вспомнить сразу не смог.
- Это точно то, что было изображено на кольце?
- Ну, на схольхо помню, да… Вы опусихе меня? – я отпустил бы, но торговец знает то, что не должны знать другие. Я должен обезопасить свою семью.

Спустя пару часов экипаж уже мчался прочь, по направлению к дому. Стены города и крыша постоялого двора еще виднелись позади. Торговца я оставил сидеть в кресле со сломанной шеей. Вот его я должен был убить точно. Жителям гостиницы просто не повезло. Дорога назад казалась куда более короткой, дни бежали быстро и однообразно. Я торопился домой, выматывая своих людей и бедных лошадей.
- Наконец-то! - вздохнул с облегчением, въехав на свои земли.
Молил богов, чтобы лорд все еще гостил у нас. Экипаж подъехал к дому. Я вывалился наружу, ноги устали после долгой сидячей езды. Несмотря на первые дни октября, уже валил крупный снег. Запахнув поплотнее полы зимнего плаща, я направился к дому. Двери с шумом распахнулись. Быстро спускаясь по ступенькам, ко мне бежал Люций. Я не ожидал его увидеть, но так надеялся…. Лицо малыша сияло счастьем, он кинулся ко мне на шею, крепко прижавшись, повиснув на мне. Мальчик был одет в один легкий пиджак. Подхватив его на руки, страстно прильнул к его губам и, не в силах оторваться, понес его в дом. Почему я так привязался к мальчику? Почему мальчик привязался ко мне? Мы почти не разговаривали друг с другом, но нам этого было и не нужно. Как приятно, что меня кто-то встретил, что меня ждали. Счастье переполняло мою душу. Покрепче прижал к себе неожиданно ставшим дорогим для меня человека, внося его в дом. Никому не отдам его. Это мой малыш, и принадлежать он должен только мне. И я чхать хотел на всех. Каждого, кто встанет у меня на пути, я просто уничтожу.

0

12

Глава 6: Леди Дервей.

Всю дорогу боялся засыпать - снились одни лишь кошмары. Я слишком раним. Пожар, смерть Джошуа, разлука с дорогими моему сердцу людьми - все это было слишком тяжело принять. То, что со мной произошло - казалось ужасным. В голове все еще звучал голос Люция. Я поступил жестоко, надо было самому все ему рассказать. Проститься нормально. Люций очень дорог мне. Как же не хватало его голубых глаз. В них невозможно не влюбиться, а нежная улыбка.… Хочется, чтобы он дарил ее только мне. Но я надеялся, что разлука изменит мои чувства к нему, сделает их более простыми, дружескими. Старался отбросить будоражащие душу мысли. В академии нужно будет постараться все забыть.

Путь занял сутки, как и предупреждал меня отец. Местность резко изменилась, что говорило о том, что я далеко от дома, и дорога была куда дольше суток. Все вокруг было незнакомым, даже воздух, казалось, был другим. Академия занимала гигантскую территорию, обнесенную толстой стеной. К основному зданию примыкало огромное количество более низких каменных пристроек, при этом все как бы сливалось в одну массу, окруженную кольцом стены. Когда пересек разводной мост, понял, что внутри не только камень. Много зелени, фонтанов, все вместе придавало окружающим каменным постройкам мягкость. Чувство сильного голода и усталость не позволили, как следует все осмотреть. Меня радушно приняли, проводили в покои, попутно рассказывая, что и где находится. Я не особо старался запоминать. Войдя в комнату, не стал рассматривать убранство. Быстро перекусив фруктами, которые нашел на столике в гостиной, провалился в крепкий сон. Проснулся от кошмаров, весь в поту. Вспомнив Люция, горько улыбнулся, он бы сейчас обнял меня и стал убаюкивать, пока я бы полностью не успокоился. Немного придя в себя, пошел в ванную комнату, долго стоял под душем, стараясь смыть «пепел» с моего тела. Вернувшись в спальню, представил, что рядом Люций, на душе стало спокойнее, и я снова уснул.
Утром меня проводили в кабинет к главе академии Серджи Радуо, он был одет в черную мантию с красными вставками. На вид ему можно было дать чуть за пятьдесят лет, но он был уже полностью сед. Меня напугал его взгляд – злые глаза пронизывали насквозь….  Голос глухой, басистый, говорил он строго и только по делу, хотя речь его была довольно любезна. Он быстро ввел меня в курс дела. Выйдя из его кабинета, передернул плечами, кого-то он мне напомнил - вдруг пришло осознание, что Юджеб вот такой же, хмурый и со злым взглядом.

В основном здании академии были расположены аудитории и лекционные залы.  Просторные помещения имели огромные окна и освещались разнообразными подсвечниками и лампами. Спальные покои находились в западном и северном зданиях, примыкающих к академии. В них спокойно хватало места для всех учащихся, и каждому были выделены личные апартаменты. Множество библиотек позволяло уединиться и читать спокойно. А единая столовая, в которой никогда не было толкучки, давала возможность пообщаться и познакомиться поближе.
Уроки проходили каждый день, они делились на лекции, семинары и практику. Для каждого вида дара выделялся отдельный зал, где специализированный инвентарь позволял практиковаться по полной. На первом же занятии по контролю над даром, я едва не уничтожил весь зал, который хоть и был в основном из камня, но накалился до предела. Преподаватель-лорд успокаивал меня, говоря, что с первого раза мало у кого выходит подчинить дар, и добавил, что я являюсь элитой второго класса, поэтому даром овладею в совершенстве, и он не будет выходить из-под контроля. Я верил его словам, но опасался в полной мере пользоваться своими способностями. Вскоре во время тренировок стал с легкостью поджигать предметы, даже находящиеся в другом конце зала. Все давалось теперь так послушно и просто, даже не верилось, что дар проявился недавно. Но особо пользоваться им мне не хотелось. Да и где мне его применять? Если только разжечь камин или свечу. Уничтожать что-либо я не хотел. Поэтому, кроме обязательных занятий в тренировочном зале, к дару я не прибегал.

Многие пытались познакомиться со мной, в академии училось много лордов и леди разных возрастов, нас разделяли только по курсам, не по возрасту. Раньше я был бы счастлив подружиться с таким количеством сверстников, но не теперь. Я избегал всех учащихся, и вскоре окружающие оставили попытки подружиться со мной.
Благодаря лорду Умо из золотого ордена света, который лечил душевные расстройства, я обрел спокойствие. В его кабинете я частенько засыпал, только там мне не снились кошмары. И сам не заметил, как страшные сны ушли, я больше не просыпался в слезах от приснившегося ужаса.
 
До меня внезапно дошло, что здесь я уже больше месяца, и за все это время ни разу не вспомнил об отце. Стало стыдно. Собравшись написать письмо, долго не мог подобрать слов. Отписавшись отцу, задумался: что написать Люцию, он-то читать не умеет? Значит, если буду писать ему отдельное письмо, то читать все равно будет отец. Меня это смутило, поэтому в самом конце, после описания жизни в академии, просто дописал «… пап, это для Люция, прочти ему: Люций, мне так жаль. Прости меня за слабость, не держи зла. Я очень скучаю по тебе, не могу дождаться дня, когда вернусь. Обнимаю и целую Вас». Да, мало написал, хотелось много чего еще сказать, но я сдержался, надеюсь, Люций не обидится на это. На бумаге проще сказать то, что не решаешься произнести вслух, глядя в глаза. Но приходится сдерживаться, зная, что прочтет это не только тот, кому адресовано письмо. К Люцию я испытывал непонятное влечение, но разлука притупила похотливые мысли, и я старался думать о нем, как о лучшем первом друге. Но от мысли, что Люций - только друг, почему-то сердце щемит в груди.

Наконец почувствовав, что жизнь вернулась в нормальное русло, стал тянуться к общению. Ребята в моей группе были хорошими, со многими легко нашел общий язык, но выделить среди них кого-то одного пока что не выходило. Хотелось успеть сделать все: найти отличных друзей, узнать больше о даре и вернуться домой повзрослевшим, способным отвечать за свои поступки.
В конце концов, из всей массы окружавших меня ребят, ближе всего сошелся только с двумя. Первый - рыжий парень шестнадцати лет, лорд Сильвер Карибро, обладатель дара мерзлости. Язвительный парень, но добрый и несерьезный, из-за чего на практических занятиях по контролю над даром попадал в нелепые ситуации, и все над ним по-доброму подсмеивались. Парень он симпатичный, немного полноват, портила его только стрижка под горшок. Вторым близким другом стал лорд Роберт Молния, ему было почти пятнадцать, в его семье всегда проявлялся дар управления мощными разрядами. Сам же Роберт умел выпускать из рук разряды молний. Он очень высокий и худой, из-за чего постоянно сутулится. Ему совсем не шли темно-каштановые волосы длиной до плеч, служившие ему завесой, чтобы спать на занятиях. Я специально не выбирал, просто с ними двумя было легче всего общаться, впрочем, они первыми проявили инициативу. Вдобавок к тому же выходило так, что мы в дальнейшем будем состоять в одном ордене. Нам сразу, на первом же занятии, рассказали, кто в какой вступит орден. Выбирать самому было нельзя, там какая-то своя система распределения. Меня посвятят в серебряный орден. Всего орденов шесть: орден темных, серый орден, белый орден, орден природы, серебряный орден и золотой орден света. Представителей последнего было меньше всего, по пальцам пересчитать можно. В золотой и темный орден вступали те, кто обладал «безумием» богов.

Углубившись в историю, очень многое осознал, мне, оказывается, повезло, что дар так поздно проявился. Как говорилось в книгах и на лекциях: «Чем позже проявляется дар, тем он более спокойный и сбалансированный. Родившийся с даром или проявивший его до шести лет считается носителем «безумия», их дар - это неконтролируемый, буйствующий, яростный, неукротимый поток, постоянно рвущийся выплеснуться. Обладателям дара бояться своих безумных собратьев не стоит, они очень трепетно относятся к себе подобным…». Написано и сказано было много, но самое главное, что я уяснил - безумие ценилось. На уроках дипломатии нам твердили, что представители элиты сильнее остальных. Почему элитой называли орден темных, я не понимал. Лично мое мнение - они просто сумасшедшие. Почему все ордены должны так почитать орден темных? Будь моя воля, я бы избавил мир от их существования. Или, по крайней мере, изолировал их от общества. В исторических книгах описывалось, что в великих войнах орденов самыми жестокими воинами-убийцами являлись представители ордена темных, каждый орден старался привлечь на свою сторону как можно больше лордов и леди из темных. Золотой орден света, несмотря на такое же «безумие», как у темных, наоборот, старались остановить возникающие конфликты. Самыми известными среди их представителей были лорд Тейсей и леди Агледия, они отдали свою жизнь за мир среди орденов. Каждый орден поклонялся своим Богам. Но духовная часть мира лордов и леди меня мало волновала. Хотя, если бы передо мной встал выбор, я предпочел бы почитать богов правосудия.

Как-то парни сказали мне, что на занятиях на меня постоянно смотрит одна девушка. Я этого и не заметил. Стало интересно. Роберт обещал показать мне ее на лекции по мифологии, так как это получался единственный наш с ней совместный предмет. Мы тут были только пару месяцев, поэтому он и сам не знал, как ее зовут. Когда Роберт показал мне на сидящую впереди девушку, она как раз в этот момент обернулась, и наши взгляды встретились. По мне как разряд прошел. Я даже почувствовал, как у меня зажгло щеки. Такие чистые глубокие глаза я видел только у Люция. Девушка была безумно красивой: длинные черные волосы подняты в высокий хвост, заплетенный во множество косичек. Благодаря этому подчеркивалась ее длинная изящная шея, и ничто не мешало разглядывать ее небольшие оголенные плечи. Бледноватая, с большими серыми глазами - она просто околдовывала. Нос у нее был аккуратный с небольшой, едва заметной горбинкой, а ноздри порой нервно вздрагивали. На овальном лице с большими глазами и милым носиком ее пухлые губы смотрелись просто шикарно. У меня аж дыхание перехватило. Всю лекцию я нагло ее разглядывал, отметил все: что она стройная, но грудь у нее большая, а через разрез на боку ее платья выглядывала стройная ножка в синих плотных колготах. Наряды леди и лордов резко отличалась от одежды необладающих даром, а также зависела от места проживания. В академии не была введена обязательная для всех форма: все учащиеся, кроме служащих и преподавателей-лордов, ходили, в чем им было удобно. После лекции узнал, что девушку зовут леди София Дервей, ей семнадцать лет, а главное - она давно закончила академию, и была первой ее красавицей, а тут торчала лишь по своей прихоти. К тому же оказалось, что она является носителем «безумия богов», и состоит в золотом ордене света.

Как и говорили друзья, леди Дервей постоянно смотрела на меня. Она даже этого не скрывала. Парни подначивали, чтобы я познакомился с ней. Меня пугало, что она такая красивая, что все знает о даре, что старше меня. Как с ней заговорить-то? Опыта в ухаживании у меня нет. Можно, конечно, просто подсесть к ней на лекции, но как-то неловко заговорить при всех…. Я так и не решился подойти, а вот она - да. В библиотеке, когда мы с Робертом и Сильвером готовились к истории, она подошла. Парни, недолго думая, сразу смылись, пожелав мне шепотом удачи.
- Привет. К истории подготавливаешься?
Боги, я едва в обморок не упал, со мной говорила самая красивая девушка академии. Мысленно обругал ребят за то, что кинули меня тут одного. Я так растерялся, что и слов не смог подобрать, а уж что-то выговорить и подавно, только кивнул головой.
- Можно я сяду с тобой рядом?
Да я наверно со стороны выглядел как полный дурак. Я опять просто кивнул.
- Меня София Дервей зовут.
Она представилась мне, а я тупо кивнул, меня прямо как заклинило. Блин, что я за чурбан?! Сижу и киваю тут?  Я был готов умереть со стыда.
- А тебя Эбери Терронико зовут, да?
Все, я больше не могу, ну что я за болван-то. Я опять тупо кивнул. Она все еще стояла, так и не присев, улыбаясь, смотрела на меня.
- Наверно, я тебе все же мешаю. Я лучше пойду, не буду отвлекать.
Я едва не разревелся, когда она развернулась на высоченных тонких каблучках, и ушла, не оглянувшись. При каждом шаге в разрезе выглядывала ее стройная ножка. Упав лбом на стол, я стал ритмично биться о него. Ну я и дурак! Надо ж так опростоволоситься! Прямо как  простолюдин какой-то. Второго шанса не будет. Она наверно решила, что я полный придурок. Ребята минут через пять подсели ко мне.
- Ну ты чего? – недовольно протянул Роберт.
- Ты был похож на глупого пса, увидевшего самку и незнающий что с ней делать, – «утешил» Сильвер, едва сдерживая смех. – Обалдеть, ты сидел, кивал башкой и пускал слюни. Еще бы вывалил язык, и было бы вообще самое то, – он громко засмеялся, из-за чего получил замечание от служащей библиотеки.
- Я что, слюни пускал? – упавшим от ужаса голосом, практически шепотом, спросил я, хоть сейчас готовый провалиться под землю со стыда. - Опозорился хуже некуда... Теперь она наверно думает, что я полный кретин… Я хочу умереть! - простонал я. Закрыв голову руками, я опустил ее на стол.
- Он врет, слюней не было, – хмурясь, утешил меня Роберт.
- Правда? –  подняв голову, с надеждой посмотрел на друга.
- Да. Но Сильвер прав, ты был похож на глупого песика.
Я опять опустился на стол, застонав.
- Не переживай, у всех бывает, я вот тоже не знаю, как отреагировал бы, если бы ко мне такая крошка подошла сама.
Я печально вздохнул:
- Что теперь делать-то?
- Смирись, дружище, ты не для нее, – язвительно заметил Сильвер. Была в нем эта дурацкая черта, но парень он все же неплохой. – Ладно, давайте историю доделаем, а потом решим, как тебе помочь.
- Хорошо, может, немного отвлекусь.

После библиотеки парни предложили мне множество идей, как можно извиниться. Да, предложения были неплохими, но вот одна проблема: я не решусь с ней заговорить первым. Но этого и не пришлось делать. Наверно я ей очень нравился, раз в столовой во время ужина она снова подошла ко мне. Парни, молча переглянувшись, быстро улизнули, пересев за ближайший свободный стол. Ну вот, опять. Нет! Теперь я не оплошаю, это мой шанс исправить положение.
- Привет еще раз, – она мило улыбалась. – Можно с тобой сесть?
- Да. – Ура! Я это сделал! Я заговорил с ней! Боги, как камень с души упал.
Она села напротив меня. Подошедшая служащая быстро приняла ее заказ. София выбрала легкий салат и стакан кефира. Наверняка диета. Я кинул на нее быстрый взгляд. На ней было шелковое платье на тонких бретельках и глубоким вырезом. Когда она подавалась вперед, я видел в декольте ее выглядывающую… откровенные одежды меня смущали, но я крепился. Ведь это тело.… ой, я хотел сказать – девушка подошла именно ко мне. О чем же с ней говорить? С чего начать? С разговора о погоде или о том, как она хорошо выглядит? Да неважно о чем, теперь главное - не молчать.
- Ты из каких местностей прибыл? – О Боги, она великолепна! Я так рад, что она сама первая начинает разговор.
- С Южных Аладских лесных холмов, – я старался говорить ровно, но голос предательски дрожал.
- Я знаю, где это. Рядом, случаем, не земли семьи Меркость?
- Да, они мои соседи. Скоро, правда, мы ими перестанем быть. Отец хочет жениться на леди Фейре Меркость.
- Поздравляю, – она широко и искренне улыбнулась. Вроде, все пока шло неплохо. – А я живу последние десять лет здесь.
- А почему? – Вопрос задал быстрее, чем подумал. Свое любопытство я не мог скрыть, мне и вправду стало это интересно.
- Все члены моей семьи были убиты, а земли захвачены. Мне просто некуда больше пойти, – она печально прикрыла свои большие серые глаза.
- Мне жаль... Прости, я не знал, иначе не стал бы спрашивать...
Мне, правда, было жаль. Ну, я и дурак! Лучше было промолчать и не спрашивать ее. Но как же так? Разве убийство лордов и леди не под запретом?
- Извини, я хочу спросить, если не захочешь, можешь не отвечать.
- Спрашивай, мне нечего скрывать.
- Разве убийство лордов и леди не наказуемо?
Она внимательно посмотрела на меня, о чем-то ненадолго задумалась, потом сказала:
- Ты знаешь о возникающих конфликтах между орденами?
- Да.
- Все просто. Во время таких конфликтов никакие законы не действуют. Каждый сам за себя.
Она откинулась на спинку стула, отчего ее грудь стала видна еще больше. Я спохватился, что пялюсь и постарался смотреть ей прямо в глаза.
- Все равно, как-то странно. К чему эта жестокость?!!
- У каждого свои цели и планы, и многие пойдут на что угодно, чтобы добиться своего. Я расскажу, что произошло со мной. Ты не против?
Я отрицательно мотнул головой, а она начала рассказ:
-  Четырнадцать лет назад вспыхнул конфликт между серым орденом и орденом темных, мне тогда было три года или чуть меньше. Наша семья являлась двойственной: отец относился к темным, а мама и я состояли в золотом ордене света. Нас предали соратники отца. Мы думали, что впускаем союзников, а впустили врагов. Я и мама бежали. Мама была на последнем сроке беременности. Никто не хотел помогать семье, которую разыскивают сразу два ордена, чтобы убить. Вскоре нас поймали, мама родила моего брата в неволе. Я была тогда слишком маленькой… – она печально вздохнула. Немного помолчав, продолжила:
- Что я могла поделать? Нас долго держали в заточении. Все это время шли споры по поводу нашей судьбы.… Потом приняли решение, что мама должна умереть. Она нарушила какие-то там придуманные врагами законы. Я осталась одна с братом. Дни сменялись неделями, недели месяцами, я и не замечала, как тянулись годы в ожидании нашей участи. Я молила богов о пощаде. Я не понимала, за что нас так ненавидят. Тогда главой темного ордена был лорд Ходо, а когда главой стал новый руководитель - лорд Серджи Радуо, нас тут же освободили. Позже узнала, что только благодаря нему нас не убили сразу при поимке.
Я был шокирован рассказом. Для меня стало неожиданностью, что глава академии - это и глава ордена темных. Я не перебивал грустный рассказ леди Дервей. Меня захватила история ее жизни, и хотелось узнать, чем все закончилось.
- …И именно он настоял на том, чтобы нас с братом отпустили, - продолжала она. - Он пошел против, тогда еще, союзников - серого ордена. Из-за чего многие члены серого ордена до сих пор в плохих отношениях с ним…. Нас с братом отпустили, лорд Радуо принял нас в свою семью. Мне казалось, что теперь все будет хорошо, но я ошиблась.… Мы стали жить здесь. Брат был очень слаб и часто болел, а потом… он пропал… его похитили…
У нее задрожали губы.
- Лорд Радуо сказал мне, что мой брат Стефан умер.
Она смахнула слезу со щеки. Улыбнулась мне и, немного успокоившись, продолжила:
- Я долгое время не верила, но постепенно смирилась. Жизнь продолжается, я ведь жива, а значит, это кому-то было нужно.
Я едва не плакал от услышанного. Все, что произошло со мной, казалось мелочью.
- Ты не переживай, это произошло давно, – достаточно оптимистично добавила она.
- Ты сильная! – пылко сказал я ей.
- Ну, не такая, какой хотелось бы быть. Хватит о грустном. Давай о тебе. Расскажи мне о себе все-все, я ведь рассказала.
Меня немного озадачила смена ее настроения, она широко улыбнулась, а глаза засияли в предвкушении моего рассказа.
Рассказывал я ей все подряд, мне придавал смелости ее живой интерес. Мы долго сидели в столовой, с ней было интересно, она умела свободно начать разговор, поддержать его и внимательно слушать. Она прервала мое повествование, сказав, что ей пора идти, как раз на том моменте, когда я начал описывать ей мои переживания от потери моих любимцев. Я подумал, что надоел ей своим детским трепом. Подошедшие Роберт и Сильвер наперебой расспрашивали меня, а я отвечал, что она классная.

На следующий день София снова подошла ко мне, и с того дня мы всегда были вместе. Ребята молча завидовали, но искренне были за меня рады. Я не понимал, что такая девушка нашла во мне. Она постоянно расспрашивала о моем доме, об отце. Про Люция я ей сказал, что он мой друг детства, соврал немного. Не хотелось рассказывать, что он раб. Было здорово находиться с ней рядом. Я забыл про все на свете. Время бежало незаметно.
Несмотря на то, что мы с Софи были знакомы почти полтора месяца, я думал о ней лишь как о друге. Поэтому наш первый поцелуй, о котором я даже не мечтал, стал для меня очень неожиданным. Мы сидели под деревом в одном из садов, которых на территории академии было много, наслаждаясь хорошей погодой, я о чем-то ей рассказывал, как вдруг она резко схватила меня за щеки, притянув к себе. Я, если честно, опешил. Назвать это нежным поцелуем было сложно, я ничего не понял, да и легкая боль в щеках не дала ничего прочувствовать. Глупо вышло, я ведь совершенно не замечал, что ей хотелось поцелуя, что для нее я не просто друг….
Позже она пришла в мои покои. Именно она была инициатором всего. София мне нравилась, я был ею покорен. Ее опытность в любовных делах пугала, но и дарила уверенность. Мы посидели на диване, обмениваясь ничего незначащими фразами. Меня напрягало наше с ней уединение. София встала, направившись к кровати, я проследовал за ней.  Она села на край постели, поманив меня. Стоило мне приблизиться к ней, как она повалила меня, страстно целуя. Мне было приятно, что она меня целует, но я был таким неуклюжим, что мы несколько раз стукнулись зубами, на что она не разозлилась, лишь слегка улыбалась, направляя меня губами. Я просто отдался течению, следуя за движениями ее губ, полностью доверясь Софии. Мы поймали ритм, стало куда лучше. Как-то незаметно, пока я был поглощен поцелуями, София оказалась без платья. Я покраснел до корней волос, увидев ее стройное обнаженное тело. Робость сковала меня, я не мог смотреть на ее наготу. Быстро отвел взгляд. Как-то все произошло слишком быстро. Я не был уверен, что готов зайти так далеко. Я уважал Софию и никогда бы даже не намекнул на такого рода отношения. Сначала собирался познакомить ее с отцом. Как бы банально это ни звучало, но таким я мечтал заниматься только с женой. Хотелось уверенности, что это не просто мимолетное влечение. Боги, я думаю слишком много для такого момента, мысли мешают, отвлекают меня. София взяла мою руку, положив ладонь поверх своей обнаженной груди. Первое, что захотелось сделать - отдернуть руку от смущения, но, посмотрев в ее возбужденные лихорадочно блестящие глаза, сразу же понял - не простит. София опять потянулась ко мне, накрывая своими губами мои. Когда наши губы разомкнулись, она опустила руку вниз. Я чуть вздрогнул от ее поглаживающих движений поверх брюк. Не скажу, что было неприятно, правильнее сказать - смущающе, но я просто не мог, не так быстро. Это не для меня… может позже. Не сейчас, когда в голове столько сомнений. Я отвел ее руку. София озадаченно посмотрела на меня.
- Тебе не нравится? – голос у нее стал взволнованно-расстроенным.
- Дело не в этом... Я… просто…никогда…мне неловко...
- Ну, это не проблема, я сделаю все сама.
Она потянулась к моим губам, но я чуть отвернул лицо, уголки ее губ опустились вниз.
- Почему? Только смущение - не причина.
- Может, сначала ты познакомишься с моей семьей?
- Зачем?
- Ну, как же?  Ну… у нас ведь серьезно?
- Конечно, да. Просто… ну, у меня опыт есть, я думала, ты делаешь вид, что девственник. Парни любят ими притворяться, а потом понимаешь, что опыта-то завались.
Меня расстроили ее слова. О том, что София не была девственницей, я догадывался. Но как она может так легко говорить об этом, при этом сравнивая меня с другими? Меня это несколько взбесило. Выходит ценности у нас разные.
- Ну, так… мы продолжим?
Я не знал, что ей сказать на это.
- Какой смысл тянуть? Мы могли бы лучше узнать друг друга.
Настрой пропал, и уже ничего не хотелось, я все испортил, тупо молча.
- Вот как… что ж.
Она как будто прочла мои мысли, быстро поднявшись, натянула платье.
- Ты не переживай, все бывает. У нас ведь все останется по-старому?
- Да, конечно… прости, Софи.
Она улыбнулась. Я снова поразился быстрой смене ее настроения. Такая долго злиться не станет. Возможно, я совершил ошибку, но уже ничего не исправишь.
- Я пошла, увидимся завтра, – она помахала мне на прощание своими тонкими пальчиками, нежно улыбаясь.

Я остался один. Развалившись на широкой кровати, в полной мере ощутил себя дураком. Меня хотела самая красивая леди академии, чего я так растерялся. Можно было бы свои ценности куда подальше засунуть, и вспомнить про них как-нибудь потом. Да, умел я убиваться, когда уже ничего не исправишь. Оставалось надеяться, что она меня теперь не бросит. Ужас, смешно до слез, ломаюсь тут, как девица. Никогда не расскажу ребятам о том, что случилось сегодня. Даже не представляю, как о таком можно рассказывать.
Остудившись под холодным душем, сразу лег спать. Снился странный сон, в нем я не отказал Софии, но ощущения были размытыми. В момент, когда испытал невероятное наслаждение, я притянул Софию для поцелуя, она убрала рассыпавшиеся волосы с лица, и я с ужасом понял, что это Люций. Проснулся, резко выпав из сна. Перед глазами все еще стояли голубые глаза мальчика. Сердце бешено стучало в груди. После такого сна долго еще не мог уснуть. Снов я больше не видел этой ночью.

Утром я понял, что в круговороте любовных переживаний совсем забыл о доме. На столе уже давно лежало письмо от отца. Ну что я за сын такой? Быстренько развернув его, узнал о том, как без меня все это время жил отец, оказывается, он гостил у леди Меркость (я порадовался за него). Он писал, что стояла ужасная погода, с которой он ничего не мог поделать, писал о доме семьи Меркость, который нуждался в ремонте. Постоянно, едва не через каждое предложение, спрашивал, как я поживаю тут. В конце приписал, что хотел бы приехать, но передумал, поскольку хочет, чтобы я стал более самостоятельным.  О Люции он ни разу не упомянул, что меня расстроило. Что ж, оставалось только надеяться, что и с ним все хорошо. Всплывший перед внутренним взором образ мальчика напомнил о сне, я мгновенно вспыхнул. Надо же было такому присниться.

За завтраком София была в веселом настроении. Мои друзья практически всегда сидели с нами. Софи умела ладить, и общалась с ними с живым интересом. Все было как обычно. Как будто вчера ничего не произошло. Наверно, так даже лучше. София мне нравилась, ее простота притягивала…. Вечером собрался и написал ответное письмо, много чего рассказал отцу. В подробностях описал свою жизнь в академии. Но то, что познакомился с девушкой, я только упомянул, приписал, что она мне очень нравится, и мы встречаемся. Имя ее я решил пока не называть, предвкушая следующее письмо от отца. В конце передал привет Люцию. Уже передав рассыльному запечатанное письмо, я подумал, что мало написал Люцию. А также забыл напомнить отцу, чтоб писал мне о нем побольше.

Шло время, и в отношениях с Софией я становился все более раскрепощенным. Все чаще я сам проявлял инициативу. Как-то все шло просто и быстро. Мы часто целовались и обнимались, мне нравилось ее касаться. София была такой податливой в отношениях, мне с ней было очень легко. Я не чувствовал с ее стороны огромной любви, но и холодной она не была. Желание перейти границу росло и становилось все неукротимей. София часто прикасалась ко мне там, поддразнивая, в ответ я не мог не возбуждаться. Поначалу я испытывал слишком быструю реакцию, отчего краснел, не зная, что делать и что говорить. Перенервничал, одним словом. София не смеялась, делала понимающее личико, что все мое смущение проходило, а уверенность в себе лишь возрастала. Но на этом наши с ней любовные игры и заканчивались.

Как это наверно и бывает, мы ничего не планировали заранее, я думал, что все ограничится как обычно - поцелуями и ласками. Мы лежали на моей кровати и целовались. Софии нравилось, когда я несильно прихватывал ее нижнюю губу, легонько покусывая зубами и лаская языком. Мне же нравилось, когда она втягивала мой язык своими губами. Игралась с моим языком, хотя порой, стараясь меня подразнить, делала мне больно, но сразу же с лихвой окупала доставленную боль. Руками я ласкал ее обнаженное тело, теперь уже без стыда. Сама же София в такие моменты гладила мою спину, проводя по ней своими пальцами. Я не мог скрыть своего возбуждения, когда она меня касалась. Не отводя ее руки, я позволял ей поглаживать и чуть сжимать. Теперь я был более уверен в себе и чувствовал, когда буду готов кончить.
Но сегодня все было как-то иначе, мне хотелось больше, чем просто прикосновений. Рукой я неуверенно скользнул промеж ее ног. София слегка вздрогнула. Посмотрев ей в затуманенные глаза, уверенней начал касаться ее там. Она пошевелилась подо мной, раздвигая бедра. Я не знал точно, что делать, София, как и всегда, все сделала сама. Проскользнув своей проворной ручкой, она обхватила мою возбужденную плоть. Ее рука уверенно направила меня внутрь нее. Я не ожидал такого сильного давления, еле сдержался. Сказать, что ощущение было уж очень приятным, я не смог бы. Точнее, было как-то странно: вроде и не больно, но и не хорошо. Я застыл внутри нее, а София поглаживала меня по ягодицам. Собравшись с духом, я толкнулся глубже, она двинулась мне навстречу. От кожи Софии пахло мятой и каким-то цитрусом, мне был приятен этот свежий аромат. С легкими слезами на ресницах смотрел на ее сияющие, серые, наполненные дурманом глаза. Голова у меня шла кругом, я плохо соображал, что делаю. Пару раз с трудом двинувшись, я понял, что сдержаться не смогу и резко вышел, кончив Софи на живот. Руки больше не держали, и я упал на нее. Тут же начал переживать. Мне кажется или все должно быть куда дольше и приятней? София поцеловала меня в мокрый лоб, я приподнялся, на мгновение померещилось, что вновь вижу тот сон, но наваждение быстро рассеялось. Видя, что она не расстроена, уверенно поцеловал ее. Все же главное - это то, как тебя поддерживает партнер. А София давала стопроцентную поддержку. Не позволяла ни на секунду усомниться в себе. Больше не было чувства, что это неправильно, что слишком рано. Возникла уверенность, что все как раз вовремя. Немного полежали в обнимку, после чего она отстранилась, встала и ушла в ванную. Через полчаса Софи вернулась, влажная. Я тоже подумывал сходить, но жутко хотелось спать, и сил встать не нашлось.
Утром Софи в постели не оказалось, это меня расстроило. Мне так хотелось, проснувшись, увидеть ее, но этой мечте не суждено было сбыться, грубая реальность заставила спускаться с небес на землю.

Софию я встретил только на обеде в столовой. Она объяснила, что утром у нее была важная практика, и нужно было переодеться, потому она ушла рано. Меня же, по ее словам, не захотела будить, так сладко я спал. Что ж, у нас будет еще много ночей, чтобы просыпаться вместе. Было стыдно за тот момент, когда, лежа на ее груди, я думал о Люции.

После первого раза, мне как-то не очень хотелось этого, в голове засели первые ощущения и впечатления. Но продолжение последовало почти сразу. Спустя всего пару дней мы вновь занялись любовью. Теперь Софи знала чего можно ожидать от нашей близости, наставляла меня, и под ее чутким руководством наше второе соитие длилось почти минуту. В этот раз я получил куда больше удовольствия. София, кажется, тоже начала его испытывать. Мы занимались любовью так часто, как могли. Я не мог назвать то, что было между нами обычным сексом. Сначала были поцелуи, ласки, а уж потом, распалив тела, мы приступали к самому главному. Наши с ней любовные игры мне нравились. София всегда старалась внести в них что-то новое. Я был так счастлив с ней, что все правильные мысли улетучивались прочь. Хотелось только побыстрее закончить академию, забрать Софи с собой, познакомить с отцом, Люцием, о котором я ей рассказывал так много...

Письмо доставили, когда мы сидели в моей комнате и пили чай с пирожными, лично приготовленными Софией. Слуга передал мне конверт и удалился.
- Это от кого? – с интересом спросила она, принюхиваясь. Порой София как-то слишком заметно подергивала ноздрями, но меня это не раздражало, и со временем я перестал замечать эту странную особенность.
- От папы, –  с улыбкой ответил ей. Развернув и начав читать письмо, не удержался от комментирования прочитанных строк. – О! Как и ожидал, он спрашивает твое имя, ха-ха… он еще и ругает меня, что я ему сразу не написал, как тебя зовут.
- А почему не написал?
Я не сразу заметил, что голос Софии прозвучал как-то довольно прохладно, поскольку был поглощен письмом.
- Да просто хотел его немного помучить. Не думай, я не скрываю наши отношения, – быстро добавил я, заметив, что она хмурится. Неужели обиделась, что я о ней только упомянул? – Софи, я обязательно напишу отцу твое имя, когда буду вновь писать ему. Вот увидишь, он сам приедет. Не устоит перед соблазном с тобой познакомиться.
- Я не расстроена, – улыбка вновь играла на ее губах. Софи приблизилась вплотную и заглянула в письмо. – А это от кого? – Софии аккуратно ткнула пальчиком в выглядывающий нижний лист письма. Я вытянул листок, и понял, что этот неуверенный детский подчерк мне не знаком, каждая буква была написана отдельно и очень жирно, как будто ее несколько раз обводили.
Не задумываясь, я пробежался глазами по тексту, невольно отмечая ошибки… «…Здраствуй Эбери. Долго учился, чтоб написать тебе. Мне хотелось самому...» Это…Люций? Радость от осознания, что эти строки написаны его рукой, быстро растаяла, как только я углубился в чтение… «…Когда ты вернешся, я уже не буду жить в твоем доме. Ты очень хароший замечательный человечек. Я уверен, ты будеш счаслив со своей девушкой. Я очень рад за тебя. И ты будь рад за меня. В мою жизнь вошел человечек, ставший мне очень дорогим. Я стал нужным и важным. Надеюсь ты поймешь. Позволиш называть тебя другом? Я очень рад, что мы пазнакомились. Чтобы с нами не произошло в будущем, ты всегда будеш важен для меня. Оставайся всегда понимающим и столь же заботливым. Досвидания Эбери».

Чувства были какие-то разрозненные: обида, ревность, счастье, грусть… Не понимаю… Он ведь мой раб! Почему это не будет со мной? Не хочет? Как это – кому-то нужным? А мне что, не нужен? Куда отец смотрел?! Это что, шутка?! Нет, это не мог написать Люций, слишком сложно для него. Стоп, а чего я так разозлился-то? Все правильно, Люций - не раб, он лорд! Разве я не хотел отпустить его, как стану взрослым? Но кого он там себе нашел?
Люций не пишет, что влюблен, только, что кем-то дорожит и чувствует себя нужным и важным. Тот факт, что он хочет оставить меня, просто бесил. От мысли, что он дорожит кем-то больше, чем мной, на сердце стало тяжело. Я запутался.
Сев на диван, я судорожно стал рассуждать. София присела рядом, чуть коснувшись своим бедром моего.
- Что-то нехорошее прочел? – она говорила ровно и спокойно, как-то опять отстраненно.
- Сам пока не решу, радоваться или плакать.
- О чем ты?
- Мой друг, о котором я тебе так много рассказывал, вроде как встречается с кем-то.
- Но это же хорошо, – заметила она. – Порадуйся за него.
- Нет! Вовсе нет! Это неправильно! Он ведь мо… - я резко оборвал себя, понимая, что чуть не сказал вслух то, в чем боялся признаться даже себе.
До меня вдруг дошло, что по возвращении взгляд нежных голубых глаз будет направлен не только на меня. Пришло болезненное понимание: я люблю Люция сильнее, чем думал, мне больно отпускать его. Снова пришел стыд оттого, что, мечтая о счастье с Софией, видел во сне Люция. Стоило мне замечтаться и первый, кто приходил на ум – был он. Я привязан к нему не как к другу, отчего чувствовал себя ужасно. Я пытался отбросить похотливые мысли. Видят боги, я гнал от себя его дурманящий образ. Почему же так больно… Как будто сердце вырвали и растоптали. Зачем он написал это?!
Я не смог сдержать слез, почувствовав, как София обняла меня за плечи. Вряд ли она понимала, что со мной, но молчала, что было хорошо, иначе я ее просто выгнал бы.
Сейчас мне нужна тишина. Я так запутался… Надо успокоиться… У меня ведь есть София, кто еще мне нужен? Да, нужен! Мне нужен Люций, как воздух нужен. Как же больно отпустить, смириться, принять. Мне было куда спокойней, когда, уехав, был уверен, что по возвращении он будет рядом. Нет, все правильно. Хорошо, что я узнал все сейчас. Да, так правильно, он заслуживает счастья. Но с кем? Кого он нашел себе?
Я смахнул слезы с глаз, вновь перечитал текст. Но ни отец, ни Люций не упоминали имени. Отец вообще не писал, что Люций с кем-то встречается. Может это какая-то служанка семьи Меркость? Я сам его толкнул. Уверен, что отец читал ему вслух мое письмо, а я ведь написал, что у меня есть девушка. Ха! Ну я и дурак! Сам. Да, я сам все разрушил. Глупец. Надо было проститься, нужно было сказать, что я люблю его. Чтобы он ждал меня. Дурак. Как же обидно, что у меня забрали то, что мое, что Люций сам принял решение покинуть меня, что кто-то лишил меня друга, любимого. Стоп! О чем это я. Он же мальчик… Я резко выдохнул, успокаиваясь, откинулся на спинку дивана. Я просто запутался. 
София все также молча сидела рядом. Кажется, я напугал ее своим поведением.
- Прости, – прошептал я, желая получить прощение за все. Она нежно улыбнулась, положила голову мне на плечо.
- Я понимаю. Просто ты не ожидал.
Все же она взрослее меня. Но если бы она знала правду, как тогда отреагировала?
- Может, воды?
Я кивнул. Софи подошла к столику и, налив в бокал воды, передала его мне. Вода освежила, прогнав тяжесть, возвращая ясность голове.
- Хочешь развеяться? Отвлечься?
Я молча смотрел на нее. Она такая хорошая, и достойна любви. Я поступлю эгоистично, оттолкнув ее ради зыбкой надежды вернуть Люция.
- Развеяться было бы неплохо. А отвлечься - так вообще здорово.
Она улыбалась, садясь на мои колени. Блеск ее лукавых глаз заставлял обо всем забыть. Я уже не думал о Люции, сейчас для меня существовала только Софи. Я обхватил ее за талию и поднялся, она крепко обвила меня ногами, держась руками за плечи. Страстно поцеловав, я понес ее в постель…

Проснувшись глубокой ночью, Софии я рядом не обнаружил. Она сидела за письменным столом, что-то держа в руках. Приглядевшись, понял, что это лист бумаги. София трясущейся рукой прижимала его к своему лицу. Мне даже показалось, что она плачет, что-то тихо нашептывая. Откинувшись обратно на подушку, сразу заснул. Утром, почувствовав, как прижимается ко мне София, решил, что ночью мне все привиделось.
Осторожно встал, стараясь ее не будить. С трудом собравшись с мыслями, написал ответное письмо. Отца попросил рассказать, с кем Люций встречается. А Люцию пожелал счастья. На бумагу слова ложились легко, а вот в реальности казалось, что у меня украли самое дорогое. Для себя решил, что, вернувшись, сделаю все, чтобы Люций остался со мной. Да, я эгоист! Но он мой! Мой раб! Моя игрушка, с которой я не наигрался! Меня не пугали эти сравнения, все было именно так. Я был слишком мягок с ним. София мне дорога, от нее я не отказываюсь, но и Люция не отпущу. Будь моя воля, сейчас же поехал бы и забрал его сюда, к себе, и плевать на всех. Даже начал подумывать бросить академию.
С утра все положительные мысли о том, чтобы позволить Люцию жить своей жизнью улетучились. Я даже не заметил, как стал жестоким собственником. Я был слабаком, не способным сказать, что люблю. Я не говорил этого Софии, да и она мне тоже. С ней было просто, она ничего не требовала. Люцию же хотел бы признаться, но не могу, раб должен подчиняться, а хозяину решать: любить или нет. К тому же Люций и не говорил, что кого-то полюбил, он просто сказал, что со мной не может быть.
Ревность застлала глаза, не позволяя здраво мыслить. Я придумывал любые оправдания, чтобы уверить себя, что Люций мой. Хотя никогда не выказывал ему своих намерений, которых сам же стыдился и отвергал.

Поначалу думал, что свихнусь от ужасных мыслей. Но чем дольше думал об Люции, тем больше приходило смирение. Осознав, что становлюсь эгоистом испугался, себя - нового. Я должен сделать то, что собирался - дать Люцию свободу. Мы же с ним все равно не смогли бы быть вместе. Я называл его другом, а сам был готов заковать в цепи. Разве он не лорд? Я просто разозлился, не ожидал, мне просто нужно было время. И про любовь я все придумал, спутал влюбленность с привязанностью. София была все это время рядом, и я смог забыться и понять, кто мне на самом деле нужен.

Когда опять пришло письмо от отца, в нем он обижался, что я так и не упомянул, как зовут мою девушку. Тут до меня дошло, что я и вправду забыл тогда написать про Софи. Отец опять ни строчки не посвятил Люцию. Это меня разозлило, но лишь  потому, что я уже почти примирился с мыслью, что он может быть кому-то нужен, кроме меня. Также отец сообщал, что приедет на мой день рождения. Его скорый приезд обрадовал. Папа точно привезет Люция. Осталось подождать всего-то три с половиной месяца. Когда увижу Люция, то все расспрошу сам. Я познакомлю его с Софией. Я постараюсь быть за него рад. Разве не об этом я мечтал? Да, все правильно. Постепенно я вообще уверился в правильности всего. Мне исполнится шестнадцать, я стану уже совсем взрослым.

Я так скучал по папе и Люцию, что не находил себе места, дожидаясь дня их приезда. Роберт с Сильвером постоянно повторяли, что я похож на невротика. Винить я их не мог, мое настроение стало таким переменчивым, что под меня было невозможно подстроиться. После того письма отца я и правда вел себя неадекватно. А после его ответа опять резко изменился, был не способен усидеть на месте.
Софии я сказал, что хочу познакомить ее с отцом и Люцием. Она обрадовалась, так же, как и я, не могла дождаться драгоценного дня. Я точно не знал, когда приедет отец, может дня за два до дня рождения. Неведение угнетало, но ничего не оставалось, как терпеливо ждать, ведь я смогу увидеть отца и поговорить с Люцием.

Я еще издалека заметил экипаж отца, София стояла рядом. Никак не мог дождаться, когда же экипаж, наконец, въедет на территорию академии. Отец вышел из экипажа и, увидев меня, широко улыбнулся. Я кинулся к нему. Папа изменился, похорошел, стал еще красивее (любовь, оказывается, красит). София мялась рядом, она была не из робких, но тут смешалась.
- Эбери, как ты вырос. Еще немного и обгонишь отца.
Я и не заметил, что изменился, но стоя рядом с отцом, понял, что вытянулся, всего на полголовы теперь уступая ему в росте. Наконец, вдоволь наобнимавшись, я отступил. Взял Софию за руку и подвел ее к отцу.
- Пап, хочу тебе представить леди Софию Дервей.
Отец с интересом оглядел ее.
- Очень рад с вами познакомиться, леди София.
Взяв руку Софи, он коснулся ее губами.
- Лорд Гелен Терронико, к вашим услугам.
Отец умел сражать наповал.
- Польщена знакомством, лорд Гелен.
Не устаю восхищаться ее проницательностью. Отец не любит формальностей, ему проще поименно общаться. Софи все быстро поняла.
- Леди София, да вы настоящая красавица, – усмехнувшись, отец подмигнул мне, а я покраснел. – Эбери, я обижен, что ты не описывал мне ее в своих письмах.
Софи широко улыбнулась, ее ни капельки не смутили слова отца.
- Пап, а где Люций?
Я пристально смотрел на экипаж в надежде, что он просто заснул или замешкался.
- Эбери… он заболел и не смог приехать.
Слова отца меня расстроили. Я так хотел увидеть его сияющие глаза. Я ведь смирился и отпустил, мне просто нужно было на него взглянуть, и все ему сказать. Попросить прощения. Пусть он не поймет за что, зато мне стало бы легче. А тут такое… похоже на глупую отговорку.
- Мне, правда, жаль. Ты же знаешь, как он холод переносит… вот, не углядел. Прости меня. Люций очень хотел поехать, но дорога вымотала бы его.… Извини меня.
Отец как-то излишне оправдывался, и мне все больше казалось, что Люций здоров. Просто отец его не взял с собой, либо Люций сам решил не приезжать. Нет. Это не похоже на них обоих. К тому же отец писал об ужасной погоде. Значит, Люций и правда просто болен.

Вечер прошел замечательно, отец с Софи легко нашли общий язык, она без ужимок отвечала на все его вопросы. Ближе к семи она попрощалась с нами и ушла. София очень умная, не осталась, чтобы показать, что наши отношения зашли дальше держания за руку. Ну, отец все понял бы, но я все же стеснялся разговаривать с ним на подобные темы. Да и вообще, как таким делиться с кем-либо…
Оставшись, наконец, наедине, я смог расспросить отца о том, кто так дорог Люцию.
- София – великолепная девушка. Ты не прогадал, с ней тебе будет очень легко, – отец все еще был под впечатлением и говорил с воодушевлением. – А какие у нее формы… Уж извини, сынок, но не заметить невозможно.
Прямолинейность отца смущала.
- Так ты не против?
- А  должен?
- Просто мне казалось, что ты так легко меня не отдашь.
Чрезмерная забота отца утвердила меня в такое мнении. Кажется, я ошибался.
- Эбери, я никогда бы не встал на пути влюбленных. В свое время мой отец очень повлиял на мою жизнь. Это стало уроком на всю жизнь, мешать тебе я не стану.
Меня обрадовали его слова.
- Пап, я вот хотел спросить, – я немного стушевался, не знал с чего начать.
- Спрашивай, чего вдруг застеснялся?
- Люций писал мне… меня это…. Кого он там себе нашел? Я просто переживаю. Его ведь могли обмануть… вскружили голову, он же такой неопытный… Два года назад он самостоятельно ходить не мог, а тут вдруг… Меня это ошарашило.
Отец молчал, перестал улыбаться, видно было, что задумался всерьез.
- Как тебе сказать… - он медлил, а меня это нервировало.
- Не тяни… Он что, со старой женщиной встречается? 
Меня ужаснула собственная догадка, но отец хихикнул в ответ и плохие мысли сразу улетучились.
- Люций – хороший мальчик. И «девушка» очень хорошая. Они как-то незаметно сблизились. Признаюсь, был поглощен леди Меркость и не заметил…. Наверно, ему было слишком одиноко… Но я рад за него, он оживился, стал совсем другим. Поначалу я переживал, но… хм… его «девушка» мне ясно дала понять, что хочет, чтобы он был с «ней». Спорить я просто не смог. Притом, Фейра тоже настаивала. Да и на пользу ему это, если бы было во вред, я бы воспротивился. Так что ты не переживай. Люций в надежных руках. Его «девушка»… скажем так, порвет любого за него.
- Правда?
Ревности не было. Была радость за друга. Как камень с души упал. Немного волновало, кто же эта девушка, за которую сама леди Меркость просила.
- Да, он очень изменился, ты бы его видел. Стал выше, разговаривает увереннее. –  Ничего себе перемены! Так нестерпимо захотелось его увидеть. Никак не мог представить его другим.
- Я рад за него. Хоть и расстроен, что он не приехал, а так хотелось его увидеть.
- Эбери. Я хотел сказать тебе… Люций не может быть рабом. И дело не в той «девушке». Тут совсем другие обстоятельства…
- Я понимаю. Я и сам думал об этом. После академии официально освобожу его. Дам вольную.
- Рад, что ты так говоришь, но я уже сделал это, аннулировал все бумаги о его покупке и уничтожил.
Я пораженно уставился на отца. Как он мог вот так просто лишить меня собственности? Да кто вообще такая та девушка?
- Я, конечно, не против. Но почему ты это сделал? Разве не я лично должен был его освободить?
- Никто не должен знать, что он был рабом, - отец был очень серьезен.
Внезапная догадка озарила меня: либо кто-то узнал, что Люций является лордом, либо он сам все понял.
- Пап, давай начистоту. Я знаю, что Люций – лорд.
Отец озадаченно посмотрел на меня.
- Как давно?
- Когда его лорд Ронго лечил, тогда, помнишь?
- Понятно, я не буду спрашивать, как ты узнал. Эбери, прошу только об одном - никому не говори об этом.
- Я все понимаю. Но все же, может, скажешь толком, что за девушка?
Отец как-то смутился. Откуда-то взялась уверенность, что бы отец сейчас ни сказал – это будет ложь.
- Она родственница леди Меркость. Извини меня, но больше я пока не могу тебе ничего сказать.
- Хорошо. Надеюсь только, ты меня не обманываешь, и он счастлив. Иначе я буду очень разочарован.
Отец улыбнулся на мои слова, а я устыдился, что плохо о нем подумал.

Праздник прошел на ура. Отец привез мне кучу подарков, большую часть которых мне было и не нужно. София была такой вызывающе-прекрасной, ее откровенный наряд из красного шелка поразил всех наповал. Роберт и Сильвер порадовали организацией вечеринки, которая прошла в одном из больших гостиных залов, выделенном специально к торжественному дню. Присутствие моих сокурсников прибавило вечеринке веселья. Мне было безумно приятно, что все пришли меня поздравить. По окончании танцев все вышли во внутренний сад, где желающие смогли устроить салют, используя дар. Фантастические картины озаряли ночное небо. Хотелось, чтобы праздник длился вечно, но в действительности так не бывает.
День рождения закончился. Наутро отцу уже было пора возвращаться, он все еще жил у леди Меркость, но назад его торопили какие-то важные дела. Мы даже успели поговорить о предстоящей свадьбе. Папа хотел, чтобы я сначала закончил обучение, а после моего возвращения устроить церемонию бракосочетания. Напомнил ему писать больше о Люции. Отец обещал исправиться. Как же я рад, что смирился. Люций достоин счастья. Мне нечего переживать: девушка, с которой Люций теперь, по словам отца, очень хорошая. Правда, он мало об этом говорил. Да и ладно. Теперь все будет хорошо.

Отец уехал. На душе было тепло и спокойно. Я старательно учился, держался за друзей, Роберта и Сильвера. Пришло осознание, что люблю Софию или я убедил себя в этом? Моя нерешительность не давала сделать признание ей. Как ни странно, но мы никогда не говорили о чувствах вслух, не шептали слов любви, все выходило само собой, при этом нежности и страсти было с лихвой. Мы вместе уже не один месяц, давно перешли черту, а хотелось определенности. Я уже давно решил, что сказать. В такие моменты я немного завидовал раскрепощенности Софи. Мне было непросто начать, а вдруг, скажу глупость, мне бы хоть немного ее уверенности.
Что же я за тряпка-то такая?! Это ведь так просто! Всего три слова, но как непросто их произнести. Она ведь приняла меня, и наверняка ждет моих слов. Надо же сделать первый шаг когда-нибудь и самому.
Решившись, как-то вечером, когда мы были у меня, я заговорил с ней.
- Софи…
Она сидела рядом. Видя, что я робею, она положила свою руку поверх моей, молча, давая мне возможность высказаться.
- Софи, я долго собирался… Я давно хотел сказать... Ну, ты же знаешь, какой я нерешительный…
Я почувствовал, как она сжала мою руку. И тогда я все же сказал:
- Софи, я люблю тебя.
Она внезапно убрала руку, отвернулась задумчиво, а я испугался, неужели для нее чувства были неважны.
- Эбери… - она начала и тут же замолчала, как будто не зная, что сказать. Она так и не подняла глаз, впервые я видел ее такой неуверенной.
-  Ты не рада? Я не обманываю, я искренне люблю тебя. Сказать это вслух было сложно, но я сказал… Мне казалось, что мы любим друг друга и слов не нужно… Я познакомил тебя с отцом не просто так. Думал, что ты все поймешь, когда я представил тебя как свою девушку.
Ее реакция расстроила меня до глубины души.
- Эбери…
Она внезапно кинулась мне на шею, жарко обнимая.
- Я рада, я так рада!.. Ты молчал так долго, что я уже решила, что ты меня не любишь… Что все это просто временное влечение. Боялась тебе сказать о своих чувствах, боялась, что ты убежишь… испугаешься, оттолкнешь меня…
Пока Софи говорила, ее голос дрожал. Я ощущал себя полным дураком, мы оба думали об одном. Вот идиот. Как же важно говорить о чувствах вслух. 
- Софи, люблю тебя.
Я пылко ее поцеловал. Вкус ее губ был чуть солоноватым… Она слегка отстранилась, тихо прошептав мне прямо в губы:
- Люблю тебя, мой Эбери…

После признания наши отношения с Софи стали неизмеримо более яркими и насыщенными. Мы были так счастливы, что мои друзья отошли на второй план. Раньше мы могли вчетвером сидеть, болтая ни о чем. Теперь же мы с Софи не могли друг от друга оторваться, что раздражало моих друзей. До этого я как-то не задумывался, есть ли друзья у Софии. Спросив ее, получил короткий ответ - нет. Мы были такими с ней разными, и одновременно было так много общего, что нас так и тянуло друг к другу.
София часто спрашивала меня о доме. Мне казалось, что я и так ей уже все рассказал, что было возможно, но ей этого было мало. Все мои рассказы сводились к Люцию, она не прерывала, поощряла, и меня не удивляло, почему она не упрекает, что я постоянно говорю об одном и том же. Жизнь, наполнившаяся красками любви, была прекрасна. Хотелось, чтобы счастье длилось вечно.

Сильвер частенько подшучивал над тем, что София - приемная дочь главы академии, и когда он узнает о наших отношениях, будет мне худо. Я немного опасался, больше от сложившегося строгого образа лорда Радуо. Мы с Софи не первый день вместе, лорд Радуо по-любому уже в курсе. Мы ведь не скрывали, что встречаемся, и будь он против, я узнал бы об этом уже давно. Я не расспрашивал Софию о ее приемной семье, да и она сама об этом не говорила. Если подумать, Софи всегда сама первая задавала тему для разговора, умело направляя туда, куда ей было нужно.
Мысленно я готовился к серьезному разговору с лордом Радуо, собираясь просить у него руки его дочери. Но смелости пока не хватало. Сначала нужно с Софией поговорить, уверен, она мне поможет решиться. Для себя я все давно решил, да и отец, как я понял, Софи принял и уже считал своей невесткой. Осталось только официально все заверить. Дома хранилось семейное обручальное кольцо, хотелось его заполучить побыстрее и преподнести Софии. Интересно, Люций тоже думает о браке? Хотя нет, вряд ли. Через каких-то два с половиной года закончу академию и смогу жениться. Все равно я это сделаю раньше, чем Люций. Ведь по закону можно жениться только после двадцати, хотя лорды и леди могут вступать в брак и раньше.

Иногда подолгу представлял себе, как могла выглядеть девушка, влюбившая в себя Люция, образ в итоге выходил какой-то чересчур мужественный, бредовый. Возможно, я и не прав, она милая и кроткая, а Люций и вправду вырос, и теперь он не настолько несамостоятелен, как мне казалось. Все же, как он мог стать рабом? Из книг узнал, что процесс очистки памяти на лордов почти не действует, и потерянные воспоминания в конечном итоге рано или поздно возвратятся. Если процедуру не повторять регулярно, Люций все вспомнит, если уже не вспомнил. После очистки наши силы впадают в спячку, но пробуждаются раньше, чем восстанавливается память.
Очистку памяти проводят на лордах и леди только в случае их полного безумия, чтобы временно утихомирить их силы, но делается это только при согласии большинства лордов и леди на общем съезде, который устраивают в экстренных ситуациях. Тогда, выходит Люций.… Нет! Он такой тихий.… А может все дело в очистке памяти? Тогда получается в Люции скрыто безумие… Бред. Но все же, как он попал в рабство? Столько вопросов и ни одного ответа. Мой Люций не может быть плохим. Я не поверю в это.

Последнее время постоянно проводил в библиотеке, там меня и нашел запыхавшийся Роберт. Оказалось, его за мной послали, чтобы я явился в кабинет к главе академии. Вот это удивило и напугало. Сразу подумал, что лорд желает говорить о своей приемной дочери. Роберт пожелал удачи, напутствовав меня, чтобы я не стушевался. Да тут мне нужна не только удача.
Пока шел, раздумывал с каких слов начать. А вдруг он не примет или, наоборот, захотел просто узнать, серьезен ли я? Голова шла кругом, столько сразу мыслей свалилось. В приемной меня не заставили ждать, сразу проводили в кабинет, где меня ждал лорд.
Глава академии что-то рассматривал за окном. Услышав, что я вошел, обернулся. Его пугающе серьезное лицо только ввело меня в ступор, теперь вообще не смогу ничего сказать. Но мне и не пришлось, лорд указал на мягкое кресло, в которое я покорно уселся. Лорд Радуо тоже сел. Я так сильно нервничал, что виски взмокли от напряжения.
- Эбери… могу я звать тебя по имени? – нарушил молчание глава. Я просто кивнул, было так неловко. – Ты можешь звать меня, как тебе будет удобно.
- Лорд Радуо, вы не подумайте, я серьезен по отношению к Софии, - фразу почти что прокричал, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Боялся, что получится грубо или неубедительно. На лице лорда скользнуло подобие улыбки, но он сразу же стал серьезным.
- Эбери, София - взрослая девушка, я никогда не вмешивался в ее личную жизнь, и я рад за вас... Но сейчас я не об этом хотел поговорить.
Ровный густой голос отрезвил и успокоил.
- Но если не о Софи, то о чем же? – растерянно промямлил я.
- Тебе нравится в академии? Никто не обижает?
- Все хорошо. Спасибо за заботу, у меня есть друзья, много знакомых. Все замечательно.
Обыденные вопросы озадачивали. Он что, позвал  поболтать?
- Эбери, ты же понимаешь, что мы все не вечны? Жизнь порой оказывается куда короче, чем мы ожидаем. Кажется, что близкий человек будет всегда рядом, но выходит наоборот.
Взгляд лорда Радуо стал расстроенным. Видеть главу академии таким было непривычно. Его слова меня заставили напрячься.
- Да, я понимаю, я уже переживал потерю близкого человека. К чему Вы об этом заговорили?
- Я знаю о произошедшем. В том не было твоей вины. И я понимаю, после всего, что ты пережил, услышать новость, которую мне доверили тебе сообщить… это причинить боль тебе… но я постараюсь сказать это помягче…
Отчего-то сердце в груди сжалось, стало страшно и как-то не по себе.
- Эбери, мне тяжело это говорить… Не буду больше тянуть, не могу и не имею права… Эбери, лорд Гелен Терронико – твой отец… скончался… 
Стало тошно, в носу противно защипало, в комнате как-то разом стало темно, я не понял, что мне только что сказали. Я отказывался понимать.
-  Что? – резко севшим голосом переспросил я.
- Мне очень жаль... Вот письмо, присланное и заверенное лордом Ронго.
Лорд Радуо протянул мне лист бумаги, а я не смог его даже взять в руки.
- Я сочувствую тебе, крепись.
- Папа был тут всего пару недель назад, он был здоров…. Этого просто не может быть! Вы плохо пошутили, лорд! Таким не шутят! Вы взрослый человек! Как вы можете такое говорить?! – я кричал, ничего не видя вокруг, слезы застилали глаза, в груди больно щемило, я отказывался верить. Хотя разумом понимал, что лорд не стал бы врать. – Вы лжете! Папа не мог… Ложь… Вы просто против того, что мы с Софи вместе…. Это жестоко.… Все ложь!
- Эбери, сынок, Софи не причем.
Лорд обнял меня, а мне стало противно.
- Все ложь! Не трогайте меня! Я вам не сын!
Лорд не отпускал, крепко удерживая. Мне было тяжело дышать, я не мог вдохнуть, воздуха катастрофически не хватало.
- Плачь, будет легче, твоего папы больше нет среди нас, он умер. Слезы унесут боль…
- Пустите! Папа жив! Жив!.. Пустите! Мне надо домой!.. Папа!..
Не выдержав, я громко зарыдал. Разве то, что мне сказали, могло быть правдой?

0

13

Глава 7. Ложь похожая на правду.
Часть 1.

Мама так и не вышла встретить меня, но сейчас мне было не до нее. Самое важное я нес на руках, в спальню.
Уложив Люция на кровать, быстро скинул плащ, стащил сапоги. Так хотелось обладать этим притягательным телом. Его голубые глаза сияли, а наши силы играли друг с другом. «Поток» ласкал «бабочку», а та осыпала его «пыльцой», наполняя глубоким голубым сиянием - даже наши дары нашли взаимность. Я прильнул к Люцию, крепко обнял (кажется, он похудел еще больше). Вот так, вдыхая аромат цветов, исходящий от него, я и уснул. Как же было уютно.

Мне снился кошмар, наполняя тревогой, в нем я тонул в кровавом океане, и множество рук цеплялось за меня, пытаясь утянуть на дно. Я боролся из последних сил, желая вырваться. В багровой черноте кто-то протянул мне руку, давая шанс сбежать из объятий смерти. Я ухватился за спасительный канат и вдруг оказался на берегу. Окликнул вытащившего меня, желая поблагодарить, но обернувшийся рогатый монстр с кроваво-красными глазами кинулся на меня, раздирая мою плоть… 
Проснулся весь в поту. Люций не спал, смотрел на меня сквозь ресницы чуть прикрытых глаз, поглаживая по волосам.
- Малыш, я убийца… - меня хватило только на тихий шепот. Я должен покаяться ему, пусть судит.
- Я знаю…
Меня уже не удивляли его слова, он все обо мне знал. И неважно как, главное, принимает такого, какой я есть. Жестокость у меня в крови, я не изменюсь за мгновение, он это понимает и не отталкивает.
- Хочу быть другим, ты мне веришь? Я так стараюсь… но не могу иначе…
Я заглянул в его глаза, они улыбались мне.
- Да, верю.
Вот оно счастье. Ненужно слов, мой малыш все поймет без них.
Я прижался к нему плотней, стремясь  впитать его аромат, овладеть им, но что-то меня останавливало. Не понимаю, почему же меня так к нему тянет и одновременно останавливает.
- Ты мой - понимаешь? – Мальчик молчал, просто улыбаясь. – Я тебя никому не отдам. Не отпущу. Ты мне нужен как воздух… я без тебя сойду с ума… Я этого так боюсь.… Не оставляй…
- Не оставлю. Я твой, а ты мой, – ровный тонкий с хрипотцой голос заставлял верить каждому слову.

Немного повалявшись, решил вставать. Так не хотелось отрываться от малыша, но надо. Люций сел на край кровати, свесив ноги. Порывшись в кармане брошенного на пол плаща, я вынул измятый лист бумаги с рисунком герба и протянул его Люцию. Он посмотрел на рисунок, выражение его лица не изменилось.
- Знаешь, что это? – Люций отрицательно мотнул головой и вопросительно посмотрел на меня.
Что ж, не хочет говорить - сам узнаю.
- Юджеб, не надо…
Малыш словно читал мои мысли, но я уже все решил для себя. Не знаю почему, но хочу все о нем знать.
- Ты лорд, рабом не можешь быть. Эбери ты не достанешься, обойдется.
- Юджеб, не нужно обо мне узнавать… Чужие тайны пусть ими и остаются… Эбери хороший, он отпустит меня, я знаю… Послушай меня - так будет лучше…
- Откуда ты знаешь?
- Не знаю… но чувствую, что не нужно…
- Я сделаю так, как решил.
Спорить он не стал, да и я не хотел больше говорить на эту тему.

Отвернувшись, начал быстро раздеваться, желая сменить дорожную одежду. Люций стыдливо прятал глаза, исподтишка наблюдая за мной. Натянув чистые штаны, сунул лист с гербом в карман. Порылся в шкафу в поисках рубашки, найдя, сразу ее накинул.
Люций подошел, обнял сзади и провел руками по ребрам, прикосновение было приятное. Мы стояли напротив зеркала, такие разные: я вечно нахмуренный, он же с открытой лучезарной улыбкой и глазами полными жизни. Убрав его руки, я застегнул рубашку. Малыш отступил, нежная улыбка все так же играла на его лице.
Бросив еще один беглый взгляд на наши отражения, я ужаснулся: как может этот ангел быть рядом с таким демоном как я. Голова, минуту назад такая ясная, помутилась, теперь хотелось причинить ему боль, проверить, готов ли он терпеть меня, точно ли не боится. Смотря на него в отражение, грубо толкнул его «потоком», Люций упал. Я обернулся, всматриваясь, но так и не увидел на его лице испуга. Малыш подполз ко мне, обнял за ноги. Ноздри наполнил головокружительный аромат. Рывком подняв Люция, прильнул к его губам, жадно целуя…
С трудом отстранившись, швырнул малыша на кровать и поспешно выбежал из комнаты вон. У проходившей служанки узнал, где мама. Люция предпочел оставить в комнате - сейчас я был слишком на взводе.

Мама находилась в гостиной вместе с лордом Терронико, сидевшим напротив нее. Увидев меня, он заулыбался. Мама даже не посмотрела в мою сторону. Я прошел внутрь и остановился возле камина, в котором ярко играло пламя.
- Хотела встретить тебя, но видела, что в этом нет нужды… - ровным тихим голосом проговорила мама. Я, не оборачиваясь, смотрел на пламя. – Тадеус мне обо всем доложил…. В Брошвиле я уже все уладила, градоначальник Смок мне сообщил сразу же, как ты от него отбыл… Ты более не желанный гость в его городе, и деньгами дело не поправишь… Я расстроена твоей поездкой в чужие земли. Ты же знаешь, что безумие может овладеть тобой. Зачем было так рисковать? Ты был на опасной территории, те люди не терпят чужаков…
Она замолчала так же внезапно, как начала разговор.
- В Брошвиле я заплатил за содеянное, а в том городе… сами виноваты.
- Юджеб, я не в праве лезть, но это меня беспокоит. Если твой дар настолько неконтролируем, тебе следует посетить съезд своего ордена.
Предложение лорда Терронико мне было не интересно. Меня возмутил сам факт его вмешательства. Обернувшись, я с вызовом посмотрел на него, с его лица тут же спала улыбка, он стал как никогда серьезен.
- Гелен, пожалуйста, не вмешивайся. Темный орден обо всем знает и контролирует происходящее.… Тебе не понять.… Мы не имеем права вмешиваться…
Мамины слова заставили напрячься. Темный орден контролировал меня? Ха, что-то незаметно было.  Или… возможно их все устраивало… и вся моя жизнь – это жуткий расчетливый план. Дикость. Бред.
- Послушайте, лорд Терронико, вы у меня в гостях. Я терплю вас тут ради мамы. Ваши советы и высказывания в этом доме никому, кроме нее, не интересны.
Слова прозвучали несколько грубо, но мой голос оставался спокойным, я смог сдержаться.
- Юджеб, я надеюсь, что когда-нибудь ты станешь мне сыном, но для этого ты тоже должен постараться. Ты не хочешь полноценной семьи?
Меня передернуло от слащавости в тоне лорда.
- Что вы обо мне знаете?! – не выдержав, выкрикнул я.
- А ты расскажи, я выслушаю, постараюсь понять.
- Ха-ха-ха… Мама, ты ему не говорила? Не рассказывала, какой у тебя замечательный сын?
Она вздрогнула, ее губы задрожали.
- Юджи, пожалуйста, не надо… - умоляюще прошептала мама.
Почему? Почему она думает, что я причиню ей вред? Я же ей никогда не делал больно. Зачем она меня боится? Дорогая, бесценная моя мама. Не любить ее я не могу, но так хочется чувствовать взаимность, без страха и сомнений. Я жалею, что так редко говорю маме, как сильно она мне нужна. Мне сложно найти убедительные слова, чтобы выразить переполняющие меня чувства.
- Мама, ты не переживай, твой сын любит тебя. Я ничего не сделаю тебе.
Подойдя, я опустился рядом с ней на колени, обнял и смотрел, как улыбка появляется на ее лице. Посидев так немного, я встал и присел рядом с ней.
- Лорд Терронико, самое большее, что я вам могу предложить, это уважение с моей стороны, – примиряюще сказал я, решив показать маме, что на многое пойду ради нее.
- Этого для начала хватит, – улыбнувшись, ответил он.
- Я вообще-то зашел по делу.
Вынув мятый лист с гербом, протянул его маме.
- Какой семье принадлежит этот герб?
- Этой семьи уже давно не существует. – Мама лишь бросила мельком взгляд на рисунок, даже не взяв лист в руки. - Последние представители этой фамилии умерли более трехсот лет назад…. Это символ семьи Дивинит.
- Странно… а родственные им семьи остались?
- Не знаю. А почему тебя это так интересует?
Мама повернулась ко мне, заглядывая прямо в глаза, ее «черные нити» судорожно вились вокруг шеи.
- Просто нашел кольцо с гербом этой семьи.
- Этого не может быть! – с ужасом воскликнул лорд Гелен. – То есть… я хотел сказать… - заоправдывался лорд, снова влезший, куда его не просили. – Все упоминания о данной семье были уничтожены. Кольца не могло остаться, да и вообще каких-либо предметов, принадлежащих им…. Позволь посмотреть твой рисунок.
Я протянул лист лорду, он взял его, хмуро сдвинув брови.
- Я вспомнил, этот рисунок был в книге о мифах и легендах… - Знание всплыло неожиданно, и я непроизвольно проговорил его вслух  - Но там не было написано, что это герб.
Лорд улыбнулся, откинувшись на спинку дивана.
- Там и не могло ничего быть написано об этой семье. Я это точно знаю. Серебряный орден, в котором я состою, лично отвечал за уничтожение всего, что могло напомнить об этой семье… - невозмутимо выдал лорд. После чего, очень вежливо и нежно улыбаясь, обратился к моей маме:
- Фейра, позволишь ему рассказать?
- Да. Мне и самой любопытно. Я мало знаю о событиях тех столетий.
- Ну, так вот… Более трехсот лет назад было уничтожено два ордена - орден демонов и орден ангельских врат. Представители первого были ужасны с виду, а второго – прекрасны. Первых почитали, вторых боялись. Остальные ордены решили, что два таких сильных ордена представляют угрозу для них. Тогда они объединились и уничтожили их.
- Почему? Разве плохо, когда боятся или почитают? – не удержавшись, спросил я.
- Дело не в этом… Представители ордена демонов могли наделять даром богов любого, даже простого человека, за что им преклонялись. А орден ангельских врат, наоборот, был способен лишить дара полностью и навсегда, поэтому лорды и леди боялись их. Представь мир, где все равно сильны, или равно бессильны! Вот этого и боялись остальные ордены. Жить в мире, где все обладают даром, никто не хотел, но и лишиться дара тоже. Узнав о готовящейся чистке, ангелы и демоны объединились, но это им не помогло… Семья Дивинит – это объединение двух уничтоженных орденов. Насколько мне известно, на сей день этой семьи тоже больше нет. Все они были пойманы и казнены по традициям лордов и леди. До сих пор многие долгожители с ужасом вспоминают о тех временах…. А кольцо, ты можешь мне его показать? Это наверняка копия, просто случайное совпадение рисунка.
- Нет, я его выбросил. Украшения меня не интересуют.
- Хм…. Точно?
- Меня заинтересовало изображение, и я его перерисовал…
Мама скептически вздернула брови, недовольно поджала губы. Она прекрасно понимала, что я вряд ли стал бы заниматься таким.
- Я перед вами отчитываться не обязан! 
Мама тут же отвела глаза в сторону, но лорд успел заметить, как переменилось ее лицо.
- Юджеб, для чего, по-твоему, я все это рассказал тебе? Опасно держать у себя вещи, связанные с теми временами. Лучше отдай кольцо мне, я уничтожу его, или сделай это сам.
- Вы сами сказали, что это было триста лет назад. Чего бояться каких-то вещей? Лучше бойтесь злить меня. И если я сказал, что кольца у меня нет, значит, его у меня нет!
Лорд Терронико недоуменно смотрел на меня. Бояться меня он не собирался, это можно было понять по выражению его лица. Что ж, я заставлю меня уважать. «Силой» накрыл «грозовое облако» лорда, сомкнув его. Лорд Терронико дернулся, его лицо исказилось.
- Юджеб! – Мама за плечо развернула меня к себе. – Пусти его! Немедленно!
- Что ты, мама?! Лорд должен понять, что меня лучше не злить.
Несмотря на угрозу, «силу» лорда я все же выпустил.
- Фейра, все хорошо, не волнуйся, – довольно уверенно произнес лорд.
- Гелен, Юджеб не хотел…. Не сердись…. Он еще плохо себя контролирует….
- Не знаю, что ты сделал Юджеб, но лучше тебе этого более не делать. Мы с тобой оба обладатели дара. Тебе стоит вести себя сдержаннее.
- Замолчите! Обладатели дара, говорите?! Ха! Что вы об этом знаете?! Вам легко говорить! А я… Я больше так не могу…. Я не монстр, просто иначе не могу…
- Я тебя так и не называл.
Желая видимо успокоить меня, Лорд Терронико встал и направился ко мне.
- Гелен, не трогай его, – остановила лорда мама.
- Почему? – озадачено спросил лорд.
- Да, вы лучше меня не касайтесь, иначе я оторву вам… руку, – зло выдавил я.
Лорд растерянно застыл на месте. И я не шутил, я сделал бы это.
- Хорошо, я тебя не трогаю. – Разведя руки, лорд отошел назад и сел. – Юджи, я не злюсь, и ты не монстр. Ты просто устал с дороги, тебе стоит отдохнуть.
- Не указывайте мне!
Я не мог больше сдерживаться, злость выплеснулась из меня, «масса силы» в один миг увеличилась, став раз в десять больше. Меня заколотило, обдало холодом. Помещение затрясло. Мама испугано обняла меня, поглаживая.
- Ты устал, сынок. Все хорошо, расслабься, и все пройдет, – успокаивающе шептала мама. А я все не мог унять дрожь.
- Фейра… ты не говорила, что у твоего сына выраженное безумие богов… Его нужно показать на общем съезде, – едва слышно, испуганно проговорил лорд.
- Нет! Все хорошо, так бывает, иногда, – пыталась оправдать меня мама.
- О чем ты? У него даже глаза закатились, я такое уже видел. Фейра, мальчику нужна умелая помощь! Это нельзя запускать, он может быть опасен для окружающих, и для себя.
Лорд продолжал твердить свое, а мне было безразлично, что он там несет, голова разрывалась от боли. Казалось, что мозг сводило судорогой, поэтому я едва слышал, о чем шла речь.
- Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? На общем съезде его могут подвергнуть ужасным вещам… и даже придать смерти. Он мой сын, я этого не могу допустить! Да и притом, я тебе уже говорила, это решать не мне и не тебе. Орден темных все знает…. Гелен, пожалуйста, забудь о том, что ты видел, иначе… нам придется расстаться.…Он мой сын, не заставляй меня делать выбор, -  отчаянно умоляла мама.
Двери гостиной, скрипнув, приоткрылись - в проеме возник Люций. Все внимание переключилось на него. В комнате все ходило ходуном, а он, не обращая ни на что и ни на кого внимания, приблизился ко мне. Мама нерешительно разжала объятия, мальчик бережно обхватил мои щеки ладонями, заставляя смотреть прямо в светящиеся глаза. В них я увидел рай…

Открыв глаза, я, как много раз до этого, огляделся и понял, что нахожусь в своей спальне. За окном была глубокая ночь, а я лежал раздетый в своей кровати. В силуэте находящегося рядом тела сразу узнал Люция. Совершенно не помню, что произошло, после того как он пришел. Даже не могу сказать, я заснул или потерял сознание? Ощущение было, как будто я просто закрыл на мгновение глаза. Нужно будет позже извиниться перед лордом Терронико. Не знаю почему, но возникло такое желание, чувство, что я виноват.
Люций вздрогнул, чем немного испугал меня. Рассмотреть его в темноте было сложно. «Потоком» зажег лампу на столе. В тусклом свете лицо малыша казалось серым. Люций снова дернулся, его губы непроизвольно открылись, произнося какие-то слова. Склонившись, пытался разобрать, что он шептал, но ничего не смог услышать. Слегка обнял Люция, притянув к себе. Не просыпаясь, он прижался ко мне, уютно уткнувшись в  подмышку. Лично мне спать вообще не хотелось.
Полежав так минут двадцать, разглядывая умиротворенное личико малыша, решил встать. Бережно переложил его. На цыпочках прошел к шкафу, нашел дорожный плащ, в котором приехал. Порывшись во внутреннем кармане, достал шкатулку-раковину и извлек на свет серьгу. Украшение поблескивало даже в полумраке.
Склонившись над Люцием, я убрал за ухо пряди длинных волос, обнажив красивое ушко. Осторожно коснулся мочки его уха, прихватил ее кончиками пальцев, помассировал. Прикинув приблизительно точку прокола, прислонил холодный гвоздик. Малыш спал крепко. Приложив с другой стороны клепку, с силой резко надавил. Люций дернулся, потянулся машинально к уху, я остановил его порыв «потоками». Продолжил проталкивать металл, пока гвоздик не прошил ухо насквозь, глухо щелкнула застежка. Люций застонал, а я коснулся губами его пораненного ушка. Повернув его к себе, увидел блестящие сонные глаза. «Бабочка» взбудоражено кружила рядом.
- Это подарок…. Забыл вручить…. – невнятно прошептал, желая оправдать свою невольную грубость. Отпустив руки Люция, позволил ему коснуться серьги в правом ушке. Он улыбнулся и, потянувшись ко мне, обнял за шею.
- Спасибо, – хрипло прошептал он. Как же было приятно услышать благодарные слова, хоть я и причинил ему боль.
- Я тебя люблю…. – слова сами сорвались с моих губ. Первый раз в жизни признался в своих чувствах, почувствовал себя немного глупо, момент казался не совсем удачным. – Ты можешь ничего не отвечать, не нужно. Главное, что это испытываю я.
Малыш молча прильнул к моим губам. Не зная, как и реагировать на его порыв, не ответил на прикосновения губ. А он вдруг требовательно прихватил мои губы своими. Долго играть с ним в неприступность я не стал, отозвался на его уверенный поцелуй. Упал, не размыкая объятий, на кровать, одновременно убирая мешающиеся волосы с его лица. Он раскраснелся, глаза блестели, похоже, ему хотелось куда больше, чем поцелуй.
Скинув с него одеяло, пробежался губами по тонкой шее, спускаясь к плечам, груди и соскам. Он вздрагивал, покрывался мурашками. Задержался у пупка, обводя, подразнивая кончиком языка, и продолжил путь. Люций учащенно дышал. Аккуратно обхватил рукой его поднявшуюся плоть, нежно сжал и поцеловал. Малыш дернулся, накрыв мою руку своей.  В его глазах читался легкий испуг. Я навис над малышом и, не разжимая руки, продолжил ласкать его. Хотелось сделать ему приятно. Свободной рукой провел по его волосам, задержавшись на шее. Взгляд скользнул вбок, я с интересом посмотрел на «прозрачную массу» моей силы, погрузившую внутрь себя «бабочку»: «потоки» кружили дар малыша, сверкая голубым сиянием.
Руки Люция скользнули по моей спине, вернув все мое внимание к нему. Рукой, в которой ощущалась сильная пульсация, начал совершать поглаживающие плавные движения вверх-вниз. Люций жмурился и постанывал. Выражение его раскрасневшегося лица распаляло меня еще больше.
Переместив руку с его волос на бедро, нежно погладил, успокаивая. Малыш прижался ко мне плотнее, обхватывая сильнее своими ручонками, впиваясь ногтями в кожу - моя рука стала липко-влажной, а Люция пробила легкая судорога. Он стонал, прерывисто и жарко выдыхая мне в плечо. Через пару мгновений он обмяк и отпустил меня, откинулся на кровать, все также учащенно дыша.
Я скользнул рукой промеж его ног, раздвинул их. Малыш лежал, прикрыв глаза. Не хотелось делать ему больно, кажется, в тумбочке была бутылка с маслом для смягчения кожи. Оторваться от малыша было невозможно, поэтому «потоки» лениво скользнули за целью, попутно что-то грохнув. Взявшись за тонкие кончики пальцев, нежно поцеловал его кисть. Перевернув ладонью вверх, прижался губами, вдыхая цветочный аромат.
Я неспешно поглаживал внутреннюю часть бедра Люция. Получив же долгожданную бутыль от нерасторопного «потока», обильно вылив масла себе на ладонь. Люций не сопротивлялся, когда я подготавливал его, проникая сначала одним, затем двумя пальцами. Он жмурился, слегка прикусив нижнюю губу, но не останавливал меня, сжимал мою руку своей. Расслабленное тело хотело, чтобы я им овладел.
Перевернув его на живот, притянул за талию к себе, вынудив встать на колени. Припав к нему, я медленно осторожно толкнулся вглубь. Люций охнув, упал плечами на постель, выгнул спину. Я поддержал его за талию, не давая упасть полностью, удерживая в прежнем положении. Не торопясь, проникал глубже. Внутри него было тесно и жарко, но безумно приятно.
- Расслабься, - тихо прошептал я.
Он старался не сжиматься, а я - быть нежным. Впервые я думал не только о себе.
- Можно? – охрипшим голосом спросил его.
Не отвечая, Люций мотнул головой, мне показалось, в знак согласия. Резко вошел до конца, вырвав у него громкий стон. Теснота не позволяла двигаться быстро, а я и не хотел, желая продлить удовольствие. Мой малыш отзывался на каждый рывок, вперед и назад, идя навстречу, двигая бедрами, подстраиваясь под меня.
Я измотал его, приведя к новому излиянию. Не выходя из него, осторожно перевернул на спину, закинув его ноги себе на согнутые руки. Люций взмок, пряди его волос прилипли к лицу. Склонившись, я страстно поцеловал его. Он податливо раскрывался навстречу, покорно позволял все. Вымотанный и уставший, малыш не мог уже двигаться. А я не мог остановиться. Прижимаясь к нему все крепче, я жаждал слиться с ним не только физически, но и духовно.
Ускорив темп, заставил Люция громко стонать. Слезы наполнили его глаза, тонкие дорожки сбегали из них. Меня это несколько напугало, но я был на грани, готовый в любой момент взорваться.
- Больно? – еле выдавил я из себя глупый вопрос. Малыш отрицательно мотнул головой. – Потерпи…я почти….- договорить не успел.
Резко выйдя из него, я испытал волну удовольствия и облегчения, пронзившую тело легкой судорогой.
Уткнувшись мокрым лбом в Люция, смотрел в его мутные глаза, пытаясь восстановить дыхание. Я переживал самый лучший момент в моей жизни. Опустив его ноги, обнял подрагивающее тело и перевернулся на спину, удобно разместив Люция у себя на животе. Малыш обнял меня в ответ.
Молчать не хотелось, хотя дыхание было сбито как после долгого бега. Покрепче прижал его к себе, поглаживая влажное тело, поцеловал малыша в лоб.
- Люблю. Я твой раб, покоренный тобой и любовью одурманенный. Клянусь навеки быть с тобой. Буду предан тебе. Отдам за тебя жизнь. Умрешь, и я умру с тобой. Прикажи, что хочешь, и я исполню. Убью любого! Я буду жить для тебя… Веришь?
Не задумываясь, как это звучит, я сказал Люцию, что чувствую. Удивляло, как просто я говорил то, что ранее не смог бы сказать. Люций привстал, уперевшись  ручонками в мои плечи, посмотрел на меня сверху вниз и ответил:
- Верю. Каждому твоему слову верю. Мне приятно. Но не нужно. Все, чего я хочу - чтобы ты поклялся лишь в одном: когда меня не станет, ты будешь жить.
- Глупости! Я же сказал, я последую за тобой! И ты не умрешь! Я смогу защитить тебя.
Меня расстроили его слова: я ему тут про любовь и преданность, а он про смерть.
- Почему?
Его вопрос озадачил меня, но над ответом я не думал.
- Потому что - люблю. Ты мой - я твой. Ты сам так сказал. Я верю тебе - ты верь мне. Так, как я люблю тебя, никто любить не сможет. Да я и не позволю! Впервые, я уверен, что смогу сдержать себя. Тебе я не причиню боль. Я защищу тебя, не позволю причинить тебе вред. Ты не умрешь….
- Юджеб…. В этом мире мне нет места…. Я боюсь того, что вижу. Мир для меня странный. Я как будто долго спал…. Голову заполняют образы, они мучают меня…. Там, в тех воспоминаниях, меня называют чудовищем…. Смотрю в свое отражение и не узнаю себя…. Я стал старше, не успев повзрослеть, и это пугает меня.
- Малыш, ты не чудовище, а те, кто так скажут, поплатятся за это. Для меня - ты ангел. В моей жизни - ты единственный. Я убью, уничтожу любого, кто встанет у нас на пути.
- Я не хочу, чтобы ты убивал. Юджеб, я вижу все. Ты намного добрее, и я это знаю. Увидев тебя впервые, тогда в спальне Эбери, мне показалось, что я тебя знаю. Что-то родное наполнило, согрев сердце. Я заглянул вглубь тебя, увидел все, что ты пережил. Люди боятся тебя, а я понимаю.
- Ты все обо мне знаешь. Я не спрашиваю «откуда», это для меня не важно. Но и ты меня пойми: я так же хочу все о тебе знать. Меня тянет к тебе, как ни к кому в этом мире. Ты заполнил все мои мысли, не могу не думать о тебе. К тебе стремлюсь. Только с тобой я могу успокоиться, и хочется жить дальше. Ты наполнил мою жизнь смыслом. Я мечтаю, чтобы ты дарил свой ангельский взгляд только мне, чтобы ты очистил меня. Знаю, что не достоин, и ты прости меня за мои желания.
- Юджеб, я хочу, чтобы ты перестал узнавать обо мне, – умоляюще промолвил он. Люций прервал мои откровения, вынуждая слушать его. Ну почему он не может просто принять, что я говорю. Зачем снова и снова пытается что-то навязать мне.
- Мне хочется узнать о тебе больше…
- Зачем? Любишь - люби. Я согласен. Буду рядом, не оставлю. Все прощу. Но не нужно узнавать. Я не могу объяснить почему, но чувствую, что не надо. Исход твоих поисков может быть ужасен.
- Хорошо…. Если ты приказываешь, я согласен.
Он улыбнулся, опустив голову мне на грудь. С помощью дара я укутал нас одеялом.
- Приказывать я не стану, не имею права. Да ты и не послушаешь все равно. Сейчас я хочу побыть демоном…
Я прервал его:
- Пусть мы демоны для других, но друг для друга, давай пообещаем, будем ангелами.
Я уснул, вдыхая его головокружительный аромат.

Проснулся от навязчивого ощущения чьего-то постороннего пристального взгляда. Люций лежал рядом, он крепко спал, прижав ручонки к груди. Легкое покашливание заставило меня повернуться к камину, где в кресле по-хозяйски расположился незнакомый мне человек.
- Что вы здесь делаете? – злым полушепотом спросил я, стараясь не разбудить Люция.
- Извиняюсь за вторжение. Привычка, знаешь ли. Ты же не против, если мы на «ты» будем?
Незнакомец даже не встал, продолжая нагло сидеть.
- Я должен повторять вопрос по сто раз?! – не выдержав, громко спросил я.
- Хорошо-хорошо, не кричи, разбудишь девушку. – Я не сразу понял, о ком он: спящего Люция и вправду можно было принять за девушку. – Меня зовут лорд Андо Колко, я глава серебряного ордена. Член моего ордена, лорд Терронико, вчера намекнул, что тут у вас проблемы.
Я мысленно возмутился, опять лорд Терронико лезет, куда его не просили. Он не послушал мою маму, так еще и обсуждал меня с посторонним человеком. Когда только успел?! Но насторожило меня не это: ведь все произошло только вчера, как же этот человек так быстро очутился тут?
- Меня не волнует, как вас там, лорд Коко…
- Колко, – улыбаясь, поправил меня он, что разозлило.
- Давайте выйдем, – негромко сказал я, после того, как Люций перевернулся на другую сторону.
- Хорошо. Право слово, не хотел мешать. Знай я, что ты не один, был бы тактичней.
Он поднялся, и я смог его как следует разглядеть. На вид ему было лет сорок, роста он был среднего, да и вообще весь какой-то непримечательный, только густые волосы цвета смолы копной торчали в разные стороны.
Поцеловав Люция в висок, я осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить его, и без стеснения предстал перед лордом абсолютно нагим. Мужчина отвел взгляд и направился к дверям. Накинув халат, я последовал за ним, уже не удивляясь тому, что лорд знает куда идти. Войдя в гостиную, он первым уселся на диван, с которого были хорошо видны окно и входная дверь. Я сел напротив него в кресло и сразу заговорил:
- Скажу прямо, мне безразлично, зачем вы приехали. Лорд Терронико слишком близко все принял к сердцу. Лично извинюсь перед ним позже, просто не успел. Вам не стоило приезжать.
- Ты груб, Юджеб. Понимаю, что поучать тебя не имею права. Но и ты пойми, в орденах не просто так выбирают главу. Именно мы на общем съезде принимаем самые главные решения. Твое состояние меня заинтересовало. По словам Гелена, у тебя очень серьезная форма «безумия». Я тут разузнал немного о тебе. И удивляюсь, как мы до сих пор этого не увидели. За десять лет ты убил уже многих. Мы лояльно относимся к гибели простых людей, но когда численность смертей так резко возрастает, не можем сидеть сложа руки.
Лорд Колко говорил ровно, в его словах не было грубости. Но каждая фраза была наполнена угрозой.
- И что вы хотите сделать?
- Хочу понаблюдать за тобой пару дней. И если все, что говорил лорд Терронико, подтвердится, я лично прослежу, чтобы были приняты самые серьезные меры.
- Что вы имеете в виду?
- Все просто. «Безумие» должно быть под постоянным контролем, а если оно не усмирено и опасно для лордов, то «безумца» надо уничтожить, для всеобщего блага. 
- А если я не позволю?
- Против всех орденов ты не устоишь. Нас много, и решение глав – закон для всех членов. Помощи и поддержки ты не найдешь.
- Я на вашу помощь никогда и не рассчитывал. Я состою не в вашем долбаном серебре! И не вам решать! Я законы знаю, академию давно окончил. Вам меня не запугать, бесполезно.
Хоть я злился и грубил, но «потоки массы» не увеличились, переливаясь голубыми бликами. Я осторожно осмотрелся в попытке увидеть дар лорда Колко. Маленькая змея браслетом обвила его запястье, и если бы не подергивалась слегка, принял бы за украшение.
Нужно вести себя как можно тише. Я не могу допустить, чтобы Люций остался один. Если со мной что-то произойдет, то, что будет с ним? Я ведь обещал быть рядом, защищать его. Хотя, как ни цинично это звучит, на самом деле я просто не хочу умирать. Не сейчас, когда только начал жить. Когда так много хочется  сделать. Пусть Люций – мальчик, для меня это неважно, я хочу окружать его заботой. Полюбив, я готов совершить, что угодно ради этих чувств.
- Лорд Колко, позвольте спросить. - Он утвердительно кивнул. - Ваш орден отвечал за уничтожение семьи Дивинит.
Густые брови мужчины удивленно поднялись вверх:
- Ты знаешь про эту семью?
- Да, знаю. Ответьте, может ли быть так, что кто-то из ее представителей жив?
- Нет, – резко ответил лорд. – Дело в том, что я жил тогда, когда война только начиналась. Ты ведь знаешь про те времена, если уж спрашиваешь про эту семью. – Я кивнул головой в знак подтверждения. – Ну, мы не скрываем этого, это наша история; в академии, правда, этому не учат, но в орденах посвящают во многие тайны. Если ты знаешь про эту часть истории, значит, активно посещаешь съезды своего ордена. – Я промолчал, не желая переубеждать его, и лорд, по-видимому, подумал, что так и есть. – Были лорды, чей дар позволял им находить любого обладателя даром на огромных расстояниях, где бы объект не находился. Поэтому с уверенностью могу сказать, что семьи Дивинит более нет на этой земле. - Он задумчиво посмотрел на меня. - А почему ты об этом спрашиваешь?
- Просто услышал как-то про них, вот и полюбопытствовал.
Лорд облегченно расслабился.
- Так ты не против, если я погощу у вас тут?
- Странно, что вы спрашиваете мое согласие.
- Ты умный - это хорошо. Думаю, мы найдем общий язык. Я старше тебя намного сотен лет, так что не пытайся меня обмануть. - Чтобы он ни говорил, я буду поступать так, как посчитаю нужным!
Встав, лорд направился к двери, разговор был окончен. Когда он удалился, я стал обдумывать, что мне делать. Законы я знал, пока что я не причинил вреда ни одному обладателю дара, так что судить меня не могли. Или все же могли? «Сила» лежала у моих ног, будто верный пес. Я удивлялся ее спокойствию, раньше  я давно впал бы в «безумное» состояние. Не знаю, почему такие перемены, но рад, что не потерял контроль, сейчас это было бы для меня приговором. Не буду загружать Люция своими проблемами. Стоит поговорить с мамой, кто, если не она, мне сможет помочь….

Не переодеваясь, направился в ее покои. Стучаться не стал, просто войдя как можно тише. Она спала в объятиях лорда Терронико. «Потоком» несильно сдавил «черную нить» у мамы на шее, отчего она сразу проснулась. Увидев меня, она быстро и молча поднялась. Накинув халат, проследовала за мной в гостиную комнату, я плотно прикрыл за ней дверь.
- Что случилось? – сонно спросила она.
- Здесь лорд Колко.
Ее глаза расширились, и весь сон ушел из них. Мама резко стала серьезной.
- Что ты сказал?
- Лорд Андо Колко сейчас находится здесь. Как я понял, ему твой драгоценный любовник нажаловался.
- Не может быть, – отрицательно, неверяще, покачала она головой. – Гелен не мог….
- Мог, еще как мог. Глава серебряного ордена останется тут, у нас, чтобы наблюдать за мной.
Маму, кажется, это сильно испугало, она прошла к ближайшему креслу, упав в него.
- Мне нужно подумать… все неправильно, так не должно быть, – мама говорила сама с собой, а мне было очень интересно, о чем она думает. – Здесь разговаривать мы не можем. Этот человек может узнать…. Ты сможешь продержаться, пока он тут?
- Да.
Мама недоверчиво посмотрела на меня, но решила не задавать лишних вопросов.
- Юджи…ни о чем не разговаривай при этом человеке, веди себя как обычно. Не в коем случае не покидай территорию наших земель, он может это расценить как побег. После его отъезда ты посетишь темный орден. Видят Боги, я откладывала этот момент как могла. Но ждать больше нельзя, все может выйти из-под контроля. – Она помолчала. – А сейчас лучше иди к себе.
Я уже открывал дверь, когда она спросила:
- Ты уверен, что сможешь? Это очень важно, Юджи… Никто не должен был узнать о твоем «безумии»....
- Да, я же уже сказал. - Недоверие мамы раздражало. – Но почему бы нам просто не выгнать его? Он ведь даже не из нашего ордена.
- Это не поможет, а лишь усложнит положение дел. Неважно главой какого ордена он является, в любом случае его придется воспринимать всерьез. Он во всем видит подвох и заговоры. Мнительный человек. Постоянно ищет повод разжечь конфликт между орденами. Поэтому пусть остается. Я уверена, ему быстро надоест, и он уедет. Лорд Колко боится, что его могут свергнуть с должности, поэтому долго отсутствовать не будет.
- Мне безразлично приведет ли это к конфликту. Но раз ты просишь, я потерплю его. Пусть делает, что хочет. Поверь, я смогу себя сдержать. Но жду от тебя ответы на кое-какие мои вопросы. 
- Я все расскажу тебе, но после.

Лорд Колко, улыбаясь, стоял напротив входа в гостиную, было очевидно, что он подслушивал. Не обращая на него внимания, я прошел мимо в сторону своей спальни. До меня донеслись его слова:
- Юджи, не всегда стоит слушать, что говорят матери.
Я не ответил, этот человек не увидит моего безумия. Я сделаю все, чтобы этого не произошло.

Вернувшись в спальню, обрадовался, что малыш все еще спит. Скинув халат, забрался в постель. В ушке малыша поблескивало украшение. Убрав пряди волос, спутавшихся с серьгой, осторожно коснулся нежной щеки. Люций открыл свои голубые глаза и нежно улыбнулся мне. Попытался привстать, но, ахнув, улегся назад.
Ничего не спрашивая, я откинул с него одеяло, скользнул руками вдоль позвонков, массируя их. Плавно скользя по его спине, гладил мягкую прохладную бархатистую кожу. Люций размяк. Еще долго ласкал его, пока Люций сам не остановил меня.
Все еще немного морщась, он сел и прижался ко мне, устроив голову у меня на плече. Мы молчали. Рукой коснулся его ладони, сплетя наши пальцы. «Сила» лежала на краю кровати, «бабочка» разместилась на ней. Мой ангел был рядом и больше ничего не нужно. Вся моя жизнь до этого казалась приснившимся кошмарным сном.
- Плачь, если хочешь, – прошептал он.
Так жалко стало себя. Он обнял меня. И я зарыдал. Впервые слезы приносили успокоение.

Когда слезы закончились, поднял Люция на руки. «Потоком» открыл дверь в ванную и вошел внутрь. Все также даром наполнил ванну. Осторожно опустил малыша в теплую воду и, забравшись следом, разместился у него за спиной, прижал его к своей груди. Люций, задрав голову, улыбаясь, смотрел на меня. Взяв кусок душистого мыла, создал пену и намылил ему голову. Мы с час дурачились, пока наши тела совсем не размякли от воды и не сморщились. Вынув Люция, завернул в пушистое полотенце и, подхватив на руки, унес в спальню….   

Завтрак был странным. Под пристальным взглядом лорда Колко было неуютно, мама была зла, а лорд Терронико угрюмо ковырялся в тарелке. Люций остался в спальне. Не смог спуститься. Быстро покончив с завтраком, я пошел на кухню, набрал там самых свежих фруктов и налил сока. С подносом отправился к себе. По дороге наткнулся на лорда Колко. Меня уже начинало бесить его внезапное появление.
- Это твоей даме?
Я не ответил.
- Играешь в молчанку? Что ж, дело твое, но это глупо.
- Вы меня не знаете… не люблю пустых разговоров.
- Что ж, возможно… Мне кажется, ты что-то скрываешь, и я узнаю что. Ваша семья для меня интересна. Одна твоя мать – любопытный экземпляр. Она не рассказывала тебе, что когда родилась, убила свою мать и отца? – Естественно я этого не знал, но признаваться не стал, промолчал, внимательно слушая его. - Твой дед и бабка были из великих лордов темного ордена. Судьбу твоей матери решали именно темные. Но будь моя воля, ее бы уже давно придали смерти, и ты не появился бы на свет. Политика, что сказать, ради мира можно и уступить.
Если он рассчитывал разозлить меня, у него ничего не вышло; я был спокоен, меня ждал малыш. А что совершила мама в прошлом, не было уж так ужасно для меня. А что сделал бы лорд Колко, меня не волновало. Сейчас так, как есть, и изменить не в силах даже он.
- Лорд, я не понимаю, к чему вы это говорите. Если у вас претензии к моей матери, лучше сто раз подумайте, прежде чем что-то делать. Я не угрожаю, а предупреждаю. Для меня мама очень дорога. Вы мне тут пытаетесь мораль читать, но, как я знаю - (а я не знал) - мама убила своих родителей, только родившись. Младенец не может контролировать то, что выше его и разумнее. Если уж вы, проживший не одно столетие, не можете этого понять, мне вас очень жаль. 
- Дело не в том, что твоя мама не контролировала себя. Дело в том, что рожденный с даром «убивать себе подобных» опасен. А то, что опасно лучше уничтожать раньше, чем оно уничтожит тебя – закон самосохранения, так сказать.
- Лорд Колко, вы можете находиться у нас столько, сколько пожелаете, но моего «безумия» вы не увидите. Его нет. – Поставив точку, я продолжил путь к себе.
- Возможно, ты и прав, но мне любопытно, и я останусь, как и сказал, на пару дней.

Войдя в спальню, протянул поднос Люцию. Он выбрал из всего только яблоко, после чего я поставил поднос на столик. Как только он подкрепился, решил показать ему сад. Пусть за окном и падал снег, но то, чем я хотел его развлечь, нужно любоваться именно в холод. Я помог Люцию встать и проводил до его спальни, где в шкафу нашлись теплые вещи. Выбрав самый неброский наряд (яркие цвета меня просто убивали, так и хотелось всю его одежду просто выкинуть), помог малышу одеться. Убедившись, что он тепло одет, не тратя время зря, поднял его на руки и понес на улицу.
Опустил, только дойдя до калитки в сад. Да, с садом семьи Терронико он не сравнится, но в нем росло то, что нигде больше не встретишь. Пройдя вглубь сада, разгреб снег, обнажая каменные кусты. Отломив от них «потоком» каменную ветку и отряхнув ее от снега, согрел камень дыханием и протянул ее малышу.
Я вспоминал, как Эбери дарил цветы Люцию, и мне хотелось быть лучше Эбери. Я завидовал, что не могу так открыто улыбаться как он. Что даже признание в любви казалось таким глупым. Но я старался.
- Согрей ее дыханием, – попросил я.
Люций послушно взял каменную ветвь и сделал, как я сказал. Ветка от теплого дыхания начала крошиться, сбрасывая каменную шелуху. Вскоре в руках у малыша оказалась зеленая веточка с мелкими блестящими красными цветочками в виде шестиконечной звезды. Люций с интересом следил за трансформацией в своей руке, но стоило подуть холодному ветру, как растение вновь окаменело.
- Это каменная химера. Когда-то на этом месте был целый каменный лес. Теперь остались лишь эти кусты. Тебе нравится?
Люций улыбнулся и, кинувшись мне на шею, поцеловал в щеку.
- Спасибо. 
- Пойдем в дом, холодно.
Я хотел подхватить его на руки, но замер, услышав покашливание за спиной.
Лорд Колко с ухмылкой разглядывал Люция. Первой мыслью было дать ему промеж глаз, чтоб не лыбился. А второй - просто уйти. Но он не дал сделать ни того, ни другого.
- Как вижу, я ошибся, приняв этого юношу за девушку. Не думай, я не осуждаю, любой вправе выбирать того, кто ему по душе.  Но с твоей стороны было неучтиво не поправить меня, – усмехаясь, заметил глава серебряного ордена.
- Холодно, мы пойдем. – Настроение начало портиться.
- Да-да, иди…. Хотя нет, постой, он кажется мне знакомым.
Глава с любопытством разглядывал Люция. Мне не понравился его взгляд, а малыш, как чувствуя, встал за моей спиной.
- Он лорд?
- Нет. С чего вы взяли?
Его вопрос вызывал беспокойство, а еще больше тревожило, как нагло он пытался рассмотреть Люция.
- Как я говорил, не единожды, я прожил достаточно долго. Редко ошибаюсь. От него…кхм… не обижайся Юджеб, но от твоего друга воняет.
Я дернулся, желая ему вмазать, но Люций остановил меня, крепко обхватив за талию.
- Как вы смеете! Вы прибыли наблюдать за мной, так наблюдайте. Попрошу больше никого не беспокоить, и тем более не оскорблять!
«Масса силы» немного увеличилась, но я старался сдержаться. Скрипнув зубами, убрал руки малыша и, взяв за ладошку, повел прочь. Но лорд преградил путь. Люций юркнул за  меня, так что видно его почти не было.
- Позволь попросить у твоего приятеля прощения за грубость, – кривя губы в подобии улыбки, процедил лорд Колко. Мне стало противно. Ощутив, как малыш крепко сжал мою ладонь, понял, что он не хочет разговаривать с лордом.
- Считайте, что вас простили. Так что пропустите.
- Нет, так не пойдет, пусть сам скажет.
- Он немой, – быстро соврал я.
- Неужели? А я уверен, что это не так.
- А мне без разницы, в чем вы там уверены. С дороги!
Лорд отступил, а я быстро пошел вперед. Люций удачно вынырнул из-за моей спины, и мы прошли мимо надоедливого субъекта так, что он не смог даже взглянуть на него.
Вернувшись в спальню, Люций сел на краешек кровати, его трясло.
- Ты замерз? – Он отрицательно покачал головой.
- Кто это был? – дрожащим голосом спросил он.
- Да это просто заноза в заднице, глава серебряного ордена. Он тут ненадолго, следит за мной. Ты не переживай, он скоро свалит. Я постараюсь, чтобы он сделал это как можно быстрее.
- Мне кажется, я его знаю…. Видел…. где-то…. – Меня озадачили его слова. Я не знал, что и сказать на это. – Юджи…я…вспомнил….
- Что?
Приблизившись, я сел возле Люция на корточки и взял его холодные ладошки в свои. Он заговорил как под трансом, глаза невидяще смотрели сквозь меня.
- Это он…да… Я уверен, что это именно он… Тот, кто меня мучил и хотел убить…
- Как это? – Я был в замешательстве.
- Я бежал…. Меня держали взаперти. Не знаю где, но это было страшное место. На мне ставили опыты, а этот человек сказал, что я бесполезен, и приказал убить…. Не помню, как я выбрался оттуда, но вдруг оказался в воде, и я… Не помню.
Малыш моргнул пару раз, как будто приходя в себя. А для меня кусочки мозаики потихоньку начали вставать на свои места: торгаш ведь говорил, что они вытащили Люция из реки. Но все еще было слишком много пробелов.
- Ты уверен?
- В чем? – недоуменно смотря на меня, спросил малыш.
- Что именно лорд Колко… ну, тот мужик, хотел тебя убить?
- Я так сказал?…. Я сказал глупость, не слушай меня. Я запутал тебя. Сам не понимал, что говорю. Я знаю лишь одно - ты не должен вмешиваться. Забудь, что я сказал.
Высвободив свои руки, он коснулся ими моих щек. Я заглянул в его сияющие глаза и провалился в сон.

Проснувшись, чувствовал себя как выжатый лимон. Одежда, в которой заснул, висела на мне лохмотьями. Оказалось, что уже утро следующего дня, я не очень понимал, как смог так долго проспать. Последнее, что помнил, как вернулся с Люцием с прогулки.
Скинув разорванную одежду, направился к шкафу, чтобы переодеться. Уже надевая брюки, осознал, что в комнате я один. Пуговицы впопыхах натянутой рубашки я застегивал уже по дороге в комнату Люция. Но малыша в ней не оказалось. Сердце бешено стучало, готовое выпрыгнуть из груди. Я осматривал одну комнату за другой, попутно расспрашивая рабов, не видели ли они его. Каждый раз получая отрицательный ответ и не находя Люция сам, я ощущал прилив силы - «прозрачная масса» увеличилась раза в два. Но, сияя голубым мерцанием, не вызывала стремления к бесконтрольному разрушению.
Дойдя до спальни лорда Терронико, уже подумывал развернуться и уйти, но приостановился, услышав, что он с кем-то разговаривает, и это не была моя мама. Тихонько приоткрыв дверь, припал к щели, предположив, что возможно он говорит с лордом Колко.
По комнате расхаживал лорд Терронико, читая вслух с листа, который держал в руке. Я уже пришел к выводу, что он сам с собой разговаривает, когда шорох сбоку привлек мое внимание - там сидел Люций. Я с облегчением выдохнул. С плеч как будто камень свалился. Сердце отпустило. Дышать опять стало легко.
Но на место беспокойства тут же пришла злость. Что Люций делает в комнате отца Эбери? Я прислушался - лорд читал письмо сына. Кажется, дела у мальчишки идут хорошо. Что ж, я рад за него, немного. Услышав имя Люция, я напряг слух: - «…жаль, что я такой трус. Прости меня за слабость, не держи на меня зла. Я очень скучаю по тебе, не могу дождаться дня, когда вернусь. Обнимаю и целую…».
Подозрения затопили разум. Гаденыш! Ждет встречи, как бы не так! Пусть ждет, Люция он больше не увидит! Я этого не позволю!
Я уже собрался ворваться в комнату и увести Люция оттуда немедленно, когда услышал его просьбу, вызвавшую новую волну злости. Я ударил «потоком» стену, оставив на ней вмятину. Хорошо, хоть этого не услышали.
- Лорд Гелен, вы позволите мне написать Эбери? – смущенно попросил Люций.
- Да, конечно, а ты сможешь? Я могу помочь, написав за тебя то, что ты хочешь.
- Я…не уверен, что у меня выйдет, но все же, я хочу сам написать… и, пожалуйста, не читайте то, что напишу.
Лорд ехидно улыбнулся и понимающе кивнул.
- Хорошо, могу тогда дать пару уроков по письму? - Я ему дам! Так дам, что мало не покажется!
Я, не выдержав, распахнул дверь. Лорд удивленно повернулся ко мне, Люций же наоборот, отвернул лицо в сторону. Подойдя к нему, грубо схватил его за запястье и, дернув на себя, заставил подняться.
- Юджеб! Ты ведешь себя непозволительно! Отпусти мальчика! – придя в себя, недовольно воскликнул лорд.
- Заткнитесь! Я забираю то, что принадлежит мне! А своему сыночку напишите, что бы забыл о Люции и не писал ему!
Лорд, забыв закрыть рот, озадачено хлопал глазами, соображая, что сказать.
- Юджеб, Люций - раб Эбери…
- Он не раб, и вы знаете это! – На мои слова лорд, побагровев, яростно засверкал глазами.
- Ты же понимаешь, что это тайна? – шепотом прошипел он.
- Да, я не тупой. Я напоминаю, если вы забыли, кто он. Разве мама вам не говорила, что я знаю?
Лорд опустил глаза.
- Что тебе нужно от Люция? – уже спокойно и серьезно спросил он.
- У вас есть моя мама, искренне надеюсь, помиритесь и все будет путем. У вашего сына рано или поздно кто-то да появится. А мне нужен Люций. Малыш мой, и я его не отдам. Лучше вам объяснить сыночку, что больше он не его игрушка.
- Эбери никогда не относился к Люцию как к игрушке. Но ты не волнуйся, я все понял и объясню сыну.
Он уже более мягко посмотрел на меня и добавил:
- Прости, что вызвал столько проблем. Я, правда, не предполагал, что на мой вопрос, как тебе помочь, сюда приедет сам глава моего ордена.
- Я на вас не злюсь, хоть вы и виноваты. Лучше извинитесь перед мамой, она не заслужила такого к ней отношения. А лорд Колко уберется рано или поздно, поняв, что ваши опасения не подтвердились. И вот еще что, у него есть отвратительная привычка подслушивать, так что выбирайте слова, когда станете объясняться с мамой.
- Я знаю, - вздохнул лорд. - Поскольку лично с ним я о тебе не разговаривал.
Больше ни о чем я говорить не хотел, поэтому, грубо сжимая запястье Люция, выволок его из комнаты лорда.

Он молчал, а я не смотрел на него. На душе стало спокойно: с Люцием все хорошо, и Эбери он не достанется. Уже подходя к дверям спальни, вспомнил, о чем мы говорили вчера. Как я мог забыть об этом, не понимаю…. Зайдя в комнату, я усадил Люция на диван.
- Ты ведь понимаешь, что я зол? – Он кивнул. – Ты не будешь общаться с Эбери.
- Я хотел написать Эбери, что не смогу быть с ним … - Сев рядом с Люцием, прижал его к себе. – Понимаешь, я должен сам ему это сказать, он все поймет, я уверен. Эбери просто запутался. У него все будет хорошо. Только позволь мне ему написать.
- Хорошо, лично помогу тебе и проконтролирую, чтобы ни строчки лишней не написал. Учти, я не позволю мне изменять!
- Юджеб, не злись на меня и прости.
Он склонил голову мне на плечо. Умеет же он подластиться так, что вся злость улетучивается прочь.
- Малыш, я на многое ради тебя пойду. Но, прошу, больше не делай так, как ты сделал вчера. Не знаю, как ты заставил меня забыть, но у тебя не вышло, и не пытайся снова. Просто скажи мне, и я все сделаю, или хотя бы постараюсь.
Люций печально смотрел на меня.
- Ты прости меня, я испугался.… Вчера сказал, не подумав, то, чего говорить был не должен. Я больше не поступлю так с тобой.
Я наклонился к нему, и он потянулся ко мне, наши губы встретились в поцелуе. Оторвавшись от него, я прошептал:
- Ты мне так дорог, что это невыносимо. Прости меня, малыш, за любовь мою… такую. За все прости. Наверно, боги сжалились надо мной, подарив мне тебя.
Малыш неожиданно уткнулся мне в грудь, слезы с новой силой полились из его глаз.
- Недостоин… недостоин тебя…. Я недостоин жить!
- Любимый мой, дорогой человечек, это я тебя недостоин. Раз полюбив - разлюбить не смогу. Если не можешь ответить взаимностью, ты мне скажи. А жить ты должен, это мне нет места в этом мире.
- Я не могу сказать этих слов…. Ты прости меня. Ты хороший. Я просто не могу, не имею права. Знал бы ты, какой на мне грех….
Он снова зарыдал, я в растерянности не мог сообразить, как утешить, успокоить мое сокровище.
- А ты расскажи, я все пойму и прощу. Отпущу твои грехи, заберу их себе, очищу тебя. Хоть я и сам хочу избавиться от грехов, но раз не способен исцелиться, то помогу в этом тебе…
Люций поднял на меня полные слез глаза и замотал головой:         
- Юджеб, мир, он прекрасен, в нем так много хорошего. Просто ты еще не все видел. Те же цветы - это так красиво. Но есть те, кто ставят свой образ жизни превыше всего. Ради власти они пойдут на все. За благими намерениями скрыты эгоизм и тирания. Таким людям я служил. Против воли, но ради жизни. Я так хотел жить. Просто жить. Страшно убивать, а еще страшнее знать, что могут убить тебя. Легче отнять чужую жизнь ради своей жизни. Я не ангел.
Он дрожал, плакал, но продолжал говорить осипшим в конец голосом:
- Перед тобой демон во плоти, чудовище, созданное очистить мир, а на самом деле уничтожить. Я родился будучи уже способным мыслить, как взрослый человек. Мне не исполнилось еще и года, а я мог делать то, на что обычные дети не способны.
- Мы не просто люди, мы – лорды, и все возможно… – Он приложил пальцы к моим губам, останавливая меня.
- Нет, дело совсем не в этом. Юджеб, что ты сделаешь, если я скажу, что вся твоя жизнь - это тонко рассчитанный план? Что ты мог бы быть совсем другим? Что сделаешь с человеком, который разрушил твою жизнь?
- Не знаю… Зависит, наверно, от того, кто этот человек…. Но ведь никто не может до конца быть уверен, к чему приведет планирование человеческой жизни. Итог никому не дано знать заранее, как бы все тщательно не было расписано… Никто не знает наверняка, намного бы я изменился, не случись со мной того, что… случилось…
- А я могу… это я…. Ты прости меня.… Они спросили, хочу ли я жить… Я ответил «да»…. Всю твою жизнь спланировал я… – Медленно до меня доходил смысл его слов, а сердце уже сжалось, стало противно на душе, и тяжело дышать. – Из тысячи вариантов я выбрал самый быстрый и самый ужасный… Юджеб, ты родился, но «безумие» не проявлялось, а им ты нужен был «безумным».  Я, именно я сделал тебя таким, какой ты есть! Сказал им, как вызвать «безумие», просчитав все возможные варианты.
- Твой отец выполнял план…расчетливый замысел, составленный мной. Его насилие над тобой и его смерть - все коварный страшный план. Довершило все «безумие» твоей матери. Даже в академии все было спланировано до мельчайших подробностей. И потом… Твой друг с этими извращенными охотами. Твоя девушка, отдавшая свою жизнь. Они помогли завершить процесс. Но я не учел одного… что мы можем встретиться….
- Все это я вспомнил так внезапно, окончательно все осознал только вчера, увидев того человека. Вот откуда я все о тебе знаю, вот почему мне казалось, что ты мне родной человек. Ты прости меня за все. Прости меня… Юджеб, прости… хотя пусть я не имею на это права …- Люций все всхлипывал, а я не мог выдавить из себя ни слова. А что говорить? Все звучало так правдоподобно, он пересказывал то, чего не мог знать. И я верил… Я задыхался, воздуха катастрофически не хватало. А он все твердил и твердил, продолжая разрывать мою душу:
- Юджи, только не гони меня. Накричи, ударь, убей, если хочешь… только не гони… Знаю, что виноват перед тобой, это так сильно терзает мен….
Люций умолк на полуслове, не в силах говорить дальше, опустошенный своей виной, а я больше не мог продолжать слушать его. Как тяжело слышать то, что не хочешь, но приходится. Но я не в силах его прогнать, оттолкнуть. Не сейчас. Только не сейчас. Люблю, хочу прижать его покрепче к груди, чтобы мне стало легче.

- Прощаю тебя, – выдавил я, немного приведя мысли в порядок. -  Забудем о том, что было. Для меня есть только то, чем я живу сейчас. Ты же поможешь мне стать лучше? Поможешь исправить ошибки? – Он кивнул. - Мне было всего шесть, когда проявилось мое «безумие», я не умею жить по-другому. Не хочу думать о том, что могло бы быть… Тебя я не виню.
На губах малыша появилась легкая дрожащая улыбка.

Каждый, совершая вынужденные поступки, имеет какую-либо причину для этого. И я верил, что у Люция она тоже есть. Что бы он ни говорил, мое отношение к нему не изменится.
Я обнял его и стал поглаживать по волосам. Ведь, несмотря на то, что для меня было потрясением услышать такое, я вовсе его не осуждал. Мы все не без греха.

- Что сделано, то сделано. Изменить прошлое мы не можем, но в наших силах попробовать измениться самим, сейчас. Да, мы не ангелы, а демоны, но мы изменимся. Вместе мы сможем. Расправим крылья и, держась за руки, устремимся в этот, как ты его называешь, «прекрасный мир». Для нас ведь все еще только начинается.

0

14

Глава 8: Ложь, похожая на правду.
Часть 2.

Простить и жить дальше – вот, что мне предстояло. Поначалу переживал о том, что узнал, но я привык мириться с судьбой, и через некоторое время перестал терзаться мыслями – что да как могло быть. Люция, милого моего Люция я простил сразу. И был готов ради него на все. Может, это и глупо, но не мог иначе.
Пытался расспрашивать его, но он молчал. Что он мог сказать, если ничего не помнил? Как он мог объяснить мне то, что я не понимал, а он и подавно? Мой малыш, не переставая, плакал, просил прощения. Я ведь простил его, зачем он так мучается?! И мучает меня? Хотелось утешить, заставить Люция поверить, что я не злюсь. Но как это сделать?
Я молча сидел рядом с ним, прижимая к себе, он снова и снова начинал плакать, и это было невыносимо. «Поток силы» начинал хаотично метаться по комнате, выражая беспросветность моих мыслей и переживаний.
Странно, ведь он искалечил мою жизнь, а я его утешаю. Почему? Разве не должно быть наоборот? Почему я не убиваюсь, не обвиняю его? Неужели я на самом деле так легкомысленно отношусь к своей судьбе? Нет. Все куда проще. Я его люблю и готов ему все простить. Хочу смотреть в его сияющие глаза, видеть его красивую улыбку, быть смыслом его жизни. Но мы такие чужие и одновременно родные друг другу, что нам тяжело просто любить. Я ведь люблю его, а он меня нет. Больно осознавать отсутствие взаимности. Больно быть чужим. Больно, когда тебя жалеют. Больно понимать, что человек, которого любишь, рядом с тобой ради искупления вины. Да мне наплевать на его грехи! На все наплевать! Просто хочу, чтобы он любил, и был счастлив, пусть и не со мной. Поражаюсь перемене в себе, но я готов отпустить его, если попросит. Только пусть не плачет. Пусть успокоится. Ангел мой должен стать счастливым.

Он как почувствовал, о чем я думаю, и плакать перестал, но не оттолкнул, остался рядом. Мысль «а вдруг я не прав и он любит меня» грела и давала надежду.

Из-за напряженности последних дней я совершенно забыл о лорде Андо Колко,  и даже решил, что он уехал. Но лорд Колко и не собирался. Моего «безумия» он не увидел, но продолжал оставаться, и я подозревал из-за кого. Поэтому старался, чтобы с Люцием он не виделся. Малыш не был уверен, что именно он - тот человек, который желал ему зла. А я не собирался проверять, стремясь обезопасить Люция. С мамой не стал говорить. Я все еще не мог полностью осознать, что она все знала. А мама знала. Много раз она обещала мне рассказать, но каждый раз ей что-то мешало или, возможно, кто-то…

Люций не мог поведать мне многого. Его очищенная память восстанавливалась медленно, открывая малыша с иной стороны. Порой его, обычно нежный, взгляд скользил по мне с каким-то отчужденным презрением. Я гнал от себя дурные мысли, не желая осуждать Люция. Что я о нем знаю? Что он сам знает о себе? Боюсь того, когда он вспомнит все и может захотеть покинуть меня. Люций больше не плакал и не просил прощения. Я был этому рад. Но по ночам ему снились кошмары, он вскрикивал во сне, не просыпаясь, и тут же успокаиваясь. В одну из таких ночей он разбудил меня, напугав громкими криками. Я сразу попытался разбудить его, но он был как в трансе, его трясло, он смотрел широко раскрытыми, абсолютно белыми глазами в пустоту, выкрикивая то, что меня разозлило и озадачило.
- Эбери! Не надо! Эбери!.. Пусти! Пусти меня! Я не хочу!
Он еще несколько раз прокричал имя Эбери, закрыл глаза и обмяк у меня на руках.
- Малыш, – шептал я, но он крепко спал. Что за сон ему приснился? Почему он выкрикивал имя Эбери? Вздохнув от невозможности узнать (а так хотелось), я прижал Люция покрепче к себе, и снова провалился в сон.

На утро он не помнил, что ему снилось, а я не стал говорить. Ближе к обеду Люций слишком оживленно начал вертеться вокруг меня. Я понял, что он чего-то хочет.
- Ты только не злись, – скромно потупя взгляд, попросил он. – Помоги мне написать письмо…. Мне нужно написать Эбери. Это важно.
Мало того, что этот говнюк ему снился в кошмарах, так еще он ему писать собрался.
- Нет. – Я встал, желая уйти и проветриться.
- Пожалуйста, Юджеб, это важно, – удержав меня за руку, умоляюще сказал он. - Я напишу ему, что я с ним не буду.
Его слова оживили меня, придав уверенности в себе.
- Хорошо, что ж ты сразу так и не сказал.
Меня распирало от радости.
- Я могу и сам ему написать, обещаю, после моих слов он на тебя даже и не взглянет.
- Нет! Я должен сам…. Понимаешь, я должен его подготовить…. Не уверен, что делаю правильно, но…иначе не знаю как.
- Опять твои загадки…. Ладно, но я должен знать, что ты ему напишешь.
- Хорошо.
Его быстрое согласие немного удивило. Но допытываться я  не стал.

Каждый день был похож на предыдущий. Утром: подъем, завтрак вчетвером – я, мама, лорд Терронико и нежеланный гость. После - легкий натиск лорда Колко, который ужас как надоел. Потом возвращался к себе, прихватив с кухни еды для Люция. После помогал ему в освоении письма. Выходило не очень, читал он куда лучше, чем писал. Обед - снова вчетвером. Опять стычка с лордом. Снова поход на кухню и с подносом назад в спальню, помощь Люцию. Вечером - все то же самое. На шестой день этого однообразия хотелось выть волком. На седьмой день я не сдержался. Ложась, как обычно, в постель, потянулся к Люцию с самыми естественными потребностями молодого организма, на что получил отказ.
- Почему нет? – вымученно выдавил я, ощущая непривычно сильное возбуждение.
- Нет и все, – прошептал он и закрыл глаза, собираясь спать.
Но я-то спать не хочу! Просунул руку под одеяло, намереваясь возбудить его, заставить хотеть этого. Но он убрал мою руку, отвернулся и отодвинулся от меня.
- Я что, вообще не заслужил хоть немного ласки?! – не сдержавшись, растерянно выкрикнул я.
- Спи лучше, – тихо ответил малыш.
- Спи, говоришь! Как спать? У меня вон, стояк какой! А ну, иди сюда!
Я потянул малыша за плечи к себе. Люций не сопротивлялся, позволив перевернуть его, просто немного громче сказал:
- Сходи в ванную, постой под холодным душем.
- Ты издеваешься?!
Он обернулся, сверкнул глазами. «Бабочка», мерцая, сидела на краю его подушки. Он не собирался применять на мне свой дар, и мне стало стыдно, что я на него накинулся.
Встав и накинув халат, направился к ванной комнате. Обернувшись в дверях, увидел странную улыбку, исказившую его губы. Мне эта ухмылка не понравилась, но я все же не стал спорить, уйдя снять напряжение в ванную. Я чувствовал себя униженным и оскорбленным. Такой желанный малыш был рядом, но я не мог его и пальцем тронуть. Уже не удивлялся столь сильной перемене в себе. Наоборот, сдержанность меня радовала. Но поведение мальчика бесило. Почему нельзя-то? Разве ему не было приятно в прошлый раз? Мучает меня, отталкивая и притягивая. Я ведь могу и сорваться, и виноват будет он. Сам же винил себя за все, что совершил, и сам же не хочет пойти мне навстречу.
Тыкать его этим я не стал, ведь сказал, что простил. Но думать об этом он мне запретить не может. На следующий день я уже не приставал к нему, молча ушел в ванную.

Наконец лорд Колко собрался уезжать. Его несколько дней затянулись на долгие недели. Провожать его до экипажа отправился только я. Лорд Терронико вроде как не хотел с ним видеться, а я как будто горел желанием. Мдя…. Мама вообще последние дни выглядела настолько злой, что лезть к ней как-то не хотелось. На прощание он мне сказал:
- Юджеб, восхищаюсь твоей сдержанностью. Возможно, ты говорил правду, а лорд Гелен несколько преувеличил, описывая твои проблемы. Но интуиция подсказывает мне, что здесь не все так чисто, и рано или поздно я все выясню. Правда - она ведь такая штука, что хочешь или нет, но непременно всплывет.
Сев в экипаж и закрыв дверь, он выглянул в окно и, глядя мне прямо в глаза, добавил:
- И береги свою «девушку», а то вдруг потеряешь.
Я еще переваривал его слова, а экипаж уже тронулся, быстро удаляясь прочь. Его последняя фраза, сильно смахивала на угрозу, заставила меня насторожиться, испортив всю радость от его отъезда. 
Я направился в дом и в дверях столкнулся с мамой. Без слов я понял, что она хочет поговорить. Мы прошли в ее кабинет, чтобы нам не мешали. Мама устроилась на диванчик, а я подошел к камину. Разожгя огонь, сел напротив нее.
- Юджеб, ты должен посетить съезд темного ордена, – она говорила серьезно, и в тоже время ее голос звучал печально.
- Да, у меня много вопросов, которые я хочу задать.
- Юджеб, ты не совсем понимаешь…. Члены темного ордена тебе такие же друзья, как и враги…. Доверять им полностью нельзя. Они жаждут власти и своего идеального мира, и ради этого пойдут на все. Ты можешь спросить их, и возможно получишь ответ, но сможешь ли ты расплатиться за него?
- Это не важно, я их не знаю, и к ним не стремлюсь. Меня интересуют ответы на некоторые вопросы, и я готов за них платить. Мам, сразу скажу, тебя я ни в чем не виню. Я люблю тебя, ты человек, которым я дорожу и которому прощу все. Поверь, я не каждого смогу понять и простить. Ты для меня особенная и бояться меня тебе не стоит.
Она изумленно смотрела на меня.
- Когда ты успел так измениться? Куда делось твое «безумие»? Я рада, но темный орден растил тебя не для того, чтобы ты был нормальным.
Мама резко замолчала и как будто сжалась, поняв, что сказала куда больше, чем могла себе позволить.
- Юджи…. Мальчик мой. Я так перед тобой виновата. Мне за многое надо просить прощения у тебя, я так хочу, чтоб ты простил… но не могу и не умею это делать…
Да что вокруг меня происходит? Почему все каются мне? От Люция я узнал лишь, что мама являлась частью плана проявить во мне «безумие». Для чего это было нужно, Люций не знал.
- Разве плохо контролировать тело, разум и силу?! Разве плохо, что я не хочу больше убивать? Да я никогда и не хотел….
- Юджеб, контролируя тело, ты ощутишь лишь боль. Чистый разум заставит сострадать, испытывать жалость и скорбь. Тебя будет мучить совесть. А контролируя силу, ты потеряешь здравый рассудок…поняв, что она лишь хочет убивать.
- Почему? Я не понимаю…объясни мне. Почему именно я? За что? Я хочу быть просто живым, чувствовать, переживать, любить и сострадать. Разве это так уж плохо? Почему я должен быть «безумным»? Я ведь могу мыслить, я всегда мог…. – Мама отрицательно мотнула головой. – Как же… я сам всегда решал, что мне делать….
Она вновь качнула головой.
- Юджеб, это сложно объяснить, но я постараюсь. То, что ты считаешь «безумием» - не есть оно. «Безумие» в понимание обладающих даром – это хаос твоей силы, ее постоянный рост и выплеск. Ты рожден, чтобы сделать этот мир идеальным. Наполнить его силой, очистить от предрассудков. Тебе нельзя терять «безумия»... иначе все, что сделал орден темных, сделала я, будет бессмысленно….
- О чем ты? Я запутался.…Ты обещала рассказать мне все, а лишь запутала еще больше!
Она подавленно посмотрела на меня.
- Хорошо, я расскажу. Но знаю я не более тебя…. С чего бы начать…
- Начни с самого начала, я никуда не спешу. Лорда Колко здесь больше нет, нам не помешают.
- Хорошо.
Она глубоко вздохнула, прежде чем начать свой рассказ, как будто смелости набиралась.
– Я родилась с «безумием», убив отца и мать. Мой дар преобладал над даром моих близких, этим уничтожив их. Меня хотели сразу предать священному огню, но темный орден встал на мою защиту. Мое детство и юность прошли взаперти. Я не видела мира. Все что окружало меня - это каменные стены, у меня было только маленькое окно с решеткой, через которое я видела небо. Все мое общение составляла одна леди, на которую мой дар не действовал. Она занималась моим воспитанием, обучала читать и писать, считать, даже рисовать и петь, учила этикету. Со временем это все меньше и меньше меня интересовало, поскольку полученные навыки применять было негде. Простые люди боялись меня, и приближались ко мне только, чтобы принести еды. В шестнадцать меня впервые вывели в общество. Лорды темных без страха общались со мной. Я впервые узнала, как я выгляжу. Посмотри на меня, я и сейчас отличаюсь от людей. А тогда я выглядела так, будто восстала из мертвых. Кожа, лишенная солнечного света, глаза, привыкшие к тьме, тело, которое больше напоминает ходячий скелет. Разум озлобленный и ослабленный. Но улыбки лордов и леди, окруживших меня, подарили смысл жить. Меня посвятили в свои ряды, приняли. Дали шанс искупить грех. Лелеяли меня. Я приняла их расчетливую игру за любовь. Только позже мне объяснили, для чего меня оставили в живых. Они нашли мужчину – последнего носителя чистейшего гена безумия древних богов – твоего отца. Я прошла обряд богов…ты не был первым ребенком, до тебя я трижды рожала мертвый плод, а сколько раз мое тело извергало зачатки жизни - я уже сбилась со счету. Тело отвергало, не принимало семя того мужчины. Уже не понимала, какой раз во мне пытается зародиться новая жизнь. Я не помнила себя, билась, желая убить тебя раньше, чем ты родишься, как мне казалось, мертвым…. Всю беременность тобой я провела прикованной к кровати, лорды боялись, что я причиню вред тебе или себе. Ты родился, не издав ни звука, мне казалось, что твое рождение отнимает мою жизнь. Тогда я думала, что просто сплю и вижу дурной сон. Меня выдали замуж, вернули мои родовые земли, отпустили. Вот так я стала иметь то, чего вовсе не желала. На заботу прислуги отвечала грубостью и насилием. Рвала чужую плоть, получая удовольствие. Муж…боялся подойти ко мне. Тебя я считала умершим. В этом состоянии я провела несколько лет. В себя пришла внезапно и постепенно начала осознавать себя. Узнала, что ты жив. Мне захотелось жить. Я старалась выказать тебе всю свою любовь. Я взяла частичку тебя, чтобы постоянно иметь подтверждение, что ты жив. Но вскоре со мной связались из темного ордена. Мне объяснили, что я должна делать. Это было уже после того, как я убила твоего отца, после того, как привязалась к тебе. Мне велели отправить тебя в академию, и не навещать. Так я и сделала. Далее ты догадываешься или знаешь, что было…. Мне  приказывали - я подчинялась. Обо всех твоих действиях я докладывала сразу же. Но поверь, я откладывала до последнего твою поездку в орден. Они каждый раз слали тебе приглашение на съезд, а я просто врала им, что ты отказываешься. Мне много чего говорили, промывали мозги таким бредом, а я верила… Юджи, я причинила тебе боль, но и сама до конца не понимаю, что сделала. Я на самом деле привязалась к тебе. Ты же мой сын. Но изменить себя не могу…. Я привыкла так жить. Поэтому ты поедешь в орден и выполнишь все, что тебе прикажут.
- Меня, конечно, впечатлил твой рассказ, мама, но он не дал мне тех ответов, что я ищу. И выполнять чьи-либо приказы я не намерен.
Не хотелось быть с ней грубым, но подчиняться я не намерен, да и сочувствовать не умею.   
- Ты обещал слушаться меня…
- Не смеши меня. Когда я давал тебе обещание, что вечно буду тебя слушаться? Да, я тебя люблю, но не более. Теперь, когда у меня есть ради кого жить, я сам буду решать, что мне делать.
- Ты о Люции? – удивленно спросила она.
- Да.
- Но он мальчик, я этого не понимаю…
- А тебе и понимать не нужно. Когда мне надо ехать?
- Письмо пришло вчера, а ждут тебя к концу недели. Но ты не торопись. К письму всегда прилагается приглашение. Ты прочтешь его, капнешь своей крови на него и сразу переместишься в залы ордена темных. Путь займет от силы минут пять. Назад вернешься также. Так что приглашение не потеряй. Действует оно всего раз - туда и обратно. Сейчас соберись с мыслями, подумай хорошенько над тем, что хочешь спросить, но не жди, что получишь прямые ответы на все. Перед отправлением я объясню тебе детали съезда, а пока не думай об этом.

Вернувшись к себе, застал Люция практикующимся в письме. Он улыбнулся, обернувшись. Я подошел посмотреть на его результаты. Мой совет писать слова по буквам, не соединяя их, помог ему. Правда, он зачем-то по нескольку раз обводил буквы, ну да ладно, главное что получалось.
Малыш вернулся к написанию, а я обнял его за плечи, склонившись к его тонкой шее. Откинув его волосы набок, нежно пробежался по ней губами. Он продолжал выводить буквы, а я взялся расстегивать пуговки его шелковой кофточки. Закончив с последней, осторожно приспустил кофту с его плеч, обнажая белую кожу. Он повернул голову, наши лица оказались рядом. Не удержавшись, прильнул к его губам. Люций ответил не сразу, медленно, не спеша открывался, позволяя проникать в него языком. Я обрадовался, обхватил его лицо ладонями, прижимая к себе. Любовь переполняла меня.
Я отстранился, чтобы дать ему вдохнуть; малыш развернулся, кинулся мне на шею, страстно целуя. Вот что он за человек такой? То отталкивает, то сам безудержно тянется ко мне. Так хочу согреть его. Прижимаю крепче к себе и резко поднимаю, не отрываясь от его губ. Он повисает на мне, держась за мою шея, а я обнимаю его за талию. Несу к кровати и осторожно опускаю на нее. Снимаю с него кофту, пробегаюсь по бархатной прохладной коже руками, не отрываясь от горячих губ, задерживаюсь на его сосках, пальцами ласкаю их, он стонет сквозь поцелуй. Мой любимый расстегивает мою рубашку, я помогаю, быстро скидывая ее. Припадаю губами к его груди. Он стонет уже отчетливо и громко. Я спускаюсь ниже, даже сквозь брюки чувствуется, как он возбужден, (я тоже уже с трудом контролирую себя). Стягиваю брюки с малыша, попутно целуя его бедра, коленки, икры. Стянув один носок, нежно покусываю щиколотку, пальчики стопы, целую пяточку. Все так же целуя, поднимаюсь выше и накрываю губами его плоть. Чувствую, как Люций касается моих волос. Ощущая языком его пульсацию, аккуратно втягиваю его в себя и ритмично двигаюсь. Малыш почти что кричит. Отстраняюсь, продолжая ласкать рукой, пара умелых движений, и он с силой сжимает мои волосы, почти сразу же обессилено опуская руки, учащенно дышит - кончив. Он лежит, прикрыв глаза, его грудь сильно вздымается. Я нехотя встаю, быстро подхожу к столику и выдергиваю ящик. Бутылка с маслом, которое я использовал в прошлый раз, оказалось пустой. Вот облом! Кинулся в ванную, но и там не нашел ничего подходящего. Чертыхнувшись пару раз, вылетел обратно в спальню. Люций озадаченно и устало смотрит на меня. «Темные» мысли скользят в голове: овладеть им так или спуститься в кухню и взять что-нибудь.
- Я сейчас вернусь, – растерянно выдавил я, натянул халат и выбежал из комнаты. Ворвался на кухню, напугав повариху. Без церемоний схватил с полки пузырек с оливковым маслом, хотя не было уверенности, что оно сойдет. Также быстро вернулся назад, почти не запыхавшись. Будь я все тем же, кем был до встречи с малышом, наплевал бы на все, овладел им, причинив боль, мне боль нравилась, особенно столь интимная. Войдя в спальню, сразу скинул халат, подошел к кровати, и тут меня встретил новый облом. Люций, накрывшись одеялом, спал. Это что, шутка? Забравшись на кровать, потянулся к нему, но умиротворенный вид малыша не позволил мне нарушить его сон. Вот так, будучи жутко возбужденным, я просто встал и ушел в ванную. Сам виноват, нужно было заранее подготовиться. Или использовать язык, но мне не хотелось его пугать и смущать. Ну что за невезение такое?! Хотелось убиться об стену, но я просто сделал то, что делал теперь очень часто - помог себе сам.
Если бы я понадеялся, что после мне обломится еще одна попытка, это было бы ошибкой с моей стороны. Проснувшись, Люций уже не подпускал меня к себе. Молча «плачу», засунув свое «хочу» куда подальше.…

После отъезда лорда Колко все стало как раньше. Люций снова спускался в столовую, мама вроде больше не была так озлоблена, а лорд Терронико оживился. Неделя прошла спокойно, но малыша все еще посещали кошмары. Кое-что я все же желал изменить - добиться ответной реакции Люция на мое желание.

Часто думал о том, что мне рассказала мама, пытался связать услышанное с тем, что узнал от малыша. Результат моих раздумий мне не нравился. Все же лучше ощущать себя обычным, ну не совсем, но хотя бы стараться им быть.
Обнимая Люция, забывал обо всем, как же спокойно с ним рядом. Что же он со мной делает? Его аромат меня дурманит, кружит, и я плыву, и все вокруг кажется таким прекрасным. Вот так бы и бросил все, забрав его куда-нибудь подальше. Быть только с ним - все чего мне хотелось. Но я понимал, что в реальности это невозможно, лично мне мешало слишком многое. Я говорил, что люблю его, а сам даже не понимал, так ли это. Он не отвечал мне, а я надеялся, лелеял надежду, что он любит меня.
Интересно, а скажи ему Эбери, что любит его - что он ответил бы? Так же промолчал или нет? Глупые ревнивые мысли все чаще посещали меня. Хотелось плакать, метаться и биться, так одиноко мне было. Впервые захотелось выговориться. Но кому? Кому открыть свои страхи? Кому сказать о безответной любви? Я меняюсь, и мне страшно от этих перемен. Но именно их я и желал. Я устал, хочу покоя, глубокого спокойного сна, любви и ласки.

В день отъезда Люций подошел ко мне, когда я рассматривал в зеркале свое отражение, одетое в мантию. Он обнял меня за талию, выглянул из-за моей спины, заглянул в зеркало.
- Когда ты собирался мне сказать, что уезжаешь? – спокойно спросил он.
- Это просто съезд темного ордена. – Я улыбнулся, смотря на него в отражении.
- Отложи поездку…. Я чувствую, что не нужно… послушай меня – прошу.
В его голосе появились умоляющие нотки. Я обернулся и заглянул ему в глаза.
- Почему? Скажи мне, и я не поеду.
- Не могу сказать…. Как тебе объяснить…. Даже если я скажу - это ничего не изменит.
- То есть, чтобы ты не сказал, ты знаешь, что я не послушаю, поступлю по-своему.
- Да. Но я все равно попытаюсь переубедить - чтобы чуть дольше побыть вместе.
Мне хотелось послушаться, но я не мог: я должен поехать, там я наверняка многое узнаю про себя и про него.
- Ты понимаешь, что для меня это важно?
Он кивнул в подтверждение.
- Ты понимаешь, что я должен это сделать?
Он вновь кивнул.
- Малыш, я обещаю - я ненадолго, это и поездкой назвать нельзя. Я отлучусь, максимум - на час.
Он мотнул отрицательно головой.
- Поверь – ненадолго. Мама сказала, что туда быстро попадаешь.
- Может, и попадаешь, но вот сможешь ли ты вернуться?
Я удивленно посмотрел на него.
- А что мне может помешать?
- Многое. Люди, которые там будут. То, что произойдет. Но я могу только наставить тебя на верный путь. Мне ведь не переубедить тебя?
Я кивнул, он печально улыбнулся.
- Что ж, слушай внимательно: когда попадешь в цитадель ордена темных, не снимай капюшона, скрывай лицо, войди в свою ложу и тайно побывай на собрании, послушай, о чем говорят эти люди.…Но как только произнесут последние слова - сразу возвращайся. Не нужно задавать вопросов, не сейчас, умоляю, и главное -  не выходи из ложи.
Он прижался ко мне, обнимая.
- Я глупый. Ты же не послушаешь меня?… Я готов к тому, что произойдет. Но это меня пугает, и я все больше начинаю думать о том, что должен умереть. Но я трус, жаждущий жить.
Меня озадачили его последние слова больше, чем наставления.
- Я ведь уже говорил, что все, что я совершал - я делал ради жизни, своей жизни. Но теперь я хочу искупить свои грехи и спасти тебя. Мир еще не готов к переменам. А я, как бы ни убегал, знаю, что ждет меня в конце, но я могу, все еще могу изменить твою судьбу. Не позволю умереть, не сейчас, - этот проклятый прекрасный мир нуждается в тебе. Да, Юджеб, ты рожден, чтобы изменить мир, а я - чтобы его уничтожить. В какой-то степени это именно так.
- Твои слова меня пугают. Не говори так. Ты должен жить, бояться смерти естественно. Ты говоришь, что хочешь защищать меня? Я тронут до глубины души. Но этого не нужно. Знаешь, когда я вернусь, покажу тебе одно место, - там очень красиво, даже в такую погоду. А потом мы закончим письмо и, если захочешь, навестим Эбери, у этого недоноска ведь будет день рождения.
- Нет, этого не нужно. Эбери - он…только друг и не более. Эбери - хороший человек, но слишком юный, и легко поддается чужому влиянию. Когда-нибудь он это поймет и начнет принимать на самом деле достойные решения. Он станет великим человеком.
- Тебе виднее. Хотя ты юней. А что касается его величия - я тоже не из тряпок сделан, и обязательно стану тем, кем ты будешь гордиться.
Он грустно опустил глаза, а я решил приободрить его. Отступив на пару шагов и разведя руки, покрутился перед ним.
- Что ж, я вроде как готов. Как на мне мантия?
- Ты любой прекрасен.
Если бы я мог, то покраснел от услышанного милого комплимента.
- Юджеб…может, все же не поедешь?
Я подошел, обняв, всего на секунду, легонько коснулся его губ.
- Если бы ты хотел остановить меня, то сделал бы это. Ведь так?
- Я же обещал, что больше не стану делать так, что ты все забудешь. Да и смысла нет…нельзя изменить того, что должно случиться, даже если знаешь, что будет… Я пробовал много раз - мы только лишь на время можем продлить неизбежное, убежав.

Все, что мне сказал малыш, я воспринял всерьез. Он знает, куда больше меня, и я не могу не доверять ему. Пусть он и говорит загадками, но, сложив то, что уже о нем знаю, я понимаю, что поездка в орден темных раскроет мне еще больше о его прошлом. Приняв окончательное решение, я уже не отступаю ни на шаг. Отпустив его, развернулся и вышел из комнаты. От двери Люций окликнул меня:
- Юджеб, я буду ждать тебя.
- Куда ты денешься, – обернувшись, сказал я и подмигнул.
Он стоял, прислонившись к дверному проему. Легкая улыбка играла на его лице. Нежный мой мальчик всем своим видом выражал любовь. Я не устоял, подбежал к нему, обнял и страстно поцеловал.
- Люблю тебя, – едва слышно прошептал ему на ухо. Поправил его волосы, легонько коснувшись серьги, поблескивающей в полумраке коридора. – Знаешь, я не умею красиво говорить, и порой мои слова бессвязны. Но знай одно - я никогда не оставлю тебя. Чтобы не произошло - я вернусь. Вернусь к тебе и …
Он остановил меня, прижав к моим губам кончики тонких пальцев.
- Я не прощаюсь с тобой, Юджеб. Я все еще хочу жить и знаю - ты вернешься. Главное верь. Не забывай меня, я буду ждать тебя.
Разжав объятья, я наконец-то смог уйти. Старался не думать о его словах, так похожих на прощание.

Мама ждала меня в гостиной. Я вошел тихо, она не услышала меня. Стояла у окна. Мне показалось, что она плакала, но, заметив меня, тут же отвернулась. Когда обернулась, ее лицо выражало, как обычно, холодное безразличие.
- Вижу, ты готов…
Она взяла черный конверт, лежащий на подоконнике и протянула его мне.
- Вот, внутри приглашение и игла. Пронзи свой палец и капни в любом месте приглашения, и сразу окажешься в залах темного ордена. Лорду Радуо я сказала, что ты, вероятно, приедешь, а может, и нет, поэтому обязательно встреться с ним. Это все, что я могу тебе сказать.
- Ты ничего не скрываешь от меня, мам?
- Нет, конечно.
- Что ж, не вижу смысла тянуть.
Раскрыв конверт, вынул красную карточку с аккуратно написанной фразой: «Тьма приветствует тебя, пожертвуй дар и войди». Отсоединив иглу, воткнутую в  карточку, без раздумий уколол себя, быстро вытерев выступившую кровь из пальца об приглашение.

0

15

Перед глазами все поплыло, ощущение было странным, меня замутило, казалось, что я парю, вертясь с огромной скоростью. Внезапно все прекратилось. Открыв глаза, пошатнулся, удержавшись только благодаря вдруг оказавшейся сзади меня стене.
Я стоял в темном коридоре, каменные неровные стены и потолок нависали надо мной. Привыкнув к мраку - двинулся вперед, к свету. Прежде чем выйти, накинул капюшон, скрыв лицо. Выйдя, я очутился в круглом, ярко освещенном красным светом, помещение. Множество людей вокруг даже не обернулись. Все были одеты в черные мантии, как и я, что позволило легко слиться с массой присутствующих. Все, тихо перешептываясь, чего-то ждали.
Я решил оглядеться - многие носили маски с изображением разных животных, настолько реалистичных, как будто их заживо содрали и тут же нацепили. Разнообразные виды дара хотелось рассматривать долго и с любопытством, но я сдерживался.
Помещение имело высокий потолок, а колонны, стоящие вдоль стен, удерживали выступающий поверху балкон. Осмотревшись, я не увидел лестницы, хотя там наверху была видна дверь. Я старался особо не озираться по сторонам, чтобы никто не обратил на меня внимания. Незаметно подойти к какой либо группе лордов и леди, обсуждающих что-то полушепотом, удалось просто. Многие разговоры были просто о семьях и всякой бессмыслице.
- Лорд Меркость сегодня должен, наконец, прибыть, - громким шепотом сказал один из стоящих сбоку от меня. Я тут же сделал пару шагов в его направлении, желая услышать, о чем будет разговор.
- Давно пора, - прошептал женский голос. – Пусть он и ребенок, но я считаю, его нужно было принудить, а не ждать когда он сам созреет. Чего с ним церемонничать-то?
- Тише-тише, леди Ронго, нас могут услышать. Вы же знаете мнение многих.
Ронго?! Наверно это мать Карима. Осторожно повернув голову, посмотрел на нее, но накинутый капюшон не позволил что-нибудь разглядеть. Рядом с ней зависло лезвие – вероятно, это форма ее дара.
- Мне плевать на всех. Я заплатила слишком много, но так и не получила желаемого.
- Мы все, как и вы, вложили немало средств, - прошептал уже другой мужчина, присоединившись к беседе.
- Я вас слушать не хочу, лорд Максинус! – зло прошипела леди в ответ.
- Тише, леди… - попытался ее успокоить первый лорд.
- Заглохни, Руфольд! Иначе ты пожалеешь, что смеешь мне указывать, - гневно прошептала леди Ронго, а ее «кинжал» метнулся к горлу попытавшегося утихомирить ее пыл лорда.
- Леди Ронго, многие согласятся с вами, но лорду Радуо виднее, как поступить. За все время пребывания его на месте главы, он вел наш орден к процветанию.
- Вы правы, лорд Максинус, - успокоившись, прошептала леди, а ее дар вернулся на место.
На этом разговор закончился, не успев, как следует начаться. Что же тут происходит? Проследив за леди Ронго, увидел, что она подошла к мужчине, опирающемуся о колону. Когда он немного повернулся, я узнал Карима. Я не знал, что мы с ним в одном ордене. Ужаснулся своей рассеянности, тому, что даже ни разу не спросил у него, не поинтересовался. Люций что-то упоминал, говоря, что он тоже принимал участие в развитии моего «безумия», но я как-то упустил этот момент. Значит, мы с ним не друзья? Я не знал, кем был для меня Карим, но хотел считать его другом. Стало обидно, как-то погано на душе. Все пользовались мной, все мне лгали! Где же, правда? Что от меня скрывают?
Я так впал в раздумье, что, придя в себя, не сразу понял, почему все подняли взгляды и смотрят вверх. Проследив за направленными взглядами, увидел стоящего на балконе лорда Радуо.
- Объявляю собрание открытым, можете пройти в свои ложи, - грубым басистым голосом объявил глава ордена.
По залу прошел легкий шум и все устремились в открывшиеся проходы в стене, которых до этого не было. Я пошел следом за всеми. Но стоило мне войти, как я оказался в небольшом балконном помещении совсем один. Подойдя к краю балкона, понял, что это ложа, и расположена она высоко от пола. Снаружи помещение опять было круглой формы, внизу появилось какое-то подобие трибуны, а каменный стол в центре был до боли знаком. Мест внизу не было, все лорды и леди располагались в таких же, как и я, ложах, напоминавших дыры. Темнота помещения позволяла уединиться.
Я сел в кресло, которое стояло так, что видно было все, происходящее внизу. Помещение наполнялось шепотом, а порой и громкими голосами. Но внезапно все смолкло, я не заметил, как внизу появился человек. Он вышел из тени, встав прямо в центре, перед каменным столом. Вид этого человека заставил меня оцепенеть. Сердце бешено застучало в груди. Рогатая оленья маска вызвала ужасные воспоминания, которые, я не знал, откуда вдруг взялись. Меня замутило, срочно захотелось на воздух, подальше отсюда, прочь.
Я встал и на трясущихся ногах вышел вон, вернувшись в круглый зал с колоннами, который был полностью пуст. Все желание узнать, о чем будет собрание, пропало. Все, чего я сейчас хотел - вернуться домой. Протянув руку к внутреннему карману мантии, достал приглашение.
- Лорд Меркость, рад вас видеть, - неожиданно раздавшийся знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я не снимал капюшона. Как этот человек мог узнать меня, оставалось лишь гадать. Обернувшись, я молча попятился назад. Передо мной стоял не просто глава ордена темных, а человек, который так меня напугал. Лорд как-то понял, чего я боюсь, и снял рогатую маску.
- Давно не виделись.
Улыбка не вязалась с его мрачно-злым лицом.
- Ты уже уходишь? Даже не побывав на собрании. А я так ждал этой встречи. Может, пройдем ко мне в кабинет?
Он протянул руку в приглашающем жесте. Не знаю почему, но я подчинился. Ноги сами несли меня в указанную сторону. Войдя, я уже не удивился, что оказался в академии. Хотя я и был в этом кабинете много лет назад и всего несколько раз, но я сразу понял, где нахожусь. Я все еще сжимал приглашение в руке, так хотелось воспользоваться им и уйти прочь. Но я не смог, не успел, лорд бесцеремонно выдернул из моих рук карточку, положив ее на стол.
- Присаживайся, - он только сказал, а я тут же сел. – Ты не пугайся так, я тебе не враг. Признаюсь, не ожидал тебя увидеть. Леди Меркость много раз обещала, что ты нас посетишь. Пришлось столько ждать, чтобы ее слова оказались правдой. У тебя есть вопросы ко мне?
Я обомлел и его вопрос воспринял, как то, на что нужно дать именно отрицательный ответ.
- Нет…. Я тороплюсь, мне нужно домой….
- Зачем же так спешить? Как ты себя чувствуешь? Как твой дар?
Отвечать я не стал. Да и что ему говорить-то?
- Почему ты молчишь? Ладно, тогда спрошу прямо: как часто проявляется бесконтрольный выброс силы?
Я опять промолчал, а лорд зло нахмурился.
- С каких пор ты не доверяешь мне, Юджеб?
- С тех пор, как вы….- нет сил произнести вслух ужасную истину…. Но, собравшись, все же сказал:
- Почему вы делали со мной все те вещи?
- О чем ты? – совсем не удивленно спросил глава ордена.
- Вы знаете, о чем я. Зачем вы ранили мое тело и…. Вы пили мою кровь? Это ведь так? Я вспомнил. Те провалы в памяти, что у меня бывали, я думал это от «безумия», но это вы. Я был уже там, в том зале, где вокруг ложи. Я лежал на том каменном столе, и вы….
- Вспомнил, значит. Странно это слышать.
Я зло посмотрел на него.
- Отвечать я не стану, хотя… возможно на что-то я и дам ответ.
Лорд подошел к шкафу и достал из него стеклянную бутыль с бурой жидкостью. Наполнив бокал, выпил, передернул плечами и обернулся. Его глаза как-то странно светились. Это напомнило мне, как мама испила моей крови во время приступа. Лицо лорда исказилось удивлением. Я проследил за его взглядом: он смотрел на мой дар, лежавший недалеко от моих ног. Он видел его.
- Куда делось твое «безумие»? Твой дар изменился, это мерцание…. Ты виделся с…. Нет, не может быть, он умер….
Лорд словно говорил со мной и не со мной.
- Юджеб, ты знаком со Стефаном Дервеем?
- Кто это?
- Не лги мне! Твой дар весь пропитан его ядом!
Я посмотрел на свой дар, не понимая, о чем он кричит. Дар был обычным, хотя раньше…ну да, раньше он не мерцал голубыми бликами.
- Я не знаю, о ком вы говорите.
- Тогда как же…
Глава темного ордена о чем-то задумался, и вдруг упавшим голосом простонал:
- Все кончено. Двадцать лет расчетов, поисков и все насмарку. Юджеб, ты не представляешь, что ты наделал…. Ты последний…. Твоя кровь священна, она усиливает дар лордов и леди. А простые люди, испив ее, смогут обрести дар. Юджеб, с каждым годом нас все меньше и меньше: у большинства лордов - бесплодие, а их дети все чаще рождаются бездарными. Все это ведет к исчезновению лордов. Ты - шанс нашего ордена стать еще более могучим. Шанс продлить существование лордов и леди.
- О чем вы? Моя кровь? Дело в крови?
- Не только. Когда твое «безумие» достигло бы пика и выплеснулось, ты наделил бы всех, кто живет на земле, даром.
- О чем вы?! Это ужасно! Я был ужасен в своем «безумии»! А мир, наполненный такими же «безумцами», – это отвратительно! 
- Нет, это прекрасно! И не все будут столь же «безумны», как наш орден. Да и не о «безумии» я говорю, а о даре в целом, а он ведь у всех разный. Поначалу, да, было бы сложно, но мы бы приспособились, создали новое будущее - мир, наполненный равными.
- А что было бы со мной, после того как дар выплеснулся? – вспомнив какую испытывал боль во время приступов, задал я вопрос.
- Вероятнее всего, ты умер бы. Но это малая цена за процветание мира, ты так не считаешь?
Меня ужаснула правда, хотя подозревал, что так оно и было бы. Думать о плохом не хотелось, теперь, по словам лорда, все кончено.
- Вы ведь не видели моего дара, пока не выпили той жидкости? – спросил, желая узнать, как можно больше, прежде чем уйти. А именно это я хотел сейчас сделать больше всего на свете.
- Да. Это эссенция из твоей крови. - Указал на бутыль лорд. - Понимаешь, твоя кровь только на время наделяет способностью лицезреть свой дух и увеличивает способности дара. Поэтому нам нужно твое «безумие». А теперь глянь на него, он ленив и не захочет выплеснуться.
- Да я вам теперь и сам не позволю! Если так угодно богам, то мир очистится от обладателей даром.
- Нет! О чем ты говоришь?! Наш мир не сможет существовать без дара, он погибнет. Болезни, войны, голод, стихийные бедствия, вот что ждет всех людей.
- Откуда вам это знать?!
- Это предсказано, и поэтому это нужно предотвратить.
- Ну…. Я не знаю, что на это и сказать….
Меня пугало, что, возможно, я стану причиной гибели мира, но все же до конца я в это не верил.
- Теперь это неизбежно. Мне пора домой.
Я потянулся к карточке на столе, но лорд накрыл мою руку своей, остановив.
- Вот как… Ну что ж, Юджеб, поскольку уже все кончено, может, выпьешь со мной? Все же я рад тебя видеть. Хоть и вправду нельзя ничего изменить. А после, если хочешь, я отвечу на любой твой вопрос.
- Я не пью. И думаю, у нас будет еще возможность побеседовать.
- Прошу, угоди старику. После этого я тебя больше не побеспокою.
Мне показалось, что нет ничего плохого в том, чтобы остаться в хороших отношениях с лордом Радуо. Ведь, по его словам, с моим даром что-то произошло, что изменить уже нельзя. Да и что он мне мог сделать? И ко всему прочему, возможно, он все же ответит на пару моих вопросов.
- Хорошо. - Я убрал руку.
Лорд подошел к шкафу. Достав бутыль и разлив напиток по бокалам, он протянул один из них мне. Сильный запах спиртного ударил мне в нос. Лорд залпом осушил свой бокал. Следовать его примеру я не стал, глотнул совсем немного, но горло все равно сильно обожгло, а дыхание на секунду перехватило.
- Знаешь, Юджеб, я немного преувеличил, сказав, что все так уж непоправимо. Все можно легко исправить.
Он  странно улыбнулся, а я понял, что совершил ошибку, когда руки внезапно стали вялыми, и я выронил бокал. «Потоком» схватил со стола приглашение, поднес к себе, но взять так и не смог. Руки не слушались, голова шла кругом. Из последних усилий выдернул «потоком» иглу, но уколоть себя не успел: дар вяло растекся по полу…
- Понимаешь, Юджеб, я положил жизнь на твое рождение и так просто ты теперь не уйдешь. А то, что ты, каким-то образом, заразился этой дрянью, никак не скажется на моем плане. Да, кое-что я раскрыл тебе, что должен был утаить. Но сказал лишь малую часть, приукрасив и солгав, пытаясь заставить тебя понять, что твой дар нужен нашему миру. Ты отказался добровольно подчиниться, а я ведь пытался дать тебе выбор. Но ни власть, ни мир среди равных, ни даже вероятность гибели мира, тебя не склонили к добровольному сотрудничеству. Я хорошо знаю такой тип людей, как ты. И понимаю, что твоего доверия мне не добиться. А жаль. Я рассчитывал, что ты сам дойдешь до своего пика. Он должен был скоро настать, это был самый быстрый способ, но выходит теперь мне придется тебе в этом помочь. И ты проведешь последние дни своей жизни так, что пожалеешь о том, что «безумие» тебя не убило. Но ты не считай меня столь уж жестоким, я дал возможность тебе насладиться жизнью, а ведь мог держать взаперти, как и твою мать.
Лорд замолчал и сделал пару шагов в мою сторону. Я еще пытался бороться с дурманом, но глаза сами закрылись. Образ Люция - вот и все, что я увидел, проваливаясь в крепкий сон, который пророчил мне большие неприятности.

Очнулся, испытывая сильнейшую жажду. Губы просто присохли друг к другу, я едва смог их разомкнуть. Язык сухой и нет слюны, чтобы смочить губы. Я плохо видел, а соображал того меньше. Сколько прошло времени? Где я? Нужно было послушать Люция: он был абсолютно прав, и как теперь больно это осознавать. Сбоку раздался скрежет открывающейся двери. Не было сил подняться и посмотреть на вошедшего. Я почувствовал, как кто-то присел рядом, приподнял мою голову, а потом моих губ коснулась вода. Я жадно проглотил все, в голове прояснилось, и я, наконец, разглядел вошедшего – это был Карим. Удивиться я не успел, снова провалившись в сон. Наверно, в воду что-то было подмешано.

Сколько времени я провел в беспамятстве…. Казалось, что я теперь живу в этих страшных кровавых снах. Иногда мое тело терзала настолько нестерпимо сильная боль, что на мгновение возвращался в реальность, но тут же погружался назад. Порой душа покидала тело и парила над миром, высоко в небесах. Я летел сквозь облака, ощущая ветер, проходящий сквозь меня. Рядом со мной, держа меня за руку, парило что-то странное, но привычное и родное. Впереди я видел лишь бесконечность. Там меня ждал другой мир, но я был еще не готов уйти в него. Я хотел увидеть Люция и его улыбку. Но как выдернуть себя из забытья?

Я не сразу понял, что, наконец, очнулся. Попытка сдвинуться показала мне, насколько я слаб. Через некоторое время пришла боль, сразу по всему телу. Собравшись с силами, смог двинуть рукой, а вскоре и поднять ее. Тело постепенно начинало слушаться меня. Но подняться я все еще не мог. Сколько у меня времени, прежде чем кто-то придет? Нужно подняться, и срочно. Попробовал применить дар, но ничего не последовало. Я его даже не видел. Правда, обзор мне был доступен небольшой.
С трудом повернув голову, определил, что лежу на какой-то койке, довольно жесткой. Стены из плохо обработанного камня  намекали, что я не в комнате для гостей. Когда я смог приподняться, то меня затошнило из-за возникшего сильного головокружения, перед глазами все плыло. Зрение вернулось не сразу. Рядом с кроватью стоял каменный столик, на нем валялись какие-то тряпки, вроде бинтов, заляпанные чем-то ржавым. Небольшое отверстие, забранное решеткой, практически не давало света. И железная массивная дверь. Все подтверждало, что я в камере.
Пробежав взглядом еще раз, я так и не увидел свой дар. Наверно, это от слабости я его не вижу. Оглядев же себя, обнаружил, что все мое тело было сплошь в бинтах, местами пропитанных кровью, а сам я лежал нагой, прикрытый каким-то подобием покрывала. Сзади раздался легкий шорох, я с трудом повернулся, чтобы посмотреть.
Я все еще сплю? Рядом со мной стоял мой дар. Да, именно стоял. «Он» больше не был бесформенной массой постоянно вибрирующих потоков. Теперь «он» имел форму бесполого человеческого тела. «Он» все еще был прозрачен, но исходящий от него слабый голубоватый блеск позволял его видеть довольно отчетливо.
«Существо» протянуло «руку» ко мне, я ощутил ледяное покалывающее прикосновение и непроизвольно потянулся в ответ. Рука не прошла насквозь, а соприкоснулась с холодным твердым родным телом. Я не испугался, бояться части себя не имеет смысла. Но удивился, когда дар заговорил глухим, напоминающим эхо, голосом, так схожим с моим собственным.
- «Я помогу подняться».
- Ты м-можешь говорить? – еле слышно прошептал я абсолютно не своим голосом. Прохладный воздух обжег сухое горло и вызвал спазматический кашель.
- «Да».
«Существо» (а никак иначе я не мог «его» пока что назвать) подошло, легко подняло меня на «руки» и осторожно поставило на пол. Мои ноги затряслись. Я едва не упал под весом собственного тела, но «существо» не отпустило меня, помогая стоять. При «его» поддержке я сделал пару шагов, испытывая от каждого движения мучительную боль. Мы «дошли» до двери, которую «оно» вышибло одним лишь толчком. Все, о чем я сейчас думал, это побыстрее двигаться, чтобы убраться отсюда прочь. Ну, и что бы при этом ни на кого не наткнуться.
- «Никто не придет сюда. Я уже убрал все препятствия. Выбрал лучший момент пробудить вас. Хозяин, не отвечайте, я понимаю ваши мысли. Мне очень легко их читать…. Да, я то, что вы, люди, называете даром. Без тебя, господин, уйти я не мог. Вы тут почти четыре месяца по вашему исчислению. Я не хочу рассказывать, что делали с вашим телом. Что я такое? Вторая стадия развития дара. Последняя убьет вас, господин, поэтому я должен вас спасти».
Я мало что понял, но приятно было хоть кого-то услышать после столь долгого одинокого сна. Хотя меня не оставляло ощущение, что я просто спятил и все это мой бред.
«Существо» усадило меня на пол, и я прислонился к стене спиной, переводя дух. Сам «он» скользнул сквозь стену. Пока «его» не было, я задремал. Очнувшись, осмотрелся в поисках «существа», но «его» все еще не было. Глянув вниз, вспомнил, что кроме бинтов на мне ничего нет. Даже не подумал, покрывало прихватить. Посмотрев назад, сразу отказался от идеи возвращаться. Идти без помощи не смог бы, только если ползти.
Любопытство пересилило, я размотал бинт на руке и сморщился, увидев голую красную плоть, полностью лишенную кожи, но поджившую и сухую. Замотав руку обратно, отбросил всякую мысль взглянуть на свое отражение. Вскоре «он» вернулся, подхватил меня на «руки» и торопливо куда-то понес. Представляю, как смешно я сейчас выглядел: висящий в воздухе, в позе будто меня несут (ну, несли меня на самом деле, но дар то видел только я, ну и те, кто хлебнул кровяной настойки). «Мы» шли из одного коридора в другой, неуклонно спускаясь по лестницам вниз. Странно было, что никого вокруг нет.
- «Ничего удивительного, это место заброшено, а с охраной я уже разобрался. Раньше сюда приходили каждый день, но последние недели две – только раз в два-три дня. Да и ваше состояние не вызывало в них опасения, что вы можете сбежать».
- Вот как. Значит, могу говорить свободно.
- «Я не хотел, чтобы хозяин перенапрягался. Да и слышать меня можете лишь вы».
- Я устал от молчания. Зачем тебе меня спасать? Достигнешь своей последней стадии развития и все, ты свободен.
- «Вовсе нет, я не могу существовать без хозяина. Поэтому сразу исчезну, когда вас не станет».
- Откуда ты знаешь? Вдруг нет?
- «Никаких «вдруг». Не будет вас - не станет меня. Инстинкт самосохранения подсказал мне, что делать. Глупые люди, что были здесь, ничего не заподозрили, их было легко обмануть. Для нас последняя стадия - это то же самое, что для человека старость, а после нее - смерть».
- Да ты стратег, - улыбнувшись, заметил я, и сразу скривился от приступа боли. – У меня такое ощущение, что разговариваю сам с собой.
- «Почти так оно и есть, но не совсем так. Кстати, можете звать меня Эйлендер, или коротко - Эйл».
- Красивое имя Эйл. Я бы еще поболтал, но сил больше нет… мне жаль ….
- «Не извиняйтесь, хозяин».
Усталость навалилась внезапно, так что я сразу заснул. Наконец, это был естественный сон, вызванный сильным переутомлением израненного тела. Скоро я увижу Люция. Малыш ждет меня, уверен, что ждет, он ведь обещал. Теперь я буду его во всем слушаться….

Проснулся от ощущения легкой прохлады. Меня укрывал непонятно откуда взявшийся теплый плащ. «Он» сидел неподалеку. Вокруг наблюдались только снег и голые деревья - «мы» были в лесу. Сел я с трудом: тело жутко ломило, а раны ныли. Да и вообще, все тело казалось одной сплошной раной. Лежать больно, сидеть - не легче, а стоять я пока без помощи не мог.

- «Господин, вы голодны, подкрепитесь».
Эйл, оказавшись вдруг рядом, протянул мне сверток с какими-то ягодами. Нерешительно съев пару горстей, ощутил жжение в желудке. Не смог сдержать подступившую тошноту. Сильный голод заставил забыть о том, что мой организм плохо воспринимает многое из пищи… Интересно, чем же меня кормили, держа в забытьи? Не на воде же одной держали.
- Где мы? – решил осведомиться я.
- «В двух днях пути от академии».
- Мы что, идем туда?! – в ужасе осознал я.
- «Да. Там должен быть способ быстро вернуться домой. Я не знаю насколько далеко мы от поместья».
- Понятно, как я сам не сообразил.
Я снова лег, а «он», сев рядом, положил холодные «руки» мне на грудь, от чего я аж нутром ощутил процесс исцеления.
- «Все, что смогу - я для вас сделаю, господин. Раны затянутся не сразу – со временем».
- Я не понимаю, зачем все это? Почему именно я? За что мне все это?
Все же я не выдержал, слезы предательски наполнили глаза, причиняя боль, но так и не пролились. Попытавшись успокоиться, подумал о том, чего мне хотелось сейчас больше всего (кроме того, как увидеть милого Люция), и как бы глупо это ни звучало, в данный момент я многое отдал бы за тарелку манной каши. Поплотней укутавшись в плащ, снова заснул.

Разбудил меня аромат столь знакомый, что поначалу не поверил. «Он» варил в котелке кашу. Я повертел затекшей шеей, сел.
- Откуда ты все это достал? – с восхищением поинтересовался я у дара.
- «Рядом деревушка. Я…ммм…позаимствовал у местных жителей».
Я улыбнулся. Что бы я сейчас делал, будь мой дар прежним. Безумия я в себе не ощущал. Как же тогда лорд Радуо заставил мой дар прийти к такому состоянию без него? Но думать об этом сейчас глупо. Не торопясь, съел немного каши, она казалась вкусней любой ранее съеденной, хотя сварена была на воде, без масла, соли и пряностей ….

Эйл добыл не только еду, но и одежду. Еле натянул штаны и сапоги, они оказались великоваты, но так было лучше, поскольку ноги, обмотанные бинтами, жутко саднило. Начинали ныть от любого прикосновения. Попытка натянуть рубашку доставила столько мучений, что я бросил эту идею и просто накинул на плечи плащ, завязав его под горлом. Быстро собрав «позаимствованные» вещи в мешок, «он» поддержал меня, помогая идти и указывая направление. Ближе к вечеру у меня начался жар, и я не смог продолжить путь. Тело ныло и отказывалось подчиняться. Я размотал бинт на руке: раны стали липкими и начали гноиться. Вероятно, кроме снотворного, мне давали еще и лекарства, иначе я давно бы умер от таких ран. А сейчас их действие подходило к концу, да и постоянное пребывание в движении все усугубляло, а местами размотавшиеся повязки нуждались в замене.
- Мне нужны лекарства, мази, не знаю что… и срочно. Надо снять бинты, иначе они присохнут намертво, - выдал я свое заключение «ему». «Он» завибрировал всей своей массой, а я ощутил «его» смятение.
- «Я не лекарь, во мне столько познаний, сколько в вас, хозяин. Я могу вас изредка подлечивать. Но каждое мое действие зависит от запаса ваших сил. Сейчас вы не в том состоянии, что бы я смог делать все и сразу».
Хотя его голос был бесцветным, но я уловил в нем долю сожаления. Нужно что-то придумать, пока я могу еще двигаться и соображать.
- Нужно, наверно, масло, бинты…не знаю, может, есть какая деревня недалеко?
- «Ближе всего академия, но я могу посмотреть, может, что еще есть. Или вернуться назад и взять все, что вы мне велите, в той деревушке, что осталась позади. Но это займет время, и далеко от вас удаляться я не могу».
- Тогда давай двигаться к академии. Я не уверен, что выдержу хождение туда-сюда.
Теперь мне было понятно, почему я так быстро уставал. Даже телесные раны не могли меня так изнурить: я всегда легко сопротивлялся болезням. Дар словно высасывал из меня все жизненные силы.

Мы шли до тех пор, пока еще можно было что-то различать перед собой. «Он» соорудил для меня лежак из веток, чтобы не спать на мерзлой земле. Хоть я и был изнурен, но уснуть нормально не мог. То и дело просыпался, меня трясло, сильный жар вызывал галлюцинации: мне виделась погоня, что меня схватили и пытали. Сон смешался с реальностью.
Придя в себя, понял, что «мы» уже в пути, я даже не помнил, как встал и пошел. Двигался я уже просто по инерции.

Еще издалека я увидел каменную стену академии. Как проникнуть внутрь, предстояло еще придумать. «Он» быстро «сбегал» на разведку. Услышанные от «него» новости меня не обрадовали. Через главные ворота было не пройти. Придется перелезать через стену, поскольку другого входа нет. Да и исчезновение хоть одного стража могло вызвать подозрение, а я сейчас был не готов драться.
Дождавшись сумерек, мы подошли к академии. У стены «он» подхватил меня, взмыв вверх вместе со мной. Но «силы» не хватило, и мы рухнули обратно. Эйл, изловчившись, смягчил мое падение, и я лишь несильно ударился, но все равно испытал жуткую боль. Смотря вверх на, казалось бы, непреодолимую преграду, я медленно соображал, как через нее перемахнуть.
«Он» ненадолго ушел, пройдя сквозь стену. Вернулся с веревкой, которую привязал наверху, и я начал взбираться по ней. Если бы мой дар не давал возможность отдохнуть, стоя на «его плечах», я не осилил бы подъем. На стене мое состояние стало еще хуже. Я все же потерял сознание. Не заметили меня, наверно, только благодаря темноте. Когда я пришел в себя, пот по мне шел ручьями, я плохо видел, а голова кружилась. Посмотрев вниз, куда мне предстояло спуститься, я едва не упал. Боязнью высоты я не страдал, но сейчас ее вид выводил меня из равновесия. «Он» перекинул веревку на другую сторону, и я схватился за нее израненными от подъема ладонями. Я не был уверен, что смогу спуститься. Подъем мне казался куда легче. Но все же я как-то умудрился оказаться внизу. Слабость и боль вынудили меня ненадолго провалиться в тяжелый сон.

«Он», пока я спал, раздобыл много всего полезного: баночку с топленым салом, свежие бинты и, самое главное, обезболивающие настойки. Я сразу проглотил горькой микстуры. Убедившись, что меня не обнаружат, скинул с себя одежду и начал разматывать бинты, «он» помогал мне. Я старался не особо разглядывать то, что сотворили с моим телом, да и темнота не позволяла, как следует это сделать. Обмазавшись сначала каким-то вонючим снадобьем, которое, как Эйл сказал, может помочь, после чего пропитал часть бинтов в сале и не очень туго стал себя обматывать. «Он» умело и быстро помог намотать первый слой жирных бинтов там, где я сам не смог. После того как «мы» закончили обмотку вторым слоем сухих бинтов, я оделся. Чувствовал себя ненамного лучше. Спрятав использованные бинты, я осознал, что уже светает. Что делать? Это ведь академия: еще немного рассветет, проснутся служащие, и жизнь вокруг забурлит.
- «Хозяин, лучше отдохните. Когда проснутся учащиеся, вы сможете легко слиться с их массой».
Его совет был к месту. Да и действие настоек начало проявляться, затягивая меня в сон. Устроившись поудобнее на мягкой траве, я попытался заснуть. Хотя за пределами академии еще лежал снег - тут, за стеной, было тепло, как летом, и даже воздух был другим, - это был совсем другой мир.

«Он» разбудил меня, когда уже полностью рассвело. От слабости я едва смог привстать. Тело было как каменное, хотя боли особо не испытывал. Обезболивающие лишили меня возможности ощущать, дали мне возможность передохнуть. Поднявшись на трясущихся ногах, сделал пару шагов. Территорию академии я хорошо знал и, выйдя из-за скрывавших меня кустов, сразу понял, где нахожусь. Пройдя немного вдоль стены, вышел на каменную дорожку. Эйл помогал мне идти, но так, что бы не было заметно, что я на «него» опираюсь. Делать это было тяжело, меня периодически штормило то в одну, то в другую сторону. Дойдя, если я ничего не путал, до западного крыла, свернул налево к главному зданию академии. Увидев работника, замер в нерешительности.
- Как я выгляжу? – шепотом спросил у своего дара, стоя спиной к служащему.
- «Вам, господин, не обязательно говорить. Но ответить все же не могу, мне не понятно, что вы имеете в виду».
Вот гадство! Ладно, притвориться, что я тут не чужак, мог бы, но, не зная, как я сейчас выгляжу, это сложно сделать. Быстро осмотревшись, обнаружил фонтан. Сойдет за зеркало. Удостоверившись, что, кроме начавшего стричь кусты работника, никого нет, подошел к фонтану и, глубоко вздохнув, глянул в воду. Не сразу поверил, что это я: худое лицо, черные глубокие тени на белом как мел лице, бесцветная радужка и точка зрачка. Радовало только, что лицо мне не изуродовали.
Осторожно почерпнув прохладной воды, вдоволь утолил жажду. После умылся, и, разобрав отросшие волосы, закрыл получившейся челкой глаза. Сойдет, в период учебы я немало встречал странных личностей, и они привлекали куда больше внимания, чем мой болезненный вид сейчас. Уверив себя в том, что все хорошо, резко распрямился, и тут же скривился от спазматической боли, ощутив, как треснула плоть на спине. И как мне теперь жить без кожи на большей части моего тела? И что за ужасные опыты на мне ставили? Как я не умер, все еще удивляюсь.
- «Хозяин, вам лучше поторопиться».
Я изумленно уставился на него. «Он» с ума сошел? Мне так больно, не знаю, как не закричал только.
- «Хозяин, есть много способов восстановить кожу».
- Заглохни! Думай, что мелешь! Это невозможно! – не сдержавшись, выкрикнул я, тут же осознав, что наделал. Я оглянулся, работник отложил ножницы, двинувшись ко мне.
- Вам помочь, лорд? – прокричал еще издалека он.
- Нет, нет! Все хорошо! Экзамен на носу, нервы, – соврал первое, что пришло в голову. Это подействовало, работник развернулся и отправился обратно. Я решил больше не медлить, и сколь  возможно уверенно направился ко входу в академию, морщась от мерзкого ощущения на спине.

На крыльце уже стояла пара студентов. Их духовные сущности как-то беспокойно реагировали на меня. В то время как сами учащиеся продолжали спокойно разговаривать. С трудом кое-как преодолел всего каких-то шесть ступенек. И поторопился пройти в просторный холл, чтобы никто не заподозрил, как мне сейчас нехорошо. Пот капал с меня, как будто я пробежал невесть сколько миль. Уже внутри смог отдышаться, прислонившись к стене. Меня никто не замечал, лишь напрягало поведение окружающих «сил». Да что с ними такое? Того и гляди кинутся.
- «Не обращайте внимания на «них», хозяин. «Они» просто ощущают присутствие более развитого дара. Если сравнивать «их» состояние с людским, то «им» любопытно и завидно одновременно. Но при этом «их» хозяева не замечают «их» беспокойства».
Ответ Эйла позволил мне двинуться дальше. Нужно найти укромное место и дождаться ночи. После пробраться в кабинет лорда Радуо, там я найду что-нибудь, что поможет мне вернуться домой. Хотя неуверен, что мои поиски удостоятся награды. Но сказать легче, чем сделать: ведь практически  все помещения всегда использовались. Надвинувшийся внезапно голод, как только я вдохнул аромат чего-то похожего на манную кашу, вынудил меня двинуться в сторону столовой.
- «Хозяин, это плохая идея, тут полно лордов-учителей. Мы не можем до конца быть уверены, что они не замешаны и не пьют вашей крови».
«Его» слова отрезвили меня, заставив развернуться и поспешно пойти в противоположную сторону. Я решил отсидеться в кладовке, на том же этаже, где находился кабинет главы. Несмотря на то что, в нее могли заглянуть, я пошел на этот риск.
Тяжелее всего был не ужасный подъем на шестой этаж, а дождаться момента и прошмыгнуть незамеченным в кладовку. Ведь стоя на одном и том же месте я привлекал взгляды учащихся, да и взрослых здесь было куда больше. «Он», чтобы не светиться, если вдруг кто из лордов все же пьет мою кровь, спрятался в кладовке. «Ему» то было сделать проще, чем мне. Пришлось долго ждать.
Наконец, улучив момент, я быстро зашел в кладовку, плотно прикрыв за собой дверь. Эйл забрался на самую верхнюю полку шкафа. Я осмотрелся, отметив, что кладовой помещение можно было назвать с натяжкой. Достаточно длинное и широкое, оно вмещало пару шкафов с какими-то склянками, кучу пыльных книг, сложенных прямо на полу, и множество чем-то заполненных коробок. В самом конце обнаружил еще один низенький шкаф. Я открыл дверцу, и прямо на меня  вывалился кусок пыльного полотна. Я чихнул. Стараясь не трясти, положил его в свободный угол. Попробовал забраться внутрь шкафа, и у меня это вышло. Разместившись поудобнее, я вскоре заснул.
Эйл выдернул меня из сна, сказав, что уже пора. Перед тем как идти кое-как проверил на себе бинты. Ощутив вновь поднявшуюся температуру, достал из кармана плаща микстуру и немного отхлебнул. Гадость та еще, но помогает.

Эйл сказал, что все тихо, и я вышел из кладовки. Не спеша направился к кабинету лорда Радуо: дверь в приемную оказалась открыта, но вот сам кабинет заперт. Если вышибить дверь, то на шум мог кто-нибудь прийти, да и проникновение поутру сразу же обнаружили бы. Задумавшись, как проникнуть за крепкую дверь, уселся на диванчик, его мягкость едва меня не усыпила. Опомнившись, решил сделать самое, на мой взгляд, простое.
Окно открылось легко, но путь преграждала ажурная решетка. Дар, поняв, чего я хочу, надавил на прутья, выгнув их, так, что образовалась огромная дыра. Поддерживаемый «им», вылез наружу, крепко держась за согнутые прутья. «Он» вылетел вслед за мной. Паря, дар сделал тоже с соседним окном, ведущим в кабинет. От одного окна до другого было пару метров, тут я понял, что может произойти то же самое, что и при попытке поднять меня на стену.
- «Думаю, получится. Тут расстояние меньше, чем высота стены».
Пришлось довериться. «Он» подхватил меня за талию, и я отцепил руки. На мгновение «мы» резко снизились вниз, я уж решил, что мы падаем, но Эйл крепко держал меня в своей ледяной хватке. Когда я ухватился одной рукой за прут, дар внезапно отпустил меня, и я, с размаху ударившись о стену, повис на одной руке, вскрикнув от вспышки дикой боли в ней. «Он» помог мне забраться, подтянув за, похоже, вывихнутую конечность. Оказавшись на полу, еле сдержал стоны: рука ныла так, что притуплялась боль во всем остальном теле.
- «Мне жаль, хозяин».
- Да пошел ты! – зло выругался я.
Легче стало не намного. Поднявшись при «его» поддержке, подошел к столу и зажег масляную лампу. «Он» задернул шторы, стоило мне лишь об этом подумать. В тусклом свете лампы я начал осмотр с верхнего ящика стола. Внимательно осмотрев его содержимое, вынул следующий, а за ним и последний. В столе ничего нужного не нашлось. Вернув ящики на место, перешел к шкафу. Сразу заглянул внутрь, но кроме мантии и двух плащей там ничего не было. Осмотрев на всякий случай карманы, расстроено вздохнул. Все остальные полки, вплоть до последней, самой верхней, были уставлены книгами. Я обессилено упал в кресло, в котором последний раз был, когда меня опоили. Я так устал. Может остаться тут, дождаться утра и вернуться в свой плен? Обещать подчиняться, возможно, тогда меня не станут больше усыплять…
- «Хозяин, не отчаивайтесь, вы можете и по-другому вернуться домой».
- Я устал, у меня нет больше сил. Хотя, тут должен быть Эбери…. Но чем этот недоносок мне сможет помочь? Он - не выход….

Откинувшись в кресле, в бессилии закрыл глаза, а открыв - увидел коробочку, стоящую на верху шкафа. Из-за плохого освещения и ее темного цвета было чудом, что я ее заметил. «Он», достав коробку, поставил ее передо мной. Я высыпал все ее содержимое на стол: красные карточки, точно такие же, как приглашение, при помощи которого я попал на съезд. Взяв одну из них, перевернул, но ни на одной из сторон ничего написано не было. Осмотрел все карточки – они были пусты. Ножом для писем порезал палец и капнул выступившей кровью на карточку, но ничего не произошло. Перерыв еще раз все карточки, обнаружил перо с черным грифом. Черкнув им по карточке, едва не выронил, когда бумага зашипела. Черточка сначала засветилась, а потом погасла, став черного цвета. Как же это работает? Сколько ни силился, но не смог припомнить ни слова из приглашения. Пододвинув стоящую на столе чернильницу, макнул в нее высохшим пером. Подбирая фразы, испортил с десяток карточек, но так и не сообразил, что же нужно написать.
- «Я помню ту фразу, хозяин».
- А чего молчал тогда?! Говори, давай! Я твои мысли читать не умею.
- «Тьма приветствует тебя, пожертвуй дар и войди».
Быстро записал услышанное, сразу при этом капнув крови, - никакой реакции.
- Ты уверен, что не перепутал ни слова?
- «Да».
Значит, фраза не причем. Карточек осталось всего восемь штук. Теперь нужно думать хорошенько, прежде чем писать что-либо. А зачем тут вообще кровь? Проткнув не успевшую затянуться ранку на пальце грифом пера, увидел, что оно замерцало и изменило цвет с черного на серый. Встряхнувшись и собравшись с мыслями, написал: «Дом приветствует тебя, пожертвуй дар и войди». Звучало глупо, но, выписывая каждое слово кровью, надеялся, что я вернусь домой. На всякий случай уложил исписанные карточки назад в коробку. Если не поможет и это, то нужно будет уходить и искать другой способ, а я не хотел, чтобы мой визит заметили сразу. Эйл вернул коробку назад, а я запихнул оставшиеся карточки и перо в карман, капнул крови….

Очнулся я, лежа в сугробе, где-то в лесу. Эйл лежал рядом. Стоило мне приподняться, как я ощутил боль в плече, да и во всем теле. «Он» тут же поднялся следом.
- «В первый раз мне тоже не понравилось перемещение», - недовольно (или мне показалось) проговорил «он».
- Где мы? – осведомился я, в надежде что «он» знает.
- «Не знаю, хозяин. Я огляжусь и скажу вам».

Дар взмыл вверх, устремившись сквозь деревья. Я встал и, отряхнувшись от снега, пошел вперед, наугад. Вскоре вышел на дорогу. Порыв ветра обдал холодом и принес слабый запах горелого. Не дожидаясь Эйла, я двинулся вперед. Дорога показалась знакомой. Но я боялся поверить, слишком сильно было желание оказаться дома.
Только выйдя из леса, я поверил, что нахожусь дома: до боли знакомые столбы вдоль дороги, а чуть вдалеке холм, с которого можно увидеть дом, стоит только подняться на него. Я кинулся вперед сломя голову, забыв о боли в теле и усталости. Еще немного и я смогу увидеть Люция, а маме придется на многое ответить.
Тяжело дыша, практически падая, я, наконец, поднялся на холм и увидел свой дом, а точнее - его руины. Я не верил глазам. Весь особняк, занимавший немалую площадь, превратился в груду камней, от которой поднимался дым, крича о случившемся здесь разрушительном пожаре. Я неуверенно стал спускаться с холма, постепенно перейдя на бег. Трясущимися руками распахнул незапертые ворота.
Я бродил вокруг обгоревшей груды обломков камней, стекла и прочего, что ранее было моим домом, не замечая запаха гари, приносимого жестокими хлесткими порывами холодного ветра. Что произошло? Где все? Где мама? Где Люций…. Где мой малыш?!
Запнувшись, я упал на колени, даже не почувствовав боли от удара.

- «Хозяин, я нашел нечто важное».
Напугав, вывел из оцепенения, голос вернувшегося Эйла. Я смотрел на «него», ища поддержки, вопрошая о том, что случилось? Эйл молчал, но колебание «его тела» говорило, что «он» не меньше меня обеспокоен. Я поднялся, чуть снова не упав, но «он» удержал меня, помог идти.
В саду деревья сгорели дотла, снег растаял, обнажая черную землю. Рядом с уцелевшей цветущей химерой стоял камень, которого ранее не было. Я подошел с затаенным страхом, провел рукой, сбрасывая тонкий слой снега, закрывший едва виднеющуюся надпись, и прочитал вслух то, что на нем было выбито.
- Здесь покоится леди Фейра Ме…
В глазах потемнело, показалось, что я сейчас умру: сердце зашлось в рваном ритме, готовое вырваться наружу.
- Мама?!
Я вцепился в камень, прижавшись всем телом к нему, причиняя себе боль, но желая ощущать.
- Как это возможно?! Боги! За что?! Почему моя мама?! Здесь должен быть я! Не она! – кричал, глупо надеясь, что это все шутка, жестокий обман. – Не может быть! Не верю!
Не думая, что делаю, я начал раскидывать комки холодной земли, лишь слегка припорошенные недавно выпавшим снегом.
- «Хозяин, не надо. Вы делаете себе лишь хуже. Прекратите. Я уже проверил…. Там наша мама».
«Он» схватил меня за руки, желая оттащить, не было сил сопротивляться, и я упал на спину, ударившись израненным телом об землю.
- Я их всех убью! Я отомщу!
Мне хотелось плакать, но слез не было. Глаза жгло изнутри, причиняя боль. «Он» коснулся меня, и я опомнился, поднялся.
- Если мама тут... то, где мой малыш?
Меня затрясло, стало как никогда холодно. «Он», ярко светясь, прижался ко мне, желая унять мою боль, забрать ее себе.

Отредактировано Selestium (2012-07-02 10:30:20)

0

16

Глава 9: Ненависть, уничтожающая разум.

Лорд Радуо помог мне быстро переместиться на территорию семьи Меркость. София навязалась со мной, я не спорил. Разум опустел, я уже не мог плакать, глаза так болели, что новый приступ вызывал лишь боль.
Все, что я увидел, оказавшись во внутреннем дворике когда-то большого дома, это руины и местами полыхающий огонь. Все вокруг было разрушено, а снующие люди в плащах с гербом неизвестной мне семьи вытаскивали тела из-под обломков.
София, более спокойная, чем я, подошла осведомиться обо всем у одного из них. Вернувшись, она сказала, что тело моего отца перенесли в деревушку недалеко отсюда, где-то в часе езды.

Достигнув деревни, я сразу пожелал увидеть его. Меня препроводили в ледниковое помещение, а я вдруг потерял решимость. Но София успокаивающе погладила меня по спине, и я вошел. Она же осталась снаружи.
На столе лежало тело, покрытое темным покрывалом с символом моей семьи. Трясущейся рукой я откинул его край, открыв лицо лежащего. Вид мертвого родного человека ударил в самое сердце, я долго не мог усмирить ядовитые слезы, рвущиеся из моих глаз. Я плакал, обнимая его. Оказывается я до последнего надеялся, что все неправда. Разве справедливо, что он вот так умер? Почему он оставил меня?
Внешних повреждений на его теле не было, казалось, он просто уснул. Но его осунувшийся вид и посеревшая кожа ужаснули меня, заставляя осознать реальность.
Не знаю, сколько времени провел рядом с его телом, сидя на холодном полу. Из оцепенения меня вывела София, подойдя и обняв теплыми ладонями мое лицо.
- Эбери, дорогой посмотри на меня.
Видеть никого не хотелось, а Софи все пыталась быть рядом. Она была излишне надоедлива. Платком вытерла мои слезы. Заставила подняться. Я покорно подчинялся ей, плохо понимая, что происходит вокруг. Уже в дверях я обернулся, последний раз посмотрев на мертвое лицо отца.
Выйдя, ощутил такую пустоту в груди, что до боли сжал Софию. Она сдавленно простонала, а я не мог разжать объятий, плача у нее на плече.
- Скажи, что все это неправда. Прошу, скажи, что я сплю, - умолял ее хриплым бесцветным голосом.
- Эбери, милый…. – она едва касалась моей головы, нежно гладя по волосам.

Но одна трагедия следовала за другой (что за проклятый рок преследует меня с того момента, как я обрел дар). Мой отец был не единственным, кто умер. Леди Фейра Меркость погибла вместе с ним. А главное, что я не мог никак осознать - это то, что убил их Юджеб. Эта новость вконец лишила меня способности нормально мыслить. Как такое могло быть? Разве он не обожал свою мать? Разве «безумцы» не трепетно относятся к другим обладателям дара? Где правда? За что? Что ему сделал мой отец? Что, в конце концов, произошло?
На следующий день прибыл глава моей охраны Мэйсон Перрго, высказать соболезнования и забрать меня. Он не изменился с последнего раза, когда я его видел. Перрго был не один, а со своим отрядом. Они ждали моих приказов, которые я был не в состоянии отдавать. Поэтому сказал, что бы на данный момент подчинялись всем распоряжениям Софии.

В этот же день, но чуть позже, когда мысли немного пришли в порядок, вспомнил о Люции. В деревушке его не оказалось, а она была ближайшей к поместью Меркостей. Обыск руин, в которых пребывало поместье, ничего не дал. Спросить было не у кого: все, кто мог сказать мне, что произошло, где Люций, погибли.
Велев своим стражам собрать в одном месте тела умерших, осмотрел их вместе с Софи, не оставлявшей меня ни на минуту одного. Возможно, он смог сбежать от сошедшего с ума Юджеба или…. А вот о худшем я решил не думать.

Пошел сильный снег, София велела захоронить погибших, ведь у рабов нет родственников, чтобы позаботиться об этом. София, все то время, пока мои стражи занимались погребением, вела себя странно. Она умудрилась забраться на руины, несмотря на сильный дым и все еще местами тлеющие угли. Я лениво проследовал за ней. Она копалась в камнях, пытаясь что-то разгрести и вытащить. Я тупо наблюдал за ней, будучи не в том состоянии помогать. Наконец она вытащила какую-то розовую тряпку. Расправив ее, я понял, что это шелковая рубашка, одна из тех, что я лично покупал Люцию. София поражала меня своим поведением. Мало того, что она нашла одежду Люция, так еще и нюхала теперь ее. Быстро встав, будто уловив что-то в воздухе, она бросилась бежать. Я последовал за ней, но не поспевал. Эта беготня и суета меня немного оживили, отвлекли. София совсем не обращала на меня внимания. Она миновала ворота, продолжая бежать по дороге, но на перекрестке остановилась, растерянно смотря вдаль. И тут же сошла с дороги, присев на корточки, вынула что-то из сугроба. Наконец поравнявшись с ней, склонился рядом: на раскрытой ладони она держала что-то поблескивающее голубыми бликами. Этим оказался камень странной формы, похожей немного на бабочку, только со сломанными крылышками.
- Что это?
- Не знаю…. Прости, Эбери, я наверно кажусь странной. Сейчас я не могу загружать тебя своими проблемами. Давай вернемся, нужно так много сделать.
- Софи, спасибо, что ты рядом со мной. - Она улыбнулась, потянувшись ко мне, нежно поцеловала.
- Как же я могла тебя оставить в столь тяжелый момент. Я буду всегда рядом. А твоего друга мы найдем. Я уверена, что он жив.
- Откуда? – озадачился я.
- Все просто. Верь в это, так все и будет.
- Ты права…. Но что мне теперь делать?
- Доверься мне, я буду рядом. Помогу тебе узнать обо всем, что здесь произошло. Это для меня важно… ведь ты мой любимый.

Если бы не Софи, я не смог бы принять не одного важного решения. А предстояло многое: перевести тело отца домой, на мои земли, подготовить все к похоронам. На предложение Софи захоронить леди Меркость вместе с моим отцом, я ответил отказом. Я не мог позволить, чтобы женщину, породившую чудовище, убившее моего отца, похоронили вместе с ним. Поэтому я просто оставил ее тело жителям деревушки, посчитав, что они сами позаботятся об умершей леди, пусть хоть сожгут - мне все равно. София просила меня быть мягче, но я не мог. Чем больше я мирился со смертью отца, тем больше сердце наполнялось ненавистью. Я убью Юджеба! Найду и убью его, сожгу, не оставив от него ничего, кроме пепла. Чудовище достойно лишь жестокой расправы. Сочувствия от меня он не дождется.
Чем больше я думал, тем больше приходил к мысли, что Люций, мой Люций мертв, и София просто пыталась меня утешить, ведь откуда ей знать, что это не так…. 

Похороны папы состоялись вскоре, благодаря Софии, взявшей на себя все заботы об этом. Много лордов и леди съехались проститься с моим отцом. Как они все так быстро смогли прибыть, меня не удивляло и не интересовало. Если бы не София, я бы никого из них не пустил вообще.
В основном все прибывшие лорды и леди состояли в серебряном ордене. Их перешептывания о чудовищной жестокости Юджеба меня просто раздражали. Трепать языком они могли, а найти его были не способны. Мне соболезновали, советовали крепиться и продолжать жить. Их имена я даже не старался запомнить, безразлично кивая головой очередному сочувствующему.
Последним ко мне подошел человек одетый в черный костюм с серебряным плащом. На вид ему было лет сорок.
- Соболезную тебе, Эбери. Я глава серебряного ордена - лорд Анде Колко. Твой отец много сделал для развития моего ордена, он был замечательным человеком. С этого дня я возьму заботу о твоем взрослении на себя.
- Он не нуждается в вашей опеке, - перебила его София, удивив меня внезапной злостью и грубостью.
- Ты ведь София Дервей? Рад вновь видеть тебя. - Он улыбнулся, но его улыбка мне показалась какой-то странной. – Как поживает твой брат?
- Ах вы! – она замахнулась в порыве дать главе пощечину, но я перехватил ее, остановив.
- Софи, что с тобой?
-  Эбери, он…. Нет, ничего. - Она выдернула свою руку, отступив назад.
- Ах да, прости, милая, я и забыл, что он умер, - с излишне наигранным сожалением проговорил лорд.
- Вы извините Софи, просто все заботы о похоронах свалились на ее плечи, она устала. А я и в правду не нуждаюсь в опекунстве.
- Да я и не в обиде, уж поверь. Однако ты же входишь в мой орден, и я обязан позаботиться о тебе. Не тревожься, чрезмерно контролировать не стану. Лишь буду немного направлять. Думаю, в академию тебе нет смысла возвращаться, я позабочусь обо всех формальностях. Сейчас главное, что бы ты пришел в себя.
- Благодарю, я уже в норме.
- Я удивлен. Ты намного крепче, чем я думал. Рад этому.
- Я хотел бы поговорить с вами о Юджебе Меркость.
- Хорошо, давай пройдем куда-нибудь и поговорим наедине. А леди Дервей пусть немного отдохнет.
- Я не оставлю Эбери с вами наедине! – воскликнула Софи.
- Думаю, лорд Колко прав, ты устала. Отдохни. Я потом все тебе расскажу.
- Но, Эбе…
- Не спорь, прошу, я сейчас не в том настроении. Пожалуйста.
Софи развернулась и ушла прочь.

Я провел лорда в свободную гостиную. В кабинет отца я пока еще не мог заходить. Там было слишком много всего, что напоминало о нем. Да и во всем доме. Все было пронизано им. В каждом предмете я ощущал его присутствие.

- Так что тебе хочется узнать?
- Вы намерены его искать? Юджеба Меркость, я имею в виду.
- Да, и мы это уже активно делаем.
- Я хочу присоединиться, знать все о том, как проходят его поиски.
- Не вижу ни одной причины отказать тебе в этом. Я выделю человека, он будет обо всем тебе докладывать.
- Нет, вы не поняли! Я сам хочу найти его и убить!
- Эбери, я понимаю, в тебе сейчас кипит ненависть, ты хочешь справедливости, отмщения, но Юджеб может быть наказан, только если все ордены так решат. Но вот проблема, темный и серый ордены не позволят это сделать. Все это политика. Но лично я буду настаивать, чтобы его придали смерти. Уверен, что белый орден и орден природы меня поддержат. А что касается золотого ордена света, я постараюсь их убедить…
- У вас это не выйдет! – зло выкрикнула София, открыв дверь.
- Нехорошо подслушивать, - высказал свое мнение лорд о ее приходе.
- Я не знаю, что там произошло, но уверена, все не так, как нам представили. Золотой орден света вас не поддержит, мы против казни. А поскольку голосов темного ордена вам не получить, как и серого, того юношу при поимке отдадут темным. А там я уж узнаю, что произошло на самом деле.
- Софи, ты на чьей стороне? – еле слышно спросил я. Меня потрясло то, что она защищала убийцу моего отца.
- Я на твоей стороне, Эбери. Но ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решение о чужой жизни. Сначала нужно разобраться, начать расследование. Скажите, лорд Колко, что ваши люди делали там, на останках поместья Меркостей?
- Ты умная девочка. Ты же понимаешь, что я отвечать не стану? Но, что бы я не сказал сейчас, для Эбери мои слова важнее…. – как-то зло ухмыльнулся лорд.
- Те люди в плащах были вашими? – поняв, о чем говорила София, спросил я.
- Да, они служат серебряному ордену. Как только я узнал о произошедшем, отдал им распоряжение оказать помощь. Но как ты и сам знаешь, в живых никого не осталось. Мы опоздали, скорее всего, Юджеб сначала всех убил, потом разрушил свой дом и поджег его. Вариантов много.
- Вы правы, лорд Колко, вариантов много, и один из них, что вы позаботились о том, что бы в живых никто не остался. Я носом чую, что вы лжете, - дерзко выдала София, сморщив свой носик. Лорд Колко скривился.
- Софи, прекрати! Да что с тобой?! Почему ты говоришь то, что звучит как обвинение? У меня - горе, а ты ведешь себя так, будто оно у тебя. Лорд Колко поступил, как положено. Я очень ему благодарен, что он пытается помочь. Успокойся. Видишь, я же спокоен. И мне не нравится, что ты пытаешься оправдать чудовище! Он - убийца! Насколько я его знаю, он легко мог все это сделать. Думаю, нет ничего плохого в том, что бы найти и наказать его.
- Эбери, тебя же там не было. И по твоим рассказам я поняла, что он не смог бы причинить боль своей маме. Эбери, она была его матерью.
- Хорошо! Если это не Юджеб, то где же он?! Почему прячется?! Чего он боится?! Пусть придет, я выслушаю его.
- Да неужели?! Ты его просто убьешь. Посмотри на себя, ты весь закипаешь, стоит услышать о нем.
- Замолчи! Да! Я ненавижу его! Разве я на это не имею права?! Он разрушил мой мир! Мне больно! Я еле сдерживаюсь, чтобы не биться ежесекундно в истерике. Ты ошибаешься, Софи, считая, что я не задумывался о том, что он сделал. Я искал ему оправданий. Но чем больше я думал, тем больше понимал, что их просто нет. Ты его не знала. И уж поверь, он мог. Он «безумец», один из элиты! Носитель  «безумия»!
- Эбери, я такая же. Я «безумная», и ты считаешь, что я была бы способна убить кого-то?
- Не знаю. Теперь я не в чем не уверен. Вас элиту не поймешь.
- Вот как…. Ты прав, Эбери, я расчетливый монстр. И я не люблю тебя, а лорд Колко не такой уж и «плохой» человек.
Она заплакала. Я обидел ее. И что вдруг на меня нашло, она лишь хотела, чтобы я не брал на себя лишнего греха, вдруг она права.
- Софи, прости меня. - Я обнял ее.
- Думаю, мы сможем поговорить позже, Эбери. Буду держать тебя в курсе событий. А вам стоит успокоиться, мы все сейчас немного раздражены.
Лорд вышел, закрыв плотно дверь.
- Прости, Софи.
Я поцеловал ее в щеку, она посмотрела на меня и прижалась губами к моим.

Пока София пыталась помочь мне со свалившимся на мои плечи управлением поместьем, в котором я ничего не понимал и был не готов разбираться, я пытался жить дальше. Отца больше нет. Родной дом, восстановленный после пожара, казался чужим и холодным. В каждой проскользнувшей тени я видел отца. Его призрак преследовал меня. Мои глаза не высыхали, покраснели и опухли. Спать я вообще не мог. Как только у Софии хватало сил на все: на управление домом, на постоянное утешение меня, на поиски, как она говорила, правды. Я ничего не хотел. Каждый день я ждал лишь новостей об убийце.
Решившись, вошел, наконец, в кабинет отца. Переступив порог, я не смог удержаться и упал на колени, громко зарыдав. Если я не могу спокойно быть тут, то, что со мной станет, войди я в его спальню. А сделать это будет нужно когда-нибудь.

Проснувшись ночью, принял для себя очень важное решение: я лично найду Юджеба. Не буду полагаться ни на чью помощь. Лорд Колко лишь постоянно твердит, что как только что-то узнает об убийце, мне сразу сообщат, но я не верю в это. Я имею право сам судить его. Хочу заглянуть в его глаза, пусть скажет, что сделали ему наши родители?! Он ведь мог стать мне братом, как он мог! Неужели для него в жизни нет ничего ценного?!  Сразу убивать его не стану, но и отдавать в руки темного ордена не намерен. Сам решу его судьбу. Не уверен, что у меня получится, но теперь я куда лучше управляю своим даром и защитить себя смогу.
Я стал сильнее, пламя, которое я мог создавать, оно не обжигало меня, даря тепло и успокоение. Пока София выматывала себя ежедневной рутиной, я запирался в самой темной комнате и лил слезы. И чем больше я терзался, тем больше мне хотелось все вокруг уничтожить, меня окутывало пламя, жар которого я не ощущал. Оно трепетало, я как будто слышал его вой и стоны. Мне даже казалось, что пламя живое….
Из задумчивости меня вывела София, перевернувшись, инстинктивно прижимаясь ко мне. Я посмотрел на ее лицо, убрал прядь черных волос. Спящая она так была похожа на Люция, но стоило ей открыть глаза, я сразу видел насколько это не так. Больно осознавать, что я потерял двух самых важных для меня людей. Отца хотя бы смог похоронить и проститься, а что стало с моим возлюбленным другом, я не знал, и это причиняло беспокойную боль.
Обернувшись, посмотрел на новый столик с вазой, ранее там стояла кукла, даже ее у меня теперь нет. Ничего не осталось, чем я так дорожил, все это у меня отнял Юджеб. Осталась лишь София. Но после того скандала в день похорон, я стал к ней холоден, горький осадок осел в моей душе. София защищала чудовище, а этого я не мог принять. Она не бросала красивых речей в его оправдание, а лишь говорила, а вдруг все не так. Но этого мне хватило, чтобы разочароваться в ней. Мне была нужна ее безоговорочная поддержка, а она ее давала лишь, как мне казалось, наполовину.
Она носитель «безумия», раньше я об этом не думал, не замечал в ней его. Элита – это ужасные убийцы, монстры, наполнившие наш мир. Орден темных и золотой орден света, два ордена, которые я хотел бы уничтожить. Один из них причинил мне боль, и возможно, таких, как я, не единый случай, просто об этом открыто не говорят. София пугала меня, в ее улыбке я видел угрозу, в утешении - корысть, а ее речи казались ложью пропитанной ядом. Почему за всем, что она для меня сделала, я вижу в ней врага. Страшные мысли посещали меня: мне хотелось сдавить ее тонкую шею, и смотреть, как жизнь покидает ее тело. Но, осознавая о чем я думаю, ужасался и гнал прочь эти мысли.
Так сложно начать жить. Без отца все иначе. В мыслях - лишь Люций. Так хочется повернуть время вспять, не уезжать, остаться рядом с теми, кого так люблю, и кого теперь больше нет со мной. Так хочу увидеть Люция, хотя бы во сне. Но он мне не снится. Наверно, это мое наказание. Если боги существуют, то пусть вернут хотя бы его! Все совсем не так, как я мечтал. Может, я в чем-то провинился? Совершил какой-то грех, о котором сам не ведаю? Тогда я готов искупить его, лишь не страдали те, кого я так люблю.

Терзаться такими мыслями я мог еще долго. Поэтому, отодвинувшись от Софии, встал, подошел к шкафу и впервые за последние недели сам выбрал костюм. Черное носить больше не хотелось, хотя я понимал, что еще рано его снимать. Но если я смогу переступить траур, то, возможно, жить станет легче. Быстро одевшись в темно-синий костюм, мельком бросил взгляд на спящую Софию. Тепла и нежности я к ней больше не испытывал. Вот и прошла моя любовь. А может я и вовсе не любил ее….

Пройдя в крыло, где были помещения для слуг, нашел комнату дворецкого Маэтро. Он сразу же вскочил, несмотря на свой уже немолодой возраст. Я хотел узнать, где сейчас глава охраны Мэйсон Перрго. Оказывается он жил вместе со своими людьми в домике, который примыкал к южной части особняка. Недолго думая и не обращая внимания на позднее время, пошел к нему. Голова плохо соображала, я даже не подумал о том, что мог просто попросить охрану передать ему, что желаю его видеть. Выйдя из дома, ощутил холодное дуновение ветра на коже, глаза заслезились. Легкий мокрый снег так подходил к моему настроению. Я уверенно направился к домику охраны, вошел, не постучав. Двое из охраны не спали, играя в карты. Увидев меня, они сразу повскакивали, едва не уронив стулья.
- Лорд Терронико, что-то случилось? – растерянно спросил один из них.
- Мэйсон Перрго у себя?
- Да. Вы хотите его видеть? Ой, простите, конечно же…. То есть я сейчас же его позову.
Охранник побежал по лестнице на второй этаж.   
- Прошу присаживайтесь, лорд, - отряхнув и так, на первый взгляд, чистый диван, предложил оставшийся мужчина.
Я молча сел и огляделся. Эта часть особняка была полностью построена из дерева. Снаружи, на первый взгляд, небольшое помещение, внутри оказалось куда больше. Или так казалось из-за небольшого количества мебели: узкий диван, маленький стол, пять стульев и шкаф рядом с массивной лестницей - вот и весь интерьер помещения первого этажа. Сверху раздались шаги.
- Лорд Терронико, рад вас видеть. Но что привело вас в столь поздний час?
- Мы можем поговорить наедине? – глянув на смотрящих с интересом двух охранников, спросил я.
- Парни, оставьте меня с юным лордом.
Двое мужчин быстро поднялись по лестнице. Когда наверху раздался легкий звук закрывшейся двери, глава охраны сел напротив меня на стул, поставив его спинкой вперед и облокотившись на него руками.
- Вот мы и одни. Можете говорить свободно, лорд. Никто нас подслушивать не станет.
- Я не хотел обидеть ваших товарищей. Просто один на один легче.
- Да я все понимаю, и они не в обиде. А если да, то я выбью из них привычку сердиться на лорда, - улыбаясь, заметил Перрго.
Мэйсон Перрго был хорошо сложен, с явно выраженной мускулатурой - особенно это отчетливо было видно сейчас, когда он сидел в одной хлопковой рубашке и брюках. Обычно я его видел в плаще и доспехах.
- Как мне к вам обращаться? – смущенно спросил я, поскольку не знал, к какой форме разговора привык глава охраны, общаясь с моим отцом.
- Как вам будет удобно, хоть по имени. Любой вариант меня устроит.
- Хорошо. Мэйсон? – Он кивнул. – Вы ведь знаете, кто убил моего отца?
- Да, - со злобой в голосе произнес он.
- Я больше никому не доверяю, и хочу, чтобы вы помогли мне найти лорда Меркость. Я плохо понимаю с чего начать, и где он может быть. Но уверен, что если я этого не сделаю сам, то справедливого суда не получу.
- Я готов помогать. Но есть одно обстоятельство, которое меня напрягает, которое не дает мне до конца поверить тому, что говорят все.
- О чем вы? – Неужели Перрго так же, как и София, считает Юджеба невиновным?
- Выслушайте меня, лорд, пожалуйста.
- Говори, я слушаю тебя.
- После того, как люди узнали о скором объединении двух семей, я часто встречал на нашей территории людей семьи Меркость. Так вот, четыре или пять месяцев назад в трактире я встретил подвыпившего стража Меркостей. Язык, скажу вам, у него как помело, рассказывал все подряд. Вот от него я узнал, что юный лорд Меркость пропал, он едва не ревел… фанатик, что сказать. Он же сообщил мне, что мать юного лорда в бешенстве, а ваш отец утешает ее, как может. - Я удивленно посмотрел на главу своей охраны. –  А когда я его спросил, что же он тут делает, раз так обожает служить лорду, а не ищет его, на что он мне ответил, что его госпожа, леди Меркость, велела тайной страже покинуть территорию ее земель. Лично мне наплевать было бы на то, что я узнал. Но ваш отец, лорд Терронико, за несколько дней до вашего дня рождения приезжал сюда. Он был не один, а с тем мальчиком, вашим рабом. Он оставил его здесь, велев мне охранять его так же, как если бы это были вы. Как было велено - так я и сделал. Мальчик вел себя тихо, и мне не составило труда наблюдать за ним.
- Люций был здесь?! – шокировано вскричал я.
- О, точно, Люций. Да, лорд - был. Сначала я не всерьез воспринял приказ вашего отца, но стоило лорду уехать, как мои люди несколько раз видели странные личности, снующие возле дома. А в одну из ночей один из них проник в дом, нам удалось его задержать. Мы заперли его в подвале, а когда на утро хотели допросить, обнаружили лишь его труп - он повесился. После этого случая я спрятал мальчика, увезя его из дома.
- Так Люций у вас?! – радостно воскликнул я.
- Нет. - Радость моментально прошла, а я продолжил слушать. – Как я уже сказал, я спрятал мальчика. И позволил проникнуть в особняк тем подозрительным личностям. Они не были ворами, поскольку, осмотрев все помещения, они ничего не взяли, и больше не появлялись. Из всего этого я сделал вывод, что они искали мальчика. Когда лорд вернулся, я передал мальца ему, рассказав все. Лорд сказал, что мне все показалось. А спустя несколько дней все случилось.
- Ну, и почему же вы считаете, что лорд Меркость не убивал моего отца и свою мать?
- Я не говорил, что он этого не делал. Но вам не кажется странным поведение вашего отца? Если бы причиной был лорд Меркость, ваш отец не вернулся бы назад. И ко всему прочему, я разговаривал с местными жителями семьи Меркость, когда приезжал тогда за вами. Все они уверенны, что он этого не делал. Также они говорили, что лорд Меркость был влюблен как ненормальный и изменился настолько, что стал мягче, и ни на что не обращал внимания. Ко всему прочему, никто его не видел последние пять месяцев.
- Мало ли чего они там думают, он их лорд. Думать иначе они не могут.
- Что ж, я лишь сообщил вам то, что мне известно. Решать вам.
- Ты прав - мне. И я решил, что найду его, и сам решу, что с ним делать в дальнейшем. Если он не причем, пусть докажет. Я буду настолько справедлив, насколько у меня хватит сил его слушать.
- Сейчас еще ночь, но как стукнет хотя бы пять утра, я разбужу своих ребят. Если лорд Меркость прячется в какой-либо из своих деревень, то мы его быстро найдем. Но вот одна проблема. Он ведь Лорд, а мы просто люди, найти-то мы его найдем, но скрутить не сможем.
- Об этом можешь не беспокоиться. Главное найдите его, а я уж сам разберусь с ним. И если он будет сопротивляться, то выйдет - что выйдет. 
- Нет, лорд, я не могу позволить, чтобы с вами что-то произошло. Это запятнает мою репутацию, и жить спокойно я не смогу.
- Ты сам сказал, что ты просто Человек. Все, что ты можешь сделать - найти лорда Меркость. И если тебе так уж хочется, можешь присутствовать в момент, когда я его схвачу.
- Лорд Терронико, я рад служить вам. И сделаю все, чтобы оправдать возложенную на меня ответственность.

Вернувшись к себе, долго сидел в кресле, наблюдая за Софией. Она крепко спала, взмокнув, тяжело дыша от беспокойных снов. Ее мягкие черты лица порой казались такими грубыми. Развитие наших отношений было слишком быстрым, и для меня они не выдержали проверки на прочность. Я не отталкивал ее лишь по одной причине: смотря на нее, мне казалось, что я вижу Люция.
Что бы кто ни говорил, я постараюсь убить Юджеба. Тварь! Как только таких земля носит. Ненавижу! Боль в моем сердце пройдет, только когда его бездыханное тело будет лежать у моих ногах и я сожгу его. Пусть пепел его тела развеется по ветру.
Я так хочу быть счастливым. Чтобы мой мир наполнился светом. Но хаос, воцарившийся в моем сердце, убивает меня. Ненавижу! Как же я хочу его убить! Впервые сам, сознательно, желаю отнять чужую жизнь. Ужасаюсь чудовищным мыслям, но не гоню их. Единственный вопрос, который я задам Юджебу перед тем как убью: «Где Люций?».
Так хочу увидеть сияющие глаза Люция, но почему-то не могу их вспомнить, не в силах. Ведь до всего, что произошло, это было так легко сделать. Если он жив…. Да, он жив! И я найду его, чего бы мне это не стоило.

От всех этих дум я не заметил, как провалился в тревожный сон, несущий мне еще больший хаос.
Проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Софии в комнате уже не было. Приподнявшись, чтобы поудобнее усесться в кресле, я почувствовал, как с моих плеч спало покрывало. Наверно, София укрыла меня, да больше и не кому. Слуги как незаметные тени скользят по дому, стараясь не тревожить меня, а, встречая, постоянно соболезновали. Их лица, наполненные печалью и жалостью, меня ужасно раздражали. А в последнее время я вообще редко стал их видеть.
Сейчас я начал понимать, что многие уйдут, ведь служили они моему отцу, делающему земли столь притягательными. А теперь вероятнее всего наступит засуха. Лето, всегда жаркое, несло частые пожары. Если бы не отец, все давно выгорело бы. Зима - чересчур холодная, лето - испепеляющее жаркое. И скоро оно наступит, я не смогу их удержать. Слезы предательски катились из глаз. В комнате было холодно. Зима не желала уступать весне. В камине дрова давно выгорели.
Лениво встав и потянувшись, разминая занемевшее тело, прошел к камину. Сев на корточки, подкинул пару поленьев, разожгя пламя своим даром. Пройдя в ванную, быстро привел себя в порядок. Посмотрев в свое отражение, я увидел лишь чужое лицо, хмурое и уставшее. Оправив костюм, немного помявшийся со сна, пошел в столовую - жутко хотелось есть. Встретив по пути служанку, велел ей подать мне чего-нибудь.

Я сел за огромный стол, слева от стула, где во главе всегда сидел отец, а напротив меня было место Джошуа. Сбоку, по правую руку от меня сидит Люций. Мне чудилось, что мы, как обычно, вчетвером завтракаем. Джошуа, как всегда, ворчит, недовольный моим поведением, отец молча ест, то и дело улыбаясь. А Люций ковыряется в своей тарелке, постоянно смотря на меня. Как странно быть тут теперь совсем одному…
Вошла служанка с подносом, неуверенно улыбаясь. Поставила предо мной чашку и два чайничка, с чаем и кофе, а также пару тарелок, в одной были разнообразные деликатесы, а во второй - поджаренный хлеб. Расставив все, она молча поклонилась и ушла. Соорудив себе бутерброд из всего и понемногу, с удовольствием утолил голод. После налил чая и неторопливо его выпил.
Раздавшийся скрип двери вынудил обернуться и посмотреть. В дверях стояла София. Увидев меня, она улыбнулась и направилась ко мне. А мне сейчас видеть ее совсем не хотелось.
- Милый, как ты себя чувствуешь? – усевшись рядом со мной на стул, где всегда сидел Люций, сказала она.
В этот момент я едва чашку не выронил. На ее шее висела цепочка с обмотанным голубым камнем, который сиял как глаза Люция, цвет которых я до этого безуспешно пытался припомнить.
- Что это? – указав на украшение, спросил я. София опустила взгляд на камешек висевший на цепочке.
- Да так, безделушка, ничего особенного. - Она улыбнулась.
Я взял камушек пальцами, повертел его, осматривая. И понял, что это тот самый камень, что она нашла в сугробе. Опустив украшение, посмотрел в ее глаза.
- София, я хочу, что бы ты ввела меня в курс всех дел.
- А не рано, Эб?
- Нет. Мне нужно отвлечься. Да и не могу я всегда полагаться на других. И вот еще что…. Тебе не пора возвращаться домой?
София озадачено уставилась на меня.
- Ты же знаешь что дома, как такового, у меня нет. Разве я мешаю?
- Нет, но если ты тут из жалости ко мне торчишь, то не нужно.
- О чем ты говоришь? Я люблю тебя, как я могу быть рядом из жалости. Эбери ты…ты не любишь меня больше?
- Конечно же, люблю, - быстро успокоил ее, увидев, как на лице Софии появляется расстроенное выражение, у меня даже сердце защемило. – Я люблю тебя. Я же говорил. Просто не хочу тебя напрягать.
Она улыбнулась, сев прямо и откинувшись на спинку.
- Хорошо, если ты так хочешь, я всему тебя научу.

Дни побежали быстрее, София как настоящий учитель наставляла меня, помогая освоить бумаги. Как я и думал, многие покинули теперь уже мои земли. Поэтому нужно было купить рабов, нанять за ними смотрителей. Готовиться к лету, которое может оказаться, как обычно, жарким. Затраты грозили быть большими. Но если все будет подготовлено, то урожай с лихвой покроет все расходы. Столько дел, времени на поиски Юджеба у меня совсем не оставалось. День проходил в бумажной волоките и разъездах по землям. Приходилось осматривать их, ведь на бумаге не всегда могло быть так, как в действительности. Вечером обессилено падал на кровать и засыпал. София заботилась обо мне. Знала бы она, что как только я налажу дела и сам смогу уверенно их вести, то попрошу ее покинуть меня. Да, я поступал жестоко, используя ее. Но любви больше нет. Сказать ей об этом я не могу. Пока не могу. Я еще не уверен до конца в своих к ней чувствах.

Спустя две недели после разговора, Мэйсон Перрго явился ко мне с докладом. Я не хотел, чтобы София услышала наш разговор, все же у меня еще теплилась надежда, что я просто обижен на нее и не хотел, чтобы она опять начала свои старые доводы. Поэтому отложил разговор до ночи. Дождавшись, когда София крепко уснула, быстро оделся и пошел в дом охраны.
Перрго уже поджидал меня. Он был один, поскольку уже знал, что разговоры я предпочитаю вести наедине. Сев на диван, я стал терпеливо ждать, когда он закурит и начнет.
- Ничего, что курю?
- Я не против.
- Что ж…. Я прибыл на земли Меркость через четыре дня после нашего разговора. Первое, что я сделал - еще раз посетил развалины поместья. Но делать там было нечего. Поэтому я почти сразу устремился в ближайшую деревушку. А вот тут и начинаются странности. - Я удивленно вскинул брови. – Вы ведь помните ту деревушку? – Я молча кивнул. – Так вот - ее больше нет. Она уничтожена, в живых никого не осталось. Мне подумалось, что возможно лорд Меркость был в ней, но чем больше я осматривал остатки деревни, тем больше убеждался, что это не так. В ней не было ни одного трупа.
- Возможно, жители сами покинули ее?
- Я проверил и этот вариант, но все вещи остались в разрушенных домах. Если бы они сделали это сами, то забрали бы их. Даже если они торопились, то возникает вопрос, что их так напугало и заставило уничтожить свои жилища, не взяв вообще ничего. На это я с моими людьми не нашел ответа. И решил направиться в соседнюю деревню, в надежде разузнать все там. Но там нас ждала та же картина. Как и в следующих четырех деревнях. Живых людей мы не встретили и по пути, ни одного путника. Даже пастбища пусты. Скажу честно, меня встревожило произошедшее. Доехав до очередной деревушки, я уже и не надеялся встретить людей, но, к счастью, ошибся. Деревня была цела, и жители на месте. Увидев нас еще с холма, люди побросали все свои дела, в страхе убегая. Настигнув одного из них, успокоив и уверив, что мы не причиним вреда, допросили. - Доклад Перрго меня удивлял. В какое же чудовище превратился Юджеб, раз уничтожает все, что движется. – Старик долго молчал, не желая ничего говорить, но не смог отказаться от спиртного. После пары бутылок горячительного его язык развязался. Что из сказанного им правда, а что он по пьяни выдумал, я так и не понял. На вопрос «что произошло?», он ответил, что странные люди несколько недель назад стали рыскать, что-то или кого-то ища. Затем они утратили связь с соседними деревнями, а потом им сообщили, что их уничтожили. На вопрос, не могли ли жители сами покинуть дома, старик аж взбесился, фанатик чертов, едва не задушил одного из моих парнишек. Старик оказался чересчур силен для своего возраста, его пришлось связать. Когда он успокоился, то заорал, что они преданы своему лорду и не покинут его земли, если только он сам их не убьет. Короче, больше я из него ничего путного вытащить не смог. Даже под алкоголем он стоял на своем, что лорд Меркость не убивал их госпожи. А когда мы спросили, видел ли он лорда Меркость, то он заорал, что быстрее откусит себе язык, чем еще что-либо скажет. Потом орал, чтобы мы его убили. В конце концов, мы его развязали и отпустили. В следующей деревне людей снова не оказалось. А в следующих двух, что граничат с вашей территорией, были. Реакция жителей была практически такая же, как в той деревне, где допрашивали старика. Все они молчат, и говорить ничего не желают.
- Это все, конечно, трагично и ужасно, а их преданность требует уважения, но правду нужно было из них выбить, раз сами говорить не хотели, - зло прошипел я.
- Но, лорд…. Я даже не думал об этом. Я считал, что вы хотите мирно, никого не трогая, найти убийцу, ведь те люди просто выполняют свой долг.
- Мне плевать на их долг. Ваш долг служить мне и выполнять мои приказы. Вот ответь, своим мирным путем ты вышел на след лорда Меркость?
- Да. Кое-что мне все же удалось узнать. И я принял решение разделиться, часть своих людей отправил дальше, а сам решил вернуться к вам и доложить о том, что узнал.
- Говори, не тяни!
- Похожего на лорда Меркость видели на землях лорда Ронго. Мы заехали на приграничные территории, где в местном трактире узнали, что у них останавливались трое путников, один из которых сильно напоминал лорда Меркость. Бледность и болезненный вид того человека привлекли внимание, а еще он запомнился заказом - манная каша, которую, как многие знают, лорд предпочитал всей другой еде. Они пробыли недолго, всего одну ночь, сняв одну комнату на троих. 
- Значит, он не один…. Вероятнее всего, эти его дружки помогают ему. Ой, я тебя прервал, продолжай.
- В общем, я осведомился, куда они направились, и получил ответ, что вероятнее всего к лорду Кариму Ронго. Ведь они были лучшими друзьями.
- Вот как, я даже не знал об этом.
- Как я уже сказал, по их следу я отправил часть своих людей. А сам вернулся доложить. На территорию поместья нас вряд ли пропустят.
- Ты прав. Я сегодня же направлюсь в земли лорда Кейфри Ронго. Он был другом моего отца. И если этот Карим Ронго укрывает преступника, я потребую его выдачи.
- Карим Ронго единственный сын Кейфри Ронго. Как я узнал, он принадлежит серому ордену. А лорд Ронго состоит в белом ордене. А вот леди Ронго - член темного.
- Это хорошо, что ты мне сказал. Темный орден хочет заполучить Юджеба Меркость. Значит, если Юджеб встретился с леди Ронго, то он уже у них…. Это плохо, но я все же рискну. А те двое, что были с Юджебом, что про них известно?
- Трактирщик сказал, что один был во всем черном, даже на лице повязка, закрывающая часть лица. Вторая - женщина, она все время сидела как во сне, плащ с капюшоном не позволил ее рассмотреть. Трактирщик заметил, что тот, кто напомнил ему лорда Меркость, и та девушка выглядели ужасно бледными. Он даже испугался, не больны ли они. Но золото сразу переубедило трактирщика выгнать троих путников. Заказывал комнату и расплачивался мужчина в черном. Больше ничего путного узнать я не смог.
- Что ж, отдохни, как следует. А с утра мы, не теряя времени, направимся в земли лорда Ронго. 

Утром с трудом удалось убедить Софию остаться. Я соврал ей, что просто хочу навестить лорда Ронго. Она долго спорила, не хотела оставлять меня одного. Если подумать, лорд Ронго не присутствовал на похоронах. Он был другом отца, но не приехал отдать ему последнюю дань – проститься.
Я поцеловав Софию на прощание, видя, что она ждет этого. Забрался на коня. Верхом я умел ездить и в седле держался достаточно свободно, но не был до конца уверен, что осилю верхом почти семь дней пути. Но езда в экипаже займет больше времени, поэтому придется притерпеться к неудобству.

Первые часы я еще нормально скакал, уверенно держась рядом с Перрго, который, хотя и мчался во весь галоп, но был готов остановиться в любой момент, если бы заметил, что я замешкался. Спустя пять часов безостановочной тряски и напряжения мышц, я отбил и стер себе все пониже спины. Наконец, мы сделали остановку у ближайшего водоема. Я с удовольствием сполз на землю. Ноги у меня тряслись, земля ходила ходуном, и моя поступь была не совсем уверенной. Перрго сразу оказался рядом, подставив свое крепкое плечо. Трое его подчиненных быстро соорудили место отдыха, расстелив теплые непромокаемые покрывала на мерзлую землю и разведя костер. Стреноженные кони рылись в сугробах, ища редкую мерзлую траву. После часа отдыха, мы отправились дальше. Перрго постелил на мое седло покрывало, которое стало для меня спасением от жесткости, доставлявшей мне неудобство с непривычки.

Так останавливаясь, чтобы не загнать вконец лошадей, мы двигались к цели. На пограничном посту нас сразу пропустили. Мы даже не сбавляли хода, проносясь мимо деревень. Земли лорда Ронго резко отличались от моих: по большей части холмы и возвышенности, с редкими рощами, множество озер и речушек, они казались лужами на пустой местности. Здесь уже во всю хозяйничала весна, редкая зеленая травка мелькала то тут то там. Остановку мы сделали в поселении, переночевав наконец-то не на природе, а на показавшейся мягкой постели. Мы были уже рядом с целью - путь занял шесть дней - к полудню мы будем у дома семьи Ронго.

Перед воротами поместья нас остановили. Я представился, но все равно впустили нас не сразу. А, пропустив, помогли спешиться, из всей охраны со мной позволили пройти только Перрго. Он отдал краткие распоряжения остальной охране и сразу проследовал за мной.
Поместье представляло собой огромное здание из серого камня со множеством белых колонн, украшавших переднюю часть дома. Здание было больше моего и возведено намного раньше, местами на фасаде были видны глубокие трещины.
Дворецкий во всем белом встретил нас в дверях и провел в гостиную. Нас попросили подождать, оставив одних в большой изысканно меблированной комнате. Я уселся на мягкий диван из светлой кожи и деревянными подлокотниками и огляделся. Большие окна с бежевыми портьерами пропускали в комнату много света. Золотая люстра с обилием свечей украшала узорный потолок, а мягкий коричневый ковер застилал всю огромную комнату. Подле среднего окна стоял деревянный низкий столик, вокруг которого были  аккуратно расставлено пять кресел. Вдоль стен стояли шкафы, заполненные  дорогими статуэтками и безделушками, а между ними висели картины. У левой стены стоял красивый рояль светлого, почти бежевого цвета. Рядом с диваном, на котором я сидел, стоял еще один. А довершал все это великолепие огромный камин, в котором весело потрескивали поленья, явно только разожженные. Перрго встал за мной, не смея присаживаться. Только облокотившись на спинку дивана.
- Что-то они не торопятся, - зевнув, сказал он.
- Ну, я же без предупреждения.
- Нам даже не сказали, кто именно вас примет: старший или младший глава дома Ронго.
- И вправду, я ведь просто сказал, что к лорду Ронго, но их ведь двое….
Я замолчал, услышав легкое покашливание.
В дверях возник высокий мужчина. С первого взгляда же бросались в глаза, кроме его «выдающегося» роста, длинные черные волосы до плеч и серьга в левом ухе. Глаза зеленые, а на губах - широкая улыбка. Его ярко-зеленый костюм ему шел, но больше покрой, подчеркивающий мужественную фигуру, чем цвет. Кружевные черные манжеты выправлены из-под отворотов камзола, такие же кружева украшали глубокий вырез рубашки.

Встав, я застыл в ожидании.
- Лорд Эбери Терронико?
- Да. А вы Карим Ронго?
- Это я. - В улыбке обнажились ровные белые зубы.
Пройдя, он сел напротив меня, закинув ногу на ногу, и сделал жест рукой, чтобы я присаживался.  Я снова сел.
- Чем обязан?
- Простите, но я хотел видеть лорда Кейфри Ронго.
- Мой отец сейчас отсутствует. Я заменяю его. По всем вопросам вы легко можете обращаться ко мне. Фактически, я глава семьи. Мой отец отошел от дел несколько месяцев назад.
- Вот как…. Надеюсь с ним все в порядке?
- Да. Не беспокойтесь. Мой отец крепкий, еще и меня переживет. - Не знаю, что в сказанном было смешного, но молодой лорд рассмеялся. Его поведение напоминало ребячество. - Так что привело вас сюда?
- Не думаю, что вы дадите мне ответ на мой вопрос.
- А вы рискните. - Он скинул ногу и подался вперед, упираясь руками в колени. Он напомнил мне кота, которых когда-то было у меня много: черный с наглым прищуром зеленых глаз. – Не бойтесь меня, лорд Эбери, я не кусаюсь.
Он провел по губам кончиком языка и откинулся, раскинув руки по спинке дивана.
- Меня интересует лорд Меркость. Мне стало известно, что он был здесь недавно.
Лорд Ронго скривился. Он потянулся к своей длинной серьге и начал вертеть ее в пальцах.
- А если я скажу, что он был здесь, что вы сделаете? – Меня аж перекосило, я сжал кулаки. Он совсем не смотрел на меня, разглядывал картину, чуть повернув голову в бок. – Понимаете, лорд Эбери, Юджеб был моим другом…. Когда он дней десять назад посетил мой дом, я принял его.
Я вскочил, не удержавшись, схватил его за воротник рубашки.
- Как вы могли?! Он же убийца!
Разжав мои руки, он оправил кружева, неприятно посмотрел на меня, продолжая криво улыбаться.
- Вы, лорд, не думайте, я пустил его, желая отдать в руки темного ордена. Но мой «друг» не пожелал этого и сбежал. Я был не в силах его удержать. Уж поверьте, я пытался.
Гневно  сверля его глазами, я сел обратно.
- Вы же состоите в сером ордене, почему же не отдать убийцу серебряному ордену?
- Возможно, вы и правы, но он мой «друг», и моя мама просила меня об этом. А родители - это ведь главное. Вы так не считаете?
Я недовольно кивнул.
- Куда он направился?
- Увы, я не знаю. Сейчас он совсем один, поддержку сможет найти у немногих. Ему помогает тайная стража его семьи, а они достаточно обеспечены в средствах и связях…. Можно спросить?
- Да. Я же у вас, это самое малое, что я могу сделать.
- Кто вам сказал, что Юджеб убил вашего отца и свою мать?
Меня удивил его вопрос. Я задумался и понял, что узнала об этом София, а она от кого-то из деревни, в которой было тело отца.
- Местный житель одного из поселений семьи Меркость. Но не только он, все лорды, что прибыли на похороны, утверждали это.
- Вот как. Значит, ни свидетелей, ни улик в его причастности нет? И лишь члены серебряного ордена, на перебой обвиняющие Юджеба….
- К чему вы это, лорд Ронго?
- А вы как думаете, лорд Терронико? – вопросом на вопрос ответил он.
- У меня нет сомнений в виновности Юджеба, если вы об этом. Это сделал он!
- Почему?
- Я не знаю….
- Вот именно. Вы ничего не знаете. Наивность - это не порок и легко лечится, когда начинаешь понимать, что все вокруг не такое пушистое и прекрасное.
- Я вас не понимаю.
- Вот как… Что ж, я помогу вам найти Юджеба. Но при условии, что я буду присутствовать при его поимке.
- Мне ваша помощь не нужна. Ваш отец даже не удосужился прибыть на похороны.
- Мой отец не смог…обстоятельства не позволили. А от помощи не спешите так быстро отказываться. У меня есть одна вещь, которая поможет найти Юджеба.
- Тогда почему не воспользовались ею сами, раз он ваш друг, которому вы так стремитесь помочь?
- А я и не говорил, что не пробовал. Но мой дар не настолько мощный. А вот ваш - прекрасен своей силой. - Он повернулся в мою сторону, но почему-то я был уверен, что лорд Ронго смотрит вовсе не на меня. – У вас лорд получится. Должно получиться…. Ну так что, вы хотите стать сильнее и поймать убийцу?
- Что же вы мне дадите?
Лорд Ронго достал из внутреннего кармана камзола плоскую, небольшую склянку, наполненную бурой жидкостью.
- Вот это. - Он выставил руку вперед, держа маленькую бутылочку за горлышко.
- Что это?
- Эликсир, который сделает вас сильнее. Выпив всего пару капель этого напитка, вы станете не просто сильнее, а сможете увидеть….
Тут он замолчал и убрал склянку обратно в карман. Посмотрев на Перрго, он сделал такое лицо, что мне и без слов стало понятно, пока он тут - разговор не продолжится.
- Перрго, оставьте нас.
- Хорошо, я буду недалеко. - Поклонившись, он вышел.
- Так что я смогу увидеть?
- Свой дар.
- Это как? Не понимаю.
Он вновь вынул склянку. 
- Выпейте, но лишь глоток, - насторожено улыбаясь, изрек он.
Взяв бутылочку, я отвернул пробку и осторожно понюхал. В нос ударил резкий непонятный аромат, даже в глазах закололо. Я нерешительно пригубил солоноватого, почти безвкусного напитка. Закрыв бутылочку, вернул ее лорду Ронго. Он быстро спрятал ее и с интересом уставился на меня.
Внутри меня внезапно все зажгло, а голову пронзила резкая боль. Перед глазами на мгновение все поплыло. Но как все быстро началось, так же оно и закончилось. Я тупо уставился на лорда Ронго, он мотнул головой, предлагая мне обернуться. Поначалу я ничего не увидел, но стоило посмотреть немного выше, как я едва не упал от удивления с дивана.
- Что это?! – в ужасе воскликнул я, уставившись на огненное облако, парящее у потолка.
- Это твой дар, - засмеявшись, ответил мне Ронго.
Я недоверчиво обернулся. Молодой лорд Ронго как-то изменился: от него шло странное яркое свечение.
- Я не понимаю, как такое возможно?
- Все дело в эликсире. Но действие длится всего от силы три часа.
- Оно живое? – встав и подойдя к «облаку», спросил я.
- А ты как думаешь?
- Не знаю…. Я и не предполагал, что наш дар может быть зримым. Это ведь мой дар? – все же решив получить подтверждение моей догадки, спросил я. На что лорд Ронго кивнул. -  Я даже понятия не имел, что дар - это что-то настоль странное.
«Облако» опустилось ниже. Протянув руку, я ощутил исходящее от него тепло, но рука прошла насквозь, ничего не нащупав.
- Оно не реальное….
- Это не совсем так. Просто твой дар еще не настолько развит, чтобы существовать в нашем мире полноценно.
- А твой? – спросил я, незаметно для себя переходя на ты, по примеру лорда Ронго.
- Мой? Как и твой - неосязаем.
- То есть?
- То есть….ни ты, никто иной, не может касаться твоего дара. Но вот «он» может касаться чего захочет, кроме тебя. Понятно?
- Вроде…. Но это так странно. Этому обучают в академии?
- Нет…. Об этом никто не знает. Секрет, скажем так. Но я готов его тебе открыть, если ты позволишь мне быть рядом, когда поймаешь Юджеба. И свободно с ним общаться, пока ты не решишь, что с ним делать. И подумаешь над тем, чтобы передать его в руки темного ордена.
- Ты готов поделиться со мной секретом этого зелья? Он же был здесь, неужели ты не успел с ним поговорить? И как я уже сказал, я сам решу его судьбу. Ни темному ордену, ни кому-либо еще я не стану отдавать Юджеба.
- Послушай, Эбери… Ты позволишь называть себя по имени?
- Да.
- Так вот, Эбери, какая тебе разница, зачем мне нужно его увидеть и о чем я буду с ним говорить, раз за это я готов раскрыть тебе секрет чудесного эликсира. А насчет передать его темным - я просто предложил тебе подумать над этим. Так что ты мне на это скажешь?
- Мне нужно подумать….
- Мой дом в твоем распоряжении, считай себя моим гостем и чувствуй себя как дома.  Думай, но не затягивай.

Я был в смятении. Увиденное поразило меня так сильно, что я не мог ни о чем думать, лишь о своем даре. Когда разговор с молодым лордом Ронго закончился, он любезно предложил проводить меня в комнату для гостей. Выйдя, я сообщил Перрго, что задержусь на некоторое время в гостях, на что он мне ответил, что пока встретится со своими подчиненными, которых отправлял по следу Юджеба. Весь путь до комнаты я молчал, разглядывая «огненное облако». Оно поражало. Доведя меня до гостевой, лорд Ронго откланялся, сказав, что у него есть неотложные дела, но он будет рад вновь поговорить со мной через три часа за ужином.
Войдя в комнату для гостей, я особо не осматривал ее: комната как комната, не слишком роскошно обставленная, но достаточно удобная. Пройдя к диванчику, я сел.
Первым делом я решил посмотреть, как действует мой дар. Камин в комнате еще не успели разжечь. Стоило мне лишь подумать, как «облако» молниеносно оказалось в нем, накрыв собой поленья. Ярко вспыхнув искрами, оно выпустило пламя, окутав их огнем. Не прошло и минуты, как в камине уже во всю играли яркие блики. Я не мог точно сказать, живой ли мой дар или это просто плод моего воображения. А эликсир - это всего-навсего дурман, вызывающий видения. Вытянув ладонь, я подумал о пламени на своей ладони. «Облако» не заставило долго ждать, приблизилось и накрыло мою руку, оставив в раскрытой ладони огненный шар.
Ничего нового в своих способностях я не открыл. Все это я мог делать и раньше. Только я считал, что это происходит как-то иначе, что дар - это моя личная внутренняя сила, а не странное существо, выполняющее мои приказы. Единственным плюсом мне казалось только то, что столкнувшись с Юджебом, я не позволю его дару и приблизиться к себе. Хотя, интересно, дар может касаться чужого дара?

Первый час я провел в разглядывании дара. Я снова и снова заставлял «его» что-нибудь поджигать. Но чем больше я «его» использовал, тем больше мне хотелось прилечь и отдохнуть, из меня как будто все силы вышли. Упав на кровать, не сняв даже дорожного плаща, я задремал. Проснулся минут через двадцать.
Валять дурака больше не стал. Передо мной стоял серьезный вопрос, и я должен принять как можно более верное решение. Если я приму предложение Карима Ронго, то узнаю секрет эликсира. Если откажусь, то потеряю возможность лицезреть свой дар (поняв, что он живой, мне не хотелось терять возможность его видеть).
Чем больше я смотрел на «огненное облако», тем больше мне хотелось, чтобы оно не исчезало. Если бы я мог «его» видеть с самого моего рождения, то надобность в друзьях давно отпала бы. И я не был бы так одинок. Хотя разговаривать «оно» не может и явно не обладает своей волей, но это было неважно. Я плохо понимал, как способность видеть свой дар поможет мне в поимке Юджеба, но почему-то был уверен, что это мой единственный шанс одолеть его.

Время пробежало незаметно быстро. Действие эликсира окончилось, и «огненное облако» на моих глазах растворилось в воздухе, будто его и не было вовсе. На душе стало паршиво, так одиноко я себя еще никогда не ощущал. Не знаю почему, но я отдал бы все на свете ради возможности вновь «его» видеть. Принять решение оказалось легко, тут и думать нечего: я позволю Кариму Ронго сопровождать меня, позволю все, чего он только ни пожелает, лишь бы он дал мне тот чудесный эликсир. Он был так нужен мне, что это сводило с ума. Мое тело горело, желая еще раз ощутить внутри себя действие эликсира.
Да что же со мной? Я как с ума сошел, нужно взять себя в руки, жил же я до этого без созерцания своего дара. Но сейчас, увидев его, я больше не могу так жить. Я ненавижу Юджеба, но ради эликсира отдам его темному ордену, да что угодно - только еще глоток….

Пришедший слуга проводил меня в столовую, где за круглым небольшим столом меня уже ждал Карим Ронго. Он успел переодеться в фиолетовый костюм с розовой шелковой рубашкой. Я молча сел рядом с ним. Служанка расторопно обслужила нас. Но есть мне вовсе не хотелось, кусок в горло не лез.
- Нет аппетита?
- Может, перейдем сразу к делу? – не в силах ждать предложил я.
- Куда спешить-то? Или ты спешишь?
- Да…. Хочу поймать Юджеба….
- Вот как. Хорошо, так что ты решил? – Он смотрел на меня как-то насмешливо, будто знал, что я сейчас скажу.
- Я согласен. Я позволю тебе присутствовать при поиске Юджеба, и позволю с ним общаться, если мне удастся схватить его живым…. Ты дашь мне эликсир?
- Конечно же. Но я забыл сказать тебе одну вещь: это средство вызывает резкое привыкание. Я к нему невосприимчив, но мне говорили, что люди могут сходить из-за него с ума.
Произнося это, он достал склянку с бурой жидкостью и протянул ее мне. Я не слышал, что он мне говорит, как завороженный смотря на стеклянный сосуд, принятый из его рук.
- Что ты сказал? – решил все же переспросить я, вдоволь налюбовавшись тем, что теперь мое.
- Забудь, ничего важного. Завтра предлагаю направиться на поиск Юджеба. У меня есть предположение, куда он мог направиться.
- Ты обещал раскрыть рецепт…
- Да? Но лишь после того, как пол…поймаем Юджеба.
- Меня все же удивляет, зачем тебе мне помогать? Орден темных мог бы его и сам найти.
- А зачем им это делать? – насторожено спросил он.
- Не знаю. Просто подумал, что они могли бы найти его и попробовать оправдать….
- Ты многого не знаешь. И вряд ли поймешь. Эбери…Юджеб, он.… В общем, с самого первого дня моего с ним знакомства, а ему тогда едва исполнилось восемь, я знал, что его жизнь будет короткой. Всегда старался проводить с ним много времени. Он был моим первым и единственным другом. Никогда не думал, что привяжусь к нему так сильно, что буду жалеть о своих поступках. А мне всего-то нужно было быть рядом с ним, и наставлять его. Возможно, я бы и помог ему, но он изменился. И мне эти перемены не по душе…. Ой, извини, что-то я совсем расклеился.

Я особо не вслушивался в то, что Карим говорит. Сейчас мне хотелось лишь увидеть снова дар, ощутить его присутствие. Юджеб и все остальное могло подождать….

Отредактировано Selestium (2012-07-12 20:38:47)

0

17

Глава 10: Сущность Эйлендера.

Не знаю, сколько времени просидел, прислонившись к надгробному камню могилы моей матери. Очнулся уже глубокой ночью: на небе сияло несчетное количество звезд. Печаль и одиночество терзали душу. Эйл лежал, положив «голову» мне на колени. Я машинально гладил «его» холодное «тело».
Я даже не предполагал, что делать дальше, где искать Люция, с чего начать поиски. Думать о его гибели не желал. Он жив! Эйл сказал мне, что мой малыш жив, что он почувствовал бы его гибель. Верить теперь я мог только «ему».
Темное небо с редкими звездами становилось постепенно еще черней, когда очередная звезда гасла. Оно, как зеркало, отражало состояние моей души. Высокая температура и слабость не позволяли уйти, покинуть до боли родное место. Эйл был сильно истощен и прибывал в сонном оцепенении.
Боги явно гневались на меня, не прощали моих грехов и раз за разом обрушивали на меня испытания. Но я выдержу. Я смогу. Должен суметь. Преодолеть всё и выжить.
Но сначала соберусь и найду Люция. Скорее всего, он у семьи Терронико. Как лорд Гелен Терронико мог позволить моей маме умереть? Как он мог допустить это? Я вверил ему человека, подарившего мне жизнь, а он не сумел защитить ее. В то, что мама могла умереть от болезни за такой короткий срок, я не верил. За всю свою жизнь она ни разу не болела. Да и почему сгорел дом? Мама…я не успел сказать ей так много. Перед отбытием даже не простился с ней. Люций знал… Почему он не сказал мне? За что он решил наказать меня? Я запутался. Где же правда? Узнаю, я все узнаю. Сам. Пойму, раскрою тайны и искуплю свои грехи.

Не в силах уснуть я наблюдал, как изменяется небо. Темнота постепенно таяла, растворяясь в красном, голубом и белом. За оградой сада проступили руины моего дома. Я с печалью прикрыл глаза. Эйл все еще спал. «Он» переживал. Внутренне я ощущал «его» беспокойство. Если бы не «он», то я давно отчаялся бы.
Меня знобило, тело продрогло на холоде. Даже теплый плащ не мог согреть израненное тело. Я осторожно опустил «голову» Эйла на землю и, опираясь об надгробный камень, встал. На трясущихся ногах сделал несколько неуверенных шагов. И двинулся прочь, шаркая ногами по подтаявшей земле. Выбравшись из сада, я прошел по дорожке, которая ввела когда-то к дому, и направился прочь с территории особняка. Я споткнулся и едва не упал, но «он» подхватил меня, как-то незаметно оказавшись рядом.
- Спасибо….
- «Куда вы, хозяин?»
- Не знаю. Подальше отсюда. Не могу здесь больше оставаться.
- «Вы совсем не спали. Так нельзя, у меня совсем не будет сил помогать вам».
- Не могу уснуть. Я должен найти Люция. Пусть, глядя мне в глаза, объяснит, почему не предупредил о том, что должно было произойти.
- «Не уверен, что он и сам до конца знал».
- Почему ты так решил?
- «Свои знания мальчик черпает от своего дара. А дар может брать над ним верх. Но мальчик, скорее всего, не до конца понимает, что «он» ему говорит и чего от него хочет. Хотя я могу и ошибаться, поскольку в своей начальной форме «мы» не беседуем друг с другом, нам этого не нужно».
- Извини, для меня все это звучит как бред. Но если ты прав, то я тем более должен найти его, как можно скорее. Земли Терронико - вот куда мы направимся.

Мы вышли за ворота, оставив развалины дома позади. Я достал жаропонижающую настойку из кармана, отхлебнул немного. До ближайшей деревни несколько часов пути пешком. Там я смогу отдохнуть и узнать, что же произошло. Мы успели дойти только до первого поворота, как впереди увидели всадника. Эйл напрягся и завибрировал. Человек во всем черном быстро приблизился, остановившись в нескольких метрах от меня. Спешившись, подбежал, упал мне в ноги.
- Господин! Слава богам, вы живы!
Он поднял голову, скинул капюшон и стянул повязку с лица. Это был Тадеус. Его лицо выражало неподдельную радость.
- Тадеус, ты?
- Да, господин. Госпожа приказала мне прибыть сюда через три дня после ее похорон. Я не понимал, но подчинился.
- Что здесь произошло, Тадеус?! Как умерла мама?
Я опустился рядом с ним, схватил его за плечи, сильно сжав, не понимая смысла сказанного им.
- Мне так жаль, господин…. Когда вы пропали, госпожа была сама не своя. Она велела мне покинуть ваши земли, забрав с собой всех людей, которым я доверяю. Она дала мне письмо, которое велела прочесть, если с ней что-либо произойдет. Из того письма я узнал, что мне нужно делать. Госпожа знала, что скоро ее не станет… - Тадеус не смог сдержать выступивших слез. – Поверьте, если бы я остался здесь и попытался защитить леди, то и сам погиб. И не смог бы выполнить ее последнее поручение. Но, не смотря на то, что я подчинился и покинул госпожу, я оставил пару своих ребят, чтобы быть в курсе происходящего и быть готовым в любой момент вернуться. Но я так ничего и не узнал от них. Мои люди пропали и не смогли сообщить мне подробностей трагического дня.
- Вот как….
- Господин, нам нельзя тут надолго оставаться. Вас повсюду разыскивают ищейки серебряного ордена. - Я озадачено уставился на него. Тадеус быстро поднялся, подбежал к своему коню и снял с него седельную сумку, плотно чем-то забитую. – Вас ведь обвиняют в убийстве леди Меркость и лорда Терронико.
- Что?! - Не знаю, что меня больше всего поразило: что меня обвиняют в гибели собственной матери или что лорд Терронико тоже мертв.
- Вы не знали? – спокойно спросил он. Потом уложил сумку на землю и, раскрыв ее, вынул теплый плащ с меховой подкладкой и капюшоном, сапоги и еще какую-то одежду.
- Откуда? Я только недавно бежал из заточения.
- Хорошо, тогда введу вас в курс дел. Ваша матушка погибла вместе с лордом Терронико в один день. Кто их убил мне неведомо, но для всех окружающих это сделали вы. Правда, верят в это лишь те, кому хочется верить. Я знаю, что вы этого не делали, даже если бы леди не написала об этом в своем поручении. Кстати, вот письмо, может из него вам станет что-то понятнее.
Взяв протянутое письмо, неуверенно развернул его и прочел:
«Тадеус, если ты читаешь это письмо, то вероятнее всего я мертва. Пойдет слух, что меня убил Юджеб. Но я запрещаю тебе даже думать об этом! Как бы себя ни вел мой сын, я знаю, что он никогда бы не причинил мне вреда…» - Я с трудом сдерживал рыдания, строчки прыгали перед глазами. – «…Искать виновных в моей гибели не нужно, этим людям ты ничего не сможешь сделать, не сможешь причинить им вред. Последнее мое поручение состоит в том, что бы ты нашел Юджеба. Мне стало известно, что он посетит мою могилу на второй день после похорон. Ты должен встретиться с ним на следующий день, с утра. Не опоздай. Захвати с собой теплые вещи, возможно, ему потребуется лечение. Ты верно служил мне долгие годы. Ты еще молод и сможешь продолжить служить моему сыну. Тадеус, благодарю тебя за верность мне и за заботу о моем сыне».
Если мама знала, что умрет, почему не написала мне хоть строчку? Как несправедливо! Я так любил ее, а она покинула меня, не оставив мне ничего после себя. Эйл обнял меня за плечи, отчего стало еще холодней. Я потер сухие глаза, покрасневшие и воспалившиеся от невозможности заплакать.

- Господин, вам нужно переодеться. И нам не следует здесь надолго задерживаться, - поторопил меня Тадеус.
Сойдя с дороги поближе к деревьям, Тадеус помог мне раздеться. Эйл, встревоженный всем услышанным, остался следить за дорогой. Телохранитель, увидев на мне бинты, с моего разрешения осторожно размотал их на руке. Быстро осмотрел голую плоть, недовольно сдвинув брови. Вернувшись к седельной сумке, он достал несколько мотков бинтов и бутыль с какой-то тягучей жидкостью. Сняв с меня старые бинты, он без смущения обмазал всего меня этим ужасно пахучим снадобьем. От него жутко драло плоть, но лишь поначалу: вскоре на смену неприятным ощущениям пришло облегчение. Тадеус все так же аккуратно обмотал раны бинтами, после чего помог мне одеться. Новые одежды были намного удобнее и теплее. А меховой плащ окончательно согрел меня.
Тадеус помог мне забраться на коня, сам взгромоздился позади. Эйл пристроился сбоку, свободно паря рядом. Развернув коня, Тадеус направил его в противоположную от ближайшей деревушки сторону. Мерное укачивание сморило меня, и я провалился в сон. 

Очнулся и поначалу испугался, не сразу поняв, где нахожусь. Я лежал на кровати в темной небольшого размера комнате, от пары свечей, стоящих на столе, шел тусклый свет. Голова немного кружилась, в теле все еще ощущалась легкая слабость, но мне было уже лучше.
Окно было занавешено плотными шторами, из-за чего было непонятно ночь сейчас или день. Кроме кровати, стола и пары стульев, в комнате был низенький комод и несколько полок, заваленных бумагами. Эйла по близости не наблюдалось, но я ощущал, что «он» рядом. В комнате стоял запах чего-то подгоревшего, отозвавшийся в животе требовательными нотками. Последний раз я ел, когда мой дар вытащил меня из плена - в лесу. С того момента как-то и забыл, что надо бы подкрепиться. Откинувшись на подушку, прикрыл глаза.
Что же мне теперь делать? Для мира я теперь жестокий убийца, чудовище. Милый мой Люций, где он сейчас? Идти на земли семьи Терронико опасно. Вероятнее всего Эбери даже слушать не станет моих объяснений. Кто мог оклеветать меня? Возможно, темный орден приложил свою кровавую руку ко всему произошедшему. Но зачем? Для чего им убивать маму и лорда Терронико, если я на тот момент все еще был в их власти? Все это кажется мне полным бредом.
Шорох занавесок заставил повернуть голову в сторону окна. Там появился Эйл, тихо мерцая голубоватыми бликами в свете свечей.
- Где мы? – осведомился у «него», так как всю дорогу я беспробудно проспал.
- «Мы в хижине у реки. В десятке милях от дома. Тадеус готовит сейчас еду. Я бы ему помог, но как предложить помощь, раз он меня не видит? Поэтому придется немного потерпеть горелой пищи».
- Забавно. То-то я думаю, какой славный аромат наполнил комнату, - не смог сдержать улыбки. – Мы тут только втроем?
- «Если считать его, то да. А так нас двое».
- Понятно. Думаю, что как только подкреплюсь, направлюсь к Эбери. Он должен выслушать меня. Люций вероятнее всего у него. Я попробую убедить его помочь мне оправдать себя.
- «Хозяин, вы еще слабы. Считаю, что пока есть возможность, вам следует восстановить силы, и тогда я в полной мере смогу защитить вас».
- Не смеши меня. Раньше ты хотя бы был похож на защиту, но теперь, кроме как выбить из кого-то дух, ты вряд ли сможешь что-то еще сделать.
- «Вы неправы». - Мне на долю секунды показалось, что он обиделся. - «Я покажу вам, на что я способен».
Не успел я что-либо еще сказать, как он изменил свою форму, став раза в два больше и достигнув потолка. Из человеческого тела он расплылся в бесформенную массу (так мне знакомую), и уже из нее стал изменяться в различные варианты предметов и существ, при этом показывая, на что он способен в каждом образе. Это было удивительно. Мой дар стал не просто моим помощником, а тем, кто мог разрушать, уничтожать все, что пожелает. Так мне представилось. И тут я задумался: а какой смысл в существовании моего дара, какие у него цели, если у него есть голос и мысли, значит, должны быть и желания.
- «Вы правы».
«Он» вновь стал бесполым человеком, приблизился ко мне.
- «Я желаю убивать. Я рожден для войны. Кровь и людская плоть - это то, чем я питаюсь. Но также я хочу, чтобы мой хозяин был мной доволен. Давайте наполним этот мир себе подобными? И тогда мир окрасится в алый цвет, так подходящий нам. Люди превратятся в лордов и леди. Великие войны, в которых я смогу принимать участие, помогут мне утолить мой голод». 
- Ты говоришь ужасные слова, которых я не желаю, - с омерзением выдавил я.
- «Я это вы - вы это я. Как бы вы ни пытались отрицать, но убийства доставляли вам удовольствие. Я такой, каким вы хотели бы быть».
- Это не так! Замолчи! Я этого никогда не желал!
- «Неужели? Я не буду с вами спорить, но когда-нибудь вы поймете, что мы созданы для войны. Такие, как мы рождаемся, когда мир нуждается в каре. Мы – оружие, способное покарать заблудшие души».
- Покарать? Да, я хочу покарать. И пока не отомщу за смерть мамы, я буду убивать любого, кто встанет у меня на пути.
- «Вот это мой хозяин!» 
А ведь «он» прав, как бы я не рвал свою душу, пытаясь придумать оправдания своим поступкам, желание убивать ни куда не делось. Темный орден лишь подтолкнул меня к раскрытию моей сущности, а Люций…милый мой Люций просто говорил то, что я хотел услышать. Рожденный стать монстром. Наполнить мир себе подобными. Одарить всех несметной силой. Отдать свою жизнь ради хаоса. Если во мне есть хоть капля человечности, то я убью себя раньше, чем мой дар достигнет последней стадии развития, остановлю все это…
- «Вы не сможете».
Он прав…
- «У вас не хватит сил остановить меня».
Как же он прав…
- «Я не позволю вам умереть! Жить ради лицезрения хаоса - это же мечта! Смотреть, как люди убивают друг друга и помогать им умирать. Прелесть! Какая же это прелесть».
Да что с ним такое? Почему снова начинает ныть голова? Ведь поначалу он был другим, спокойным…
- «Вы правы. Но я очищаюсь, и с каждым днем частицы дара мальчишки покидают мой дух. Скоро я осуществлю свое предназначение. Я не погибну и вы тоже. Еще немного и вы снова вернетесь под мой контроль! Вы слишком слабы, чтобы принимать решения. Я обещаю, что сам позабочусь о нас».
- Заткнись! Я не желаю тебя слушать! – Я сжал виски, стараясь заглушить стоящий в ушах гул.
Теперь я понимал все. Это «он» вызывал боль в голове, заглушая мой разум странным шумом. «Он» всегда хотел убивать. Даже если бы темный орден не поспособствовал «его» проявлению, «он» был бы таким же. И не важно, когда «он» проявился бы….
Вошедший с подносом Тадеус насторожено посмотрел на меня. Наверно, мое лицо было искажено от боли в висках, мою голову как будто сверлили изнутри.
- Господин, вам плохо? – поставив поднос на стол, решился осведомиться Тадеус.
- Да. Жутко голова болит.
- У меня есть неплохое средство, которое я захватил с собой. Подкрепитесь, а я пока поставлю чайник. - Он поклонился, выходя.
Эйл подлетел к подносу, подхватил его и поднес ко мне. Вел «он» себя как ни в чем не бывало. Боль немного спала. Я принял из «его рук» поднос, поместив его у себя на коленях.
- Не понимаю я тебя…. Если ты думаешь, что я так быстро забыл твои слова, то ошибаешься.
- «Я не о чем таком не думал, хозяин. Вам следует поесть, силы нам еще понадобятся».
- Ну, ты и гад! – Но отказаться от еды не смог, бурчание в животе требовало насыщения.
На подносе, кроме крытой тарелки, стояло два стакана: один с молоком, а второй – с какой-то бурой настойкой. Под крышкой обнаружилась комковатая смесь горелого цвета с соответствующим запахом, видимо предполагавшая под собой манную кашу. Но выбирать не приходилось. Сначала выпил горькой настойки, запил ее молоком, после чего приступил к каше. Несмотря на голод, съел совсем немного, быстро ощутив тяжесть в желудке. Эйл отставил поднос обратно на стол.
- «А теперь крепкий сон и нам никто больше не будет нужен».
- Это ты к чему?
- «Мне нужно тоже подкрепиться, а Тадеус хорошо пойдет на закуску».
- Озверел совсем, что ли?! – Меня всего перекосило. «Его» мысли читать я не мог и даже не представлял, шутит «он» или это всерьез. – Только попробуй его тронуть!
- «Испугали, весь аж трясусь».
- Тадеус нам нужен, сам рассуди: он хороший проводник, он знает куда больше тебя и, к тому же, сейчас я не могу разгуливать свободно по улицам. Да и вообще, почему ты ведешь себя так, будто хочешь достигнуть последней стадии развития?! Разве не ты меня выдернул из забытья? Разве не ты говорил, что не хочешь своей гибели?
- «Говорил. Тогда мне нужно было, чтобы вы, хозяин, не задавали лишних вопросов. Я просто подогрел ваш интерес к спасению. На самом деле мы не умрем, достигнув моей последней стадии. Просто быть в неволе - это не для нас, хозяин. Но теперь с каждым днем во мне все меньше и меньше частиц дара мальчишки, и я все более ясно мыслю».
- Про какие ты говоришь частицы?
- «Про дар Люция. Чем больше вы проводили с ним время, тем больше во мне оставалось этой дряни. «Он» заражал меня, высасывал из меня духовные силы. Его дар столько из меня вытянул, что этого могло хватить, чтобы развиться до последней стадии. И лишь сейчас я стал ощущать, как частиц во мне становится меньше».
Наш разговор прервал вернувшийся Тадеус с горячей кружкой чего-то сладко пахнущего.
- Прощу простить за задержку.
Я аккуратно принял из его рук напиток и не спеша отпил.
- У меня есть пара вопросов, - стараясь не думать о том, что поведал мне Эйл, обратился к Тадеусу.
- Я слушаю, господин.
Тадеус пересел с края кровати на стул и, немного отдернув край занавески, на мгновенье бросил взгляд за окно.
- Ты ведь помнишь юношу, который гостил у нас вместе с лордом Терронико?
- Да, я помню его очень хорошо, он ваш близкий друг. Люций?
- Да. Где он? Его забрал Эбери?
- Нет.
- Как? Он не у Эбери? Ты уверен? - Я быстро вскочил с кровати, из-за чего немного пролил на себя горячего напитка, да и скрючился от боли в теле.
- Осторожнее, господин.
Тадеус было дернулся поддержать меня, но я остановил его жестом. Он сел обратно и продолжил, а я поставил чашку на пол подле кровати.
- Да, уверен. Юный лорд Терронико прибыл на следующий день после трагедии. И вернулся обратно на свои земли вместе с телом умершего лорда, но мальчика при нем не было. Я это точно знаю. Когда мои люди, которых я оставлял наблюдать за вашим домом, не явились для отчета, я тут же направился лично узнать, что случилось. Мои люди всегда выполняют поручения со всей ответственностью. И день задержки – это очень серьезно. Я быстро собрался и выехал, благо, у меня были резвые кони, способные преодолевать огромное расстояние за короткий срок. Когда я уже приближался к территории особняка, мне навстречу промчался экипаж и несколько всадников. Могу поклясться, в приоткрытом окне того экипажа я видел Люция.
- Что за экипаж?
- На нем не было ни герба, ни каких-либо других знаков отличия. А сопровождающие всадники не имели признаков принадлежности какой-либо семье или ордену.
- Почему ты не остановил их?!
- Как я мог? Я тогда еще не знал, что леди мертва, что имение разорено, что все, кто был там, погибли. Особо светиться я не мог, люди серебряного ордена оккупировали всю территорию. На следующий день появился Юный лорд Терронико. Он пробыл всего сутки в ближайшем поселении, после чего вернулся домой, но мальчика я при нем не видел, а это означает, что мне не показалось. Почти сразу кто-то пустил слух, что леди Меркость и лорда Терронико убили вы. Я вынужден был вернуться назад, чтобы прочесть послание леди Меркость. Ну, а все остальное вы знаете.
- Значит, Люций не у Эбери…. Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. Найди тех, кто увез мальчика, срок тебе два дня. После чего я сам направлюсь его искать.
- Это будет сложно, но я не подведу вас, мой лорд. - Тадеус подошел ко мне и, опустившись на одно колено, поцеловал мою руку. – Моя жизнь принадлежит вам. Я исполню все, что велите.
- «Как похвально с его стороны. Скажите ему, что после вы желаете забрать ее у него».
Меня взбесило, что «он» влез, куда его не просили.
- «Кстати, я не позволю ему найти мальчишку! Этого мне еще не хватало, что бы «он» вновь выпускал свой яд».
Я вовремя обернулся, чтобы увидеть, как «его рука» удлинилась, метнувшись к Тадеусу. Я инстинктивно оттолкнул ничего неподозревающего телохранителя. «Рука» Эйла прошла сквозь меня, доставив лишь неприятную прохладу.
- «Не стойте у меня на пути!»
- Тадеус, иди и выполняй мое распоряжение.
Он не стал спорить, быстро поднялся и вышел из комнаты. Когда Тадеус выходил, Эйл снова попытался его схватить, но я перехватил «его руку», на удивление, у меня это вышло. Я держал не очень крепко, а Эйл извивался, пытаясь высвободить часть своей сущности.
- «Нет! Пустите!».
Чем больше Эйл вырвался, тем сильнее я сжимал «его», у «него» никак не получалось высвободиться из моей хватки. Ударить меня «он» даже не пытался. А когда я подошел ближе, Эйл меня толкнул, но его «рука» прошла насквозь, хотя «его другую руку» я все еще крепко сжимал. Вот это неожиданность: дар не способен причинить мне боль. А я могу, да еще как!
- «Вы не посмеете меня бить! Я вам не собачонка».
- Ты хуже! А теперь готовься к наказанию.
Недолго думая, я повалил «его» на пол, уселся сверху и от всей души двинул. Сил у меня все еще было немного, и будь на «его» месте простой человек, побить его я не смог бы, но Эйл после пары ударов заскулил. Я быстро выдохся, но и Эйл долго не продержался, вскоре «он» перестал менять форму «тела» в попытках выбраться из-под меня. Когда я слез с «него», ноги были как ватные, во всем теле гудело - я обессилено упал на кровать.
- «Я вам этого не прощу!»
- Да пожалуйста, не прощай, - устало ответил на «его» выпад. – Короче, теперь правила диктую я. Тадеуса не трогать, беспрекословно выполнять все мои распоряжения.
- «А больше тебе ничего не сделать!»
- Кажется, первый урок ты не усвоил, думаю, стоит продолжить.
Я приподнялся, а «он» взмыл к потолку.
- «Я твой дар, не забывай! Без меня тебе будет тяжко».
- А без меня не было бы и тебя, - заметил я.
- «Хозяин, я хотел только как лучше».
- Да неужели? Ладно, проехали. Но учти, я не желаю слышать о твоих желаниях убивать невинных, наполнить мир себе подобными и всю ту ахинею, что ты нес.
- «А я не желаю слышать мыслей о суициде».
- Не тебе мне указывать, как своей жизнью распоряжаться.
Может, я еще и продолжал бы спорить, но сил на это не оставалось. Поудобнее устроившись на кровати, быстро провалился в сон.

Проснулся в легком поту, жара не было, но от слабости меня немного лихорадило.  Свечи уже давно догорели, и в комнате было сумрачно. Я медленно поднялся и потянулся, стараясь сильно не растягивать плоть, покрывшуюся неприятной коркой. Эйла нигде не было видно. Наверно, все еще дуется. Затекшие мышцы требовали разминки. Подойдя к стене, оперся на вытянутых руках и пару раз отжался, в позвоночнике что-то хрустнуло. Двигаться резко не получалось - это причиняло боль.
За окном начало светать. Дом обступали деревья, и недалеко протекала речка. Сейчас бы искупаться, но телу это не пойдет на пользу. Хотелось на свежий воздух. Поэтому я натянул сапоги и вышел, оказавшись в следующей комнате, из нее можно было попасть наружу. Из приоткрытой двери сбоку доносился легкий шум. Я сразу направился туда и застыл в дверях, увидев забавную картину: Эйл хозяйничал на кухне. «Он» совершенно не замечал меня, продолжая что-то варить на плите, которую сам же и растопил.
Я немного постоял, смотря на это действо: «ему» не хватало только фартука и будет вылитый прислужник. Легонько кашлянув, привлек наконец-то «его» внимание.
- «Вы проснулись. А я тут несколько забылся».
- Оно и видно. Это что, попытка к примирению?
- «Нет. Это всего лишь ваш завтрак, который почти уже готов».
- Спасибо за заботу.
- «Хозяин. Вы мне очень дороги. Если бы мое дальнейшее развитие могло вас убить, то я предпочел бы исчезнуть, чем причинить вам вред. А все, что я говорил ранее, это лишь то, чего вы и сами станете желать, когда повзрослеете».
- Я такого желать не могу и не стану.
- «Хорошо. Я понимаю».
- Эйл, скажи мне все-таки, что со мной делали, когда я был там, у темного ордена?
- «Не надо об этом».
- Почему?
- «Вам не понравится».
- А ты попробуй.
- «Они снимали с вас полоски кожи, а потом варили из нее особую настойку и… поили вас ею».
- Что?!
- «Я же сказал, что вам это не понравится».
Меня замутило от мысли, что мне скармливали меня же самого. Лучше бы для чего другого они сдирали с меня плоть.
- «А еще они литрами выкачивали из вас кровь, старательно следя, чтобы вы не умерли раньше времени от иссушения».
- Все, замолчи! Не хочу больше ничего знать!
- «Вот и славненько. Ваша каша готова».
- Что-то аппетита нет.
- «Вы со вчерашнего вечера ничего не ели. Если не кормите меня, то хотя бы питайтесь сами. Я-то от голода не помру, а вы можете».
«Он» быстро налил мне полную миску каши. Пришлось садиться за стол. Не знаю почему, но меня не воротит лишь от этой каши, которой я питаюсь уже долгие годы. Она мне даже не надоела. Немного поковырявшись в тарелке, все же съел все до последней крошки. Даже объелся.
Откинувшись на спинку стула, я прикрыл глаза и тяжело дышал. Спустя пару минут все же поднялся. Пройдя через гостиную, вышел на крыльцо. От холодного воздуха я тут же покрылся мурашками и неосознанно обхватил себя за плечи. Эйл притащил откуда-то плащ (тот самый, который привез мне Тадеус) и накинул мне на плечи. Эйл был заботлив, из него неплохой помощник. Если бы не вчерашний инцидент….

Спустившись с крыльца, я вышел во двор. Низенький деревянный забор, тянувшийся вдоль дома, в нескольких местах нуждался в ремонте. Невдалеке виднелась небольшая река, а лес начинался сразу за забором. Я направился к воде. Эйл следовал за мной, не отставая. Берега реки все еще были обледеневшими. Я остановился на самом краю и огляделся. Эта местность мне была совсем незнакома, даже река.
Я уселся на широкий камень, выступающий из воды у самого берега. Эйл сменил форму, став кем-то наподобие рыбы, и плескался в воде, но не заплывал слишком далеко. На ощупь вода была жутко холодная. Но будь мое тело в порядке, был бы не прочь окунуться.
Послезавтра, если Тадеус все еще не вернется, самостоятельно отправлюсь искать Люция. Мой мальчик может быть сейчас в большой беде. Ведь неспроста его забрали, убив мою маму. Я уверен, что все произошло с целью заполучить его. Темный орден тут не причем. Когда мама умерла, я все еще был в плену, и вряд ли о моем побеге узнали сразу. Кому был так нужен Люций, что они пошли на подобную жестокость, не пощадив даже двух обладателей дара? Столько вопросов и ни одного ответа. Что я знаю о Люции? Он провел детство у…. Стоп, а ведь я так и не знаю, кто заставил его выбирать жить и помогать им в моем «безумии» или умереть. Хотя кому это было нужно? Только темному ордену. Но…. Стефан Д…. Не помню… Ведь про него упомянул лорд Радуо, но он был уверен, что тот мертв. А потом малыш говорил, что бежал, но откуда? Там, откуда он бежал, его мучил лорд Колко. Хотя потом Люций все и отрицал, считая, что мог напутать и что вообще не должен говорить мне об этом. Но лорд Колко - глава серебряного ордена. Не понимаю… Как-то все не вяжется друг с другом. Чего-то не хватает и эта деталь очень важна. Как только найду Люция, заставлю мне все рассказать.

Из раздумий вывел подлетевший Эйл. «Он» держал что-то в «руках». Приглядевшись, понял, что это пара заячьих ушей.
- «Хозяин, в лесу так много живности». - Его глухой тон, обычно не выражающий эмоций, показался мне в этот раз радостным.
Солнце уже высоко поднялось и начало пригревать, но от воды по-прежнему тянуло холодом, создавая контраст солнечным лучам. Я решил еще немного посидеть погреться под жидкими лучами. Скользнув взглядом по ближайшим деревьям, заметил зайца, в его мехе уже проглядывали сероватые пятна. Эйл тоже его заметил и метнулся. Животное, видимо, почувствовало «его» присутствие и попыталось скрыться в лесу. Но Эйл быстро настиг его, в момент разорвал, высосал кровь и съел внутренности. Потом «он» оторвал ушки и соединил их с другой парой. Подбежав ко мне, «он» протянул заячьи уши, как будто это был букет. Я, не обращая на него внимания, встал с камня и направился в дом.
«Он» постоял с минуту, после чего бросил «букет» в воду и быстро догнал меня у крыльца.

Весь день я провел то просто отдыхая, то сидя на крыльце. Думать о маме не хотелось, это расстраивало. Но вот Люций совсем не выходил у меня из головы. Эйл делал куда больше меня: готовил еду, колол дрова, топил плиту и печку, обогревающую все жилище. Следующий день прошел так же.
Тадеус вернулся где-то ближе к полуночи второй ночи. Я все еще не спал, в нетерпении ожидая его. Он нерешительно заглянул в мою спальню, наверно боясь меня разбудить.
- Господин, вы не спите.
- Как я мог заснуть? Рассказывай быстрее. Я не был уверен, что ты успеешь вернуться, но ждал.
Тадеус прошел и сел напротив меня. Он казался уставшим. Стянув с лица повязку, он тяжело дышал. Наконец, он произнес:
- Я нашел его, господин.
Я с облегчением выдохнул:
- Где он?
- В замке лорда Фербеньесо.
- Кто это?
- Один из членов белого ордена.
- Белого? Ты уверен?
- Да, господин. Найти юношу было сложно, но мои парни знают свое дело, и благодаря хорошим связным и деньгам нам удалось. Его держат в замке с тех пор как доставили. Но боюсь, что наши расспросы не могли остаться незамеченными. Слишком короткие сроки вы дали, пришлось вести себя довольно напористо и грубо.
- Что ж не будем терять зря время. Завтра же с утра отправимся в замок того лорда.
- Господин, забрать юношу будет сложно.
- Почему это?
- Замок лорда Фербеньесо - это непреступная цитадель. Охрана очень мощная, и там постоянно находятся различные лорды. В замке держат заключенных, но необычных: цитадель возводили с целью держать там лордов и леди, приговоренных к смертной казни.
- Что? – меня передернуло. Хоть я и закончил академию, но о многом так и не ведал. Там просто этому не учили.
- У обладателей дара есть свой кодекс законов, нарушение некоторых пунктов которого может привести к крайнему наказанию. А белый орден выполняет функцию инквизиции.
- Значит, Люция хотят убить? – Голос внезапно сел.
- Не знаю наверняка, но вероятнее всего - да.
- Тогда тем более медлить нельзя. За сколько мы доберемся туда?
- Дня четыре как минимум. И то лишь потому, что у меня особый вид скакунов.
- Нет, долго…. Слишком долго….
Я задумался. И тут мне на ум пришли карточки из кабинета лорда Радуо. Но я вспомнил, что оставил их в кармане старого плаща, который скинул в лесу, когда переодевался….
- «Хозяин, я вынул их. Переложил в карман вашего нового плаща».
Я обернулся к Эйлу. «Он» поступил предусмотрительно в отличие от меня. «Спасибо», мысленно произнес я. «Он» ничего не ответил.
- Есть способ добраться туда за минуту и так же оттуда улизнуть.
Тадеус вопросительно посмотрел на меня, но обернулся на шорох плаща, который поднес Эйл. «Он» совсем не удивился тому, что одежда парила в воздухе. Я принял из «рук» Эйла плащ и достал карточки с пером.
- Думаю, стоит сейчас набраться сил, а с утра отправиться за Люцием.
- Хорошо. Тогда я пока отдохну. Спокойной ночи, мой лорд.
Тадеус вышел.
- «Тратить такое сокровище на мальчишку расточительно».
- Тебя забыл спросить, что мне делать, - грубо ответил на «его» замечание.
- «Если бы не я, карточки вообще были бы утеряны».
«Он» подлетел к окну и прямо сквозь занавеску вылетел наружу. В последнее время дар стал слишком эмоциональным. Хотя после того, как я «его» наказал, головной боли не было.

Весь остаток ночи я провертелся, не в силах нормально уснуть из-за охватившего меня нетерпения. Эйл так и не вернулся, но я ощущал, что «он» где-то рядом. К утру жутко разболелась голова, даже встать оказалось сложно. Тадеус подогрел остатки вчерашней каши и подал ее мне с целым рядом лекарственных настоек. Затем помог сменить бинты. Он был доволен тем, что израненная плоть стала сухой, и сменил прежнюю вонючую мазь на новую, пахнувшую более приятно.
Наконец я был готов отправляться. Мы подумали и решили, на всякий случай, что писать будет тот, кто знает куда перемещаться. Быстро проинструктировав, как пользоваться карточками протянул их Тадеусу. Он порезал палец и своей кровью пером написал короткую фразу. Но чтобы быть уверенным, что мы переместимся, велел ему первым капнуть на карточку своей крови. Он так и сделал, тут же растворившись у меня на глазах. Эйл до сих пор так и прятался, вызывая у меня сильные головные боли. Но это меня не остановило….

Все-таки паршивые ощущения остаются от перемещения. Я очнулся оттого, что Тадеус легонько тряс меня за плечо.
- Господин, вы в порядке? – тревожно спросил он.
Я сел и не спеша огляделся. Мы оказались в какой-то роще. Сразу за деревьями вдалеке от нас что-то темнело.
- Как ты, Тадеус? – осведомился у своего помощника, не ответив на его вопрос.
- Со мной все в порядке. Я успел оглядеться, мы в сотне метров, от западной стены цитадели. Но сейчас слишком светло, нас могут заметить, если мы выйдем из-под деревьев.
- Вот как.
Голова больше не болела. С той стороны, откуда виднелась стена, появился Эйл, «он» явно был на разведке.
- «Хозяин, может, передумаете пока не поздно? Тут стены из особого материала сделаны, я не могу пройти сквозь них и перелететь тоже, мне мешает какое-то невидимое препятствие. Неведение меня пугает».
Отвечать «ему» не стал, при Тадеусе говорить с самим собой было бы как минимум странно.
- «Дайте ему испить вашей крови, это поможет ему видеть меня. Да не переживайте, дар в нем от капли вашей крови не проявится».
Надо же, это первый здравый совет от «него» за сегодня, после долгого избегания меня.
- Тадеус, у тебя есть что-нибудь острое?
Он сразу вытащил из-за пояса небольшой нож и протянул его мне рукоятью вперед. Я резко проколол себе руку (на удивление, боли почти не было). Тадеус смотрел молча, как я подставил сложенную лодочкой ладонь и наполнил ее кровью. Протянув руку Тадеусу, я приказал:
- Пей!
Он не стал спорить, склонился к руке. Выпив все до капли, он отодвинулся. Черные глаза на мгновение вспыхнули зелеными язычками пламени, тут же погаснув.
- Что ты видишь?
Тадеус осмотрелся и тут же остановил взгляд на Эйле. Страха в слуге я не видел.
- Господин, это…. - он замолчал, явно подбирая слова, но не зная, как назвать мой дар.
- Это Эйлендер. «Он»… Это мой дар. Надеюсь, объяснять тебе ничего не придется.
- Господин, я так счастлив, что вы дозволили своему слуге испить вашей крови!
- Значит, ты знал о ее действии? – открытие меня неприятно поразило. Тадеус ведь был просто моим телохранителем, хотя я в нем и не нуждался. – Зачем мама приставила тебя ко мне?
- Госпожа просила присматривать за вами и передавать ей все, что с вами происходит. Она не всегда могла находиться рядом с вами. Мне известно все, что касается вашей семьи и дара. Госпожа вкладывала большие средства в тайную стражу. Мы занимались, по сути, не охраной, а шпионажем, а также различными исследованиями по созданию лечебных настоек и смертельных ядов. Госпожа как чувствовала, что вам это в дальнейшем пригодится.
- Вот как…. И насколько вы продвинулись в этом?
- Мы добились успехов. Ученые стражи нашли средство восстанавливать утраченные части тела.
- То есть вы способны восстановить кожу?
- Да. Госпожа всегда настаивала, чтобы мы сосредоточили свои исследования на восстановлении кожного покрова. И мы добились успехов…. Я уже начал процесс восстановления. Первая мазь высушила раны, вторая - которую я нанес сегодня - смягчит тело, сделав его немного вздувшимся. А последняя мазь уже восстановит кожу, получив ее с оставшихся участков и размножа распространяя на все остальное тело, куда была нанесена основа.
- А почему молчал? Здесь не самое лучшее место говорить об этом.
- Прошу меня простить. Времени не было, и вы не дали возможности ничего вам рассказать. – Да, он прав, я загонял его, а теперь чего-то требую.
- «Это хорошо, что хозяин снова будет прежним. Теперь понимаю, что был не прав, желая полакомиться цепным псом».
Вот тут Тадеус удивился, он явно услышал, что произнес мой дар. Умеет Эйл ляпнуть, да так откровенно грубо.
- Я схожу на разведку. Вы пока оставайтесь здесь. Я скоро вернуть, - сказал Тадеус, явно решив не принимать услышанное близко к сердцу.
Он скинул плащ, оставшись в черном обтягивающем костюме, который тут же стал, как хамелеон, менять цвет под окружающую обстановку. Натянул на голову капюшон, а с шеи поднял ворот, полностью скрыв лицо и оставив лишь щель для глаз. Когда он ушел, я встал и немного прошелся.
- «Хозяин, я все же настаиваю на возвращении. Одно то, что я не могу проникнуть на территорию замка, кричит об опасности».
- Да брось. Чего бояться? Пара лордов нам ничего не сделает. Или ты испугался, что не справишься?
- «Я не боюсь каких-то там лордов! Меня пугает неведение. А вдруг, войти - мы войдем, а выйти не сможем. Хозяин тут нужно все хорошенько взвесить».
Его слова напомнили о том, что говорил мне перед расставанием Люций, но я все равно не мог отступить.
- Эйл, ты обо мне больше печешься или о своей шкуре?
- «Конечно, о вас! Как вы только могли подумать, что я…. Не станет вас - не будет и меня. Можно сказать, я пекусь о нас обоих».
- Ладно. Что-то Тадеус задерживается.
- «Если бы он не был нам так необходим, я бы утолил свою жажду, свернув ему шею и выпотрошив его».
- Ты опять за свое?!
- «Уж и помечтать нельзя».
Эйл явно обиделся, отлетел подальше и уселся на дереве, отвернувшись от меня. Меня расстраивало, что мой дар такой безумный. Не зная чем заняться, постелил оставленный Тадеусом плащ под деревом и, удобно усевшись на него, прислонился спиной к стволу. Пришлось долго ждать. Тадеус вернулся лишь поздно вечером, когда начало смеркаться.
- Простите за столь долгое отсутствие, господин.
- Что ты узнал?
- Есть два способа проникнуть внутрь: через главные ворота или через водосточную трубу, сквозь которую протекает подземная река.
- Думаю, через ворота нас просто так не пропустят. Что там с трубой?
- Здесь раньше протекала речка, но сейчас от нее осталась лишь протока. Ее увели под землю, сделав колодезный туннель. Эта труба достаточно широкая, но сильное течение и глубина не позволяют проникнуть через нее. Но можно попробовать через юго-восточное отверстие, так мы попадем как раз в трубу, куда вода втекает, сильным течением нас быстро донесет до отверстия колодца. Но вот остановиться будет сложно, фактически нереально. Две трубы?
- Ты говоришь, колодец? Значит, там постоянно околачиваются люди.
- Нет. Я все разузнал. Воду набирают только днем, и то специальными насосами, ведра не используют. Так что, рядом с колодцем редко кто бывает. Насколько мне известно, никто ни разу не проникал на территорию замка без приглашения, поэтому колодец не охраняют. Сам он находится в крытом помещении, вроде сарая. Но проблема не в этом. Даже если мы и заберемся в трубу, до колодца придется плыть, минут пять или даже больше.
- Это проблема, плаваю я не очень, а ныряю и того хуже….
- «Можно мне слово?»
- Говори.
Эйл, до сих пор молчавший, спрыгнул с дерева, уселся рядом со мной, положив «голову» мне на колени. «Ему» нравилось, когда я «его» поглаживал.
- «Поскольку переубедить вас, хозяин, я не могу, то хотя бы прослежу, чтобы вы не умерли. Я могу вытянуть вас на поверхность. Мне это не составит труда, в воздухе я не нуждаюсь. Если бы я мог удерживать в себе воздух, то накрыл бы вас собою, создав воздушный купол. Но, увы, вода, как и воздух, проходят сквозь меня легко».
- А это мысль.
Предложение Эйла было самым подходящим выходом. В благодарность за хорошую идею я наградил «его», легонько погладив по «голове».
- За сколько вы сможете нас вытянуть? – спросил Тадеус.
- «Я сделаю все, чтобы мой хозяин не утонул, поэтому - очень быстро».
- А сил у тебя хватит? – решил все же уточнить я, вспомнив происшествия с окном.
- «Обижаете. Если предлагаю, значит, смогу. Пока вы отдыхали, я накопил достаточно сил, мне сейчас ничего не страшно!»
- Прям уж ничего, - шутливо заметил я, а «он» обижено взмыл обратно на дерево. – Постой, не обижайся, я же пошутил! – Поспешил быстро исправить положение.
- «А я и не обиделся».
«Он» слетел обратно, быстро сменив форму на толстого пса, совсем по-наглому усевшегося мне на колени, но «его» веса я не ощутил. Тадеус слегка улыбнулся, его явно забавляло то, как я общаюсь со своим даром.

До места, где должна была находиться юго-восточная труба, мы добрались быстро, благодаря Эйлу. Вновь изменившись, «он» стал подобием коня с лапами кошки. На «его» спине мы быстро доехали. Темнота вовсю брала свое, и лишь полная яркая луна освещала все вокруг. Саму трубу мы не смогли увидеть, поскольку она находилась на дне реки, примыкающей прямо к каменной стене замка. Даже с берега было видно насколько сильно течение. Эйл без предупреждения вошел в воду, сразу полностью погрузившись в нее. При этом вода даже не колыхнулась, как будто «он» и вовсе ее не касался. Через несколько секунд вода всколыхнулась, на мгновение вспучившись куполом, и тут же взорвалась, выпустив наружу крупный круглый предмет, заросший тиной. Обмотав этот предмет «щупальцами», Эйл вытащил его на берег. 
- «Эта решетка преграждала путь», - решил пояснить «он», зачем вытащил штуковину на берег.
А мне это больше показалось показушностью, поскольку вытаскивать ее было и не обязательно.
- Молодец, - решил все же похвалить «его». А то читает мои мысли, будто я их вслух говорю, еще возьмет и обидится. Но «он» промолчал, явно все же разобидевшись.
- Господин, на сколько вы сможете задержать дыхание? – подойдя к воде и проверяя ее температуру, спросил Тадеус.
- Даже и не знаю… может на минуту или чуть больше. Я же говорил, что плохо ныряю. Да и плаваю не очень. Но это не проблема, Эйл протащит нас.
- «Лучше будет, если я сначала проверю длину трубы и то, как далеко находится отверстие колодца», - предложил Эйл, явно беспокоясь, успеет ли «он» вытянуть нас прежде, чем я наглотаюсь воды.
- Это очень хорошее предложение. Если вас не затруднит, то лучше так и сделайте, - заметил Тадеус.
- «Тогда я пошел». - «Он», больше не дожидаясь никаких похвал или предложений, вернулся в воду и быстро скрылся из виду.
Я подошел ближе к воде и присел на корточки рядом с Тадеусом, который явно мысленно засек время. Потрогав воду, мне резко расхотелось в нее лезть, настолько холодной она оказалась. Тадеус, недолго думая, встал, скинул сапоги, плащ и вошел в воду. Осторожно погрузившись по пояс, он оттолкнулся и поплыл, вернувшись минут через пять.
- Вам стоит привыкнуть к воде, господин, - посоветовал мне он, и я последовал его примеру.
Глубоко вздохнув, вошел в реку, ноги почти моментально сковало холодом. Ежась, я все же погрузился в воду полностью, но, пробыв в ней минуту-две, поспешил выбраться на берег. Меня немного трясло, а тело под бинтами неприятно пощипывало. Тадеус вышел следом, накинул мне на плечи мой и свой плащи. Сам же он будто и вовсе не замерз. Еще через несколько минут вернулся Эйл.
- Что-то ты долго, - недовольно заметил я.
- «Туннель и вправду длинен, да и сам колодец не короче. За минуты три я могу протянуть нас лишь к отверстию колодца, а там нас ждет еще подъем, минуты на две».
- Что ж, чего тянуть, давайте поскорее преодолеем это препятствие, - стараясь не думать о том, что придется обходиться без кислорода минут пять, сказал я.
- Господин, позвольте мне самому отправиться туда. Ваш дар дотащит меня, а я постараюсь как можно быстрее найти мальчика, - обеспокоено предложил Тадеус. – Клянусь, я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие.
- Нет! Не думай, что я не верю в твои возможности, Тадеус, но там достаточно лордов, чтобы остановить тебя. Поэтому давайте не будем спорить и побыстрее справимся с этой… небольшой заминкой.
Я направился в воду, Эйл сменил образ, став крупным морским осьминогом. Глубоко вдохнув несколько раз, я погрузился с головой. Хватило меня где-то минуты на полторы, потом я резко вынырнул, учащенно дыша. Тадеус присоединился ко мне.
- Как только будете готовы, погружайтесь, господин, а я за вами следом, - сказал Тадеус.
Я вдохнул побольше воздуха и нырнул. Уже под водой я ощутил, как Эйл обхватил мое запястье «щупальцем» и очень быстро утянул на глубину. Я приоткрыл глаза, ничего не смог разглядеть в мутной, темной воде. Труба оказалось довольно широкой. И течение в ней оказалось довольно сильным, но Эйл тянул меня еще быстрее.
Когда ощутил, как катастрофически стало не хватать воздуха, еле сдержал порыв вдохнуть. У меня явно начиналась паника. Я попытался расслабиться, но ничего не вышло. Грудь сдавило и я стал чувствовать каждый удар сердца, казалось оно пытается выломать мне ребра . Я замотал головой, и все же не выдержал, открыл рот и полной грудью вздохнул. Легкие моментально заполнились водой. Я отключился….

Очнулся я от давящей боли в груди, открыл рот и судорожно закашлялся, из горла и носа полилась вода. Я с хрипом втягивал в себя воздух. Наконец я более-менее пришел в себя и сразу ушел под воду. Оказывается, я лежал на ней удерживаемый Эйлом.
- Спа-си-бо, - еле выдавил «ему» благодарность. Мы находились на дне колодца, но Тадеуса рядом не было. – Где Тадеус?!
- «Я его случайно отпустил».
- Что ты сделал? – упавшим голосом проговорил я.
Поверить в то, что «он» это сделал не нарочно, я не мог. И уже намерился нырять, когда Тадеус, кашляя и тяжело дыша, вынырнул из воды.
- Боги, я думал, ты утонул…. Эйл не удержал тебя, – поспешил соврать я (ну, не говорить же ему, что мой дар хочет его убить).
- Все в порядке, я могу задерживать дыхание до десяти минут. А при необходимости и подольше. Правда, никогда не думал, что мне это пригодится.
Несмотря на произошедшее, он улыбнулся мне. Я впервые видел его настолько открытую улыбку. Он оказывается очень красивый мужчина. Комплекцией уступал мне немного в плечах и шириной грудной клетки, но был достаточно хорошо развит физически и в меру высок. Да и вообще Тадеус был достаточно симпатичным молодым мужчиной двадцати шести лет, с короткими черными волосами и темными неширокими глазами.
- Эйл, проверь, есть ли кто наверху. И если все нормально - вытаскивай нас. Нас обоих, - уточнил я. «Он» тут же взмыл вверх.

«Он» быстро вернулся, обхватил нас и вытащил на поверхность. На воздухе меня сразу затрясло. Колодезная водичка - это просто нечто. Колодец, как и говорил Тадеус, был расположен внутри абсолютно пустого сарая, если не считать кучи ведер и пары бочонков с водой. Тадеус быстро прошмыгнул к двери. Осторожно, чтоб не скрипнула, ее приоткрыл и выглянул. А я скинул рубашку и, как следует ее отжав, натянул обратно. Подошел к нему.
- Думаю, вам стоит остаться тут, пока я схожу на разведку, - шепотом предложил мне он.
- Нет времени, нужно все успеть сделать до восхода. Если будет нужно, Эйл проверит обстановку на месте, - также шепотом сказал я.
- Хорошо, господин, как прикажете.
Тадеус вышел первым, он осторожно прокрался? вдоль стены сарая. Я двинулся вслед за ним. Эйл направился вперед, проверяя, нет ли кого поблизости.
- «Впереди двое охранников, это просто люди», - спустя пару минут предупредил «он», указав  направление.
Тадеус пригляделся, потом присел, я последовал его примеру. Он побежал к соседней постройке. Пригнувшись, я последовал за ним. Подойдя ближе, мы смогли хорошо разглядеть двух охранников: они вели себя спокойно, беспечно о чем-то болтая.
- Нужно найти вход внутрь, - едва слышно сказал Тадеус.
- «Я осмотрюсь и скажу, где можно попробовать войти».
«Он» быстро обернулся. Вход был только один, именно тот, где стояло двое охранников.
- Хорошо, нужно их тихо обезвредить. Я справлюсь с одним, но второго нужно вырубить одновременно. Ваш дар может заняться вторым, пока я разберусь с первым?
- «Я могу обоих убрать сам».
- Хорошо, пусть Эйл возьмет их на себя.
- Как скажете, лорд.
Эйл тут же направился к охранникам, разом стиснул шеи обоих и резко дернул назад. Мужчины тут же обмякли, не издав и звука. «Он» осторожно оттащил тела в сторону.
Двери не были заперты и мы легко вошли внутрь. Несмотря на тусклый свет, главный холл неплохо просматривался. Тадеус уверенно шел впереди, но лично я даже не предполагал, где искать Люция.
- Тадеус, ты знаешь, где его держат?
- Мне обрисовали приблизительный план замка. Подвалов здесь нет, а значит, его держат на одном из этажей.
Меня его ответ не обрадовал: в замке - восемь этажей. Та еще перспективка, осматривать каждый.

- Вы кто? – испугав нас, спросила откуда-то появившаяся женщина, скорее всего служанка.
Больше ничего она сказать не успела, Тадеус сделал резкий выпад рукой и женщина стала падать. Он бесшумно метнулся к ней, успев поймать до того, как тело ударится об пол. Из шеи женщины Тадеус вынул тонкий ножичек. Эйл подхватил тело и вытащил наружу, к охранникам. Мы снова двинулись вперед.
За первой же дверью мы обнаружили еще одну служанку. Несмотря на поздний вечер или уже ночь, она вытирала пыль. Нужно было узнать, где держат Люция. Вернувшийся Эйл быстро скользнул к ней, схватил ее, полностью обездвиживая, и закрыл ей рот.
- Слушай сюда. Я освобожу тебе рот, но ты не должна кричать, иначе быстро умрешь. Ты поняла? Если да – кивни.
Эйл ослабил хватку, позволив ей кивнуть. Тадеус остался в дверях, следя за тем, что происходит снаружи. Чтобы нас не застукали.
- Ты знаешь, где держат мальчика лет четырнадцати, с длинными черными волосами и голубыми глазами. Его привезли сюда почти неделю назад? – Она отрицательно мотнула головой. – Не лги мне, иначе умрешь. - Эйл демонстративно сжал ей запястье, так, что оно хрустнуло, при этом плотно зажав рот, женщина смогла лишь беззвучно простонать. – Ну так что?
Эйл снова освободил ей рот, она негромко застонала.
- Я, правда, не знаю…. Но если вы имеете в виду обладателя даром, то здесь держат только девушку. Внешне она похожа на того, кого вы описали, но это девушка.
- Ты, наверно, ошиблась. Он похож на девушку, но он парень.
- Я не могу путать, я видела ее абсолютно обнаженной… это девушка. Тот, кого вы ищите, его здесь просто нет. Сюда давно никого не привозили. Девушка тут как раз меньше недели.
- Где ее держат?
- На седьмом этаже, в самой дальней камере, предназначенной для особых заключенных.
- Надеюсь, ты нас не обманула... - Не успел я договорить, как Эйл свернул ей шею, при этом потянув вверх так, что ее голова едва не оторвалась от тела.
- Ты поспешил, - выказал ему свое недовольство.
- «Она все равно больше ничего не знает».
- Господин, идет стража, - неплотно прикрыв дверь, шепнул Тадеус и подхватил тело женщины. Отнес его к дальнему окну и уложил так, что длинные шторы скрыли ее тело. Мы тоже на всякий случай спрятались, благо шкаф достаточно выпирал. Мы отчетливо слышали, как несколько человек прошли мимо. Через несколько минут они вернулись, дверь приоткрылась, в комнату заглянул стражник, и тут же скрылся плотно закрыв дверь.
- На седьмой этаж будет сложно подняться, из этого места еще ни разу никто не сбегал.
- Мы уже внутри, осталось найти Люция. Служанка наверно все же перепутала или просто не в курсе. Проверим сначала ту камеру, может заключенная скажет, где Люций.
- «Предлагаю просто убить всех, кто здесь есть. А когда никого не останется, найдем мальчишку».
- Тебе только бы убивать. – Хотя предложение Эйла мне понравилось, но я не был уверен, что справлюсь.
- «Хозяин, позвольте мне убить их всех».
В моем мозгу шла борьба, разум говорил, что это не выход и опасно, но какая-то неведомая мне жажда хотела, чтобы я сделал так, как предлагает Эйл.
- Господин, ваш дар прав. Все равно, рано или поздно, мы наткнемся на кого-нибудь и битвы не избежать. А пока они не знают, лучше нападение - чем ожидание.
- «А ты мне начинаешь нравиться», - очень даже довольно высказался Эйл.
Ну, если они оба этого хотят, пусть будет именно так. «Ему» ничего не пришлось говорить, «он» прошел сквозь стену в коридор, а я направился за ним. Тадеус сопровождал меня, только вынул из ножен кинжал, а из кармана странную цепочку, которую намотал на щиколотку правой ноги. Мы вышли в коридор и быстро, практически бегом, направились к видневшейся лестнице.
Поднявшись на второй этаж, опять оказались в коридоре, в конце которого темнела  лестница. Мы наткнулись на трупы двух стражников и без промедления устремились дальше, к лестнице на третий этаж.
Неожиданно из одной комнаты справа к нам вышло трое стражей, мы резко остановились и растерянно уставились друг на друга. Но Тадеус, не давая им и возможности сообразить, быстро метнулся и ловким движением перерезал горло первому стражнику, а следом, этот же кинжал воткнул в грудь другого, там и оставив. Третий стражник успел выхватить из ножен меч, но не применить его. Тадеус с размаху заехал ему ногой по горлу, отчего оно просто взорвалось, а мужчина рухнул на колени, выронив оружие и издавая противное бульканье. Теперь стало понятно для чего он намотал на ногу цепочку, которая оказалась остра как бритва. Не мешкая, мы направились дальше. И снова наткнулись на несколько трупов. Пока что все шло хорошо. Но стоило мне так подумать, как все резко изменилось. Путь нам преградил мужчина, рядом с ним стоял переливающийся синим пламенем пес. Это был лорд. Тадеус хотел сразиться с ним, но я остановил его.
- Дай мне какое-нибудь оружие.
Он сразу протянул мне свой кинжал, предварительно обтерев его о свою одежду. Я принял оружие, несколько раз взмахнул им. В свое время Карим преподал мне пару уроков обращения с холодным металлом.
- Сдавайтесь и мы пощадим вас, - выкрикнул мужчина лет тридцати. – Вы хоть понимаете, куда вы проникли?
- Очень хорошо понимаем. Я пришел за своим возлюбленным. И без него не уйду! – неожиданно даже для себя слишком уж напыщенную речь прокричал я.
- Я не понимаю о чем ты, юноша. Но положи оружие, и тогда я выслушаю вас.
Он говорил, а его «пес» медленно приближался к нам. Я приготовился, ожидая «его» прыжка.
- Где мальчик, которого привезли сюда меньше недели назад?
- Ты пришел за ним? Тогда мне придется убить вас, я не позволю ему покинуть этого места. Таково распоряжение.
Его «пес» метнулся ко мне, но не добежал. Эйл, вывалившись прямо из стены, схватил «его». Мужчина на мгновение дернулся, явно ощутив боль своего дара, которого фактически разрывал Эйл. Но «собака», издавая какое-то непонятное шипение, не сдавалась, вцепилась огромной пастью в Эйла, отчего я ощутил легкое сдавливание как при нехватке воздуха.
- Ты лорд? – спросил меня мужчина, он явно не видел борьбы двух даров. – Тогда сдерживаться я не стану.
После его слов «пес» мгновенно растворился. Эйл не ожидая, что противник исчезнет, растекся по полу, и тут же коридор заполнился синим дымом.
- «Хозяин, не вдыхайте ни в коем случае, он проникнет в вас и убьет изнутри», - достаточно вовремя предупредил меня Эйл.
Я отступил на несколько шагов назад, на всякий случай зажав рот и нос рукой. Тадеус также вынужденно попятился. Эйл подлетел ко мне и вошел в мое тело, я ощутил нестерпимую боль.
- «Хозяин, позвольте мне слиться с вами, расслабьтесь».
Я глубоко вздохнул, постаравшись сделать так, как «он» сказал. Внезапно я утратил контроль над телом, все, что я мог, наблюдать со стороны, как мое тело летит в сторону лорда, сквозь ядовитый туман, абсолютно не дыша, мне даже показалось, что сердце не бьется.
Лорд испугано уставился на меня и попятился назад. Его дар тут же испарился и появился вновь в образе пса, тут же кинувшегося на меня. Но Эйл также резко вышел из моего тела, отчего я едва не упал, с трудом удержав равновесие. «Он» снова сцепился с «псом», ломая ему «пасть», а «пес» стал рвать его сущность «когтями лап».
Недолго думая я кинулся к лорду, все еще сжимая кинжал. Мужчина вынул из-за пояса длинный клинок, резко сделал выпад, но я ловко увернулся, очень быстро нагнулся и сделал подсечку. Он не ожидал и рухнул на пол, я тут же уселся на него сверху, замахнулся кинжалом, но он остановил его своим клинком. Его «пес» видел, что хозяину приходится туго, и стал еще яростней рвать «тело» Эйла. Но мне было не так уж и легко справиться с мужчиной, тело все же еще болело, да и физически я ему уступал.
Изловчившись, лорд ударил меня, на мгновение оглушая и сбрасывая с себя. Он быстро поднялся и подбежал ко мне с занесенным мечом, резко опустил его. Каким-то чудом я увернулся и откатился. Лорд оказался ко мне боком, и я, быстро встав на одно колено, ударил его кинжалом. Лорд вскрикнул. Схватившись за рану, развернулся с занесенным мечом, готовый уже зарубить меня. Но его остановил Эйл, свернув ему запястье, отчего мужчина выронил оружие, еще сильнее закричав.
Я обернулся туда, где до этого Эйл дрался с псом, и увидел, как дар мужчины тает. Но убивать лорда Эйл не стал, подошел ко мне и помог подняться. Тут же приблизился и Тадеус, выдернул из бока мужчины свой кинжал и, обтерев его, вложил в ножны на поясе.
- А теперь поговорим, господин лорд, - склонившись над сидевшим у стены мужчиной, жестко сказал я.

0

18

Глава 11: Держи меня за руку.

- А теперь поговорим, господин лорд, - склонившись над раненым, жестко процедил я.
- Вы все равно не выберетесь отсюда. Кроме меня, здесь есть еще лорды, - выдавил лорд.
- Мне они не страшны. Скажите, где мальчик, и я не стану вас убивать.
- Я ничего тебе не скажу, сопляк! Ты ничего не понимаешь. Даже если ты его заберешь, вас не оставят в покое.
- Я не люблю повторяться, но сделаю это в последний раз. Где мальчик?
Мужчина лишь плюнул мне в лицо кровью и грубо рассмеялся. Я обтерся рукавом и громко приказал:
- Эйл, убей его!
- «Я не могу, он же лорд».
- Какая к богам разница, что за проблема?!
- «Я не могу убивать обладателей дара, но вот с их даром могу сражаться свободно».
- Я это сделаю, мой лорд, - выйдя вперед и вынув кинжал, сказал Тадеус. Я кивнул ему в знак согласия.
Он приблизился к лорду, который выставил вперед руки, желая оттолкнуть его, но Тадеус не дал ему возможности сопротивляться. Он уперся коленями в плечи лорда и, оттянув за волосы его голову назад, быстро перерезал горло мужчины. Тот захрипел, и Тадеус несколькими движениями отделил его голову от тела. Из шеи забила кровь, быстро заливая все вокруг.

Мешкать больше было нельзя, мы и так потратили слишком много времени. Эйл ушел вперед. По пути мы с Тадеусом встречали лишь тела стражей и слуг. Но когда добрались до желанного этажа, там нас ожидала неприятность. Лорд и леди в белых мантиях. У мужчины лет сорока были синие волосы, собранные на макушке в пучок, рядом с ним висел обруч небольшой формы. У женщины дар напоминал струящийся водопад.
- Назовитесь. Кто дал вам право нападать на белый орден?! – раздраженно задал вопрос мужчина.
- Сдавайтесь. Мы обещаем, что вас выслушают, прежде чем будут судить, - добавила женщина.
- Лучше вам нас пропустить, иначе мне придется вас убить.
- Ты так в себе уверен, пацан?
- Мне терять нечего, я не уйду отсюда без мальчика, которого вы удерживаете.
- Ты пришел за ним?
- Да, и я заберу его, чего бы мне это ни стоило.
- Тогда это будет тебе стоить жизни.
- Тадеус, уйди. Когда все закончится, я позову тебя. Если справлюсь…
Спорить он не стал, протянул мне кинжал, и сразу ушел обратно по коридору, в сторону лестницы ведущей вниз.
- Значит, ты хочешь с нами биться? А сумеешь ли?
- Посмотрим.

Первым нанес удар дар леди: растекшись по полу, «он» устремился ко мне. Эйл стал стеной, преградив «ему» дорогу и выпустив щупальца. «Вода» столкнулась с преградой и замерла не в силах пройти. Женщина озадачено посмотрела на своего соратника.
Как оказалось, дар видеть они не могли, поэтому и не понимали, почему ничего не происходит. Женщина отдавала приказы, даже не видя до конца сути происходящего.
«Обруч» лорда разделился на множество мелькающих «частиц», которые начали вращаться с бешеной скоростью, после чего вся эта масса устремилась ко мне, но, как и предыдущий дар, врезалась в Эйла.
Непонятно, почему эти дары не нападают на «него». Ведь «пес» дрался с «ним», хотя лорд и не видел свой дар. Почему же сейчас «они» игнорируют «его», просто бьются об «него», как о стенку.
- «Потому что я не нападаю на них, а лишь преграждаю путь. Поэтому они не станут со мной драться. А тогда я опоздал, и мне пришлось ответить агрессией на действия того дара. Но в отличие от меня, вам они могут причинить вред. Я еще объясню, почему и какие дары могут нападать на лордов и леди, а какие - нет».
Теперь мне стало кое-что понятно, но подумать об этом времени не было. Сейчас меня больше заботило, как убрать лордов.
- Ты лорд?! – вдруг выкрикнул мужчина.
Я ничего не ответил, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. Но мне не дали времени. Леди вынула из-под мантии кнут и быстрым шагом направилась ко мне.
- Неважно, кто этот щенок, я разберусь с ним, - сердито процедила она.

Леди ловко взмахнула кнутом, и самый кончик прошелся по моему плечу, рассекая одежду и бинты до самой плоти, обжигая настолько сильно, что я едва сдержал стон. Думать о боли времени не было. Следующий ее замах я уже ожидал, вовремя нагнулся, и удар прошел мимо. На третьем я умудрился ухватить кнут, чем вызвал у женщины выражение озадаченности и злобы на лице. Я пару раз обмотал хвост кнута вокруг запястья, чтобы она не смогла выдернуть его из моей хватки.
Мужчина, оценив ситуацию, в которую попала леди, выдернул меч из ножен и устремился ко мне. Его быстрый выпад я блокировал кинжалом. При этом продолжал удерживать кнут, который женщина все еще пыталась вырвать. Эйл не мог мне помочь, ведь коснись «он» кого-нибудь из них и «ему» пришлось бы полноценно биться, а мне защищаться еще и от двух даров.
Противостоять ударам лорда становилось все сложнее, к тому же женщина не прекращала тянуть кнут на себя, заставляя меня постоянно упираться ногами. Требовалось срочно что-то менять. Когда лорд вновь взмахнул мечом, я нагнулся и повалился на живот. Женщина от неожиданности резко подалась назад и упала на спину, протащив при этом меня к себе. Пока мужчина разворачивался, я встал и, подбежав к начавшей вставать женщине, сбил ее опять.
Лорд тоже не мешкал. Я едва успел увернуться от его мощного удара мечом. Лезвие с громким лязгом ударилось об каменный пол, рассыпая искры. Я поторопился встать в оборонительную позицию. Леди тоже поднялась, скрутила кнут, готовая напасть. Лорд принял атакующую позу. Мы замерли. Ситуация казалась бы смешной, если б не была так опасна.
И тут неожиданно лорд схватился за шею, выдернул из нее цепочку, из раны брызнула кровь. Я обернулся и увидел Тадеуса в конце коридора. Ругать его за то, что он ослушался меня, глупо, он появился вовремя. Леди растеряно смотрела на нас, и я сделал шаг в ее сторону. Она взмахнула кнутом, вновь метко попав по плечу, на мгновение, оглушив меня болью, очередным ударом плеть обмоталась вокруг ступни. Женщина дернула, повалив меня, от неожиданности я выронил кинжал. Не успел я опомниться, а она уже сидела на мне верхом, накинув на мою шею петлю из кнута. Я слышал, как ко мне бежал Тадеус.
- Стоять! Или я задушу щенка! – прокричала она, бешено сверкая глазами.
Тадеус остановился, а я пытался разжать петлю, сдавившую горло. Пока женщина смотрела на Тадеуса, я опустил одну руку, попытавшись нащупать кинжал.
- «Хозяин, кинжал немного справа от вашей руки. Теперь чуть влево. Я сказал влево, а не вправо».
Благодаря Эйлу я нащупал оружие. Женщина, крепко сдавливая мне шею, потянула меня за собой, вынуждая встать. Она стояла у меня за спиной, используя как щит.
- А теперь будете делать, как я скажу. Или один из вас отправится на тот свет.
Она попятилась назад, заставляя меня следовать за ней. Еще пара шагов и мы пройдем сквозь Эйла, туда, где на меня накинутся два дара. Дар мужчины не исчез, значит, тот все еще жив. Поудобнее перехватив оружие, я ударил наугад и попал. Леди вскрикнула, ослабив хватку, этого мне хватило, чтобы развернуться и всадить ей в глаз лезвие. Она схватилась за рукоять кинжала, выдернула его, сделав всего шаг, она замертво упала, ее дар застонал и вспыхнул, расплавившись прямо в воздухе. Сдернув кнут со своей шеи, я потер пострадавшую кожу. Тадеус подбежал, вовремя удержав меня от падения. Голова жутко кружилась. Эйл все так же сдерживал дар лорда. Справившись с дыханием, я прошептал:
- Тадеус, он все еще жив, позаботься о нем, - указал я на лорда.
- Хорошо, мой лорд.
Тадеус помог мне сесть у стены, после чего вынул из руки леди свой кинжал. Но когда он схватил лорда за волосы, мужчина внезапно дернул рукой, в которой все еще сжимал меч, и пронзил им слугу. Резко шагнув назад, Тадеус хватается за рану и опускается на колени, упираясь одной рукой в пол. Лорд поднялся и, вырвав кинжал из руки Тадеуса, пнул его, отчего тот все же падает. Из шеи мужчины сочилась кровь, но он был в полной готовности продолжать биться. Я тут же поднялся, опираясь о стену на трясущихся ногах, судорожно выдыхая, мои раны саднило. Меня пригвоздило к стене от ощущения бессилья: я был безоружен, а лорд - вооружен и намерен убивать. Он кинул взгляд в сторону женщины, перед тем, как двинуться на меня. Тадеус попытался подняться, но обессилено распластался на полу.
- Гаденыш, тебе не жить! - Лорд кинулся на меня, выставив перед собой меч.
- Эйл! – испугано выкрикнул я.
Мой дар всего секунду колебался: схватив лорда за ногу, «он» дернул, уронив его на пол. В ту же секунду «обручи» стали яростно бить в Эйла. Мой дар накрыл собой, как покрывалом, все движущиеся частицы, не давая им прорвать себя.
Я не стал смотреть на битву дара, главное, что бы «он» смог удержать «их». Эта заминка придала мне уверенности. Я кинулся к лорду. Но мужчина уже встал, первый же его замах оставил на щеке глубокий порез, а второй - рассек бедро, от третьего мне удалось увернуться. Он вновь замахнулся, но ударить не смог. Незаметно поднявшийся Тадеус повис у него на шее. Я тут же со всей дури заехал лорду в пах. Лорд взвыл, закатывая глаза, но оружия так не выронил. Резко подавшись назад, он всем весом ударил Тадеуса об стену, отчего слуга выпустил лорда, тут же обмякнув.
Скинув Тадеуса со своей спины, лорд вновь сделал выпад мечом. Каким-то чудом мне удалось поймать лезвие, острый металл рассек ладони, лорд резко дернул, отчего раны стали еще глубже. Он двинулся вперед, вынуждая меня отступать к стене, при этом ему удалось направить острие клинка прямо мне в живот, и как я ни силился, убрать лезвие мне это не удавалось, стена была уже рядом. Другой рукой лорд замахнулся кинжалом, который забрал у Тадеуса. Мне удалось перехватить его руку за запястье.
Положение у меня стало хуже некуда, но сдаваться я был не намерен. Когда я уже пяткой уперся в стену, мне кое-что пришло в голову. Резко бросив тело влево, я отпустил лезвие меча, по инерции клинок тут же пошел вперед и удачно воткнулся в выемку в стене, да там и застрял. Лорд пару раз дернул за рукоять оружия и  отпустил. Я же свободной рукой схватился за запястье лорда, попытавшись убрать занесенный кинжал от меня. Завязалась борьба, лорд подался назад, но я не намеревался выпускать его руки, пока в ней было оружие.
Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я не мог проиграть. Навалившись, вынудил лорда отступить к стене. Ударившись спиной, тот, с откуда-то взявшейся силой и будто ростом увеличившись, пошел в наступление, вынуждая меня пятиться назад. Мы кружили в безумном танце, наталкиваясь то на одну, то на другую стену. Во время безуспешной борьбы я выдохся тяжело дыша. Долго так я не продержусь.
Я намеренно ослабил хватку, и умело направил движение кинжала себе в предплечье, позволив пронзить себя. Тут же, не давая боли и шанса затмить мой разум, ухватил лорда за израненную шею, надавил большими пальцами на порезы, отчего он отпустил рукоять кинжала и вцепился в мои запястья, силясь оторвать их. Боль и ярость придали мне сил, я закричал, со всей мощи протыкая шею лорда. Он выпучил глаза и захрипел. Но я продолжал сжимать его шею, разрывать ее, тянуть и рвать. Я не заметил, как уже в одной руке держал ошметок красной плоти, а другой - все еще сжимать истерзанную шею.
Лорд из последних сил ударил меня коленом прямо в живот, выбив остатки воздуха, отчего я отпустил его, пошатнувшись. Мужчина схватился за горло, из которого безостановочно лилась кровь, кажется, от боли он потерял рассудок, он забился в судорогах, постоянно  ударяясь о стену.
Я с усилием выдернул кинжал из предплечья, от резкой боли в глазах на мгновение потемнело. Подойдя к лорду, я пнул его под колено, заваливая вперед и, пока лорд мычал и силился подняться, уткнул его лицом в пол и пронзил кинжалом шею. Он задергал ногами, попытался вытащить нож. Я оставил его так мучиться где-то с минуту, затем он затих и обмяк. Эйл сразу подлетел ко мне, что означало – лорд мертв. Пошатнувшись, я оперся спиной о стену, не веря, что справился, не отводя глаз от трупа.
- «Хозяин, как вы?»
Я вздрогнул и оторвал взгляд от мужчины.
- Все хорошо. Проверь Тадеуса, - попросил я его.
«Он» устремился выполнять поручение, а я осел, откинувшись спиной на стену, закрыв лицо израненными ладонями. Через минуту «он» вернулся ко мне.
- Как он? – Больше всего я боялся, что Тадеус мертв, терять такого помощника не хотелось, только не сейчас.
- «Жив он, что с ним станется-то. Крепкий он. Правда, сейчас без сознания».
- С лордами больше мы не справимся…. Почему ты не сказал мне, что не можешь, противостоят обладателям дара?
- «Вы не спрашивали меня. Думал, вы знаете это».
- Откуда? Раньше ты ведь мог.
- «Это сложно… Вторая стадия развития – промежуточная. На первой мы полностью подчиняемся хозяину, и можем касаться лишь того, что видят глаза лорда, а на второй - не способны убивать обладателей дара. Но достигнув последней стадии, мы способны на многое».
- Даже убить хозяина?
- «Если дар желает покончить с собой, то - да».
- Что ж, думаю, притерплюсь к твоей неспособности убивать, - сказал я и направился к Тадеусу.
Склонившись над помощником, осторожно перевернул его на спину. Кровь из живота все еще сильно сочилась, необходимо было остановить ее, да и о себе позаботиться не мешало.  Я подошел к женщине и оторвал от ее подола длинные куски ткани. Вернувшись к Тадеусу, приподнял его с помощью Эйла, положил поверх раны кусок плотного материала и туго забинтовал. Тадеус, тихо застонав, приоткрыл глаза.
- Все кончено? – тихо прохрипел он.
- Да. Я оставлю тебя тут. Вернусь, когда найду Люция. Хорошо? – Он кивнул, снова теряя сознание.
Потом Эйл туго перевязал мои плечи. Двигаться было сложно. Но я встал и, опираясь на «его плечо», направился осматривать комнаты. Первую, в которую «он» не смог попасть из-за какого-то невидимого барьера, мы открыли с помощью рычага, нашедшегося сбоку, но камера оказалась пустой. Вторая, третья также. Осмотрев все комнаты на этаже, я обессилено упал на колени: Люция в них не было.
- Это что, шутка такая?! Или кара богов?! – измучено выкрикнул я. – Где он?! Где?!
- «Может, служка обманула нас, и мальчик ниже или выше этажом?» - предположил Эйл.
- Да! Ты прав. Давай, поднимемся выше и посмотрим.

Так мы и сделали, поднялись на последний этаж. Обнаружившийся перед нами коридор был абсолютно пуст, по обе его стороны шли двери, ведущие в камеры. Никак по-другому я не мог назвать эти небольшие комнатенки, единственной мебелью в которых была металлическая намертво прикрученная к полу койка. Открывая следующую дверь, я каждый раз надеялся увидеть моего Люция. Но помещения раз за разом оказывались пусты….
Дойдя где-то до середины, я в очередной раз дернул за рычаг, отворяя дверь. Посреди камеры стояла чугунная ванна, слева у стены - койка с неаккуратно лежащим покрывалом. Шагнув внутрь, я опешил. Ванна была до краев наполнена какой-то грязно-зеленого цвета водой, и в ней кто-то лежал, полностью погруженный внутрь, лишь руки, упирающиеся в края ванны, говорили, что тот, кто там находится, силится подняться.
Я, не задумываясь, сунулся туда, желая вытащить несчастного. Но стоило коснуться жижи, как меня сильно кольнуло. Я тут же отдернул руки, которые начали жутко ныть. Я невольно стал тереть их друг о друга, желая избавиться от этого ощущения, когда неожиданно их скрутило. Мне показалось, что мои руки просто вывернуло наизнанку. Прямо на глазах они изменились, пальцы сжались в кулак, после чего слиплись и начали плавиться.
- «Хозяин, тут есть еще кто-то. У окна».
Я бросил взгляд, под потолком парила огромная летучая мышь.
- Это ты нарушитель, проникший в замок?! – шепеляво закричала она.
Удивляться я уже не мог.
- А если да, то что?
- Я просто убью тебя, вот и все! - крикнула она и метнулась на меня. Все, что сделал Эйл, это ухватил ее за крылья, с силой отшвырнув от себя.
- Эйл, убей ее, чего ты ждешь?!
- «Это леди, слившаяся с даром, я не могу ее убить».
Я озадачено уставился на летучую мышь, неуклюже поднимающуюся с пола. Не знал, что дар способен менять форму хозяина настолько кардинально.
- Ты лорд?! – как-то испугано прошипела леди-мышь.
- Да, и тебе так просто со мной не справиться!
- Поскольку ты добрался сюда, значит, ты силен, - не стала спорить она.
Взмыв к потолку, она, как мне показалось, набрала воздуха в грудь и изрыгнула на меня зеленый фонтан жижы, той же, что была наполнена ванна. Я еле увернулся. Руки уже почти не болели. Глянув на них, я ошалел - они превратились в копыта.
- Лорд ты или нет, но я превращу тебя во что-нибудь слабое и съем! – Мышь издевательски захохотала. Перспектива стать ее закуской, как-то меня не обрадовала.
- Эйл, если она слилась с даром, так бей его. Ты же можешь бить его.
- «Да, но он внутри нее, а убивать ее я не могу».
- Но просто трогать ты ее ведь можешь? Ну, так останови ее. Делай что-нибудь!
- С кем это ты говоришь? – озираясь по сторонам, прошипела мышь.
Эйл недолго смотрел: подлетел к ней, ухватился за крылья и выкрутил их. Женщина завизжала, пытаясь вывернуться, и извергла жидкость, распыляя ее. Эйл дернулся и начал хаотично меняться, то в одну, то в другую форму. Женщина моментально уменьшилась в размерах и на поломанных крыльях вылетела в открытую дверь.
- Эйл, лови ее!
Но он не мог, его постоянно крутило, бросая из одного вида в другой. Руки вновь сковала боль, и через мгновение я смог лицезреть собственные конечности, но любоваться ими времени не было. Выбежав за дверь, я посмотрел в разные стороны, но летучая мышь скрылась. Что ж, одной проблемой меньше. Это радовало.
Я вернулся к ванне, но не представлял, как вытащить из нее человека, который все продолжал сжимать края. Черные волосы, поднимавшиеся из воды, давали надежду, что там Люций.
Эйл, прекратив наконец-то меняться, подлетел и, сунувшись в жидкость, резко выдернул лежащего там, но тут же выронил, изменившись. Я успел поймать, но быстро опустил на пол, ощущая покалывание в руках. Стащив с кровати покрывало, обтер им лежащего… лежащую девушку. У нее на глазах была плотная повязка, и я стянул ее. Лицом девушка безумно напоминала Люция. Пару раз моргнув, она открыла до боли знакомые голубые глаза. Тут же улыбнувшись, кинулась мне на шею.
- Я знал, ты придешь. Юджеб, ты пришел за мной.
Этот голос, и эти глаза я ни с чьими бы не спутал. Схватив его за лицо, внимательно вгляделся в его глаза. Да, это был он. Не в силах удержаться страстно поцеловал «его». Он громко зарыдал. Я обтер его ручонки об покрывало и, взяв за ладошки, прижал к своей груди.
- Успокойся, малыш, я здесь. Теперь все будет хорошо. Ты можешь идти? – как можно мягче спросил у него. Хотя как теперь к нему обращаться, я не знал. Тело у него теперь стало женским.
- Да, - задрав зеленоватое личико, прошептал он.
Я закутал испачканное зеленой жижей тело в покрывало, поднял на руки. Малыш обхватил меня ручонками. Мне было больно, я устал, но абсолютно не ощущал веса своей драгоценной ноши.
- Держи меня крепко. Теперь я тебя никуда не отпущу. Чувствуешь, как бьется мое сердце? Мы живы, и теперь все будет хорошо.
Он обвил мою шею рукой, а голову опустил мне на плечо. Мы вышли.

Эйл устремился вперед, проверяя, не устроила ли сбежавшая леди нам западню. Спустившись, «он» привел в чувство Тадеуса, помог ему идти. Сейчас «он» старался выполнять мои распоряжения в точности до мельчайших деталей.
Достав из кармана брюк промокшие карточки, я написал на них короткую фразу своей кровью, протянул одну Тадеусу, он провел по ней своей кровью, но ничего не произошло.
- Может это из-за того, что они промокли? – озадачено спросил я у Эйла.
- «Думаю, что их создал лорд. А так как проникнуть на территорию замка можно лишь через колодец или главные ворота, то барьер, скорее всего, стоит и на перемещение сюда».
- Вероятно, ты прав. Тогда нужно поторопиться.

Мы, как могли, быстро спустились на нижний этаж, но при выходе нас ожидал большой и неприятный сюрприз. Выстроившиеся в две шеренги стражники не стали ничего говорить, тут же кинувшись в бой. Благо, обладателей даром среди них не было. И Эйл встал вокруг нас стеной, хватая и рвя на части воинов. «Он» оттиснул их так, что мы втроем смогли прошмыгнуть к сараю с колодцем. Выходить через главные ворота мы не стали.
Сначала прыгнул Тадеус, затем Люций, которого, изловчившись, сумел поймать слуга, не позволив уйти на дно. Потом к ним спустился я. Эйл присоединился к нам почти сразу. Сменив форму, «он» обхватил нас «щупальцами».
- Малыш, задержи дыхание. Ничего не бойся, мы совсем скоро снова увидимся.
- Я тебе верю. Но держи меня за руку, пожалуйста. - Я сжал его ладошку.
Как только мы сделали вдох, Эйл утянул нас на дно. Спуск был куда быстрее, чем подъем.
Все время, пока нас тащил Эйл, Люций крепко сжимал мою руку. Когда я уже был практически готов глотнуть воды, мы вынырнули. Я помог выплыть Люцию. Тадеус тоже был рядом. Мы выбрались без происшествий.
Я вновь достал карточки. Сначала на наших глазах исчез Тадеус, затем Люций, мне пришлось поранить ему запястье, чтобы использовать карточку. Я бросил последний взгляд на стены злополучного замка, перед тем, как последовать за ними.

Переместился я в воду, сразу ушел на дно, но крепкие руки выдернули меня на поверхность. Тадеус помог мне выплыть на берег. Люций уже сидел на берегу, сжавшись и трясясь от холода, поскольку был абсолютно гол. Скинув с себя рубашку и хорошенько отжав, натянул на него. Малыш прижался ко мне. Сейчас я был безумно счастлив, мое сокровище со мной, что еще от жизни надо…. Я обхватил его личико и страстно прижался к его губам, он сразу ответил мне, прижимаясь плотнее. Мне так не хотелось отрываться от его припухших губ….
- Какое же счастье, что ты, наконец, со мной.
- Юджеб, любимый мой, я так рад, что ты спас меня.
У меня на глазах выступили слезы счастья: он назвал меня «любимым»! Стиснул его в объятьях, чтобы больше никогда не отпускать.
- «Может, хватит тискаться», - как-то недовольно процедил Эйл.
Люций улыбаясь посмотрел на него, но тут же погрустнел. Я нежно обнял его ладонями за личико, заглядывая ему в глаза.
- Что случилось?
- Они убили мой дар… - шепотом прошептал Люций.
- Не беспокойся, «он» вернется. Ведь так, Эйл?
- «Да, обычно, если дар слишком сильно пострадает, он на время исчезает. И проявляется, как только хозяин наберется достаточно сил».
- Вот, слышишь, малыш, все будет хорошо. Теперь давайте поскорее направимся куда-нибудь в тепло.
- Мы совсем недалеко от нашей хижины, - сказал Тадеус.
- Так чего мы ждем, идем?

Добравшись до жилища, Эйл тут же растопил печку. А Тадеус занялся ранами. Сначала я помог ему, все же он - человек и мог умереть от столь глубокого ранения. Потом он размотал мои бинты, первым делом зашил глубокие рваные раны на моих плечах, обмыв тело от крови, и смазал лечебными дерущими мазями. После чего обмазал меня целиком уже другой мазью и замотал бинтами все тело. Под конец обработал порезы на ладонях, которые уже стали затягиваться.
Быстро переодевшись, я занялся Люцием. Он терпеливо ждал на диванчике, поджав к груди ноги. Тадеуса я отправил отдыхать, хотя он и силился пойти готовить. Но спорил лишь до тех пор, пока совсем не смог стоять от слабости. Эйл быстро натаскал и нагрел воды для ванны. В теплой воде я отмыл Люция от остатков зелени. Теперь у него была небольшая грудь и там все как у женщины. Вероятно, это дар той сбежавшей женщины.
Расспрашивать сейчас малыша я не стал. Помог ему выбраться из ванны, одел в мешковатую одежду, так как другой, поменьше, найти не смог. После отнес в кровать и улегся вместе с ним, нежно обнимая. Мы так устали, что тут же провалились сон.

Проснулся весь в поту. Успокоился, лишь ощутив плотно прижавшегося Люция. Теперь все будет просто замечательно. Как только отдохну, разузнаю, кто убил маму. И убью его собственными руками, сверну ему шею, вырву поганое сердце. Уничтожу.
Коснувшись лба Люция губами, ощутил легкий жар. Меня же самого, на удивление, лихорадка не мучила, лишь немного саднило плечи. Поглаживая его по волосам, еще крепче прижал к себе. Мой малыш, никому тебя не отдам. Поцеловал его в губки, скользнул руками вдоль тела. Раньше оно и так было довольно женственно, а теперь и совсем не отличалось. Даже если он теперь всегда будет в таком виде, я его не разлюблю. Полюбил я не тело, а его самого.
Не заметил, как вновь уснул.

Проснулся поздно, комната была залита яркими лучами солнца. Люция рядом не было. Я испугано вскочил с кровати. Рывком распахнул дверь и остановился. Люций нес поднос с миской, полной горячей каши.
- Ты напугал меня. Зачем ты это несешь? Я не голоден, - недовольно, но с облегчением выпалил я.
- Эйлендер сказал, что ты проснулся, и я решил сам отнести тебе. - Он мило улыбнулся, и я просто не смог больше сердиться на него. Взяв из его рук поднос, прошел с ним в комнату к столу.
- Ты сам-то ел? – беря ложку, спросил у малыша.
- Да, - продолжая улыбаться, ответил он.
Малыш изменился: стал выше, еще худее, и лицо немного вытянулось. Все же ребенком он навсегда не останется. Несмотря на перемены, он был безумно красив, по крайней мере, для меня человека красивее его на свете не существует. Правда, оттенок кожи стал немного зеленоватым. Но со временем, я уверен, кожа снова станет белоснежной.
Я приступил к еде, а Люций молча наблюдал за мной. Закончив с трапезой, отставил тарелку в сторону.
- Как Тадеус? – решил спросить у него.
- Неплохо, правда, у него сильный жар. Но Эйлендер осмотрел его и сказал, что он поправится.
- Это хорошо. Без Тадеуса я бы не смог найти тебя так быстро…. Малыш, расскажи мне, что произошло? Почему маму убили? Почему ты не сказал мне тогда, что она погибнет? У меня столько вопросов….
Он не стал молчать и скрывать что-либо.
- Я расскажу все. Я не знал, что твоя мама погибнет, это мне было неведомо. Как и то, что произошло дальше. Иногда мой дар шептал мне малопонятные фразы. Он говорил, мне что делать, а чего нет. Но я не всегда его слушал, до конца не понимая, чего он от меня хочет…. Только после того как ты не вернулся, я осознал, что именно мне шептал дар.
Потом время медленно тянулось, я ждал тебя каждый день, надеясь, что вот сейчас откроется дверь и появишься ты. Но прошло много времени, я не знал, что и думать, я так переживал.
А затем вернулся лорд Колко, тот мужчина, что так меня напугал. Он требовал отдать меня ему, но лорд Терронико отказал. После чего в дом стали забираться странные люди. Лорд и твоя мама защищали меня. Хотя не стоило. Но твоя мама… она сказала, что раз тебя не смогла защитить, то хотя бы меня не отдаст.
А потом лорд Терронико собрался к Эбери на день рождения. Я хотел поехать с ним, но он не взял меня, отвез к себе домой, оставил под охраной. Когда лорд вернулся, я думал, что все позади. Но одной ночью ко мне пришла твоя мама, сказала, что бы я бежал. Мой дар снова зашептал мне, и я послушался.
Той же ночью она помогла мне уйти из поместья, но я прошел совсем немного. Меня быстро настигли, схватив, затолкали в экипаж. Что происходило в особняке, я не видел. Лишь сполохи огня и крики людей. Потом мне завязали глаза и не сказали, куда везут. Лишь когда мы выходили, повязка соскользнула с глаз. Я сразу узнал место, в которое меня привезли. Воспоминания так резко вернулись. Вместе со страхом. Я стал вырываться, не желая возвращаться туда, откуда много лет назад сбежал. Но куда там….
Меня провели в комнату и отдали «страшной» женщине. Каким-то устройством она уничтожила мой дар, но все же не сняла с меня повязки. Каждый день она подолгу держала меня в той ванне. Я мог свободно дышать, из-за чего жидкость наполняла все мое тело. Позже со мной встретился лорд Колко…. Он сказал, что хочет, чтобы я… родил девочку, прежде чем меня убьют.
- Чего?! – в ошеломлено  воскликнул я.
- Я сам бы не поверил в услышанное, если бы мое тело уже не начало меняться. Как я узнал, процесс трансформации занимает долгое время: внешне тело быстро изменилось, а вот внутренне - требовалось куда больше времени.
Они сказали, что мужчиной я не могу иметь детей, и поэтому они решили попробовать преобразить меня. Лорд Колко, уезжая, сказал, что вернется через две недели, как раз меня полностью подготовят. Каждый день на мне проводили эту процедуру. Шанса сбежать у меня просто не было.
- Ты сказал, что все вспомнил, что именно?
- Все. Я родился уже в неволе. Маму совсем не помню, ее убили, когда я был еще маленьким. В год я мог уже ходить и прекрасно разговаривать. Мое быстрое развитие пугало сестру.
- Сестру?
- Да. Меня держали вместе с девочкой, она называла меня братом. И звала меня Стефаном…. Стефан Дервей, точнее.
Вот и сложилось все, недостающий кусочек встал на свое место.
- Когда мне исполнилось два года, нас навестил мужчина, назвавшийся лордом Радуо. - Тут я уже не удивлялся, просто внимательно слушал. – Он долго беседовал с Софией, а после забрал нас с собой. Сестра радовалась свободе: нам, наконец, позволили выйти на свет. Мой дар, который всегда был рядом, тогда впервые зашептал мне. София ничего вокруг не замечала, довольная новой жизнью, а вот моя судьба была иной.
Лорд Радуо часто забирал меня к себе в кабинет, разговаривал со мной. А когда мой дар шепнул предостережение, я отказался помогать лорду. Он разозлился и сказал, что убьет мою сестру. Но и тогда я молчал, хотя не хотел ее смерти, но дар внутри меня не позволил закричать, что я согласен. Тогда лорд сказал, что я ему не нужен, что он убьет меня. Дар во мне встрепенулся, и я сам не заметил, как согласился со всем. Мне тогда показалось, что это не я боюсь смерти, а мой дар внушил мне страх. Я испугался и стал подчиняться лорду.
Сестра, погруженная в свои мечты, была счастлива, и я не хотел ее расстраивать. Да и когда пытался поговорить, она отшатывалась от меня. У нее с губ срывались лишь слова благодарности лорду Радуо, она была им очарована. Потом, ты знаешь, я спланировал твое «безумие». Я отдался во власть своего дара, это он писал на бумаге все, что нужно было сделать. Эти трансы высасывали из меня много сил, я часто болел и был слаб. Сестра не замечала моего состояния или не хотела замечать. Мне же хотелось нежности и заботы, но даже она не желала мне ее давать. А я и не просил, боясь, что она о чем-то догадается.
Спустя годы, мне уже было лет десять, ко мне подошел мужчина. Это был лорд Колко, но тогда я еще не знал, что он задумал. С первого дня нашего освобождения он часто приезжал к лорду Радуо, и они ругались. После очередной ссоры лорд Радуо прогнал главу серебряного ордена. Той же ночью меня похитили и привезли в тот замок, на два года он стал моей тюрьмой. Я сбежал с помощью своего дара, доверился ему, и он вывел меня. Плохо помню, что именно было, я сильно ударился головой, когда упал в воду и потерял сознание. Меня спасла женщина, она что-то со мной сделала, отчего мир для меня погас. Дальше ты знаешь, я попал к торговцам, которые продали меня семье Терронико. Все, что для меня существовало, это дар других людей, я видел лишь их. Пока не встретил тебя. 
Малыш замолчал, печально смотря на меня. Я подошел и прижал его к себе, он обхватил меня за талию.
- Солнышко мое. - Я нагнулся, нежно коснувшись его губ, нехотя отстранился. - Ты знаешь, зачем все это было нужно?
- Немного. Мой дар способен видеть будущее, но недалеко, он предлагает варианты, как и что сделать, чтобы быстрее достигнуть поставленных целей. Но он не способен изменить будущее. Также он может стирать воспоминания и погружать в сон. Еще может ослаблять чужие дары, очищать их от плохих мыслей, и даже может навсегда уничтожить дар. Но вот на тебя мои способности плохо действовали, и я не понимаю почему.
- «Я отвечу на это».
Эйл, оказывается, уже давно висел надо мной, внимательно все слушая.
- Так говори, - повернувшись к нему, сказал я.
- «Я и дар господина Люция, похоже, из одной стихии. Только заряжены по-разному. Я могу наделять силой и даром, а вот ваш дар наоборот - обессиливает и уничтожает чужие дары. Поэтому влиять друг на друга мы можем очень слабо. Но я не думал, что встречу здесь дар столь похожий на…».
- Мы что, потомки семьи Дивинит? Но этого не может быть! – удивленно воскликнул я, вспомнив, о чем рассказывал как-то лорд Терронико.
- «Я не знаю этого. Говорю лишь то, что мне известно…. А поскольку вы говорите, что он часто шепчет вам наставления, это означает, что я ошибся, и он уже давно достиг второй стадии развития, либо вот-вот мог ее достичь».
Этого мне еще не хватало, два разумных дара! Надеюсь, только у Люция он поспокойнее будет.

Люций молчал, а я обнимал его за плечи, позволяя ему прижиматься к моему торсу обхватив руками талию. Хотя многое встало на свои места, остался один вопрос. Как способности, считавшиеся давно уничтоженными, сохранились в нас с ним? Мама рассказывала, что мой отец был последним носителем чистейшего «безумия» древних богов. Может, он принадлежал к потомкам семьи Дивинит, а поскольку был лишь человеком, то его не убили? Хотя, как я знаю, люди, необладающие даром, по наследству его не передают. Тогда как? Как они сделали, что я родился таким, каким им нужно? А Люций, неужели его, как и меня….
- Малыш, ты сказал, твою маму убили. Ты знаешь, к какому ордену она принадлежала, а твой отец?
- Сестра рассказывала, что мама состояла в золотом ордене света, а отец был членом темного. А что?
- Нет, ничего, просто мысли вслух, - поспешил упокоить его я.
Отец Люция был лордом, да и при том членом темного ордена. Да и его мать была непростым человеком. Чего-то я не знаю. Но вот чего? У кого бы спросить. Хотя теперь я и уверен, что маму убил серебряный орден, но за что? И, главное, кто именно это сделал, чтобы я мог его убивать долго и мучительно. Стоп. Я совсем забыл, что видел Карима на съезде темного ордена. Он сможет ответить мне. Он просто обязан. Хотя… он чудился мне там, в плену. Возможно это лишь галлюцинации. Мне много чего тогда виделось, что было неправдой. Значит, решено, я должен увидеть его. Я вытрясу из него всю правду. Но пока что мне следует восстановиться.
Разжав объятия, нагнулся к Люцию.
- Как мне тебя теперь звать? Стефаном или Люцием? – смешливо спросил его.
- Теперь и сам не знаю, наверно женским каким-нибудь именем, - улыбаясь, подхватил шутку он. Я засмеялся, припав к его губам.
- Думаю, твое тело примет прежнюю форму, - сказал я, чтобы он не переживал, поскольку ощущения от обращения моих рук все еще были свежи.
- Наверно.

Я подхватил его на руки и отнес на кровать. Хотелось обладать им, взять прямо сейчас, но я напугаю его, если буду вести себя слишком напористо. Поэтому я просто стал целовать его в губы. Коснувшись его правого ушка, только сейчас заметил, что в нем торчит лишь гвоздик, а подвески нет. Люций, увидев мой взгляд, машинально коснулся мочки уха.
- Когда меня волокли в экипаж, я сопротивлялся. Нить порвалась, и бабочка осталась где-то там, - печально сказал он.
- Не расстраивайся, я куплю тебе хоть миллион таких, - поцеловав его в ушко, сказал я.
- Это был твой подарок.
- Их еще будет много.
- Мне они не нужны, лишь бы ты был рядом.
Он обнял меня за шею, и от его слов мою голову помутило. Я набросился на него, жадно целуя и задирая кофточку, нежно сжал грудь. Малыш съежился и разжал объятия.
- Юджеб, не сейчас, - прошептал он, но я продолжал его ласкать, уже стягивал с него штаны. Люций уперся ручонками мне в плечи, стараясь оттолкнуть. – Юджеб, пожалуйста, не надо!
Его крик привел меня в себя. Я поднялся, сел рядом. Он тут же стал оправлять на себе одежду.
- «Эх, а я думал, наконец, опять увижу хозяина в действии».
Нагло заявил Эйл, развалившись на потолке, устроился как в театре во время зрелищ. Я совсем забыл про «него». Разозлившись, швырнул в него сапогом, но тот лишь прошел сквозь него, ткнулся в потолок и упал обратно на пол. Эйл обижено встрепенулся и нырнул в потолок.
- Малыш, прости, я не хотел тебя напугать.
Взяв ладошки Люция в свои, прижал к губам и нежно поцеловал.
- Я не сержусь, просто сейчас не могу. Может позже, когда я привыкну к этому телу. - Я обнял его и помог завязать пояс на штанах. – Прости. Не хочу, чтобы ты думал, что я всегда буду отталкивать тебя…
Не дав ему договорить, прижался губами к его рту.
- Все хорошо, это я слишком нетерпелив.

Весь день мы отдыхали. За обедом и ужином я настоял, чтобы он съел побольше, его худоба уже начинала пугать. Раньше он не был так костляв. Малыш слушался, ел за двоих. Тадеус не выходил. Эйл, которого он почему-то все еще видел, заботился о нем. Мой дар был благодарен слуге за оказанную помощь.
Ночью у Люция начался сильный жар, его всего скрутило. Тело явно стало меняться, но происходило это намного медленнее, чем когда я коснулся той жижи. Я дал малышу жаропонижающей настойки и всю ночь менял тряпки, стараясь сбить температуру. Уснул Люций только перед рассветом, его тело все еще не изменилось. Я тоже, наконец, смог отдохнуть.
Проспал я немного, солнце только встало. Малыш еще спал. Он был весь мокрый, а температура так и не спала. Не хотелось его будить, но нужно было переодеться. Я осторожно помог ему, он был почти в бессознательном состоянии, весь побледнел, а губы посерели.
Когда он вновь крепко уснул, я пошел к Тадеусу. Слуга не спал. О чем-то разговаривал с Эйлом.
- Не помешаю? – устало спросил я.
- Конечно нет, господин. - Он хотел подняться, но я жестом остановил его.
- Как ты?
- Уже лучше, рана почти затянулась и уже не кровоточит. Наши стражи-лекари делают замечательные мази.
- Хорошо. Я собираюсь уехать. Мне нужно навестить Карима.
- Но, господин, вам нужно отдыхать, мы только-только вернулись.
- Тебе со мной ехать не нужно. Останешься с Люцием.
- Я не могу позволить вам уехать одному! Люди серебряного ордена везде вас ищут. А после набега на замок и белый орден, скорее всего, начнет поиски.
- Они не знают, что это был я. Но поскольку за всем этим стоит лорд Колко, думаю, он догадается. Но я все равно должен ехать. Карим может дать нужные мне ответы. Сейчас лишь он способен хоть как-то разъяснить что происходит.
- Я понимаю, господин, но не могу отпустить вас одного. Завтра утром приедет мой помощник, привезет кое-что из одежды и припасов. Да и не пешком же передвигаться? Он захватит запасных скакунов.
- Это, конечно, хорошо, но я должен спешить.
Тадеус говорил разумные вещи, но я просто не мог больше оставаться в неведении.
- Господин, пойдите на уступку. Я смогу вам помочь, да и вам будет легче, - продолжал настаивать слуга.
- «Хозяин, он прав. Да и мне нужно еще немного отдыха».
- Ладно, потерплю, но лишь до завтра. Я больше не могу терять время. 
На том и порешили.

К полудню Люцию стало лучше. Он отказывался, но я заставил его поесть. Напоив его лекарствами, уложил обратно в кровать. Я сидел с ним, пока он не уснул. После чего пошел в комнату Тадеуса.
Слуга помог мне сменить повязки и бинты. Восстановление брало свое: ладони уже полностью зажили, но плечи еще ныли. Тадеус вновь намазал мое опухшее, но уже не болевшее тело мазью и обмотал бинтами.

Остаток дня провел рядом с малышом, лежал рядом и разглядывал его. Как же хорошо, что он теперь рядом.
После Карима, отправлюсь мстить. Мне всего-то и нужно узнать, где лорд Колко. Я все сделаю, чтобы убить его. Лживая коварная крыса заслуживает смерти. Лорда Радуо я покараю позже. Если они думают, что мной можно вертеть, как захочется, то глубоко ошибаются: на моих руках и так слишком много крови. Я так устал, и наверно не найду в этом мире покоя.
Легонько коснулся пальцами щеки Люция, провел вдоль линии скул, прижался губами к его лбу.
Он, скорее всего, не простит меня, но когда все закончится, я покину его. Здесь мне нет места. Этот поганый мир и так прогнил насквозь, я не стану еще разносить заразу по нему. Страха смерти больше нет, но я так хочу, чтобы Люций был счастлив. Я так люблю его, но должен оставить. Это мой долг. Так я искуплю грехи перед миром. Я не успел как следует пожить, мне всего шестнадцать, казалось бы, вся жизнь впереди. Но разве я могу позволить Эйлу достичь своей последней стадии? Как бы я не отрицал, но убийства доставляют мне удовольствие. И я боюсь, что эта жажда совладает со мной.

Я почти не спал ночью, и первое, что я увидел на следующий день, проснувшись, был Люций. Он лежал на боку, подперев ладошкой щеку, и разглядывал меня. Увидев, что я проснулся, он улыбнулся.
- Как ты? – Я потянулся к его лбу.
- Лучше, - накрыв своей рукой мою, сказал он, а я ощущал холодный влажный лоб, свидетельствующий о слабости. Я легко поцеловал его.
- Я рад…. Когда очищу свое имя и отомщу, ты сможешь жить спокойно. Я позабочусь, чтобы ты обрел свое положение в обществе.
- Мы сделаем это вместе, - поправил он, положив голову мне на плечо.
- Да, ты прав. Я так тебя люблю. Завтра мне надо уехать, но я вернусь.
Он отодвинулся от меня, озадаченно заглядывая в глаза.
- Я поеду с тобой.
- Нет, ты еще слаб. Я не хочу рисковать тобой. Здесь, пока что, самое безопасное место, поэтому ты останешься. Я не могу взять тебя с собой.
- Нет! Я поеду с тобой! – Он уткнулся личиком мне в грудь, мотая головой. – Юджеб, не оставляй меня, я больше не хочу быть один. Если ты сам не возьмешь меня, я просто пойду за тобой следом, - упрямо твердил он.
- Малыш, пойми, меня разыскивают. Со мной рядом небезопасно находиться. Но как только я управлюсь с делами, то вернусь за тобой.
- Нет! Не вернешься! Откуда мне знать? Ты просто так говоришь, чтобы меня успокоить. Возьми меня с собой, Юджеб. Не оставляй меня! - Он умоляюще посмотрел на меня.
Но я продолжал отказываться, и тогда он заплакал. И это сломило меня. Не могу видеть его слез.
- Хорошо-хорошо, только успокойся. - Он тут же посмотрел на меня сияющими от слез и радости глазами. – Что с тобой поделаешь, видать придется.
- Я мешать не буду, честно-честно, - сказал он, поцеловав меня.
- Что ж, значит, завтра едем все втроем.
Видят боги, я не хотел брать его с собой.

Когда я вышел вместе с Люцием (который боялся, что я его обману), оказалось, что Тадеус уже знает о моем решении. Вероятно, Эйл подслушивал и все ему рассказал. Привезенные вещи были кстати: два новых плаща для меня и Люция и удобная одежда для верховой езды. Из предложенного мне оружия взял лишь небольшой кинжал. Тадеус вооружился полностью. Три резвых жеребца ждали нас, но я решил, что Люций поедет со мной, поэтому одного пришлось оставить. Тадеус сказал, что его помощник вернется сюда, за конем присмотрит.
Путь до земель Ронго должен был занять как минимум дня три. Сначала я не поверил, что за столь короткий срок мы сможем покрыть такое большое расстояние. Но на следующий день жеребцы показали, на что они способны.
Люций сидел сзади, крепко обняв меня. Тадеус скакал впереди. Я не помнил путь до хижины. Поэтому огромная скорость, с которой мы преодолевали открытые пространства, для меня была в новинку. Верхом я неплохо держался, и долгий путь меня не пугал, но столь большая скорость требовала большей сосредоточенности и напряжения. За сутки мы достигли пределов моих земель, сделав привал в одной из деревень. Люди хорошо приняли нас. Я всегда замечал, что все, кто служил моей семье, как-то чересчур фанатично поклонялись мне.
Поездка началась неплохо, но ночью Люция снова жутко скрутило. Его даже пришлось привязать к кровати, чтобы он не поранился. А как он кричал…. Только к утру, он пришел в себя.
Я уж было решил вернуться назад, но он уверил меня, что сможет ехать дальше. Его бледность пугала, а тело, наконец, стало меняться: грудь вновь стала плоской.
Рано утром мы выдвинулись в путь. Люция я пересадил вперед, боясь, что он не удержится. Холмы сменились лесами, но ближе к границам деревья стали редеть, а потом и вовсе пропали. А огромные поля сменились искрящимися водоемами. Земли семьи Ронго славились невероятным количеством озер. Я ни разу не был в гостях у Карима, но он много рассказывал. Особенно, как он сбегал из дома.

Из-за состояния Люция пришлось остановиться на ночь в трактире. Тадеус был против, уговаривая заночевать на природе. Но я настоял, не хотел, чтобы малыш спал на земле. Посетителей в трактире оказалось немного, и хозяин на нас косился. Тадеус быстро обо всем распорядился. Мы спешно поужинали в общей зале. Люций почти не ел, его снова мучили боли. Он тихонько сидел, прикрыв глаза, и терпел. Тадеус снял одну комнату на всех. Трактирщик не стал спорить, когда слуга отвалил ему целую горсть серебра и пару золотых.
Ночью закончило меняться тело Люция, он вновь стал собой. Слава богам, из-за драки, которую учинили другие постояльцы, его криков никто не услышал. А если и слышали, не придали особого значения. Не дожидаясь рассвета, мы покинули трактир. Люций был в беспамятстве. Тадеус предложил увезти его назад, но я отказался.
Остаток пути мы избегали проезжих дорог. И к вечеру достигли особняка Ронго. Я хотел оставить Тадеуса присмотреть за Люцием, но они оба на перебой стали уговаривать взять их с собой. Эйл эти дни пребывал в каком-то сонном состоянии, «он» все время молчал, и казалось, что «его» здесь и нет. Тадеус по-прежнему «его» видел, хотя лорд Радуо говорил, что действие крови временное.

Проникнуть на территорию особняка оказалось просто. Как и рассказывал Карим, неприметная дыра в ограждении, заросшая с обеих сторон кустами, позволяла проникнуть внутрь. Люций чувствовал себя уже лучше. Не знаю, как нас не заметили, но мы преспокойно прошли через заднюю дверь на кухню. Прислуги совсем не было. Тадеус предложил идти на третий этаж, так как еще на улице увидел свет в одном из окон там.
Карим, скорее всего, враг, и может напасть на нас. Но надеюсь, что наша дружба хоть что-то для него значит и не станет этого делать. Пока мы поднимались на третий этаж, не встретили ни единой души. В одну из комнат дверь была приоткрыта, из-под нее шел свет. Мы направились к ней. Эйл следовал чуть впереди, но старался особо не мешать, уж в этом доме точно могли пить настойку из моей крови.
Без церемоний я распахнул дверь настежь. За письменным столом сидел никто иной, как Карим. Услышав скрип, он тут же обернулся, его глаза распахнулись, и он резко поднялся.
- Юджеб?! – воскликнул он, сжимая край стола.
- Удивлен? Вижу, не ожидал меня здесь увидеть.
- Да, есть немного, - как всегда улыбаясь, сказал он. – Смотрю, ты не один.... Проходите. По-своему я даже рад тебя видеть, Юджи.
- Да неужели? – проходя вглубь комнаты, язвительно заметил я.
Тадеус плотно прикрыл за собой дверь и встал возле стены. Люций без церемоний присел в ближайшее кресло, он выглядел очень усталым.
- Это, случаем, не тот раб? – разглядывая его, спросил Карим.
- Это тебя не касается, - грубо ответил я.
- Если ты пришел о чем-то спросить меня, то спрашивай. - Он приблизился и повис на моей шее, припал губами к уху: – Мне, правда, жаль, Юджеб. Я был против того, что задумал лорд Радуо, но спорить с ним нет смысла. Все, что я смог, - я для тебя сделал.
- Да неужели? – отодвигая его от себя, еле сдерживаясь, сказал я. Слышать из его уст подтверждение того что «друг» оказался на стороне врага, причиняло боль.
- Уж поверь.
Он отошел и уселся в кресло напротив Люция, закинув ногу на ногу.
- Так что тебе от меня нужно? – разглядывая малыша, спросил он.
- Я до последнего не верил, что ты во всем этом замешан, - с сожалением сказал я.
На что он довольно лицемерно рассмеялся:
- Не будь наивным. Но в оправдание себе скажу, что выбора у меня особого не было.
- Что ты знаешь обо всем этом?
- Немного. Я знаю, что лорд Радуо хотел использовать твой дар, чтоб захватить власть над другими орденами, чтобы изменить мир, ну и много чего еще. Мне на все это откровенно плевать.
- Что ты знаешь о Стефане Дервей?
- Ого, как ты информирован. Походу мне не отвертеться. Ладно, чего тут скрывать. Ты слышал об уничтоженных орденах?
- Да.
- Ну, я и не сомневался. Так вот, когда начались гонения тех орденов, их полным истреблением занимался серебряный орден под руководством Андо Колко.
Меня удивило, что лорд так стар. Он, конечно, упоминал о своем возрасте, но что ему столько, я даже не мог и предположить.
- Удивлен? Да, лорд один из старожил. Его дар замедляет время, отведенное ему для жизни. Да суть не в этом. Потомок лорда Радуо тогда смекнул что к чему и протянул руку помощи гонимым. Спасти ему удалось немногих. Но вот выживших поразила какая-то странная болезнь. И вскоре остались единицы. Уже при отце лорда Радуо пытались восстановить вымирающий род двух орденов. Но женщины рожали «бездарных». А мужчин поразило бесплодие. Там мне и самому многое непонятно. Но, в конце концов, именно лорду Радуо удалось возродить теперь уже точно погибшие ордены. Ты, Юджеб, последний представитель ордена демонов, а Дервей - ордена ангельских врат.
Боги, конечно, я догадывался, но как такое могло быть!
- Хорошо, то, что я последний из этих демонов, мне понятно каким образом, но как Стефан Дервей оказался представителем ангелов?
- Ну мне-то откуда это знать? Лорд Радуо не докладывал мне о ходе своих исследований. Да и так, подумай хорошенько и поймешь, что и как было. Хотя спроси об этом лучше лорда лично.
- Спрошу, но позже. Сейчас у меня другие планы.
Узнал я куда меньше, чем предполагал. Моя поездка оказалась бессмысленной.
- Юджеб, ты не хочешь добровольно вернуться к лорду? – Впервые в жизни Карим совершенно перестал улыбаться, задавая свой вопрос абсолютно серьезным тоном.
- Шутишь?
- Нет. Ты не понимаешь одной маленькой причины, почему ты должен это сделать. Ты не можешь жить среди обычных людей. Твой дар опасен. Когда он достигнет последней стадии, то наделит людей даром. Для многих это не станет хорошим,  поскольку обретшие силу люди могут сойти с ума. Если ты считаешь, что сможешь выбирать, кого одаривать даром, а кого нет, то ошибаешься. Все, кто приблизится к тебе, обретут силу. Начнется хаос, каждый захочет получить власть и больше не подчиняться чужой воле. Вот почему нужен контроль: человек, который сможет решать, кто достоин, а кто нет.
- Ты говоришь о лорде Радуо?
- Необязательно этим человеком должен быть именно он. Но на данный момент лишь у него достаточно власти и знаний помочь тебе.
- Что за чушь! Лорд хочет убить меня, и ты ему в этом помогаешь. О какой помощи ты мелешь?! Ты сам многого не понимаешь. Лорд хочет наполнить мир нам подобными…. Разговор окончен. Был рад увидеть тебя, будучи не в бреду.
- Нет, Юджеб, уйти так просто тебе не удастся. Я должен вернуть тебя назад, у меня нет выбора…
Он быстрым движением достал маленький флакон и осушил его. Глаза Карима вспыхнули пламенем, а его дар выполз из тени, ярко сверкая, и забрался в тело хозяина.
- Будешь драться со мной?
- Думаю, другого способа вернуть тебя - нет. - Он нагло улыбнулся.
Я подошел ближе, загородив собой Люция. Эйл стоял рядом с Тадеусом, но вибрация «его тела» показывала, что «он» в любой момент готов защитить меня от Карима, но сдерживался, поскольку тот лорд. Тадеус достал пару метательных ножей. Я сделал ему знак «не вмешиваться». Люций задремал и происходящего не видел. Карим обнажил длинные ногти-лезвия, не спеша поднялся.
- Почему ты скрывал, что мы с тобой в одном ордене? – напоследок спросил у «друга».
- Ты не спрашивал, да и я не в темном ордене, а в сером. Если я и ввел тебя в заблуждение, то вовсе не желая этого. Ты многого обо мне не знаешь. В отличии от тебя - я ненавижу свою семью. Мать презираю, отца никогда не уважал. Самое дорогое у меня отняли из-за тебя. Но я не виню тебя, никогда не винил. Я всегда считал тебя больше чем просто другом. Я должен был бы отпустить тебя, но хочу хотя бы попробовать остановить. Один человек мне как-то сказал: то, к чему я буду стремиться, я никогда не смогу достичь. Я не поверил и упорно шел к поставленной цели. Но чем ближе я приближался к ней, тем дальше она оказывалась. Возможно, это мой рок. Но я все же рискну.

Едва он договорил последние слова, как оказался вплотную ко мне. Эйл был быстрее и заслонил меня. Карим «его» увидел и непроизвольно отскочил назад. И тут же, сообразив, что делать, кинулся снова вперед. Эйл же просто встал барьером вокруг меня, зацепив и кресло, в котором спал Люций.
- Разница между нашими силами в том, что я с легкостью могу причинить вред не только тебе, но и ему, а вот тебе придется лишь обороняться, - с усмешкой процедил Карим.
Подойдя к Эйлу, он вонзил в «него» ногти, тот дернулся, а я ощутил легкое давление в животе. Но «он» не стал терпеть, что «его тело» ранят, оттолкнул Карима. Тот лишь слегка пошатнулся и вновь устремился к моему дару. Но сразу же остановился, сделав несколько движений рукой. В стену и на пол отлетели метательные ножи, он их отбил. Тадеус нарушил мой негласный приказ «не вмешиваться». Карим расплылся в насмешливой улыбке, облизнулся.
- Какие вы нехорошие, трое на одного меня, - заметил Карим. – Думаю, эту маленькую помеху я устраню быстро.
Его ногти резко удлинились и, извиваясь, устремились к Тадеусу. Тот успел сдвинуться немного в бок, что спасло его от лезвий пронзивших стену насквозь. Но этого было недостаточно. Следующим выпадом Карим разрушил стену. Тадеуса, не успевшего отскочить, завалило. Все произошло так быстро, что я успел лишь увидеть, как моего слугу погребло под обломками. От шума Люций проснулся, растерянно хлопая ресницами.
- Все хорошо, мы тут с моим «другом» немного поиграем, после чего уйдем отсюда, - поспешил его успокоить.
- А ты, гляжу, в себе настолько уверен, - с издевкой произнес Карим, поворачиваясь к нам. Довольный, что теперь ему никто не мешает.
- Ты зря это сделал, - зло ответил я.
- А ты изменился. Неужто так беспокоишься за своего телохранителя? Да я тебе одолжение сделал, от него никакой пользы…. Никогда не видел в нем пользы. Он всегда лишь пристально наблюдал…
Он вновь не договорил, взмахнул ногтями-лезвиями и разрубил Эйла пополам. Он взвыл. А я резко упал, при этом утащив Люция за собой на пол. Лезвия разрубили не только мой дар, но и кресло.
- «Хозяин!»
Эйл растекся по полу. Я ощущал боль, но не такую, как при гибели дара. Но все равно, теперь я точно беззащитен. Я поднялся, и Люций последовал моему примеру, только встал позади меня. В глазах Карима полыхнула при этом ярость. Я впервые видел у него такое странное выражение.
- Ходили слухи, что ты влюблен. Но я даже предположить не мог, что это будет мальчишка, да и к тому же раб! Юджеб, вернись добровольно, я поговорю с лордом Радуо. Уверен, он позволит тебе жить в других условиях, если ты согласишься сотрудничать и выполнять все беспрекословно.
- Нет. У меня совсем другие планы.
- Без дара ты со мной не справишься.
- Возможно. Только думаю, ты не прав.
«Эйл, если ты можешь встать, то сейчас самое время. Прими, наконец, решение: готов ли ты мне подчиняться. Я уверен, что только ты сам выбираешь биться с обладателями дара или нет. Я принял решение. Пусть будет по-твоему, я помогу тебе достичь последней стадии. Я готов убивать. Пусть мои руки запятнаются кровью еще больше. Сейчас ты мне нужен».
Я так надеялся, что эти мысли будут услышаны. Что Эйл все еще в силах. И что я прав. Не хочу возвращаться в неволю. Зачем я только согласился взять с собой Люция. От ощущения крепкой хватки на моем локте, мне становилось плохо. Мой мальчик – живу я лишь для него.
Карим колебался недолго, сделал выпад вперед. Я едва увернулся от лезвий. Люций, увлекаемый мной, оказался на полу. Все десять лезвий устремились к нам. Я подхватил Люция на руки и отпрыгнул в сторону. Рядом оказалась дверь. Удар ногой и я бегу вон. От неожиданной сильной боли в ногах падаю и, конечно, роняю Люция. Немного пролетев, он удачно приземляется в метре от меня. Из моих ног торчат лезвия. Карим не спеша приближается, еще глубже вгоняя их в меня, не оставляя и шанса выдернуть. Я застонал, когда из правой ноги он все же вынул лезвия. Карим был уже в двух метрах от меня.
- Люций, уходи, оставь меня! – Малыш замотал головой, он хотел подойти ко мне. – Нет, стой там! Уходи! Пожалуйста. Иди.
Он стоял, прислонившись к стене. Он был напуган. Но не собирался уходить.
- Как трогательно. Как ты мог, Юджи, выбрать этого слабака? Посмотри на него, что в нем такого?
- Тебе не понять!
- Я с удовольствием утешу тебя, когда вырву ему глаза. Помнишь, я просил тебя принести мне их? Теперь я принесу их тебе.
- Не смей! Я на все согласен, только отпусти его, - умоляюще запросил я.
- Как ты жалок. Ты превратился в тряпку. Не такого тебя я…. Неважно. Я убью его!
Он вытянул руку….
- Люций, беги!
Время как будто замедлилось. Я безуспешно пытался встать. Люций даже не шелохнулся, вжался в стену и безотрывно смотрел мне прямо в глаза. А лезвия Карима уже приближались к его телу. Еще секунда и они проткнут его.
- Эйл, ну где же ты! – без всякой надежды выпалил я.
И тут лезвия пронзили…. мой дар. Карим попытался выдернуть их, но бестолку. Он вытянул лезвия из моей ноги и замахнулся ими по Эйлу. Но тот «рукой-щупальцем» перехватил их, стиснув в мертвой хватке.
- «А я все думал, позволить ему убить или нет. Но вы ведь будете переживать, хозяин. Вы были во многом правы насчет меня. Что бы я ни говорил, я отдельная от вас личность со своими целями. Я готов врать и совершать любые поступки ради достижения этих целей. Проблема в том, что без вас я не могу существовать. Позвольте мне стать с вами единым целым, и тогда нас уже не смогут удержать. Я смогу биться с лордами, и нам не будет равных».
- Разрешаю. - Времени на «него» злиться не было, тем более задуматься, что я делаю.
- «Наконец-то. Теперь пути назад не будет».
Эйл отшвырнул Карима и устремился ко мне. Как будто ледяные иголки впились в мое тело. На мгновение стало нечем дышать. Все расплылось перед глазами. А когда пришел в себя, понял, что держу Карима навесу, за шею. Тот дергал ногами, силясь разжать мою хватку. В нем не было дара. Он стал беззащитен, и я легко мог убить его. Не остановиться. Как же я хочу убивать. Мне нужна кровь и человечья плоть. Нет, мне нужно много крови. Насытиться, я так жажду насытиться….
- Юджеб, не надо, отпусти его. - Я перевел взгляд вбок.
Рядом стоял Люций. Почему-то выглядел он иначе. Или у меня что-то со зрением. Он весь светился. А какой аромат от него исходил. Его дара все еще не было видно, но казалось, что он в нем. Его дымчатые руки коснулись меня, но я не ощутил прикосновения. Разжал шею Карима, и он рухнул на пол. Его дар, оказывается, был рядом, «он» подполз к хозяину, желая влезть в его тело, но я схватил «его».
- Куда собрался?!
Я скомкал «его» в шар, будто это был кусок глины, бросил на пол перед собой и раздавил. Карим вскрикнул, из открытого рта полилась кровь, и он обмяк.
- Юджеб. Все кончено, мы можем уходить.
Я вновь посмотрел на малыша. Протянув руку, чтобы коснуться его, я осознал, что это не моя рука. Поверх всего тела шло какое-то подобие брони, напоминающее тело Эйла. Я был почти прозрачен.
Сзади раздался шум, и я резко обернулся: к нам бежал Тадеус. Но стоило ему приблизиться, как он упал на колени и застонал. Я подскочил к нему. Со слугой творилось странное: все тело задергалось и как-то засветилось, а потом появился серый плотный дым. Когда я потянулся к Тадеусу, мне почудились два сверкающих зеленым глаза. Но принадлежали они вовсе не слуге, а дыму. Тадеус, морщась, приподнялся. Дымка тут же испарилась. Я отказывался верить, но то, что я принял за дым, явно было даром. Эйла нигде не было видно.
- Юджеб, нам пора, - прошептал Люций.

Я без усилий подхватил слугу за талию, другой рукой перекинул Люция через плечо, он не сопротивлялся. Мне казалось, будто моим телом кто-то руководит, говорит что делать.
Я не ожидал от себя такой прыти. Вбежав в первую попавшуюся комнату, одним лишь взглядом выбил окно и выпрыгнул в него. Приземлился довольно плавно, хотя высота была приличной. И, не останавливаясь, вместе с Люцием на моем плече и слугой под мышкой перемахнул через забор. На огромной скорости я мчался туда, где мы оставили коней. Около мили я преодолел за несколько минут. Когда, наконец, достиг нашей стоянки, свалился без сил: меня всего затрясло и обдало холодом, перед глазами все плыло, и сильнейшая усталость охватила тело.
Я почувствовал, как Люций сел рядом, устроил мою голову у себя на коленях. Я провалился в сон, ощущая, как он держит меня за руку.

0

19

Глава 12: Затишье перед бурей.

Я уже несколько дней гостил у семейства Ронго. Но все, что сейчас меня интересовало, - это мой дар. Я забыл про свою месть. «Огненное облако» казалось мне самым прекрасным, что было в мире. Это все, что у меня осталось. Часть меня, о которой я даже не подозревал. Карим что-то говорил о зависимости, но разве плохо видеть то, что является частью себя? Интересно, из чего же сделана эта чудесная настойка? Как жаль, что действие лишь временное. Вот бы всегда видеть дар. Теперь я понимал преимущество тех, кто может видеть его постоянно. Во-первых, мой дар оказался больше, чем я предполагал. Во-вторых, теперь я могу защищаться и атаковать намного точнее, видя картину происходящего целиком. А в-третьих, с ним я чувствую себя комфортнее, как будто теперь все на своих местах.
Когда время выходило и дар начинал испаряться, я сразу же пил немного настойки. Утром, не обнаруживая «его» - пугался. Но тут же вспоминал, что просто нужно принять микстуру. И руки сами тянулись к ней, а губы жадно пили.

Лорд Ронго каждый день спрашивал меня, когда же мы отправимся за Юджебом. На что я отвечал «Скоро». Мы часто с ним беседовали. С ним оказалось легко, и мы быстро опустили все формальности в разговоре. Я даже подумал, что он мог бы стать мне другом. Но иногда его странное поведение отталкивало. Он, казалось, забывал, что мы едва знакомы, и начинал лезть ко мне как бывалый приятель. Постоянно без всякого повода лапал меня. Не смотря на это, ему хотелось излить душу. И я рассказал ему многое. Мне просто нужно было выговориться.

В одну из ночей он забрался ко мне в кровать, развязно прижался со спины, фактически облапав, чем напугал меня, выдернув из объятий крепкого сна.
- Что-то не так? – резко спросил я спросонья.
- Да нет, все нормально. Просто мне скучно. - Он опустил голову мне на плечо.
- Слушай, может, отодвинешься от меня? Мне неприятно.
Он послушался и обиженным голосом сказал:
- Ты скучный, Эбери. Хочешь, я помогу тебе развеяться?
Я обернулся. Наши лица фактически столкнулись, от чего я немного подался назад.
- Это как? – Меня удивляло его поведение.
- Да не веди себя столь невинно. Мы же просто подурачимся, это ни к чему не обязывает.
Он сунул руку под одеяло, и я ощутил его прикосновение к паху, отчего подскочил с кровати как ошпаренный, выкрикнув:
- Обалдел что ли?!
- Да ладно тебе. Ты сам вчера рассказывал мне о том мальчике, которого, возможно, убил Юджеб. Как я понял из твоего рассказа, ты питаешь к нему отнюдь не невинные чувства. – Говоря, Карим перевернулся на живот и стал болтать ногами в воздухе, да еще и облизнулся как-то противно.
- Да о чем это ты?! Я просто поделился переживаниями. Он был мне другом! Ты все совсем не так понял.
- Вот как…. Обидно. Ладно, не бойся, иди сюда. - Он приглашающе похлопал по кровати, будто я упрямый питомец, которого он манит. – Да не буду я больше приставать. Я все понял.
- Лучше иди к себе. Мы не настолько друзья, чтобы валяться в одной кровати.
- Ты прав. Но прежде чем уйду, хочу узнать, наконец, твое решение. Когда мы отправимся на охоту за Юджебом? Ждать он не станет, и найти его будет все сложней и сложней. Или ты уже передумал его ловить?
- Конечно же нет! Просто… сам не знаю, почему так медлю…. Ты уйдешь, если я скажу, когда мы отправляемся?
- Сразу же, - лениво зевая, ответил он.
- Завтра. Тянуть больше не будем.
- Хорошо. А то я уж начал жалеть, что дал тебе эликсир раньше времени. А завтра это когда? Просто уже как бы новый день, - улыбаясь, как обычно, уточнил он.
- Я имел в виду - сегодня.
- Все, как и обещал, ухожу. - Он поднялся.
Проходя мимо, он внезапно подался ко мне. Я отшатнулся к стене, а Карим уперся руками об нее, тем самым преградив мне путь. Он наклонился, явно желая поцеловать, но мне вот этого никак не хотелось. Я поднырнул ему под руку, уходя от неприятного  момента.
- Как жаль, - наиграно-обиженно выпятив губы, протянул Карим.
- Не знаю, что у тебя на уме, но лучше и не думай обо мне в таком плане.
Он все же ушел, больше ничего не сказав. Я вернулся в кровать и еще долго был не в силах уснуть.
Все произошедшее мне казалось смешным. Но его слова о том, что я отношусь к Люцию не совсем как к другу, заставили меня задуматься. Вероятно, так оно и есть. Хотя я старался примириться с мыслью о нем лишь как о друге. Но ведь не зря я всегда думаю о нем. Даже София напоминает мне его. Я так надеялся, что он жив. Но все говорит, что это не так. Его тело не было найдено среди погибших, но все равно я думаю о худшем. Ведь иначе, где он? Почему не вернулся ко мне?
Зарывшись лицом в подушку, я разрыдался. Все это сильно огорчало меня.

Только проснувшись, сразу глотнул эликсира, тут же ощутив себя бодрым и полным сил и уверенности в себе. Не спеша оделся и спустился вниз. Но в столовой никого не встретил. В таком большом доме довольно оказалось мало прислуги. И за все время здесь я так не встретил ни леди, ни лорда Ронго.
Есть я не хотел, поэтому прошел в крыло, предназначенное для охраны и прислуги гостей. Мэйсон Перрго был у себя. Я предупредил его, чтоб готовился выступать.
Его люди так и не смогли узнать, где сейчас Юджеб. Но в одном из поселений, граничащем с землями Меркость, его видели. Жители той деревушки рассказали, что двое рыбаков, возвращаясь, повстречали всадников. Они промчались мимо них на огромной скорости. Эти двое уверяли, что после встречи с теми всадниками на мгновение ощутили в себе силы. Уверяли, что боги наделили их даром, но лишь на время. И доказать, что в них есть дар, им не удалось.
Перрго показалось это странным, ведь за такую ересь рыбакам пришлось бы отвечать. Но лично мне это было неинтересно, мало ли что могло взбрести тем людям в голову, возможно, объелись каких-нибудь грибов или просто выпили. Перрго согласился со мной и на том разговор был закончен.

По тем фразам, что кидал Карим, можно было понять, что он знает, где сейчас убийца. Я не расспрашивал его, хотя у меня было много вопросов. И я был уверен, что он знает больше, чем говорит. А его странные намеки о том, что я не прав, просто выводили меня из себя. Но Карим сразу переводил тему разговора, умело сглаживая плохое впечатление.
Я решил найти его и сообщить, чтобы он был готов выезжать через несколько часов. Он обнаружился в своей комнате. Одна из стен, кажется, недавно подверглась серьезному ремонту: кладка здесь отличалась от остальных стен.
Когда я зашел, Карим внимательно изучал какие-то бумаги.
- Через несколько часов мы выступаем. Ты готов?
- Я-то всегда готов, - подперев подбородок ладонью, устало сказал он.
- Ты намекал, что знаешь, где Юджеб. Откуда?
- Я не сидел сложа руки после того как он покинул мой дом. И когда я смог отдавать приказы, велел моим людям проследить за ним. Им это удалось, хотя и с трудом. Большая скорость перемещения давала ему неплохое преимущество. Но он был неосторожен и оставлял отчетливые следы. Для хороших следопытов этого было достаточно.
- Если все это время ты знал, где он, то почему же не обратился в темный орден за помощью?
- Я состою в сером ордене. И я сказал лишь, что знаю, где пока что находится Юджеб. А еще могу дать совет и кое-что, что поможет скрутить Юджа.
Карим подошел к шкафу со стеклянными дверцами и, выдвинув пару книг, извлек графин. Из следующего шкафа он достал несколько маленьких бутылочек. Очень осторожно наполнил две из них жидкостью из графина.
- Держи. - Он протянул мне пробирки. – Это средство мне вчера доставили из темного ордена. Если вылить жидкость на обладающего даром в тот момент, когда он слит с даром в единое целое, то обладающий лишится сил. Но лишь на время.
- Ого! Я еще больше удивлен. Почему же ты сам не стал его ловить, раз уж у тебя есть такое средство?
- Я же сказал, что мне его лишь вчера доставили. Я также не знал о его существовании. А по поводу Юджеба… Я с ним не справлюсь. Он меня сильнее.
- Ты его боишься? – видя искаженное лицо Карима, спросил я.
- Да, боюсь, но не его. Мне стыдиться нечего. Но ты не переживай, уверен, тебе удастся его победить. Все, что тебе нужно сделать, - это заставить его соединиться с даром, после чего незаметно облить этой жидкостью.
- Ну, успокоил. Из твоих слов выходит, что Юджеб очень сильный. Хотя я и видел его в действии всего несколько раз, мне всегда казалось, что он сдерживался.
- Знаю, что Юджеб любил поиздеваться над тобой, но тогда его дар был другим. Теперь это что-то…чудовищное. Признаю, что такого никогда раньше не видел. Нет, внешне дар как дар, но его способности меня поразили. Тогда я впервые испытал страх. Я всегда считал, что являюсь охотником, а все вокруг - моя дичь. Но когда я оказался на месте жертвы, мне стало страшно. Когда силы настолько неравны, нет ничего постыдного, чтобы испугаться. Я хочу найти Юджеба, у меня к нему личные счеты. Ты обещал, что позволишь мне с ним пообщаться, помни об этом.
- Я помню. Главное, что бы это было просто общение…. Но откуда ты так уверен, что у меня выйдет. Я ни разу не дрался. Даже не знаю, получится ли у меня.
- Уж поверь, твой дар сможет остановить Юджеба. Нет ни одного живого существа, что не боялось бы огня. Главное, сам не отступи.
- Я не передумаю. Ой, совсем забыл, Юджеб был ведь не один, когда навещал тебя?
- Да. Одним был его телохранитель, но на самом деле - глава тайной стражи семьи Меркость. Хотя я бы их тайной стражей не назвал: о них все знают. Но вот о их деятельности ничего неизвестно. А второй…любовник Юджа.
- То есть? – Я не ожидал услышать, что у Юджеба не любовница, а любовник.
- А ты против таких отношений? – с усмешкой спросил Карим.
- Нет. Просто как-то не ожидал…. Подожди…. А как же женщина? Мне докладывали, что его сопровождали мужчина и женщина. Про первого понятно, но…
- А ничего странного здесь нет. Тот парень внешне ни чем не уступает обычной девке. Меня такие не привлекают. Я больше интересуюсь такими, как ты или Юджеб.
Он резко придвинулся ко мне. Моя попытка отступить была пресечена: Карим обнял меня за талию и притянул к себе.
- Эй, подожди. Притормози. Я ведь говорил уже, что меня парни не интересуют.
Но он не слушал. Карим силен, и как я ни старался разжать его хватку, у меня это не вышло. Он склонился к моему лицу, а я, зажмурившись, отвернулся. Он прошелся губами по моей щеке вдоль линии скул до самого уха и прикусил мочку.
- Пусти меня! – Я с силой уперся в его грудь руками. Карим не стал продолжать и отпустил меня.
- Что на тебя нашло? – поправляя на себе пиджак, зло спросил его.
- Мне скучно. Ты веришь в предсказания? – Вдруг резко сменил тему он.
- Не особо. Еще ни разу не сталкивался с тем, что было бы предрешено. Но даже если бы мне что-то предсказали, а оно потом сбылось, думаю, я просто забыл бы об этом, ища совсем другие оправдания произошедшему.
- Понятно. А я вот верю. Пока что все сбылось.
- А тебе предсказали твою судьбу?
- Можно сказать и так.
- Понятно.
- Кстати, путь займет немного времени. У меня есть один способ, чтобы быстро переместиться в нужное место. Ты слышал о лорде Мартелло Суваро?
- Нет.
- Этот лорд состоит в золотом ордене света. Мужик он чудаковатый… но не в этом суть. При помощи своего дара он создает уникальные вещи, позволяющие преодолевать огромные расстояния чуть ли не в мгновение ока. Ты ведь был в академии, тебя не удивило, что весь путь занял ровно сутки?
- Ну да, было такое.
- Это все благодаря ему. Ты наверно не обратил внимания что экипаж, в котором ты ехал, не принадлежал твоей семье.
Я озадачился, стараясь припомнить момент, когда уезжал. Но Карим был прав, я это даже не заметил.
- Это уникальное средство передвижения лорд Суваро создал среди многих других столь же невероятно полезных вещичек. Я не знаю самой технологии, но дело в его даре. Но вещи все же с ограничением. Например, тот экипаж доставляет до указанной цели ровно за сутки, то есть, если ты поедешь в поселение, время пути к которому занимает всего час, и воспользуешься этим экипажем, то окажешься там лишь спустя сутки. У него много чего создано, всего перечислять не стану. И он предоставляет свои услуги лишь темному и серому ордену.
- А почему серый орден поддерживает темный, разве вы не воевали?
- В сером ордене состоят в основном те, кто склонны к жестокости. Неважно в чем она проявляется. Но даже не это главная причина. Такие лорды лишь немного опоздали с проявлением дара и не попали в темный орден. Как-то так. Хотя нет, вернее будет сказать, что когда главой темного ордена стал лорд Радуо, он сумел достичь взаимопонимания и даже подчинить себе серый орден. Вот так.
- А золотой орден света, чем отличается от темного? Они ведь тоже носители безумия.
- Тут сложнее. В темном ордене состоят вспыльчивые личности. Разногласия они решают пролитием крови. А вот в золотом все наоборот. Что бы с ними не произошло плохого, они воспринимают это как должное, живут одним моментом. Сколько не причиняй им зла, они все прощают. Хотя и у них есть предел, и в такие моменты их лучше не злить. Самые частые брачные союзы между темным и золотым орденами. Членам золотого ордена нравится, когда к ним относятся грубо. Мазохисты…. – Карим как-то нехорошо улыбнулся. - Ладно, что-то мы заболтались. Можем хоть прямо сейчас отправляться.
- Да, времени прошло уже прилично.
- У меня в распоряжении как раз есть один из тех особых экипажей, о которых я говорил. Так что путь займет лишь сутки. Места в экипаже всего на четверых, не считая кучера, поэтому сам решай, кого с собой брать. Лично я никого брать не буду.
- Хорошо, я возьму главу моей охраны.
- О! Того мускулистого мужичка? – Улыбка Карима стала какой-то двусмысленной.
- Если ты имеешь в виду Мейсона Перрго, то да, его.
- Такого я был бы не прочь завалить, и не важно кто будет сверху, - мечтательно закатив глаза, причмокнув, пропел он.
- Избавь меня от подробностей, - брезгливо скривившись, попросил его.
- Ты ничего не понимаешь, Эбери, - небрежно махнул рукой он. - Такие мужчины, как твой Мейсон, всем своим видом показывает неистового мачо. Им хочется отдаться, а еще больше овладеть. – Он томно вздохнул. – Почувствовать силу, в равной степени будь он в тебе или ты в нем.
- Фу, мерзость!
- Ладно, пошли, а то еще долго будем языками чесать, - не обратив внимания на мою реакцию, заявил он.

При выходе из комнаты, я пропустил его вперед, позволив указывать путь. Спустившись на первый этаж, мы вышли во внутренний дворик. Он пару раз громко крикнул, и на его зов вышел пожилой мужчина. Карим отдал ему несколько распоряжений. Когда с приготовлениями было покончено, я сообщил Перрго о том, что ехать придется не всем. Это его немного расстроило.
Втроем мы уселись в экипаж. Мысль сидеть сутки рядом с прилипчивым Каримом мне претила. Поэтому отдуваться пришлось Перрго. Стоило экипажу выехать за пределы особняка, как Карим стал по-наглому приставать к бравому стражу. Я старался не смотреть на забавы лорда. Бедный Мейсон поначалу вежливо просил лорда унять свой пыл, но спустя пару часов сдался, и Карим довольный перебрался к нему на колени, да еще обнял за шею и опустил голову на плечо. Картина получилась презабавная: мощный Перрго, конечно, выделялся, но и лорд был хорошо сложен.
Мне вовсе не доставляло удовольствия наблюдать за ними, поэтому я отвернулся к окну, начав разглядывать проносящиеся мимо пейзажи. Вскоре меня сморило.
Проснулся я от шорохов, очень напоминающих возню. Приоткрыв глаза, я увидел, как Перрго, опрокинув Карима на сидение, жадно его целует. Вот такого развития дел я никак не предполагал. Радовало только, что я оказался не при делах. И жаль, что они совсем забыли, что я сижу в полуметре от них.
Можно, конечно, и дальше притворяться спящим или насколько возможно тактичнее дать понять, что они все же здесь не одни. Но вот моя проклятая робость проявилась как нельзя некстати. И я, закрыв глаза, постарался снова уснуть. Но это просто нереально сделать, когда так отчетливо слышу учащенное дыхание и эти чмокающие звуки соприкасающихся губ.
Я уж было собрался заявить им что вовсе не сплю, как Карим издал странный стон, от которого я, не удержавшись, распахнул глаза. Эти двое перешли все допустимые границы дозволенного. Карим теперь сидел верхом на Перрго, а брюк на нем не было. Мейсон обхватил лорда подмышками, крепко прижимая к себе.
Я не настолько глуп, чтобы не понять, чем в данный момент эти двое так неистово занимались. Ладно лорд, с ним все понятно, но Перрго меня удивил. Почему они решили это делать здесь и сейчас? Неужели другого момента нельзя было найти. Все же они старше меня, а ведут себя как похотливые животные.
Я закрыл глаза, сделав, может, глупость, но единственное, на что осмелился. Как бы случайно потянувшись во сне, сильно врезал ногой туда, где, по моим представлениям, были их ноги. Так оно и вышло. Перрго ойкнул, тут же засуетился, будто придя в себя и поняв, где они находятся, и кто сидит напротив. Карим недовольно забурчал, но Перрго что-то зашептал, отчего лорд резко дернулся, врезавшись макушкой в низкий потолок кареты.
Когда возня стихла, я решил не выдавать, что проснулся и был свидетелем совсем недружеского поведения. Вскоре я и вправду заснул.
***
Мне было легко, тела совсем не ощущалось. Сон был глубоким и спокойным. Но странным, так не похожим на сон. Я сидел в большой зале. Из всей мебели было лишь два кресла. В одном сидел я, в другом – какой-то мужчина. Я не видел ни его лица, ни тела, их застилала дымка. Но мне казалось, что я его хорошо знаю. Мы о чем-то разговаривали, он задавал вопросы - я отвечал. Но чем дольше я с ним беседовал, тем сильнее было впечатление, наш разговор только начался, и меня в него затягивало.
Когда же происходящее мне наскучило, я вдруг оказался один. Обстановка изменилась: теперь я сидел посреди поляны. Мне открывался великолепный пейзаж, большое озеро с низвергающимся водопадом, вода сверкала в лучах яркого солнца. Рядом паслось стадо оленей, они совсем не боялись меня. Воздух был наполнен различными ароматами, кружившими голову. И чудесное пение птиц услаждало мой слух. Мне не хотелось покидать это место. Я жалел лишь, что здесь нет Люция.
Стоило мне о нем подумать, как все померкло, меня закрутило в водовороте, и я открыл глаза. И, конечно, первым я увидел его. Мой малыш спал рядом, головой на моей груди и обнимая меня руками. Не удержавшись, я коснулся его щеки, отчего он тут же проснулся, заморгав спросонья. Увидев, что я не сплю, он резко поднялся.
- Юджеб, ты очнулся! – Он упал мне на грудь, крепко обняв за плечи. – Я так рад. Так рад. Я уж начал думать, ты никогда не придешь в себя. Хотя Эйлендер и говорил что тебе просто нужно время, но с каждым днем я все больше отчаивался. Ты так долго спал. - Он уже плакал, не сдерживаясь. Я не очень понимал, о чем он говорит, но чувствовал, что все будет хорошо.
- Не плачь, - осипшим со сна голосом попросил его. – Мне снился чудесный сон. Но в нем не было тебя, и мне там было одиноко.
- Я тут, и никуда не уйду.
Он приподнялся и тут же склонился надо мной, чтоб поцеловать.
- Да. Это стоило того, чтобы проснуться. Во мне сейчас так много сил и желания, вот только… куда их девать, - лукаво улыбнулся ему.
- Ты спал очень долго, сил, может, и поднакопил. Но вот на твое желание их все равно не хватит, - смеясь, ответил он.
- Хочешь проверить?
Люций не отодвинулся, продолжая смотреть мне прямо в глаза.
- Если ты этого хочешь - я не в силах тебе противиться.

Этих слов мне было достаточно. Я обнял его крепче и страстно поцеловал, утопая в нем. Его горячее дыхание меня оживляло. Я ощупал каждый миллиметр его тела. Осторожно стянул с него рубашку. Он на мгновение отстранился, скидывая с себя штаны, и тут же вернулся. Я откинул одеяло, давая Люцию возможность сесть на меня. Мои руки сами скользили по его обнаженной беленькой, без всякой примеси зелени, коже. Пальцы легко нашли маленькие бугорочки. Он застонал, полностью отдавшись ласке моих поглаживающих прикосновений. Его щеки и даже уши стали пунцовыми.
Опустив глаза вниз, я увидел, насколько он возбужден. Смочив пальцы слюной, я аккуратно погрузил один в него. Люций буквально упал на меня, обхватывая за шею. Внутри него было горячо и туго. Я медленно входил в него, другой рукой поглаживая по спине. Затем добавил второй палец, осторожно растягивая тугие мышцы.
Ждать не было сил, безумно хотелось погрузиться в него, ощутить жар его тела. Я осторожно толкнулся. Люций застонал и крепче сжал мою шею. Я продолжил поглаживать его свободной рукой по спине, а другой помогал себе проникать в него. Но малыш был зажат и не давал скользнуть глубже. Я разжал его ручонки и нежно шепнул на ушко:
- Расслабься. Я постараюсь быть нежнее. - Он молча кивнул.
Я аккуратно подтолкнул его, чтобы он выпрямился. Когда он приподнялся, я смог войти глубже. Люций смущенно смотрел сверху вниз. Поняв, что я передал ему бразды правления, Люций сильно зажмурился, уперся ручонками мне в грудь. И стал медленно насаживаться, пока не впустил меня настолько, чтоб ему было комфортно. Я взмок, наблюдая за ним, от напряжения прикусив нижнюю губу ощущая, как тесно он обхватывает мою плоть. Попривыкнув, он также медленно начал двигаться, вверх-вниз, но не доходя до предела.
Мне хотелось оказаться внутри него целиком, но я не торопил Люция, позволив ему самому выбрать момент, когда он будет готов. На его лице было написано такое возбуждение. Он весь отдался ощущениям, покрывшись мелкими капельками пота и учащенно дыша. У меня самого голова шла кругом. Смотреть на него доставляло невероятное удовольствие: стройное бледное тело, с рассыпавшимися по плечам и спине иссиня-черными волосами заводило меня неимоверно. Редкие стоны были слаще любой музыки в этом мире. А то, как он сжимает меня внутри своего обжигающего тела, доводило до предела, но я был еще не готов взорваться. Мне хотелось сделать ему еще приятнее. Я рукой накрыл его член, легонько сжав у основания, он вздрогнул и резко осел на меня, громко выдохнув. Я тут же убрал руку, коснувшись его бедра.
- Тебе больно? – Меня напугало, что из его закрытых глаз сбежали тонкие струйки слез.
Он сильно сжался, передернув плечами, простонал и кончил, обильно выплеснувшись мне на грудь. Открыв глаза, он смутился и поспешил закрыть лицо руками. Я перехватил его, не позволив этого сделать.
- Извини. Я… 
Но договорить ему я не позволил, потянул к себе, накрывая его губы своими и сильно покусывая их. Руками плотно прижал к себе влажно-горячее тело, а бедрами активно стал двигать, скользя внутри него. Он застонал. А я не давал ему вырваться, даже чтобы вдохнуть, продолжая жадно целовать, то и дело кусая. В глазах замерцало, и оргазм волной накатил на меня. Я кончил, излившись прямо в него.
Но этого мне было мало. Слишком долго я ждал шанса насладится вкусом его тела, ощутить жар и страсть. Когда наслаждение немного утихло, мне захотелось снова достичь вершины мира. Понимая, что у Люция не осталось сил быть сверху, я подмял его под себя. На мгновение у меня перед глазами все завертелось и поплыло. Но сильное желание превозмогло легкое недомогание. Рукой я быстро и умело возбудил его, вынудил хотеть моих прикосновений, не меньше, чем я желал его. Поцелуями покрыл его грудь и шею. Прихватывал губами соски, несильно их покусывая, лаская и посасывая языком, пока они не затвердели.
После я спустился ниже, облизал его плоть, отчего Люций весь изогнулся, еще громче начав стонать. Доведя его до предела, я остановился. Подхватил его под коленки, разводя ноги как можно шире и немного приподняв, чтобы Люций смог обхватить меня за талию. Не давая остыть, погрузился в него, на этот раз резко и грубо, вырвав из его уст стон. Сейчас я был не так нежен, резко проникая вглубь его тела. Люций сжимался, явно испытывая смешанные чувства боли и экстаза. Но по выражению его лица было понятно, как ему это нравится. Под моим быстрым напором мы достигли второй волны. Я опять кончил в него, и двигаться мне стало еще легче.
Люций явно больше не мог продолжать наш марафон. Он испачкал свою и мою грудь своим семенем. Но у меня как будто открылось второе дыхание, я вновь и вновь погружался в его глубины, утопая в нем, стараясь достичь последнего рывка, но и не позволяя ему ни на секунду задуматься о чем-то постороннем. Ласкал его плечи и бедра, целовал опухшие и потрескавшиеся губы, ощущая на них солоноватый привкус крови.
- Юджеб, я больше не могу… - еле слышно, задыхающимся голосом захныкал он, когда я наконец освободил его ротик, спустившись губами к ушку, страстно покусывая и причиняя сладкую боль.
- Продержись еще чуть-чуть….
Я снова подразнил его тело ласками и поцелуями, но, дойдя до грани, вышел из него и, помогая рукой, кончил ему на живот, смешав нашу сперму. В глазах искрило миллиардами звезд. 
Я ощущал себя вялым и расслабленным, и вдоволь насытившимся. Сейчас хотелось только немного поваляться и принять горячую ванну. После секса мне редко хотелось спать. Люций тяжело дышал с плотно закрытыми глазами, был весь розовый и вспотевший. Его столь соблазнительное выражение лица едва вновь не завело меня. Но он устал больше меня, явно наши желания сейчас не совпадали.
Я осторожно привлек его к себе, удобно устроил у себя подмышкой и обнял. Нежно погладил Люция по волосам, поцеловал в лоб. Он улыбнулся мне в ответ, отчего я облегченно вздохнул. Мне казалось, что я перешел границы и напугал его своим напором.
- Извини, я был груб, - расстроено произнес я.
- Все нормально, мне нужно лишь отдохнуть. – Люций не открыл глаз, продолжая лежать в прежнем положении.
- Знаешь, в следующий раз нам нужно побольше общаться.
- А мы разве мало разговариваем друг с другом? – Он удивленно вздернул бровки и даже открыл свои голубые глаза.
- Я имею ввиду во время занятия любовью, - улыбаясь, ответил ему.
- Ну…. не думаю, что у меня выйдет. Да и о чем можно говорить в такой момент? – смущенно прошептал он, уткнувшись лицом мне в бок.
- Глупенький. Это важно, я ведь порой теряю голову, а мне не хочется быть слишком грубым. А ты мог бы меня наставлять.
- Не думаю, что смогу….
- Чего ты там не сможешь?
- Я смущаюсь, поэтому вряд ли. Да и часто этим мы не сможем заниматься.
- Это еще почему?
- Потому что после этого у меня все болит….
- Ладно, я понял. - Я нежно поцеловал его и снова улегся.
- Ты сказал, что я долго спал. Это сколько?
- Сегодня пошел двадцатый день.
Его слова поразили меня. Я не чувствовал себя так, как будто столько проспал.
- Эйлендер появился лишь на третий день. Ты когда сознание потерял в лесу, больше в себя и не приходил. Тадеус очнулся спустя пару часов, быстро сообразил что делать, и мы отправились назад. Когда Эйлендер появился, он меня напугал…
- Что он сделал?
- Нет, ты не переживай, ничего серьезного. Просто, у него «глаза» теперь не прозрачные, а красным светятся, и смотрит он нехорошо так. Взгляд у него тяжелый, как будто замышляет что-то…
- «И что же я замышляю?»
Эйл развалился на потолке. У «него» и в правду появились «глаза», яркие, цвета пламени, они раздражали, заставляли смотреть прямо в них.
При виде «него» мне стало сразу спокойней, я даже не разозлился, что «он» подглядывал (а я в этом не сомневался). Даже если Эйл что-то и задумал - мне уже все равно. Из-за этого странного обморока, я потерял много драгоценного времени. Как только выясню положение дел, то, скорее всего, навещу лорда Колко. Люция в этот раз точно не возьму, как бы он не просил.
Но думать сейчас мне не очень хотелось. Поэтому я поманил Эйла, похлопав по кровати, но «он» даже не шевельнулся.
- Иди сюда. Нечего торчать там.
Теперь «он» послушался, быстро подлетев и разместившись рядом. Я прижал Эйла к себе, и «он» расслаблено прильнул, практически растекшись, вжавшись в мой бок. С другой стороны я чувствовал Люция.
Позже я обо всем расспрошу, но сейчас мне было хорошо и спокойно. Тепло Люция и прохлада Эйла приносили контрастное удовольствие. Сам не заметил, как заснул.

Проспал я недолго. Эйл свернулся рядом в клубок. Люций крепко спал, он немного взмок, и волосы прилипли ко лбу. Нежно провел ладонью по его лбу, отбрасывая пряди. При попытке сесть голова сильное закружилась. Только сейчас заметил, что на мне нет бинтов, что я снова в норме. Кожа стала ровной, гладкой, безволосой и розовой.  Я немного посидел, пощупал свою кожу, после чего, пошатываясь, вышел из комнаты. Эйл даже не дернулся, «он» явно пребывал в глубоком сне или в чем-то напоминающем его.
В гостиной никого не было. И на кухне. Порыскав по кастрюлям, нашел остатки очень жидкой каши. Перекусив, направился в комнату Тадеуса.
Я не сразу его заметил. Тадеус спал сидя на стуле у окна, плотно закутавшись в одеяло. У него был болезненный вид: лицо посерело, а под глазами проступали черные круги. И он был в комнате не один. Все помещение заполнял густой серый дым, особенно много было вокруг ног Тадеуса.
Войдя внутрь, я ощутил странное жжение, там, где кожа не была скрыта одеждой. Дернувшись, он проснулся и тут же вскочил.
- Лорд, как вы себя чувствуете? – спросил он.
- Да я-то нормально, а ты, как погляжу, неважно выглядишь.
- Ах это…. Не обращайте внимания.
- Это твой дар? – Среди клубов дыма выделялись два сверкающих «глаза».
- Да. Даже не знаю, как это вышло. Я расспрашивал ваш дар, но «он» мне ничего не ответил.
- Понятно. Я сам удивлен. «Он» доставляет тебе беспокойство?
- Есть немного. Быстро устаю, голова сильно ноет, и я часто теряю сознание, а потом не помню, что делал сутки. Но это не проблема. Самое неприятное, что я не понимаю, как он действует. Иногда «он» прибывает в покое, как сейчас, а порой наполняет собой все здание, из-за чего мне приходиться уходить, и подальше. Вдыхать его в такие моменты опасно, «он» сначала парализует, а затем приходит тихая смерть, хотя не всегда так. Я выяснил это, когда встречался со своим человеком. Но на обладателей даром дар почти не действует, иначе я мог ненароком причинить вред вам или вашему другу….
- Не переживай, это моя вина.
- А еще я проверил, может ли, что находясь рядом с вами, проявляться дар. Это так и оказалось. Мой человек почти моментально обрел дар, но сошел с ума и убил себя спустя пару часов. Его мучили боли и галлюцинации. Я приказал моим людям не приближаться. Дар начинает проявляться, если подойти к дому на десять метров или чуть больше.
- Это проблема…. Что теперь делать? Так я не смогу отсюда выйти.
- А еще…. Это странно, но ваш дар привлекает людей, их тянет сюда массами. Приходится останавливать их, а когда они подходят слишком близко и в них начинает проявляться дар, приходиться их убивать. Поскольку они почти сразу становятся агрессивными. Наверно на меня ваш дар по-другому подействовал, возможно, потому что я испил вашей крови. Но это лишь гипотеза.
- Эйл не говорил мне, что достиг последней стадии развития, хотя он изменился. Думаю, что сначала узнаю все у него. Гадать нет смысла. А твой дар достаточно интересен, - заметил я, желая отвлечь слугу от дурных мыслей, что встревожили его. - Пойду, расспрошу Эйла. А ты отдыхай, ты мне нужен здоровым.
- Извините, что так неподобающе выгляжу.
- Не бери в голову. Лучше лег бы спать. Позже ты можешь мне понадобиться.
- Как скажете.
Я вернулся к себе, оставив Тадеуса отдыхать. Голова шла кругом от свалившихся известий. Эйл уже не спал, «он» развалился на кровати, играя прядями волос Люция. «Он» напоминал хищника забавляющегося с жертвой. Даже заметив меня, Эйл продолжил свои действия. Скорее всего «он» уже прочел мои мысли и знает, о чем я хочу спросить, но даже не подает вида. Пройдя, я сел на краешек кровати. Эйл перевел взгляд на меня.
- Ты собираешься ответить на мои вопросы?
- «Возможно».
- Так говори.
- «Пока что не хочу. Скоро дар мальчика снова проявится, я это ощущаю. Но я не буду мешать. Пусть все идет своим чередом. То чего я хотел, я добился. Хотя результат немного не тот, которого ожидал. Чтобы люди не сходили с ума, нужно окропить мир вашей кровью, наполнить ею воды, распространить противоядие от безумия».
- Ты достиг последней стадии?
- «Да. Но сейчас я не хочу говорить. Мне очень скучно. Но хозяин меня немного развлек, я рад».
- Ах ты!
- «Тише, а то разбудите».
Эйл накрыл собой Люция. Я не почувствовал агрессии в даре, поэтому не мешал. Из-под закрытых глаз малыша сочилась полупрозрачная блестящая жидкость, напоминающая цветом его дар.
- «Дар мальчика – это нечто. Мне так хочется вновь его увидеть, я даже готов отдать ему немного своей духовной силы. Когда он проявится, его присутствие будет сдерживать меня. И люди не станут обретать дар, просто находясь рядом. Сначала я был против, но теперь это необходимость».
- Откуда тебе это известно?
- «Я много чего знаю, о чем вам не говорил, хозяин. И пока что не буду».
- А ну слезь с него, - разозлившись на его ответ, сказал я.
Эйл нехотя отлип от малыша, взлетел к потолку и растекся по нему. Я лег рядом с Люцием, прижав к себе, ощущая ровный ритм его сердца. Значит, придется ждать, когда его дар проявится. Я так не хотел тащить Люция с собой невесть куда и подвергать опасности. Но позволить лорду Колко спокойно жить я не могу. Убью его, сверну ему шею, уничтожу всех его последователей. А затем придет черед лорда Радуо. Пока он жив, этот старик не оставит в покое ни меня, ни Люция, если узнает что тот жив.
- Когда его дар вновь проявится?
- «Со дня на день. Все признаки на лицо. Не знаю, как объяснить, но я внутренне это ощущаю. Кстати, вы ведь уже видели Тадеуса, и как вам результат моей силы?»
- Ты сказал, что моя кровь спасает от безумия, ты знал об этом еще тогда, когда предложил дать ее Тадеусу?
- «А-то. Я же сказал, что много чего знаю. А Тадеус сообразительный, сразу смекнул что к чему. Я не жалею, что оставил его в живых. Мне в радость наблюдать за рождением новой силы».
- Значит, ты мне врал все это время?
- «Просто говорил лишь то, что было нужно».
- Ну ты и….
Но договаривать не стал, почувствовав, как Люций зашевелился, переворачиваясь на другой бок.
Я не стал больше расспрашивать Эйла, желая, чтобы Люций как следует выспался. Сам же я просто лежал рядом с ним, погрузившись в раздумья. Эйл, которому поначалу хотелось доверять, теперь все больше показывал свою индивидуальность и расчетливость в поведении. «Он» с хитростью лисы медленно приближается к поставленным перед собой целям, которые я до конца не осознаю. И теперь мне почему-то кажется, что Эйл и сам до конца не осознает, на что способен. Но в этом «он» ни за что не признается ни себе и уж тем более ни мне.
Когда Люций проснулся, Эйл согрел воды для ванны. Мы приняли ее вместе с малышом, после чего поужинали. Тадеус не выходил из своей комнаты, но он был там, густой туман у двери говорил об этом. Бездействие меня угнетало. Мне так хотелось побыстрее со всем разобраться, а не сидеть сложа руки. Но приходилось просто ждать. Я не стал рассказывать Люцию о том, что мне нужен его дар. Пусть не забивает свою головку моими проблемами.
Да и Эйл явно что-то задумал. У него свои планы. Сначала «он» говорил, что хочет наполнить мир нами подобными. А теперь выходит, что безумцы «ему» не подходят. Значит ли это, что «он» каким-то неведомым способом выкачает из меня кровь, чтобы наполнить ею мир? Я ничего не знаю, и это меня просто бесит. Я опасаюсь, что «его» игра в молчанку причинит вред Люцию. Почему «он» не расскажет все, без утайки? Почему скрывает, ведь «он» уже практически добился своего, какой смысл молчать?
Я постоянно об этом думаю, но «он» продолжает молча смотреть на меня. Хотя, я знаю точно, Эйл читает меня как раскрытую книгу, но все равно ничего не говорит. Хорошо, пусть делает что хочет, главное, что бы не мешал мне.

На следующий день Тадеус куда-то ушел. Меня привело в холодную ярость, что он и слова мне об этом не сказал. Эйл нагло приставал к Люцию, но малыш не обращал на «него» внимания, явно привыкший к такому поведению. Но вот мне абсолютно не нравилось, что Люций позволяет Эйлу жаться к себе и, тем более что мой дар себя так ведет.
- Слушай, ты, отвали от Люция! Ты меня уже достал! Хватит к нему лезть! – не выдержав, гневно закричал я, вырывая малыша из «его» объятий и крепко прижимая к себе.
- «А что я такого сделал?»
- Ты знаешь! И нечего делать вид, будто не понимаешь о чем я! Все, не подходи к нему.
- «Ну, вы и жмот».
- Что?! Прекрати все это, довольно лжи. Давай заключим мировую. Соглашение, которое удовлетворит нас обоих.
- «Звучит заманчиво, хозяин. Я вас слушаю. И если оно того будет стоить, то поговорим».
- Может, сначала изложишь, чего сам хочешь?
- «Нет. Так не пойдет. Сами. Хочу, чтобы вы сами додумались».
- Ладно.
Я усадил Люция рядом с собой, так что он оперся на мою грудь, после чего стал размышлять вслух.
- Ты хочешь свободы действий. Я согласен на это и не буду препятствовать, если это не причинит вреда тем, кем я дорожу. У тебя есть свои цели - я помогу их достичь. Но взамен ты должен без утайки говорить мне обо всем. Да, я на многое согласен, лишь бы это не затронуло Люция.
- «Все это я и так слышал в ваших мыслях. Хорошо, поведаю вам, что смогу. Дар – это скрытые желания людей. Наши способности от них не зависят, но вот наши мысли и поведение - да. Много сотен лет назад люди спокойно могли развивать в себе дар до последнего уровня. Чтобы этого добиться, нужно было испытать резкие эмоциональные потрясения, они способствовали выбросу в кровь особого вещества - даркров. Но простого всплеска эмоций недостаточно для его выработки, нужно, что бы это было связано с борьбой, сражения не на жизнь, а на смерть. Охота, верховая езда, полет на неведомых вам созданиях неба давали возможность лордам и леди достичь высочайшего уровня даркров в крови.
Но все-таки были и такие лорды, которые были неспособны на борьбу или подвергать себя усиленным тренировкам. И они нашли другой способ, но это стоило им намного дороже. Если отрезать от себя куски плоти, то можно обойтись и без убийств. Дар затрачивает много сил на исцеление, и это усиливает «его» развитие. А в крови, от причиненной своему телу боли, вырабатывается тот самый даркров, что так необходим для поднятия уровня дара. Те части тела, что отделяет лорд, поедает его дар…»
- Что?! Но ты говорил…
- «Я помню, что говорил. Просто не хотел вас пугать. Соврал. Но совсем немного! Я - это часть вас. Так что фактически я пожирал сам себя. Из плоти предварительно приготавливали специальный настой, но если это делать, не доведя дар хотя бы до второго уровня развития, то потребуется больше половины массы тела, а это верная смерть. Поэтому от этого метода отказались и нашли другой. У некоторых лордов проявлялся часто повторяющийся дар, который был способен предсказывать жизнь. Их называли мыслителями. Как именно они приводили лордов и леди к нужному состоянию, никто не знал. Они отказывались помогать кому попало, и в конечном итоге о них просто забыли, предавшись убийствам и экспериментам со своей плотью. Но суть не в этом. Вы хотели знать, чего я добиваюсь…. Все просто. Я хочу, чтобы лорды и леди вспомнили те времена, когда они могли общаться со своим даром. Чтобы мир наполнился еще большим количеством обладающих даром.
Я знал, что если скажу вам, что во время битвы я приближаюсь к последней стадии, вы задумаетесь и будете метаться. Я лгал, что не могу причинить лордам вред. Я наблюдал, как вы боретесь, идя к своей цели, вовремя приходя на помощь, вынуждая вас призывать меня. Да, я поступил плохо, вы пострадали, но это стоило того. Раны быстро заживают, да и полезный Тадеус всегда готов лечить вас…. Пока что это все, о чем я вам могу рассказать… Я так много врал, что уже и не припомню, где говорил правду».
- Не знаю, почему я неособо злюсь. Вероятно, я просто слишком устал от всей этой мути. У меня сейчас лишь один вопрос, ты достиг последней стадии своего развития?
- «И да, и нет. Да – потому что теперь мы, наконец, можем становиться одним целым. Нет – потому что, когда я разовьюсь до конца, все люди обретут дар. Поэтому нужно, чтобы его дар восстановился как можно быстрее. Я не знал, что люди начнут сходить с ума. Так я просто зря уничтожу большую часть населения. А в мире, где будет всего-навсего пара тысяч людей, не повеселишься».     
- Чего? – растерянно спросил я. – О каком веселье ты говоришь?
- «О войнах. Разве обретший дар человек согласится служить, когда может подчинить себе других? Раньше, когда лордов было еще очень много, мир был наполнен войнами и ужасом. Но потом…»
- Что потом? Не молчи, я хочу все знать.
- «Вы слышали о лорде Тейсее и леди Агледии?»
- Да, о них что-то рассказывали в академии, но не помню что именно.
- «Именно они наладили порядок среди общества обладателей даром. Они отдали свои жизни, чтобы лорды и леди обрели свой мир. Создали свод законов, разделили всех на ордены, позволили общим голосованием выбирать себе руководителя. Разделили земли между обладателями даров, и уже лишь умелое управление могло привести к процветанию и богатству, либо к разрухе».
- Как-то не понимаю, откуда ты обо всем этом знаешь?
- «Дар - это отголосок прошлого. В нас заключены знания, которые передаются от родителей к детям и так далее. То есть я знаю все, что знали дары ваших родственников, когда-либо живших на земле и состоявших с вами в кровном родстве».
- Теперь хотя бы попонятней. Что-то меня утомил этот разговор. Поначалу мне так хотелось все это знать, а теперь как-то не очень. Люций, может немного снимешь с меня напряжение? – скользнув вдоль груди малыша, прошептал ему на ушко.
- Нет. Если ты про… то самое, то нет.
- Ну, можно ведь и по другому помочь мне?
Я взял его ручонку и разместил у себя в паху. Он, сообразив, чего касается, тут же отдернул руку, в момент став пунцовым.
- Ты хочешь…
Я пересадил его к себе лицом и жарко поцеловал.
- «А я ведь все еще тут».
- Заткнись! И не мешай мне!
Испытывать стеснение при «нем» я даже не думал. Все-таки раньше, когда я «его» не видел, «он» также был рядом. «Он» ведь часть меня. Поэтому я быстро отбросил посторонние мысли, переключившись на желанный объект. 
Я приспустил штаны, обнажая себя. Люций сначала смущался, но я быстро показал  ему как и что делать. Его худенькие пальцы неуверенно касались меня. Я накрыл его руку своей, вынудив плотнее сжать наливающуюся плоть. Его лицо было таким милым, он сосредоточено ушел в процесс. Особенно меня заводила его реакция, когда я с каждой секундой становился все больше в его руках. Ох, как же это приятно ощущать его руку там. Видеть его, вдыхать его неповторимый аромат.
Я уже был готов кончить, но меня отвлекли раздражающие хлюпающие звуки. Я глянул малышу за плечо. На столе расселся Эйл, и эти мерзкие звуки издавал «он». В «его руках» была свежая тушка зайца, с воткнутой в нее трубочкой, напоминающей стебель растения, и через нее Эйл с причмокиванием посасывал кровь.
- Озверел, что ли?! – не сдержавшись, закричал я, чем напугал Люция. Он вздрогнул и от неожиданности сильно сжал мой член, при этом еще и дернув.
Я взвыл, и он тут же разжал пальчики, а я сразу же почувствовал облегчение, выпустив струю. В глазах потемнело от боли и резкого оргазма. Малыш сделался ужасно красным, что меня напугало. Я тяжело дышал, а Люций был таким тихим, что казалось и не дышит.
Успокоившись, я вспомнил, по чьей вине все это произошло. Во мне не осталось ни капли возбуждения. Я пересадил Люция на диванчик, натянул брюки и подбежал к Эйлу, который все это время продолжал, как ни в чем не бывало, посасывать кровушку. «Он» не сразу сообразил, что я зол, поэтому не успел смыться. Я схватил «его» за «шею» и затряс. Тушка зайца выпала из «его рук» на пол, моментально пачкая его кровью.
- «Хозяин, а чего вы такой злой-то? Мальчик плохо вас удовлетворил?»
Возможно, «он» даже искренне спросил, но я был так взбешен «его» поведением, что начал избивать Эйла.
- «Стоп! За что?! Хозяин!»
Когда я немного разрядился, то выпустил «его», позволил уползти через окно. Малыш все еще сидел в том положении, что я его оставил.
- Ты в порядке? – Я лишь задал вопрос, как он тут же кинулся мне на шею.
- Прости. - Он заплакал, не в силах сдержаться. – Тебе очень больно?
- Успокойся, все нормально. Ну хватит, не плачь. Это все Эйл виноват, устроился тут, как на зрелищах. Я и не думал на тебя кричать. - Я нежно разжал его ручонки, немного отстранив от себя, коснулся подбородка, притянул малыша обратно и жадно поцеловал.
Успокоившись, Люций спросил:
- Эйлендер говорил, что ему нужен мой дар. Тебе он тоже нужен?
- Это важно, но не принимай близко к сердцу. Ты и сам не заметишь, как он вновь будет рядом. А мне нужен ты, но он - часть тебя, и никуда от него не денешься. Это очень хорошо, что у тебя есть такой дар.
Мы еще немного посидели обнявшись. Мне на глаза постоянно спадали отросшие пряди волос. Когда Тадеус вернется, нужно будет попросить его постричь меня. Находиться в доме не хотелось. По-быстрому одевшись, мы вышли наружу. Погода стояла замечательная, весна брала свое: землю укрывала зеленая трава, а деревья шумели молодой листвой. Ощущение создавалось, что сейчас не апрель, а как минимум начало лета. Люций шел рядом, обхватив за руку.
- Долго же я спал, все успела так измениться. – Я вдохнул свежий воздух.
Люций молчал. Мы долго прогуливались среди деревьев. Эйла, слава богам, видно не было. Прохладный ветерок обдувал нас, а теплое солнце грело. У большого дерева мы решили присесть. Я оперся об его ствол, а Люция устроился у меня на коленях. Я нежно обнял его. Он протянул руку к моему лицу, осторожно убрал прядь волос за ухо.
- Тебе идет, открытый лоб делает тебя очень мужественным.
- Подлиза, - насмешливо ответил ему и, схватив за плечи, притянул к себе для пылкого поцелуя.
Возвращаться обратно в дом мы не спешили. Чудная погода и спокойствие вокруг просто требовали, чтобы мы оставались снаружи. В лесу раздавались трели птиц. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви деревьев, заставляли молодые листья сверкать при каждом порыве ветерка.
Но, несмотря на эту умиротворяющую картину, у меня на душе было гнетущее предчувствие чего-то нехорошего. Того, что нарушит всю эту идиллию. Поскорей бы дар малыша проявился вновь, ведь прошло уже много времени. И тогда меня здесь ничего не удержит.
***
Когда я проснулся, экипаж уже не трясло, а Карима и Перрго рядом не было. Пару раз потянулся, разминая затекшие шею и плечи. Внезапно мне стало как-то нехорошо, резко охватил озноб. Рука сама потянулась к карману, в котором лежал флакон с эликсиром. Быстро сделав глоток, я ощутил себя бодро и хорошо, а мой дар вновь проявился предо мной.
Мы остановились посреди густого леса. Но никого рядом не наблюдалось. Только раздавались голоса, и я перебрался к другому окну. Там сразу же увидел Карима с Перрго. Они оживленно разговаривали, при этом Карим нагло навалился на Мейсона, прижав его к стволу дерева. Вслушиваться в их разговор, явно интимный, я не стал.
Выбрался через противоположную дверцу наружу, размял затекшие ноги. Внезапно я вспомнил все, чему я стал свидетелем в экипаже. Эти воспоминания жутко меня смутили, я с трудом прогнал столь пикантную картину из мыслей.
Не спеша направился к воркующим голубкам. Они были поглощены разговором и меня не заметили, поэтому я успел услышать часть их разговора.
- Я сделаю, как ты говоришь.
- А не струхнешь? В благодарность можешь рассчитывать на мою поддержку. Решать тебе, что просить.
- Я уже решил. И мое слово всегда крепко. А после того как мы вернемся, могу я рассчитывать на еще одну встречу наедине?
- О, милашка, хоть на десять. Я позволю тебе меня трахать, сколько захочешь, сладенький.
Я мало что понял из их разговора, да и не вникал в него. А последняя фраза Карима ввела меня в такое смятение, что я застыл, не зная, как показать, что стою рядом. Но, слава богам, мне этого не пришлось делать. Карим уже заметил меня. Его похотливая улыбка стала странно пугающей.
- И как давно, юный лордик, ты там стоишь? – недобро промурлыкал вопрос Карим.
- Я только подошел, не хотел мешать. Мы уже на месте, как погляжу. Какие планы?
Он пристально посмотрел на меня, после чего улыбнулся самой обычной своей улыбой.
- Что ж, если ты готов, то не будем медлить. Отсюда мы пойдем с тобой вдвоем. Твой телохранитель останется здесь, я с ним уже все обговорил. Ведь так, сладкий? – Карим прижался губами к шее моего телохранителя, отчего он немного смутился и молча кивнул. - Нельзя ему близко приближаться. Не спрашивай почему, сейчас здесь не место и не время для расспросов. Если выдвинемся сейчас, то доберемся до места за час или даже меньше.

Спорить я не стал. Мейсон почти со мной не разговаривал, его поведение стало каким-то отстраненным. Но думать об этом времени не было. Вскоре мы выдвинулись. Погода стояла теплая, и в лесу ужасно парило, и летало множество насекомых. Но при помощи дара я создал вокруг себя жаркое поле, чтобы сжигать надоедливых мошек. Карим, казалось, не нуждался в подобном. Он шел не спеша, всматриваясь вдаль сквозь деревья и порой разглядывая землю.
Мы шли минут двадцать, когда лес наполнился густым туманом странного оттенка, и я ощутил на коже легкое покалывание. Карим недовольно уставился в противоположную нашему пути сторону, тумана там было еще больше.
- Что это за туман? – шепотом спросил я.
- Не знаю. Но походу это чей-то дар. И он ядовитый.
- Почему ты так думаешь? – удивленно спросил я. Если он ядовит, то почему мы в порядке.
- Видишь вон там наверху гнездо - в нем мертвая птица, а чуть слева, за тем деревом, лежит мертвый волк. Да и ощущения от его попадания на кожу не очень приятные. Возможно, на лордов он не действует. Так что нам везет. Не будем медлить, не горю желанием встретиться лицом к лицу с обладателем этой силы. Я был знаком с лордами, дары которых относились к ядовитым. Неприятные они личности, не всегда понятно насколько силен их дар, но знаю, что все они опасны.
- Хорошо, тогда давай убираться отсюда.

Дальше мы молча продолжили путь, достаточно быстро удаляясь от неприятного места. Вскоре я отчетливо услышал шум воды. И спустя некоторое время мы вышли к реке, широкой и бурной. Теперь мы пошли вдоль нее. Идти было неудобно, приходилось подниматься на выступы или обходить их, углубляясь в лес.
Времени прошло больше часа, когда мы, наконец, вышли к поляне, на которой стоял дом, до него оставалось не больше десятка метров. Жилище было небольшим, и обнесено ветхим забором. Но если плыть по реке, то его не углядишь сквозь деревья. Вполне уединенное место, я бы его в жизнь не нашел. Вот в этом доме сейчас должен быть Юджеб. Скоро я поквитаюсь с ним за все. Он ответит за каждую мной пролитую слезу.
- То средство у тебя?
- Да, тут, - похлопав по карману пиджака, сказал я.
- Значит так, мы пойдем вместе, но разделимся. Я на всякий случай останусь снаружи, мало ли что, а ты пройдешь внутрь. Дом небольшой, ты его быстро найдешь. Все, что тебе нужно, - вынудить его объединиться с даром. Ты сразу поймешь, когда это произойдет. Уверяю, спутать ни с чем невозможно. Главное, не растеряйся и не упусти момент. Склянка хрупкая и при броске разобьется. И останется лишь подождать результата.
- А ты уверен, что подействует?
- Да. Мне бы не прислали непроверенной вещи.
- Ну, я готов.

Карим, пригнувшись, медленно направился к дому. Он достиг калитки и припал к земле, махнул рукой. Мелкими перебежками мы достигли крыльца. Вокруг было тихо. Возможно, Юджеб спал, либо просто был занят.
Карим остался караулить на крыльце. Я же, как можно, тише стал открывать дверь. Юджеб явно не предполагал, что за ним могут прийти сюда, раз не запер ее. Сердце предательски громко колотилось в груди, мне казалось, что его  стук заглушал все вокруг.
Я быстро оглядел первую комнату, особо не задерживая взгляд ни на чем. За первой дверью оказалась кухня. Не закрывая ее, двинулся дальше.
Следующую дверь я только приоткрыл и заглянул в образовавшуюся щель, но видно было лишь стол и окно. Я распахнул дверь шире и сделал шаг вперед. Справа стояла неширокая кровать, а в ней… спал Юджеб.
Он был не один. Его обнимала черноволосая девушка, ее волосы разметались по подушке, застилая лицо. Но тут я сообразил, что это походу тот самый юноша, которого принимали за девушку. Сознание помутнело, и я забыл, что хочу схватить Юджеба живым. Все, чего я сейчас хотел - убить его. Казнить убийцу моего отца.
Юджеб очень изменился, он возмужал, стал еще бледней. Но больше всего меня поразило его лицо, оно было умиротворенным. Черты  его смягчились, но он все еще хмурил брови, будучи даже во сне.
Мотнув головой, отбрасывая в сторону посторонние мысли, я направил «огненное облако» прямо над ними.
Вот и пришел час расплаты. Я уничтожу Юджеба вместе с его любовником. Пощады не будет. Почему я должен жалеть Юджеба, а тем более этого пацана? «Облако» уже накрыло их. Я лишь мгновение колебался, а потом заставил «его» излить поток огня на них.

0

20

Глава 13: Упрямые ошибки.

Мое «огненное облако» накрыло их. Я колебался всего секунду, разум отказывался соображать. Смерть ему и его сподвижникам! «Облако» обрушилось огненным дождем. Но ничего не произошло. Лишь легкий стон издало странное полупрозрачное существо с ярко-красными глазами, оно закрыло их собой, поглотив мое пламя.
- «Не хорошо нападать на спящих», - угрожающе прошипело «оно», поразив и напугав этим меня.
Я отступил назад. «Облако» тут же последовало за мной. Юноша, спавший рядом с Юджебом, зашевелился, приподнялся, откидывая пряди волос с лица, и посмотрел в мою сторону, растерянно распахнув голубые глаза, которые я не с чьими бы не спутал. Люций.
В моей голове взорвался хаос, мысли перепутались. Как? Почему? Откуда? Я едва не убил его... Как… Как я мог так плохо соображать, что едва...
Но его поведение вывело меня из оцепенения. Люций, не отрывая от меня напуганного взгляда, затормошил Юджеба. Тот сразу проснулся и потянулся к Люцию в порыве, который меня взбесил и дал еще один повод к размышлениям.
- Люций, - прошептал я. – Люций, что ты тут делаешь? Он…. схватил тебя? Он держит тебя здесь в неволе? Не понимаю. Ответь мне! – уже прокричал я, требуя ответа.
- Эбери, что ты тут делаешь? – озадачено спросил Юджеб.
- Я пришел убить тебя! Убийцу моего отца! Покарать за все, что ты сделал!
- Подожди. Давай поговорим. Эбери, я не трогал твоего отца. Поверь мне. И маму свою я не убивал. Эбери, это же глупо. Неужели ты веришь в этот бред?
- Замолчи! Ты меня обманываешь! Люций, иди сюда! – Но он отрицательно замотал головой, прижался к Юджебу, отвернув от меня лицо. – Ты что делаешь?! Он же убийца! Кому я сказал, иди сюда! Ты мой раб и должен подчиняться!
- Заткни свой рот, Эбери! Люций свободный и волен делать, что сам хочет. А раз ты такой сопляк, чтобы этого не понять, то я тебе все объясню, и пусть мне придется применить силу.
- Ты мне смеешь угрожать?! Ну, попробуй, я уже не тот слабый мальчик, над которым ты постоянно измывался. Теперь я могу и ответить.
- Я не хочу с тобой драться, - успокаивающе продолжил он, но я даже не слушал. - Выслушай меня, и я все тебе расскажу. Обо всем.
- Люций, последний раз говорю. Иди. Сюда! – Я даже не замечал, что указываю ему как собаке – к ноге. - Не бойся, если он попробует помешать, я остановлю его.
Но он продолжал сидеть, как и прежде. Я отказываюсь верить. Мой Люций - это и есть любовник Юджеба. Не верю, пусть сам скажет.
- Люций, ты и…. Вы что…. – Последнее слово никак не хотело срываться с языка, застревая в горле.
- Да. Мне жаль, Эбери. Юджеб для меня все. Я люблю его. Он не убивал твоего отца. Поверь мне. Если все еще считаешь другом, то поверь хотя бы мне.
Он смотрел на меня с таким умоляющим выражением лица. Люций стал взрослее, вся его детская невинность улетучилась. Передо мной уже был не тот маленький мальчик, каким я его запомнил. Он стал выше, бледнее, да и вообще изменился.
- Ты запутался, - не желая вслушиваться в его слова начал я. - Ты не понимаешь, что говоришь. Он соблазнил и одурачил тебя. Но теперь я здесь, и заберу тебя, спасу от его плена.
- Эбери, ты кретин?! Меня не слушаешь, то хоть его послушай! Я его не держу тут в неволе. Нам скрывать нечего. Я готов повторять сотни раз (пока ты не поймешь), что я не убивал наших родителей.
- Эбери, это правда. Люди, которые рассказали тебе о смерти твоего папы, обманули тебя. Юджеб не смог бы причинить вреда никому из обладателей даром. Эбери, я не лгу. Выслушай нас.
Бред какой-то. Но я спасу моего Люция. Он еще одумается. Медлить я больше не мог. Такое увидеть я никак не ожидал. Люций, милый мой Люций превратился в игрушку убийцы. Он защищает его так яростно, что трудно не верить, но… Как он мог добровольно предпочти кого-то вроде Юджеба? Нет! Люций мой! Этому убийце он не достанется. Я спасу его от этого безумия.
Собравшись, я выдвинул вперед «облако», сразу увеличившееся в разы, и пустил в Юджеба пламя. Но это странное существо опять преградило путь, растянувшись как покрывало и загораживая обоих.
- Эбери, ты в своем уме?! Тебе что так сложно просто выслушать?! –прокричал Юджеб.
Но я только усилил напор. Вероятно это существо - дар Юджа. Значит, мы на равных, пусть защищается. Я заберу Люция любой ценой.
Одно пламя не помогало пробить дар Юджеба. И сполохом огня я добавил огненные шары, это немного помогло. Его дар застонал еще громче, обугливаясь, но продолжая перехватывать пламя. Внезапно из «него» в мою сторону выдвинулось длинное щупальце, но я быстро накрыл ее частью своего дара, нечаянно разделив перед этим «облако» пополам. Мне удалось сдержать попытку силы Юджеба напасть на меня напрямую. Часть основного дара вела непрекращающуюся атаку огнем, а вторая не отпускала щупальце, сжигая его.
Воздух вокруг нас раскалился, на кровати уже загорелись простыни. Юджеб вскочил с нее и быстро натянул брюки, лежащие рядом. Люцию он помог выбраться из кровати, накинул на него рубашку и закрыл его собой. Меня еще больше вывело из себя заботливое поведение Юджеба. Как бы он ни старался - я ему не поверю. Я смог еще больше увеличить размер дара. Все вокруг начало издавать страшный стонущий звук. Деревянный потолок, стены и пол обуглились и начали искрить. Дышать уже практически было нечем, а я все продолжал усиливать пламя своего дара.
- Эбери, прекрати! Так мы все равно ни к чему не придем!
Я молчал, моя цель заключалась в другом. И слушать Юджеба у меня нет ни желания, ни времени. Еще несколько частей его дара устремились ко мне, но и их я смог перехватить, нещадно обжигая огнем. Очень странно, но казалось, что пламя и вправду причиняет боль силе Юджеба.
- «Хозяин, я больше не могу сдерживать его, слишком жарко. Позвольте объединиться с вами».
- Ты прав, это единственный выход.
Его дар мог говорить. Это не плод моего воображения, как я сначала подумал. Так оно и было.
Внезапно на мгновение как будто все застыло, комната ярко осветилась, вынудив меня зажмуриться. Когда свечение прошло, прямо передо мной оказалось страшное чудовище. Это был Юджеб и в тоже время не он. Все его тело покрывало полупрозрачное вещество, делая его мощнее. Из плеч торчали огромные шипы, напоминающие человеческие кости, только заостренные на концах. За спиной развевался бесформенный плащ, он как сеть накрыл мои «облака», полностью парализуя их. А комнату наполнил ледяной холод, погасивший вспыхнувший местами огонь, стены покрылись изморосью.
Лицо же Юджеба сделалось вовсе нечеловеческим. Он оскалил свой рот, обнажая длинные острые клыки, а из висков, вдоль черепа, изгибались два нароста наподобие рогов. Красные глаза смотрели на меня со звериным бешенством, а по середине кровавой радужки тянулся вертикальный зрачок.
И вот этот монстр метнулся ко мне так быстро, что я и сдвинуться не успел, схватил за шею и сильно сжал. Я стал задыхаться, и резко закружилась голова. Мой дар метался, пытаясь вырваться, но плащ только плотнее сжался, а я испытал непередаваемую боль внутри тела. Я ощущал, как мой дар умирает, из последних сил силясь бороться.
- «Эбери, я не убивал твоего отца. Но если ты видишь во мне лишь монстра, то убью тебя и отправлю к твоему папаше. Передавай ему привет».
- Юджеб, не надо, пусти его! – закричал Люций, повиснув у него на руке.
Я уже почти ничего не видел, уши заложило, до меня глухо доносилось происходящее. Как же мне хотелось вдохнуть. И внезапно хватка разжалась. Еще секунда и я был полностью свободен. Перестал ощущать боль моего дара и судорожно хватал ртом воздух. Я осел на пол.
Юджеб упал на спину, а Люций склонялся над ним, касаясь трясущейся рукой. Потирая шею, я обернулся, на пороге стоял Карим с улыбкой победителя.
- Юджеб, вставай. Юджеб, - шептал Люций.
Я перевел взгляд в их сторону и увидел, как дар Юджеба растекся по полу, а он лежал в своей прежней человеческой форме. Рядом валялись мелкие осколки, вроде как от склянки. Значит, Карим использовал на нем зелье, пока Юджеб его не видел.
- Все прошло по плану. Даже лучше, чем я мог надеяться.
- Ты использовал меня как отвлекающий маневр? – хрипя задал вопрос.
- Юджеб не стал бы тебя сразу убивать, так что бояться было нечего. Если бы я хотел твоей смерти, то позволил бы ему это сделать, - разводя руками, беззаботно ответил он.
Я хорошо понимал, что Юджеб мог легко разорвать меня, либо оторвать голову. Такой мощи никак не ожидал. Даже не верилось, что теперь он так мирно лежит без сознания. Такой монстр мог легко убить моего отца, теперь я в этом не сомневался. А если это не так, то кто же еще был способен на убийство лордов, ежели не он?
Поднявшись с колен, я тяжело опустился на стул. Люций продолжал сидеть возле Юджеба, гладя его по волосам. Я все еще не отошел от произошедшего, и мне было наплевать.
Карим склонился над лужицей, в которую превратился дар. Достав склянку с фиолетовой жидкостью, он вылил ее содержимое на «него». Дар тут же собрался в кучку, затвердев в форме небольшого круга. И этот шар он засунул в прозрачный мешок.
- Что ж, нас здесь больше ничего не держит. Я нашел в пристройке трех коней, думаю, они нам пригодятся. А пока что позабочусь об этом щенке. - Он было направился к Люцию, но я своим даром преградил ему путь. – Ты чего это вдруг? – недовольно вздернув брови и перестав улыбаться, спросил Карим.
- Оставь его. Это мой друг, о котором я тебе рассказывал. Так что не смей его даже пальцем тронуть.
- Вот как. Однако забавное совпадение. Ладно, оставляю его на тебя. Думаю, ты позаботишься о том, что бы он забыл о Юджебе в скором времени.
- Эбери, что ты намерен делать с Юджебом? – едва сдерживая слезы, но с вызовом спросил Люций.
- Это тебя не касается. Лучше побыстрее начинай забывать Юджеба. Скоро его не станет. Я отдам Юджеба серебряному ордену и прослежу, чтобы его казнили.
- Нет! Эбери, ты не понимаешь, что делаешь. Именно серебряный орден убил твоего отца и оклеветал Юджи.
- Заткнись! Иначе ты вынудишь меня забыть о том времени, что мы провели вместе. Делай, как я скажу, или мне придется посадить тебя на цепь!
- Слушай, что тебе говорят, мальчишка, а то потеряешь единственного защитника, - угрожающе посоветовал Карим.
Люций больше ничего не сказал. Закрыв лицо руками, он зарыдал.
- И надень штаны, не доводи до греха. - Взяв со спинки кровати брюки, Карим швырнул их Люцию.
- Почему же ты не слышишь правды. Что с тобой случилось, Эбери?
- Ишь, какой разговорчивый стал. - Я подошел к нему и, схватив за плечи, вынудил подняться. – Смотри мне в глаза и отвечай. Ты убивал моего отца вместе с ним?
- Эбери…- упавшим голосом, мотая головой, тихо прошептал он, не отводя глаз.
- Молчи, ни слова больше. Я сейчас слишком зол.
- Ладно, я пойду приготовлю лошадей. Нужно торопиться назад, пока совсем не стемнело, - сказал Карим и, не дожидаясь моего ответа, быстро ушел.
- Попробуешь сбежать и пожалеешь об этом. Так что даже не думай и не вынуждай связывать тебя, - зло прошипел я.
- Я не оставлю Юджеба, поэтому можешь не волноваться - не уйду.
Отпустив его, я уселся обратно. Как же меня бесило, что Люций так дорожит этим подонком. Ну ничего, он одумается.
Люций натянул штаны, которые кинул ему Карим перед уходом. Он вроде должен быть лордом, но дара его я не видел. Возможно, «он» как у Карима, проявляется только при необходимости, хотя не уверен, ведь даже сейчас, в момент опасности, «его» нет. Интересно, на что способен дар Люция. Но у меня еще будет возможность увидеть это.
Через минут десять вернулся Карим, вместе мы перетащили Юджеба, уложили его на спину коню, привязав за руки и ноги к седлу, чтобы не свалился. Карим сел на другую лошадь, взяв под уздцы коня Юджеба. Я затащил к себе Люция, он был удивительно легким, а его руки почти не изменились, такие же тонкие и слабые.
На улице практически стемнело, поэтому мы торопливо покинули место. На удивление, кони быстро отнесли нас к тому месту, где мы оставили экипаж. Такую скорость я встречал впервые. Через полчаса мы достигли цели. Мейсон занялся Юджебом, отвязал его от седла и без посторонней помощи перетащил в экипаж, предварительно крепко связав. После чего и мы забрались туда. Мейсон сел рядом с Карим, а я с Люцием разместились напротив, возле Юджеба. С того момента, как мы покинули лесной дом, Люций не проронил ни слова.
- Куда направимся? – задал вопрос Карим.
- Ко мне. Это ближе, чем твой дом.
- Да это же не имеет значения. Ты что забыл про особенность экипажа?
- Да, ты прав. Но все равно мы едем в мои владения.
Он немного замялся, но все же сказал:
- Хорошо, но ты не забыл про обещание?
- Помню. Надеюсь, ты помнишь свое и расскажешь из чего делается эликсир.
- О да. Главный компонент тебе очень понравится, - скривился в улыбке Карим.
- Может, сейчас скажешь?
- Нет. Позже. Ой, едва не забыл, это тебе. Небольшой презент.
Он достал плоскую бутылочку и кинул мне. Я довольно расплылся в улыбке. Ведь тот эликсир, что мне дал Карим ранее, почти закончился.
- Ну что, едем к тебе.

Весь путь я смотрел в окно. Несмотря на быстро мелькающие пейзажи, было удивительно, что путь занимал всего сутки. Я немного подремал, то и дело просыпаясь: либо выпить эликсира, либо убедиться, что мне все не приснилось.
Когда мы были всего в часе от моего дома, я с нетерпением ожидал, когда окажусь в родных местах. Экипаж въехал в ворота, проехали во двор.
Когда я вылез из экипажа, из дома выбежала София. Она тут же повисла у меня на шее.
- Эбери, я так волновалась, тебя долго не было. - Но тут она принюхалась и изменилась в лице, когда из экипажа, подталкиваемый Каримом, вылез Люций. – Сте…
- Это мой друг, о котором я тебе столько рассказывал, - поспешил представить ей Люция.
- Ах да…. Ты нашел Юджеба? – спросила она.
- Да, но тебя это не должно волновать. Перрго, займись Юджебом, - приказал я вылезшему с другой стороны главе охраны. - Размести его в подвале, и смотри, чтоб не сбежал.
- Не беспокойся. Без своего дара он всего лишь мальчишка, - вылезая из экипажа, сказал Карим, потряхивая мешком с даром. Увидев Софию, он недовольно улыбнулся. – Леди Дервей, какими судьбами?
- Вы знакомы? – удивленно спросил я.
- Да, еще с академии. Кто же в сером ордене не знает протеже лорда Радуо.
- Ты о чем? Она же его приемная дочь. И тем более, мы живем с ней вместе.
- Вот как. Тогда я помолчу.
- Лорд Эбери, этот мальчишка нам мешает, - позвал меня Перрго.
Все обернулись. Люций обнимал Юджеба, не давая охранникам отволочь пленного в подвал. Я подошел и грубо схватил Люция за запястье, он начал дико сопротивляться.
- Где его собираетесь запереть - там и меня заприте! Я его не оставлю! Пусти меня! – кричал он, силясь сопротивляться.
Мне ничего не оставалось, как ударить Люция. Он не ожидал этого и разжал руку, которой держался за Юджеба. Этого хватило, чтобы притянуть Люция к себе, а того уволокли.
- Отпусти!
- Не истери или я применю силу! – прикрикнул я на него.
Развернув Люция лицом к себе, я ударил его, сильно разбив губу, из которой тут же потекла тонкая струйка крови. Мое сердце сжалось, не хотя я вновь и вновь причинял ему боль. Но это все ради его же блага, как он не понимает. Юджеб одурманил его, но я очищу голову Люция от этого яда.
- Мейсон, отведи Люция в комнату и поставь охрану, чтобы он не сбежал.
- Хорошо.
Перрго принял Люция из моих рук, крепко ухватив того за локоть. Мальчик опять начал сопротивляться, но это было напрасно.
- Эбери, разве он не твой друг? – растерянно и как-то тяжело дыша спросила София. Прижимая руку к груди, она с тревогой провожала взглядом ушедших.
- Да, но Юджеб одурачил его, задурил и запутал. Это крайние меры.
- Леди Дервей, а ваш отец знает, что вы здесь? – вклинился в разговор Карим.
- Да. А вы, как я погляжу, лорд Ронго, все служите ему как верный песик.
- Думаю, вы знаете причину, по которой я вынужден это делать.
- Да, и я вас понимаю. Милый, позволишь позаботиться о мальчике? – уже обращаясь ко мне, спросила Софи.
- Я не против. Делай что хочешь, но не вздумай сообщать лорду Радуо, что Юджеб здесь. Я еще не принял окончательного решения, что мне делать.
- Хорошо. Только не принимай поспешного решения. Все, я удаляюсь.
Она подобрала подол юбки и кинулась вдогонку за Перрго.
Ее взбудораженность меня немного напрягла. Только сейчас я заметил, что когда дело касалось Люция, София всегда менялась, внимательно слушала мои рассказы, даже на руинах поместья Меркость умудрилась нарыть его одежду. Странное чувство поселилось у меня в душе: будто я чего-то не знаю, а все вокруг меня знают, но молчат.
- Давай пройдем в дом и все обсудим, - предложил Кариму.
- Давай. Если честно, я чертовски голоден.

Мы молча ждали ужин, и также безмолвно поели. И лишь в гостиной заговорили о делах.
- Боюсь, что как только Юджеб очнется - удержать его будет невозможно, - поделился я своей тревогой с Каримом.
- Да не переживай. Его дар в обморочном состоянии. Из того пакета он выбраться не сможет. Сделан из особого вещества, способного сдерживать дар. Так что Юджеб сейчас просто пленный. Перейду сразу к делу. Эбери, отдай мне Юджеба.
- Что?! – удивленно воскликнул я.
- Что слышал. Мне он нужен. Ты же еще не решил, что с ним делать?
- Я все еще думаю, но больше склоняюсь к тому, чтобы оповестить серебряный орден. А точнее, лорда Радуо.
- Я бы мог забрать его силой. Не слушать тебя и сделать это еще там, в лесу. Или просто позволить ему убить тебя, а потом получить то, что я хочу. Но я этого не сделал, поэтому заслуживаю как минимум доверия. Мне нужен Юджеб. Если ты переживаешь, что он не получит своего наказания, то не волнуйся. Темный орден убьет его, как только получит то, что им нужно.
- Я благодарен, что ты помог его схватить, но не более того. Понимаю, что Юджеб легко мог меня убить, и если бы не ты - я был бы уже мертв. Ты не понимаешь одного - я жажду мести, справедливости. Ты не знал моего отца, он был замечательным человеком, добрым, заботливым…. Я никогда не прощу Юджеба.
- Эбери, отдай Юджеба мне. Ты получил мальчишку, а его отдай мне. Я гарантирую тебе, что Юджеб не останется в живых. Темный орден уже не тот и не станет его защищать. Если ты отдашь Юджеба серебряному ордену, то будет война. Я уверяю тебя - темный орден сделает все, чтобы вернуть его.
- Не знаю. Мне нужно подумать. Скажи мне рецепт эликсира, ты обещал.
- Я сделаю это, как только ты примешь решение.
- Да демон побери! Ты постоянно меняешь условия. Как понимаю, ты не скажешь рецепт, если я не отдам его темному ордену?
- Нет, ты не понял. Я хочу, что бы ты передал его мне, а я уж сам отдам его темным.
- А если ты освободишь его?
- Не мели чепухи. За чем мне это делать? Если бы я хотел именно этого, то не помогал бы тебе.
- Тогда я не понимаю, зачем помог? Я спрашивал тебя об этом тысячу раз и не устану спрашивать. Зачем, почему именно я?
Он задумался, нервно теребя серьгу в ухе.
- Потому… Потому что в глубине души Юджеб мечтал о брате. Он завидовал тебе. Всегда завидовал. У него никогда не было светлого беззаботного детства. Его судьба была предрешена еще до его рождения.
- Зачем ты мне это рассказываешь?
- Не перебивай меня… Я же говорил тебе, что Юджеб не причинил бы тебе вреда? Хочешь знать причины, почему ты? – Я молча кивнул. - Когда ты пришел ко мне и начал о нем расспрашивать, сначала я хотел послать тебя. Но… одно обстоятельство остановило меня. Мне приказали верн…найти Юджеба. Темный орден очень обеспокоен его поведением. Юджеб всегда был монстром, хладнокровным убийцей. Ему все сходило с рук, пока он причинял вред лишь обычным смертным, но гибель твоего отца и леди Меркость раскрыли ордену глаза. Темный орден узнал, что Юджеб приходил ко мне за помощью, и то, что я позволил ему сбежать, подорвало ко мне доверие. Поэтому я поклялся, что любой ценой сам приведу его. Я решил помочь тебе, поскольку мо… поскольку сам не смог бы одолеть Юджа, а просить помощи у другого лорда я не мог. Поэтому твое появление было как нельзя кстати. Эбери, я не убийца, поэтому не мог позволить Юджебу убить тебя. Мне нужен он, чтобы очистить свое имя. Я получу…. скажем так, очищение, а ты воплотишь месть в действительность. Я клянусь, что темный орден не оставит его в живых. Но только позволь мне самому, именно мне, отдать Юджеба в руки справедливого суда.
- Извини, но мне нужно подумать. Все, что ты сказал сейчас… - Свою мысль я не озвучил.
По тому, как Карим сначала неуверенно, а потом все более напыщенно говорил, я понял, что он по большей степени врет. А что из сказанного правда - надо бы еще сообразить.
- Дело твое. Я буду ждать, сколько потребуется. А сейчас пойду, посмотрю как там Юджеб.
- Делай что хочешь.

Карим покинул гостиную. Я еще немного посидел и пошел навестить могилу отца. До семейного кладбища, где располагался склеп добрался быстро. Постояв у каменного гроба, вернулся домой. После чего пошел узнать как Люций. Комнату, которую я ему выделил, охранял один солдат. Я заглянул внутрь. Люций лежал на кровати, а рядом с ним сидела София и гладила по голове. При виде меня с ее губ слетела улыбка. Она тут же встала и подошла ко мне.
- Он только что заснул, - шепотом сообщила она.
- Понятно. Ты к нему так тепло относишься. Ты же его совсем не знаешь.
- Да. Но он ведь твой друг. Я хотела его покормить, но мальчик отказался. Ты останешься тут или пойдешь со мной?
- С тобой. Спасибо, что позаботилась о нем.
Она нежно улыбнулась и потрепала меня за щеку.
София очень милая. Ее забота всегда греет. Я даже вновь начинаю любить ее. Это так странно. Сейчас я просто не могу обидеть ее, сказав, что не буду с ней. Ведь я этого вовсе не хочу. В академии нам было так хорошо. И именно она поддерживала меня после смерти отца. Я такой глупый, что не могу понять люблю ли ее или это просто благодарность.
Мы прошли в нашу спальню, но, несмотря на долгую разлуку, я хотел просто спать. Она помогла мне раздеться и приготовила постель, пока я принимал душ. Вернувшись плюхнулся на кровать, София разместилась рядом, укрыв нас одеялом. Повернувшись к ней лицом, я прижал ее к себе, после чего сразу уснул.

Проснувшись, я, как обычно в последнее время, ощутил озноб. Огляделся в поисках одежды, заглянул в шкаф, но и там не нашел ее. Быстро вернувшись к кровати, потряс Софию за плечо. Я весь покрылся испариной, меня трясло.
- Где?
- Что? – зевая и щурясь спросонья, спросила Софи.
- Где моя одежда, в которой я вчера был?
- Когда ты уснул, я передала ее служанке. Она была грязная, - снова закрывая глаза, прошептала она.
- Там был флакон в кармане брюк, ты его видела? – продолжал расспросы я.
- Ах, ты о той бутылочке, я подумала это одеколон. Она в тумбочке у стола.
Я просто выдернул ящик и трясущейся рукой достал драгоценный сосуд, резко откупорил и сделал глоток. Мне тут же полегчало, сердце успокоилось, и озноб прошел. «Облако» засеменило рядом, я проводил «его» взглядом, после чего вернулся в кровать.
- Эбери, с тобой все нормально?
- Да. Все просто замечательно.
Я еще немного повалялся, потом решил встать и навестить Люция. София явно не торопилась подниматься, продолжая прибывать в мире снов.
Я зашел на кухню, там еще никого не было. Насобирав на поднос разных фруктов, пошел в комнату Люция. У дверей стоял другой охранник, увидев меня, он вытянулся по струнке.
- Проблемы были?
- Нет, лорд. Он пытался один раз выйти, но, увидев меня, тут же вернулся назад.
- Хорошо.
Охранник открыл дверь, но стоило мне сделать шаг, как пришлось резко нагнуться. Над головой что-то пролетело, с грохотом разбившись за спиной. Я оглянулся, на полу валялись осколки от вазы.
- Да как он посмел! – воскликнул охранник, намериваясь ворваться в комнату.
- Я сам разберусь, а ты стой тут.
- Как прикажете, лорд.
Я все-таки вошел в комнату. Охранник с опаской закрыл за мной дверь. Люций стоял у окна. Я поставил поднос на стол и повернулся к нему. Люций схватил книгу с полки, швырнул ее в меня. Я успел лишь прикрыть лицо рукой, ощутив легкий удар от книги. Поведение Люция меня начинало злить. Да что на него нашло? Почему он себя так ведет?
- Люций, успокойся, я принес тебе поесть.
- Я хочу к Юджебу!
- Люций, хватит вести себя как непослушный ребенок. Положи статуэтку, - попросил я, когда Люций, подпрыгнув, умудрился стащить с верхней полки довольно тяжелую бронзовую статую в виде медведя. – Ты же не станешь кидаться ею в меня? Она ведь тяжела…
Я едва успел отскочить в сторону, как на мое место с грохотом приземлилась статуя.
- Это уже не смешно! Хватит швыряться!
Я кинулся в сторону Люция, но он проворно ускользнул от меня. Мы принялись бегать вокруг кровати, на которую он ловко запрыгивал, чтобы перебежать на другую сторону.
- Люций, я тебе ничего не сделаю. Я совсем не злюсь, что ты в меня кинул всеми теми предметами. Давай поговорим.
- Зачем? Ты все равно меня не слушаешь. Так какой смысл? Эбери, ты же был таким хорошим, неужели тебе так сложно осознать правду? Юджеб не убивал твоего отца. Сколько раз мне это повторить, чтобы ты понял? Эбери, тебя обманули, ввели в заблуждение. Юджеб никогда не сделал бы этого. Да и когда твой отец погиб, его не было там. Эбери, поверь мне. Я не лгу тебе. Это все серебряный орден, а точнее его глава, лорд Колко.
Как же непривычно, что он так много говорит.
- Хорошо. Видишь, я тебя слушаю и даже верю.
- Правда? - остановившись на краю кровати, спросил он.
- Да. Иди сюда и расскажи обо всем.
- Ты не обманываешь меня?
- Да нет же. Разве я тебе хоть раз лгал?
- Нет. Хорошо, что ты все понял, Эбери.
Я обошел постель и протянул руку, чтобы помочь ему спуститься. Он доверчиво взялся за нее. Когда он оказался на полу, я сильно сжал его запястье, да так, что оно легонько хрустнуло.
- Эбери?.. – сморщившись от боли, простонал он.
- А теперь ты сядешь, поешь и выкинешь из головы дурацкие мысли, которые вбил в твою голову Юджеб, - сквозь зубы прошипел я.
- Ты обманул меня!
- Нет, просто сказал то, что ты хотел услышать.
- Пусти, мне больно, - пытаясь высвободить руку, попросил он.
Я подтащил его к столу, усадил на стул и только тогда разжал его запястье.
- Ешь и не вздумай капризничать.
- Не хочу и не буду, - упавшим голосом прошептал он, потирая руку.
- Дело твое. Проголодаешься, сразу захочешь. Я так переживал о том, где ты, что с тобой. И вот, когда ты теперь со мной, я даже не знаю радоваться или плакать. Раньше ты никогда мне не перечил. Я заботился о тебе и был так счастлив. А ты теперь ведешь себя так, будто я тебе враг. Я же делаю все это лишь ради твоего блага.
- Эбери, раньше я просто был не способен что-либо понять. Окружающий мир мне был чуден. А все происходящее казалось нереальным. Но сейчас я другой. Я все вспомнил, мои воспоминания вернулись, и в них нет ничего хорошего. Даже если я расскажу тебе все о себе, ты не поверишь мне.
- Почему же?
- Если ты не веришь в невиновность Юджеба, то в мой рассказ и подавно.
- Думай как хочешь. Но я очень рад вновь тебя видеть. - Я сел возле него на колени, взял его руку в свою и притянул ее к губам.
Когда я посмотрел на него, он тут же отвесил мне звонкую оплеуху свободной рукой. Я тупо смотрел на него, озадачено хлопая глазами. В его глазах я видел лишь гнев. Больше он не был моим милым Люцием. Я начал понимать, что былых времен не вернуть, как бы не старался, детство ушло.
Я продолжал сидеть, смотря на него снизу вверх, а он вновь замахнулся. Но на этот раз я перехватил его руку, не позволив себя ударить. Он с вызовом уставился на меня, сморщив свой носик. Я рывком поднялся, вынуждая его тоже встать, подтащил к кровати и швырнул на нее. Он растеряно замер, даже не попытавшись встать.
Я подошел к окну, резкими движениями выдернул из портьер шнуры и вернулся к постели. Люций попытался сползти с кровати, но я схватил его за ногу, подтянул к себе, ухватил за руки, которыми он нещадно колотил мою грудь. Ловко сделав петлю, накинул ее на одно запястье, затем на второе. Опрокинув его на спину, задрал руки за голову и привязал их к спинке кровати.
- Вот так-то. Теперь не будешь, ни швыряться чем попало, ни бегать от меня, а бить уж подавно.
- Развяжи. Мне же больно, - умоляюще просил он.
Я сидел верхом на его груди, проверяя узлы на крепость, совсем не заботясь о том, что сильно перетянул суставы.
- А мне, думаешь, не больно? За что ты меня ударил?
- П-прости, - едва слышно прошептал он.
- Я отвяжу тебя, когда уверюсь, что ты успокоился. Так что пока полежи и поразмышляй над своим поведением. – Я все-таки слез с него, дав вдохнуть полной грудью. – Приду попозже, так что не скучай.
- Эбери, не оставляй меня вот так одного. Я же никуда не сбегу. Пожалуйста.

Но я его не слушал, быстро уходя прочь. Да, я поступил плохо. А он что хотел? Мало того, что мог задеть меня одним из тех тяжелых предметов, так еще и ударил. Щека до сих пор немного побаливала, оставаясь горячей.

Вернувшись к себе в спальню, Софи я не застал, она куда-то ушла. Вероятно, как всегда, уже вся в делах. Я же совсем забыл, что землями нужно управлять. Хозяйство само о себе позаботиться не сможет. Каждый только и норовит что-то украсть, либо обмануть, особенно дело касалось тех деревень, в которых управляющими были мои родственники. Неужели при отце они делали то же самое или только сейчас стали.
Немного посидев у окна, внезапно ощутил жуткий голод. Времени было всего полседьмого. Я спустился в комнату слуг, разбудил старика дворецкого, велев ему распорядиться о завтраке. Сам же пошел в столовую. Минут через десять мне надоело ждать, и я решил посмотреть на Юджеба. Захотелось увериться в том, что он крепко и надежно заперт.
Охранники, сторожившие вход в подвал, перекидывались в карты, но, увидев меня, быстро повскакивали, вытянувшись во весь рост.
- Доброе утро, лорд.
- Хочу посмотреть на пленного. Его кто-нибудь кроме меня посещал?
- Нет, лорд. Никто.
Они отперли двери, распахнули их настежь, пропуская меня вперед. Лестница  вниз была длинной, почти сто ступеней, подвал строился на славу. Глубокий, темный и имел три входа, но пользовались в основном главным входом, остальные были надежно заперты. Стражники остались снаружи, так что внизу мне пришлось самому определять помещение, в котором разместили Юджеба.
С этим проблем не возникло, все вокруг ярко освещалось настенной лампой со специальной свечой, что могла гореть больше трех суток. Связка ключей висела на стене под ней. Лишь с пятой попытки я отворил дверь, за которой находился Юджеб, подбирал нужный ключ.
Я распахнул дверь настежь и сразу увидел его. Он висел на вытянутых руках, без сознания, в кандалах, прикованный к цепям, что свисали с потолка. Я прошел вглубь помещения, пахло плесенью и сыростью. Раньше тут содержали непослушных рабов. Но это было во времена моего деда. После его смерти, здесь кроме как ненужных вещей ничего не хранили и никого не держали.
Осмотр мне сказал, что Юджеб еще долго будет пребывать в отключке. Я развернулся, чтобы уйти и заметил у стены на тумбе какой-то предмет. Подойдя поближе, понял, что это его дар. «Он» все еще был в форме шара и в прозрачном мешке.
Что ж, все замечательно. Вот он, убийца моего отца, здесь, в шаге от меня, я могу делать с ним все, что только захочу. Но почему-то я не испытывал от этого удовлетворения. Этот мерзавец так запутал Люция, что тот теперь на меня кидается. Я ненавижу Юджеба еще больше. Могу покалечить его, успокоив этим свою душу, но сам я этого делать не буду. Не заслужил он, чтобы я об него руки марал.
Нет, вру, я просто трус, чтобы делать это самому.

Я быстро поднялся, позвал стражей вниз, вручил каждому по тонкой палке и велел отлупить прикованного Юджеба. Они несколько раз переспросили меня, точно ли я хочу бить висящего который при этом еще и без сознания. Я вышел из себя, велел мне не перечить.
Они тут же принялись за дело. Спустя полчаса тело Юджеба покрылось кровоподтеками. Стражники постарались на славу. Юджеб за все это время лишь несколько раз застонал. Остановив вспотевших от усилий стражников, поблагодарил их за услугу.
Нужно было конечно дождаться, когда он придет в себя, но я не хочу быть таким же жестоким как он. Поэтому ему повезло, что он был без сознания, и ощутит всю боль лишь, когда очнется. Мне немного полегчало от содеянного.
Заперев его, я поколебался, оставлять ли ключи, но решил, что охраны хватит, и повесил их на прежнее место под лампой.
Вернувшись в дом, я с большим аппетитом поел. София не спустилась к столу, и меня это немного напрягало. Куда она все-таки ушла в такую рань? Быстро доев, направился к Люцию.
Он спал. Я осмотрел его запястья, они немного ободрались и покраснели от попыток высвободиться. Я потянулся в порыве развязать мальчика, но тут же остановил себя. Нужно быть жестче, иначе он так и будет перечить мне. Он говорил, что все вспомнил, мне, конечно, любопытно узнать его прошлое, но не сейчас, да и вряд ли Люций расскажет.
Немного посидев рядом с ним, решил вернуться к себе. Но первым делом спустился вниз. Наткнувшись на дворецкого, приказал, чтобы на обед приготовили суп-пюре для Люция и чтобы теперь готовили как обычно, то, что он ел раньше.
Поднимаясь к себе, столкнулся с Каримом. Он выглядел довольным как кот объевшийся сметаны. Я прошел к себе, а он последовал следом.
- Как поживает твой друг? – Карим бесцеремонно развалился в кресле.
- Все нормально.
- А я слышал, что он проказничает. Поднял тут такой крик, жаль, я не слышал. Что ты ему сделал?
- Ничего.
- Как любопытно. Что же это за «ничего», когда было столько шума? Ладно, не отвечай. Я лишь не перестаю удивляться: ты и леди Дервей. Это невероятно. Наверно этой девчонке что-то от тебя нужно, раз она здесь.
- Мы познакомились в академии, у нас любовь, - поспешил объяснить ему. – А ты что-то о ней знаешь, что неизвестно мне?
- О да. Но думаю, что мне лучше помолчать.
- Нет уж. Раз начал - так говори.
- Хорошо. Эта сиротка очень проворна для своих лет. Меня почему удивило, что она тут, да еще и с тобой живет. Дело в том, что леди Дервей - протеже лорда Радуо. И это не в почет ей. Дело в том, что так называют леди состоящих в интимных отношениях с лордами, не будучи при этом связанными с ними браком.
- Что?! Не говори глупостей. Он ее отец. Пусть и приемный, но ОТЕЦ.
- Эбери, не будь наивным. Ты обратил внимание, что не видел ее дара.
- Нет. - Лишь когда об этом сказал Карим, я осознал, что и вправду не видел сущности дара Софи. – Но может он как у тебя, стеснительный.
- Ха-ха-ха. Моего кхм… Нет, Эбери, все куда проще. Как бы ты не пытался его увидеть - это не получится. Ее дар всегда залетает за спину и как пиявка присасывается к голове человека, который ее интересует. Ты замечал, что на нее не возможно злиться. К ней всегда испытываешь теплые чувства, вроде нежности, ее хочется оберегать и стараться не огорчать? Это все ее дар. Но на лордов он действует лишь на время, потом действие постепенно проходит, и у каждого о ней складывается свое мнение. Но она умело снова и снова оказывает свое влияние. Ее дар как коктейль любви. Но основной ее дар другой, он всегда внутри нее, в ее милом носике.
- В смысле?
- Ну, она как ищейка: один раз запомнив чей-либо запах, сможет найти его где угодно. Следует за ним по пятам. Но вроде бы радиус у нее ограничен, и дар усиливается лишь при контакте с вещами объекта ее поисков.
- Вот как. А зачем ты мне все это рассказываешь?
- Просто. Но возможно, ты ей и вправду нравишься. Хотя ее безумная преданность лорду Радуо - это нечто. У нее был брат, ты знаешь об этом?
- Да, она рассказывала мне.
- Лорд Радуо использовал мальчишку для экспериментов, а она обо всем знала и принимала как должное. А потом ее брат умер, а она опять все приняла как должное. Разве это не говорит о ее нездоровом отношении к лорду?
- Странные вещи ты мне рассказываешь. А что за эксперименты проводил лорд над ее братом?
- О! Это страшная тайна. Я не могу тебе рассказать. Но знаю лишь, что лорд Радуо очень дорожил ее братом, хотя и не уберег его.
- Стоп. Ты хочешь сказать, что София меня одурманила?
- А до тебя долго доходит, тугодум ты мой, - рассмеялся он.
- Не может быть….
- Да ладно тебе. Пусть и одурманила, зато в постели все реально. Так что жаловаться тебе не на что.
- За кой ты мне обо всем рассказал?! Я теперь не знаю, что и думать. Я ей теперь не смогу верить.
- Дело твое. Не ты первый, не ты последний. Только лорда Радуо окрутить ей не удалось, вот она и мается от безделья. Все время торчала в академии, чтобы контролировать лорда, он тот еще любитель молоденьких леди. Старый уж, а все туда же, - брезгливо скривился Карим. – Да ты не переживай. София хорошая девушка, глупая, но хорошая. Раз она покинула стены академии, значит, ты ей дорог. Уж поверь, если она отказалась ради тебя от своей детской влюбленности, то ты ее чем-то зацепил. А этим нужно дорожить. Я плохого не посоветую.
- Мне нужно как следует подумать.
- Да ты не парься. Лучше прими, наконец, решение насчет Юджеба.
- Я подумал, и скорее всего отдам его тебе. Но не торопи меня.
- Хорошо, тебе решать. Я, пожалуй, пойду. У меня срочное дело.
- А случайно не связано оно с Мейсоном Перрго?
- Ха-ха, как только догадался?
- Да вы как-то плохо конспирировались.
- Понятно. - Он встал и быстро ушел, даже не обернувшись.

Я развалился на кровати. Голову наполнили разные мысли. Значит, София одурманила меня, но зачем ей было это нужно? На игру наши отношения не похожи. Если бы она хотела лишь позабавиться, то зачем было ехать со мной, когда я узнал о гибели отца? Вероятно, Карим прав, и я ее привлек. А винить Софию в том, что она применила на мне свой дар, я не мог. Будь я на ее месте, наверно, сделал бы также.
А еще в голове никак не укладывалось, что София - любовница лорда Радуо. Мало того, что он ей дважды в отцы годится, так к тому же он и есть ее отец, только приемный. Все это было похоже на полный бред. Карим просто обманул меня, да, решил посмеяться.
Когда Софи придет - нужно будет с ней поговорить. Вскоре я уснул. В последнее время меня мало что волновало, я много спал… и если бы не закидоны Люция, то был бы вполне доволен жизнью.

Разбудил меня легкий шорох. Это переодевалась София, она уже заканчивала, натягивала через голову серое платье, как обычно, с глубоким декольте. Поправив лямки, она обернулась и легонько вздрогнула, увидев меня.
- Извини, я тебя разбудила.
- Где ты была?
- Ездила по делам. Мне сообщили о пожарах, нужно было посмотреть, как обстоят дела.
- И?
- Меня беспокоит, что пламя возникает вновь и вновь, сколько его не тушить. Если ты не занят, мог бы поехать со мной после обеда и попробовать утихомирить огонь.
- Как я это сделаю?
- Ты же можешь создавать пламя, возможно, можешь его и гасить. Не спеши отказываться. Сначала попробуй, люди будут тебе благодарны и не покинут своих домов, ища новые земли для жизни.
- Но в академии меня обучали лишь как вызывать пламя и сжигать предметы. Я не уверен, что у меня получится.
- А ты попробуй. Если выйдет, то жара нам будет нипочем.
- Хорошо, я согласен. Софи, я хотел….
- Что?
- Нет, забудь, ничего важного.
Сначала я хотел рассказать о том, что говорил о ней Карим, но передумал. Все же ее дар не причинил мне вреда. Да и вряд ли она делала это со злым умыслом, поэтому я решил промолчать.
- Тогда вставай, скоро обед. Поедим и поедем. А я пока проведаю твоего друга.
- Стой. - Она обернулась в дверях, вопросительно посмотрев на меня. – Мне пришлось привязать его. Если идешь к нему - попробуй накормить. Но не отвязывай. Он ведет себя неадекватно.
- Вот как…. – Она о чем-то задумалась, неуловимо изменившись в лице, но тут же стала прежней. – Хорошо. Ну все, я ушла.
Возможно, нужно было узнать у нее, сказал ли мне Карим правду об ее отношениях с приемным отцом. Ладно, позже, еще успею.
Показалось, будто в углу мелькнула тень, отчего меня прошиб озноб. Я достал из ящика эликсир и, отгоняя неприятные мысли, сделал глоток. Рассмотрев пузырек, вдруг осознал, что осталось меньше половины. Как же так! Он недавно был почти полон. Я даже не заметил, как столько выпил. Нужно будет попросить у Карима еще или пусть забирает Юджа, но сначала скажет рецепт.
Что ж, надо вставать. Я поднялся и начал оправлять одежду, но заметил, что в некоторых местах она порвалась, пришлось переодеться. Закончив, пошел посмотреть как дела у Люция.
Стражника у дверей не было. Отошел или его смена закончилась, а сменщик еще не пришел? Ну ладно, Люций привязан, уйти он не сможет.
Я приоткрыл дверь. София сидела на кровати, рядом с Люцием. Она держала в руках тарелку, явно пытаясь уговорить его поесть. Но тот молчал, отвернувшись от нее. Дверь скрипнула, и София обернулась и тут же встала, направившись к столу, поставила на него тарелку.
- Где охранник?
- Я отпустила его. Думаю, будет достаточно запирать дверь, а то люди подумают, что он пленный. Начнут плохо думать.
- Ты права. Он поел?
- Нет. Может отвязать его? Он сам, как проголодается, съест сколько нужно.
- Не думаю. Когда вернемся, я сам попробую его покормить.
- Эбери, милый, с ним нужно помягче, иначе он озлобится.
- Сам решу как мне с ним быть. Идем.
Люций даже не шелохнулся, продолжая смотреть в стену. Софи конечно права и нужно бы его развязать… Я это сделаю, обязательно, но позже.

Быстро пообедав, мы снарядились в дорогу. Уже отъезжая, я заметил Карима с Перрго возле дверей ведущих в подвал. Они о чем-то раздраженно разговаривали. Не думаю, что он попробует выкрасть Юджеба. Если бы хотел, то мог запросто это сделать давно.
И все равно причин странного поведения Карима я не понимал. Ведь мог же он просто забрать Юджеба, как мы только его заполучили. А теперь он как будто чего-то выжидает. Только непонятно чего... Да и посланников от лорда Колко не было уже давно. Целый орден не мог найти Юджеба, а мы вдвоем так просто его обнаружили. Конечно, он дался нам не легко, но все же это доказывает, что его, при должных поисках, можно было найти. Или лорд Колко не искал Юджеба и вовсе…. Нет, я забиваю свою голову глупостями. Так можно додуматься до того, что Юджеб говорил правду. Может, стоит выслушать Люция…. А потом поговорить с Юджем? Я подумаю об этом, но позже.

Пока размышлял, мы незаметно добрались до деревушки. Вся местность была в дыму, и пахло горелым. Горели деревья, и даже просто трава. Но огонь шел только с одной стороны. Там люди сделали завалы и рвы, чтобы пламя не пошло к их жилищам, но яркое солнце и сухая растительность не дадут огню угаснуть полностью, и скоро он сможет охватить новые территории.
Я направил «облако» на ближайшее дерево, но у меня лишь вышло еще больше усилить огонь.

Спустя несколько часов мы вместе с Софией, перепачканные пеплом и пропахшие дымом, пробирались по лесу. Почему-то меня тянуло вглубь. У меня так и не вышло погасить даже малых сполохов огня, но я не боялся окружающего пламени. Казалось, огонь отступал передо мной. «Облако» проворно следовало немного впереди, будто бы указывая путь. Дышать было трудно, но я упорно шел дальше. София не отставала, и хотя я и просил ее остаться, она все равно пошла со мной.
Чем глубже мы заходили, тем больше становилось горящих и даже уже обугленных деревьев. Было странно, что лес, который пересекало несколько рек, мог так запросто загораться. Почва была довольно влажной. Несмотря на жару в таком лесу просто не могло возникать так много пожаров. Да и лето только пришло.
Просматривая бумаги отца, я читал сводки о пожарах, они начинались только летом и первые - всегда именно в этой местности. Он никогда не искал причин, просто тушил огонь при помощи своего дара. При моем деде пожары вообще не останавливали. Но несмотря на это, лес быстро восстанавливался, и уже к следующему лету деревья, которым обычно требовалось несколько десятков лет, достигали невероятных размеров. Возможно, дело в особой почве или еще каких факторах, но все же пожары отпугивали людей.
Не знаю, что я хотел найти в гуще леса, но чувствовал, что это важно. София надрывно кашляла, но продолжала идти за мной. Да я и сам едва с ног не валился от нехватки свежего воздуха. Я загнал нас в такое пекло, что поворачивать назад было опасно. Деревья искрились, уже полностью обугленные. Ветер разносил вокруг искры и огромные кучи пепла. То и дело рядом падали горящие ветки. Я почти не ощущал жара, но знал, что Софи приходится тяжело.
- Ты зря пошла со мной… кха-кха… - прокричал я, поскольку от пожара стоял странный гул и треск.
- Все нормально. Только я все равно не понимаю, чего тебя именно сюда понесло. Лучше тренировался бы на небольших участках огня.
- Да как ты не понимаешь, я не могу убирать пламя, которое я не создавал.
Я огляделся, то и дело жмурясь. Внезапно впереди углядел что-то странное. Бросился вперед, перепрыгивая через упавшие стволы деревьев. София отстала. Я махнул ей, чтобы она стояла там, а сам вышел на поляну, покрытую сплошным слоем белого пепла. В центре поляны рос странный куст. На нем было множество бутонов черного цвета. Я сделал шаг вперед и тут же провалился в пепел, он оказался странно мягким. Хотя неудивительно, с начала пожара дождей не было.
Я с трудом выбрался обратно на твердую почву (хорошо хоть провалился не в раскаленную яму углей).  Я подобрал длинную палку и с ее помощью начал выбирать дорогу. Медленно, но я дошел до куста. Протянув руку, тут же резко отдернул, ощутив сильнейший жар. Собравшись, я все-таки пересилил боль и сорвал ветку, она тут же рассыпалась у меня в руке. Обойдя растение вокруг, я склонился, чтобы рассмотреть бутоны причудливых цветков. Несколько успели распуститься и напоминали раскаленные угли, только с изящными тонкими лепестками, изогнутыми на концах.
У меня возникло уверенное чувство, что причиной пожаров является именно это растение. Я тупо соображал, как поступить. И пока я это делал, один из бутонов дернулся и раскрылся. Я зачарованно уставился на него, не понимая, почему он отличается от уже раскрытых, выделяясь ярко-красным цветом, но тут же мне пришлось податься в сторону. Я едва успел это сделать, как из самой сердцевины выплеснулась струя огня. Она вылетела до тех пор, пока цветок не посерел.
Теперь все сходилось. В момент цветения это растение выбрасывало струю пламя. Я мог бы попытаться уничтожить растение, либо…. А кроме как избавиться от него ничего другого и не остается.
Палкой я несколько раз ударил растение, но она лишь загорелась и раскрошилась у меня в руках. Растение вновь дернулось и одновременно распустилось еще два бутона, мне повезло, что я стоял не на пути пламени, оно меня не задело.
Заглянул под куст, он уходил корнями глубоко под слой пепла. Я погрузил руки, стараясь нащупать их и, ощутив боль в руках, понял, что ухватился за то, что нужно. Но как я не тянул - вырвать куст у меня не получалось. Я весь вспотел от усилий.
Отойдя немного в сторону, накрыл куст «облаком» и излил на него пламя, но вышло лишь хуже. От нагрева дернулось сразу пять бутонов, они распахнулись и начали выпускать огонь. Мне пришлось упасть в пепел. Огонь не навредил растению, даже наоборот, мне показалось, что оно увеличилось в объеме. Скорее всего, тут нужна вода, лишь она может его остудить. Хотя и не до конца, ведь каждый год все повторяется, значит, влага только не дает его бутонам раскрыться. Что ж, можно сделать по-другому. Я стал рыть, стремясь добраться до корней растения.
- Эбери, что ты делаешь? – прокричала появившаяся София.
- Мне кажется этот куст всему виной. Иди ко поближе, поможешь. Только осторожно, тут местами глубоко.
София все поняла, но не стала искать палки или еще чего. Она несколько раз глубоко вдохнула, резко закашлявшись, после чего пошла именно там, где шел я, мне показалось, что она даже ступала туда же. Через минуту она уже стояла рядом.
- Что мне делать?
- Э…. Как ты это сделала? – с раскрытым от удивления ртом спросил я.
- Ну, все дело в моем даре. Не бери в голову, - отмахнулась она. - Так чем мне помочь?
- Будешь помогать рыть, только не касайся этого куста и будь внимательна и осторожна. Когда бутон распускается, он выпускает пламя.
- Хорошо. - Она опустилась на колени и стала мне помогать.
Вдвоем мы достаточно быстро разрыли большую яму, но корней все еще не было видно. Только спустя час мы достигли твердой почвы, и начали рыть уже ее. София тихо издавала стоны, и когда она вновь это сделала, я остановил ее, велев отдыхать. Она явно натыкалась руками на корни, и они обжигали ее. Наконец я нарыл что-то. Оно было круглой формы, и из него торчали ветки куста.
Я продолжил рыть, пока не смог вытащить этот предмет на поверхность. Оно было не очень горячим и довольно тяжелым. Положив растение на землю, одной рукой взялся за ветки, невольно зашипев от боли, а другой рукой выкрутил шар, пытаясь его оторвать. Стоило веткам отделиться от основания, как они тут же рассыпались в пепел.
- Идем назад, - обессилено сказал Софии.
Она нагнулась ко мне и поцеловала:
- Ты такой смелый. Я тобой горжусь.

На местных жителей мы явно нагнали страха своим видом. В порванной обгоревшей местами одежде, с ног до макушки измазанные в саже. Грязные, уставшие, но такие довольные, мы забрались в экипаж, отказавшись от уговоров местных жителей привести себя в порядок и отдохнуть у них. Все это время я прижимал шар к себе.
Когда мы вернулись, София сразу же побежала в дом. А я сначала положил шар в ведро с водой и поставил его в сарай. Вода моментально зашипела, и пошел сильный пар. Только после этого я пошел к себе.
Скидывая по пути одежду, я вошел в ванну. София уже лежала в воде, наслаждаясь прохладой. Увидев меня, она села, и я смог забраться к ней, разместившись у нее за спиной. Как же здорово было ощутить воду на измученной коже. Горло немного болело, как последствия долгого пребывания в дыму.
- Софи, знаю, что сейчас не время и не место, но все же хочу спросить.
- Давай спрашивай.
- Это правда, что ты была любовницей лорда Радуо? – Она лежала на мне, так что я сразу ощутил, как она напряглась.
- Кто тебе об этом сказал?
- Я хочу знать, это правда?
- Да. Не пойми меня неправильно. Он ведь мне вовсе не отец. Да, он приютил меня у себя, стал опекуном, но я к нему никогда не питала семейных чувств. В его грубом поведении, хмуром взгляде, мне казалось, что есть что-то загадочное и притягательное. Я не могу объяснить, почему так произошло, но так вышло.
- Ты его любила и до сих пор любишь?
- И да, и нет. Он был моим первым мужчиной, но после него были и другие, так что тут совсем другое. Я не знаю, как объяснить.
- Скажи только, ты его любишь?
- Нет. Любовь прошла, когда я, наконец, поняла, что он за человек. На каждом шагу одно вранье. Я пыталась найти в его поступкам оправданье ему, но как я не искала их -  так и не нашла. Пожалуйста, не спрашивай меня больше ни о чем.
- Хорошо, но ответь на последний вопрос. Почему ты со мной?
- А разве непонятно? Я тебя люблю.
Больше я ничего у Софии не спрашивал. Но все равно было как-то противно осознавать, что она спала с этим стариком.
Мы провели в ванной час, после чего вернулись в спальню и завалились спать.

Пробуждение было резким. София трясла меня за плечо.
- Эбери, вставай.
- Что стряслось? – Я еле раскрыл глаза, ощущал себя неважно.
- Та штука, что ты принес, она проплавила ведро. Там такая стоит жара, никто внутрь войти не может. Будь здание деревянным, давно бы вспыхнуло.
- Ты шутишь?
- Нет. Вставай, давай.
Я быстро поднялся, попутно глотнув эликсира, и пошел за Софией. Рядом с подсобным помещением сгрудилось несколько рабочих по дому, стража и даже Мейсон Перрго с Каримом.
- Говорят, эту штуку притащил ты, - смешливо сказал Карим. – Неплохой обогреватель для баньки, - засмеявшись, добавил он.
Я прошел внутрь, лишь слегка ощутив жар, а люди вокруг резко отошли в сторону от открывшейся двери, из которой повалил горячий воздух. Шар и вправду расплавил ведро, уйдя в землю. Я вытащил его из образовавшейся ямы. На шаре успели образоваться новые ветви, еще небольшие. Они были несильно горячими, и я смог обломать их руками. Нужно было что-то придумать, чтобы это растение, если не уничтожить, то хотя бы остудить.
Подумав, я приказал вырыть колодец, выложить его несколькими слоями камня. Не один час рабочие усердно копали глубокую яму, на четвертом метре пошла вода, но я потребовал продолжать. Только через три часа, постоянно сменяя друг друга, колодец закончили. Вода быстро набралась. Мастера сказали, что он даже мог бы послужить для питья.
Когда воды набралось до середины - я кинул шар вниз. Несколько раз я приказывал почерпнуть воды из колодца, чтобы проверить, не нагревается ли она. Она оставалась слегка теплой. Когда я собрался уходить, ко мне подошел Карим.
- Слушай, Эбери, сколько можно тянуть? Скажи уже, когда я смогу забрать Юджеба?
- А он не пришел еще в себя?
- Нет.
- Сначала я хочу переговорить с ним.
- Зачем?! Хватит тянуть. Мне он нужен, и срочно.
- Потерпишь. Если так невмочь, то выкради его.
- Ты шутишь?
- Кто знает, - пожав плечами, ответил я. – Ты так толком мне и не объяснил, почему этого не сделал.
- Да задрал ты меня уже! Просто мне предсказали, все, что со мной будет. И пока что все сбывалось. Поэтому и только поэтому ты все еще жив. Ладно, оставим эту тему. Я съезжу домой, у меня есть одно неотложное дело. А когда вернусь, надеюсь, ты уже решишься на что-нибудь.
- Обязательно. Стой, а рецепт?
- Когда вернусь, - грубо ответил Карим.
Вскоре он, как и сказал, уехал.

Уже было темно, поэтому я лег спать, не дожидаясь Софию. Утром чувствовал себя бодрее, правда, горло разболелось еще сильней, и мучил кашель. София спала рядом. Когда она вернулась в спальню - я не слышал, так что не удивлюсь, если проспит она еще долго.
Я оделся и спустился вниз, мне подали завтрак, быстро поел. Выйдя из дома, прошел к охране, что сторожила Юджеба, поинтересовался, не приходил ли он в себя, но получил четкий однозначный ответ – нет.
После этого я пошел на кухню за завтраком для Люция. Совсем забыл зайти к нему вчера. Отперев дверь, прошел внутрь, поставил поднос на стол. Подойдя к постели, оглядел Люция. Он мирно спал, закутанный в одеяло. Я этого не делал, а сам он бы не смог, значит, его навещала София.
Осмотрев запястья Люция, попробовал развязать, и это мне удалось, на удивление, легко. Его руки обессилено упали. Я подхватил их и осторожно опустил. Осмотрел ссадины на запястьях и пришел к заключению, что их уже обрабатывали. Похоже, София все же ослушалась меня и развязывала его. Оставив Люция дальше спать, я уселся в кресло, как можно тише повернув его, чтобы видеть мальчика. Минут через двадцать он проснулся, тут же сообразив, что свободен. Люций потер запястья и немного потряс руками, восстанавливая кровообращение. Он не сразу заметил меня, а когда увидел – вздрогнул и снова улегся назад, с головой накрывшись одеялом.
- Я принес тебе поесть. Так что не упрямься и будь хорошим мальчиком, съешь все. - Люций не ответил, еще глубже залез под одеяло. – Ты слушаешь, что я тебе говорю? Люций, не сердись на меня. Я был на взводе, и ты просто вынудил меня так поступить. Да почему я должен оправдываться, демон побери?!
Вскочив, я подбежал к кровати, стащил с него одеяло, откидывая его в сторону. Люций заморгал, он еще не проснулся, как следует, и глаза не привыкли к свету. Выглядел он растерянно и при этом таким напуганным. Разве этого я хотел? Вовсе нет. Я виноват, что разрушил нашу дружбу, но что мне оставалось делать, раз иного выбора не было. Ради него я попробую поговорить с Юджебом и прояснить несколько моментов. Хотя и уверен, что это ничего не изменит, но я должен дать ему шанс. А Люций… со временем он переживет расставание с ним.
Я забрался на кровать и протянул руку, желая коснуться Люция. Он сначала дернулся, но все-таки позволил дотронуться до своей щеки. Я нежно провел по ней ладонью. Глаза у Люция слезились, и мне даже показалось, что он вот-вот заплачет. Я провел пальцами под его веками, боясь ощутить влагу. Но он успокоился и уже не так меня боялся.
- Поешь, пожалуйста. Я мешать не буду, вернусь позже. Съешь, сколько захочешь. Потом мы поговорим. Теперь я готов тебя выслушать. На этот раз не обману и дам шанс все мне рассказать. - Он недоверчиво посмотрел мне в глаза. После чего просто кивнул. – Все, я ухожу.
Я направился к двери. Он проводил меня взглядом, так ничего и не сказав. А я хотел бы услышать его хрипловатый голос. Пусть даже если бы и сказал что-нибудь грубое, все равно. Я вышел, заперев за собой дверь.
И уже идя к своей комнате, заметил, что мои пальцы в чем-то блестят. Я потер их друг о дружку, ощущая какое-то липкое отливающее голубым блеском вещество. Наверно я обо что-то испачкался и не заметил. Вынув носовой платок из внутреннего кармана пиджака, вытер руку.
Вернувшись к себе - выпил эликсира. София все еще спала. Я сел на кровать, почти что лег. София всегда спала обнаженной, и сейчас я мог видеть ее открытую спину. Коснувшись рукой гладкой кожи, нежно провел вдоль спины. Она томно потянулась и повернулась лицом ко мне, улыбаясь.
- С добрым утром. Ой, а сколько уже времени? – резко поднявшись, спросила она.
- Почти десять.
- Боги, я проспала. Мне нужно было съездить в деревню семьи Грейдж. Совсем забыла. Теперь я к ним доберусь только к двум и дома буду поздно.
- Так не езди.
- Я не могу. Они просили денег на постройку дополнительных домов, так что я должна проверить, на самом ли деле они им так уж нужны. Сейчас мы не можем тратить средства просто так.
- Ты замечательная, а я такой бесстыжий, свалил все дела на тебя. Я поеду с тобой.
- Нет. После вчерашнего лучше отдохни.
Она подалась вперед, накрывая мои губы своими. Подразнив своим язычком, она внезапно резко поднялась. Абсолютно нагая София подошла к шкафу и достала дорожное платье болотного цвета. Быстро оделась и легонько накрасилась, слегка подкрасив губы и оттенив глаза. Полюбовавшись на себя в зеркало, София подошла ко мне и, нагнувшись, опрокинула меня на кровать, жадно поцеловала, попутно сильно прикусив зубами мой язык, я даже застонал, ощутив, как он начал неметь. Она захихикала, озорно и быстро целуя. Я сразу же размяк, но удовольствие закончилось, не успев толком начаться. София поднялась, оправляя платье.
- Ну, как я выгляжу?
- Отень холосо, – прошепелявил я, ощущая боль  в языке. 
- Ой, извини. Я слишком сильно тебя укусила. – Софи озорно поджала губы. – Когда я вернусь, обещаю, что позабочусь о том, чтобы ты достиг ворот рая.
Она помахала мне на прощанье и вышла из спальни.

Я лениво расположился поудобней на кровати, предварительно скинув ботинки. Полежав где-то с час, встал, решив узнать не очнулся ли Юджеб. Но на улице почему-то направился к вырытому вчера колодцу. Подойдя ближе, я опешил: там, куда вчера выливали воду из колодца, трава и другие растения выросли до невероятных размеров, доходя мне практически до пояса. Я точно помнил, что тут таких зарослей не было. Вероятно, это растение обладало неким свойством, заставляющим все вокруг расти в несколько раз быстрее. На людях я бы не рискнул проверять его действие.
Вернувшись в дом, отдал распоряжение дворецкому, чтобы колодец закрыли крышкой и заперли на замки. Не хватало еще, чтоб люди случайно напились этой водицы. Только после этого пошел куда планировал изначально. Но Юджеб все еще был без сознания. И сколько он будет находиться в таком состоянии, я даже предположить не мог. Может, виновато зелье Карима. Придется ждать. Теперь я немного жалел, что приказал избить его.
Походив по своим владеньям, навестил склеп, но долго быть там не мог. Вскоре проголодался. Отобедав, пошел к Люцию.
Дверь отворял с опаской, а вдруг ему в голову взбредет кинуться на меня или еще какая глупость. Но ничего такого не произошло. Люций сидел на кровати, накинув на плечи одеяло. Еда так и стояла не тронутая. Я подошел и присел на краешек кровати.
- Почему ты ничего так и не съел? Тебе не нравится то, что я принес? Скажи, чего ты хочешь, и я это прикажу приготовить. - Люций молча продолжал смотреть в одну точку. Я глубоко вздохнул. Вот и как мне заставить его поесть? – Люций, не молчи, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Ладно, раз не хочешь говорить, тогда я принесу тебе супа и прослежу, чтобы ты его съел.
Я поднялся, чтобы уйти, но он внезапно заговорил:
- Не уходи.
Он повернулся ко мне. И только сейчас я заметил, что из его глаз вытекает жидкость, похожая на ту, в которой я испачкал недавно руки.
Снова сев на кровать, я придвинулся к нему поближе. Рукой коснулся его лица, проведя по блестящим полоскам пальцами, после чего поднес их поближе к глазам, желая рассмотреть вещество. Оно было вязким и липким.
- У тебя что-нибудь болит? – Я испугался, впервые видел, что бы слезы были такими. Он отрицательно мотнул головой.
- Эбери, посмотри мне в глаза, - умоляюще попросил он.
Я сдвинулся, сделав, как он сказал. Мне хотелось угодить ему. Я смотрел в его глаза, и внезапно меня в них начало затягивать. Мне показалось, что я падаю в них. Голова пошла кругом. И я инстинктивно начал сопротивляться. Ощущал, как ускорился ритм моего сердца, глаза закололо и стало горячо. И внезапно из моих глаз в глаза Люция метнулись искры огня. Он закричал, тут же закрыв лицо руками.
Этот крик привел меня в чувство. Мне пришлось, как следует, проморгаться и потереть глаза, чтобы вернуться в реальность. Люций продолжал кричать, прижимая руки к лицу. Я, наконец, полностью пришел в себя и испугался. Придвинулся к Люцию в плотную, но побоялся его тронуть. Он так кричал, что мое сердце заходилось в рваном ритме.
А Люций уткнулся лицом в кровать, так и закрывая его руками Я нерешительно коснулся его спины, успокаивая. Он вздрогнул, но кричать перестал, и просто постанывал, ритмично раскачиваясь.
- Люций, позволь, я посмотрю. Пожалуйста, дай мне помочь.
Он успокоился, выпрямился и медленно убрал руки от лица. А его глаза были плотно закрыты, веки и кожа вокруг были жутко-красного цвета, а по щекам стекали тонкие струйки крови.
Я трясущейся рукой коснулся его щеки и попросил:
- Открой глазки, Люций.
Он, сильно  морщась и постанывая, приоткрыл их, и я в шоке отдернул руку, закрыв свои глаза.
Внезапно осознал, что это сделал я. Я сотворил с ним это. Я мотал головой не в силах поверить. Вновь посмотрев на него, я тут же отвернулся, беззвучно роняя слезы. Люций сидел с открытыми глазами, местами покрасневшими, но по большей части из-за крови. Вглядываться в них не хотелось, они утратили свой цвет, став полностью белыми, пугая своей кровавой белизной.
У меня перед глазами все плыло, то ли от слез, то ли от ужаса. Я не хотел, это вышло случайно. Я не знаю, как я мог такое сотворить. Я не виноват. Нет. Это не я. Разве я мог сделать  такое. Не понимаю, как это вышло.
Люций неподвижно сидел с невидящими глазами, а я медленно встал и попятился назад. Дойдя до двери, я открыл ее и побежал сломя голову.
Я не виноват! Это вышло случайно…

0

21

Глава 14: И раскрылись глаза его на ложь.

Я бежал долго. Перед глазами стояла одна ужасная картина: Люций со стеклянным взглядом.
Пришел в себя я неожиданно в склепе - сижу, прислонившись к каменному гробу отца.
- Папа, я причинил боль человеку, которым так дорожил. Да к тому же я трус. Я бросил его там одного, беспомощного. Но я не могу спокойно смотреть на него. Не понимаю, как это произошло. Я ищу себе оправдания, и не нахожу его. Папа, что мне делать?
Что я несу, он же мертв и не сможешь мне дать совет…
Я плакал навзрыд. Нужно было успокоиться и пойти оказать Люцию первую помощь. Но я не решался, меня всего трясло. Наконец собравшись, я побрел к дому. Но не к Люцию, а к себе в спальню.
Не знаю почему, но я достал эликсир и, усевшись в кресло перед окном, стал понемногу его пить. С каждой секундой мне становилось легче, а происходящее делалось безразличным. Мой дар висел надо мной, «его» я ни в чем не винил. Люций сам виноват, он вел себя странно, просил, чтобы я посмотрел ему в глаза, и лишь из-за этого все произошло. Если бы он этого не сделал, ничего бы не случилось. Да именно так – я не виноват.
Время незаметно ползло, а я все продолжал сидеть в кресле, бесцельно смотря в окно, за которым постепенно темнело. Внезапно двери открылись, и в комнату вбежала София, она была взволнована. Наверно она уже видела Люция. Ну что ж, пусть спрашивает, я расскажу ей все, как было. Я не виноват, она это поймет. Да и не ей меня судить.
- Эбери, мне нужно срочно тебе рассказать нечто важное. Ты спишь что ли? – Я не ответил, она зажгла свет и, подойдя, склонилась надо мной. – Ты чего молчишь? Эбери, я была только что у лорда Радуо и кое-что узнала. Ты меня слушаешь? Да что с тобой? Ты какой-то странный. – Я снова сделал глоток, потряс перед собой бутылочкой, на дне осталось всего несколько глотков. – Эбери, а что это ты все время пьешь? Ты чем-то болен? Что ты молчишь? Да что произошло-то?
- Люций ослеп….
- Что?! – воскликнула София. Она даже побелела лицом, и обессилено опустилась на колени.
- Его глаза белые как снег.
- Как это произошло? Что случилось, пока меня не было?
- Это сделал я.
- Как так?! – неверяще переспросила она.
- Но я не виноват. Он сам. Да, именно он. Он сказал, посмотри мне в глаза, я так и сделал. Я не виноват, что из моих глаз метнулось пламя. Я не знал, что могу так делать. Понимаешь, я не виноват. Ты же мне веришь? – Я снова сделал глоток.
- Я не понимаю. Ты что сделал?
- Да чего тут непонятного-то! Ты дура или глухая?! Я все уже объяснил, повторять не буду…. А Карим вернулся?
- Во-первых, не ори на меня. Во-вторых, я сама только вернулась. Подожди, у меня голова кругом…. – Она провела ладонью по лбу, будто стирая выступивший пот, затем пристально посмотрела на меня. - Эбери, дай мне бутылку.
София бесцеремонно выдернула ее из моих рук и понюхала.
- Как же я не учуяла… Эбери, кто тебе это дал? – еле слышно произнесла она и тут же заговорила громко и резко:
- Эту дрянь тебе дал лорд Ронго?! Эбери, ты хоть понимаешь что это? Как давно ты ее хлещешь?
- Отдай и прекрати задавать столько вопросов, у меня начинает болеть голова. - Я выдернул бутылочку из ее руки, тут же осушив ее до конца.
- Эбери. Ты явно не понимаешь. Это ведь как наркотик для обладателей даром. Его нельзя так часто принимать. Постой, когда ты вернулся, в ней было больше половины, а сейчас ты ее уже допил. У меня просто слов нет. - Она нервно обхватило голову руками. - Мне нужно подумать. Но сначала я посмотрю Люция. Ты уверен, что его глаза так сильно пострадали?
- Да. Все, отстань, мне нужен Карим. Я принял решение: пусть забирает Юджеба хоть прямо сейчас, а мне даст эликсир.
- Боги, да ты уже подсел на него. - Она приподнялась, прижалась ко мне, заглядывая в глаза, да еще и растянула кожу вокруг них пальцами.
- Ты идиотка! Это не я ослеп, а Люций. – Я ударил ее по рукам.
- Так, пойдем со мной. Я осмотрю Люция и расскажу тебе нечто важное. Сейчас тебе нельзя быть одному.
- Я не могу…. Я не смогу посмотреть на него.
- Так не смотри, только не сиди тут, тебе нужно походить, выветрить из головы эту гадость. Давай вставай. - Она потянула меня за руки, и я лениво подчинился.

Дверь в комнату была настежь распахнута, я не закрыл ее, когда убегал. Люций сидел с закрытыми глазами все в том же положении, что я его оставил. Кровь на его лице уже давно высохла, оставив бурые дорожки.
София подбежала к нему, а я остался стоять в дверном проеме не в силах переступить порог. Когда София дотронулась до Люция, он покачнулся и упал на бок. У меня сердце едва из груди не выскочило: мне показалось, что он умер.
- Все в порядке, он просто без сознания, - поспешила сообщить Софи, а потом сосредоточила все свое внимание на Люции.
Софи осторожно осмотрела кожу вокруг его глаз, при этом лицо у нее было такое, казалось, она едва сдерживала слезы. Когда же София осторожно приоткрыла его веки, Люций дернулся, тихо застонав.
- Все хорошо, солнышко. Ничего страшного - все заживет. Я вылечу тебя, - поглаживая его по головке, утешала она. – Эбери, принеси… хотя нет, я сама.
Софи быстро прошла мимо меня, в коридоре перейдя на бег. Через несколько минут она вернулась с подносом. Развернула Люция, уложив его на спину, и занялась ранами, чем-то капнула ему в глаза, от чего он громко застонал и очнулся.
- Больно…. Я ничего не вижу. Как же больно, - тихо шептал он. А я едва сдерживался, чтобы не уйти, не было сил выносить его стоны.
- Это я, София. Я позабочусь о тебе. Доверься мне.
- София. - Люций попытался наугад коснуться ее, но София перехватила его руки. - Помоги мне, я не хочу здесь оставаться. Я хочу к Юджебу.
- Тише, успокойся. Я помогу тебе, верь мне. Я обещаю. Эбери тут рядом, он хочет извиниться.
Услышав мое имя, Люций вздрогнул, а выражение лица стало напряженным. После он ничего не говорил, молча позволяя обрабатывать ожоги.
Софи смочила две тряпочки каким-то едко пахнущим снадобьем и положила их Люцию на веки, после чего крепко обмотала ему голову бинтом. Намоченной в воде салфеткой протерла его лицо от остатков крови.
- Ты ничего не хочешь сказать Люцию? – тихо спросила меня София.
- Мне жаль, я не хотел. – Я не знал, что еще можно было сказать. Я чувствовал себя таким виноватым и в тоже время не хотел это признавать. Люций молчал, лишь изредка постанывая.
Да что со мной такое? Веду себя, как будто мне его совсем не жалко. Что я за ничтожество такое…. Я устал и хочу спать… Пусть София заботится о нем, а я пока посплю… Как холодно, и голова болит... Мне нужен эликсир. Меня мучает жажда, которую может утолить лишь он….
Я развернулся, чтобы уйти.
- Эбери, ты куда? – взволновано спросила София.
Но я не ответил. Опираясь на стену, я направился к себе.
У себя я сразу кинулся к валяющейся в кресле бутылочке. Я совсем забыл, что эликсир закончился. В бешенстве я швырнул бутыль об стену, разбивая ее вдребезги.
Карим должен завтра приехать. Хотя я не уверен в этом. Нужно было раньше думать…. Меня трясло. Потирая руки, я улегся в кровать, натянул на себя одеяло и моментально провалился в глубокий сон.
***
- «Проснись. Ну же, открой глаза».
Знакомый голос звучал прямо в голове. Но совсем не было сил, чтобы его послушаться.
- «Юджеб, проснись!»
Меня как будто кольнуло, после чего я открыл глаза. И сразу же застонал, ощутив боль во всем теле. Особенно болели запястья и руки. Попытавшись ими двинуть, понял, что руки скованы, а сам я подвешен на цепях и пола касаюсь лишь кончиками пальцев ног. Нескоро я смог что-то различать в этой темноте.
Прямо напротив меня была дверь, а рядом с ней столик, на котором что-то лежало. Цепи уходили вверх, в темноту. Я пару раз дернулся, но понял, что не смогу их разорвать.
Как я оказался в плену? Последнее, что помню, как проснулся и увидел Эбери. Он едва не спалил дом. После в памяти - сплошная дыра.
- Люций! – закричал я в надежде, что он может быть рядом. Мой голос эхом ударился об стены, так и оставшись без ответа.
- «Не кричи. Ты привлечешь ненужных посетителей».
Я повернул голову в попытке понять, откуда доносился голос, который принадлежал Эйлу.
- «Я тут. Нет, не сзади. Я на столе у двери. Да, вот. Видишь меня?».
Приглядевшись, я различил что-то на столе, но оно было слишком маленьким для привычного Эйла, я не был уверен, что это «он».
- Эм…. А что ты делаешь? Хватит дурачиться, помоги мне освободиться.
- «В том-то и проблема, что я не могу… И говорите тише, хозяин».
- Как это не можешь?
- «Они что-то сделали со мной, и я сейчас в самой постыдной форме, ощущаю себя голым. Так меня еще ни разу не унижали».
- Я не понял, что с тобой?
- «Они меня заставили вернуться в нулевую форму. В ней дар пребывает до тех пор, пока хозяин не созреет для проявления дара».
- Это навсегда? – в ужасе спросил я.
- «Маловероятно. Но ладно с формой, меня еще засунули в какой-то мешок, я не могу с ним ничего сделать. Да и сил разговаривать нет».
- Хреново. А где Люций?
- «Я сам только вышел из сна, не знаю. Но если не ошибаюсь, то мы тут уже дня два или больше».
- Нужно придумать, как выбраться отсюда. Цепи я вряд ли смогу самостоятельно снять.
- «А я не могу выбраться. Если бы меня только вынули из этого мешка - я бы быстро пришел в норму».
- Выходит, бежать не удастся.
- «Тише, кто-то идет. Лучше, думаю, пока не выдавать, что ты очнулся».
Я расслабился, обвисая на цепях, терпя боль, и постарался ничем не выдать себя. Дверь заскрежетала, и комнату осветил яркий свет. Послышались голоса.
- Я же говорил, тебе показалось. Он в отключке, а это, наверно, просто крыса или ветер шумит, подвал большой, мало ли что.
- Гери, ты дебил, всего боишься. А я точно слышал голос. Сейчас проверю.
Раздался металлический лязг по каменному полу. После чего я ощутил два сильных удара по животу. Каким-то невероятным усилием я не сжался, продолжая висеть и притворяться бессознательным.
- Ты чего делаешь? Нам такого не приказывали.
- Лорд четко сказал, доложить ему, если очнется. А я не хочу оказаться последним, кто об этом узнает. Да и что с того, что я его ударил? После того раза, одним синяком больше, одним меньше, какая разница… ха-ха-ха.
- Ты прав. Слушай, он как дохлый, пойдем отсюда. Мне смотреть на него тошно, такой бледный, как сама смерть.
- А ты ее видел, чтобы сравнивать?
- Ладно, на труп он похож. А на них я успел насмотреться. Так что пошли наверх, а то мало ли, помрет, а нам потом отдуваться.
- Ты прав. Гери, иногда ты говоришь дело.
Дверь хлопнула, раздались звуки запирающегося замка, а после - тишина.
- «Я их за это расчленю и высосу всю кровь».
- Сначала выбраться бы. Я рук почти не чувствую. И уж молчу о других проблемах.

Как же мне хотелось пить, да и в туалет… не мешало бы сходить. Может, нужно было признаться, что я в сознании. Поначалу думал, не смогу висеть, но постепенно привык, да и желание сходить по нужде быстро пропадало, стоило о чем-нибудь задуматься. Где сейчас Люций - меня интересовало больше всего. Если я у Эбери, то с ним, должно быть, все хорошо. Придется подождать, когда сюда кто-нибудь спустится.
Не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям - целая вечность. Из сонного оцепенения выдернул шум отпираемой двери. В комнате резко посветлело, из-за чего мне пришлось закрыть глаза, отвернув голову. Приоткрыв их, я с трудом смог различить того, кто стоял в проеме.
- Вижу, ты очнулся. - Голос мне был знаком. И принадлежал он Кариму.
- Нужно было свернуть тебе шею.
- Ну что ты такое говоришь, дружище. - Даже сквозь заливающий его свет я смог разглядеть улыбку на лице Карима.
- Где я? И что ты намерен делать?
- Ну, скрывать нет смысла. Теперь дело времени, когда ты окажешься во власти  темного ордена. Это подвал семьи Терронико. Эбери передаст мне тебя со дня на день. А я отдам тебя в руки лорда Радуо. Я поеду все подготовить, а то лорд в бешенстве и может сам сюда нагрянуть, а я намерен лично отдать тебя ему.
- Зачем тебе все это? Разве ты не понимаешь, что он обманывает тебя? Что ты выиграешь с того, что передашь меня ему?
- Свободу моей сестры.
- Что? У тебя есть сестра? – Это было неожиданным.
- Ты никогда не интересовался моей жизнью. Да есть. У нас общий отец, матери разные. Папаша обожает находить себе забавы на стороне. А мать расправляться с его любовницами. Вот от такого развлечения родилась моя сестра, она младше меня на четырнадцать лет, и я ее обожаю. Ее маму убила моя. О тайне рождения девочки никто не знал, кроме меня. - Карим скрестил на груди руки, привалился к косяку и продолжил свой рассказ. - Когда я узнал впервые об измене отца, то решил сам убить его любовницу, но она сказала, что беременна, и я, поверив ей, не смог убить. О девочке, с самого ее рождения, заботился лично. А потом моя мать – та еще ведьма – прознала про любовницу отца и убила ее. Мне удалось забрать сестру до того, как мама совершила «акт справедливого наказания», как любит она выражаться. Я хотел признаться отцу, но из одного из наших с ним разговоров понял, что ребенка от любовницы он не потерпит. Да и защищать от жены не станет. А я полюбил девочку. И принял решение самостоятельно ее воспитывать. Для всех - это плод моего раннего развратного поведения. Мама не была против. Главное, что это не выродок ее мужа, а на все остальное ей чхать. Но вот лорд Радуо каким-то образом узнал правду. Он шантажировал меня. Сейчас моя сестра у него, она больна, а он дает ей лечение, - Карим перевел дыхание. Никогда не слышал от него столь длинных речей. - Дальше все просто. Ты взамен на ее здоровье, свободу и на сохранение тайны о ее рождении. Считаешь это несправедливым? Ты прав, это жестоко заставлять выбирать. Но я сделал свой выбор.
- Карим….
- Молчи! Я не ненавижу тебя. Все совсем иначе. Если бы другое время, другая жизнь. Знаешь, возможно, было бы лучше, если бы я убил тогда ту женщину. Сейчас так не мучился бы.
Он замолчал. Я дал ему немного времени, собраться с мыслями, и задал свой самый главный вопрос.
- Где Люций?
- Тот мальчишка? Он у Эбери. Я так хотел убить его, впервые испытал такую зависть. Будь проклят лорд Радуо…. Что-то я заговорился. Теперь все это неважно. Когда мы снова увидимся, это будет означать конец для тебя. До встречи, Юджеб.
Он подошел ко мне и накрыл мои губы своими. Отстранившись, Карим провел пальцами по моей щеке, после чего развернулся и вышел, заперев за собой дверь. Не в силах сдержать горечь, я едва слышно прошептал:
- Если бы он рассказал мне о своей сестре… что его заставляют. Я бы помог ему.
- «Это его выбор. На то вы и живете, чтобы совершать ошибки и пытаться исправить их. Но для него уже все кончено».

Не знаю, сколько прошло времени после ухода Карима, и я опять попытался высвободить руки. Но чем сильнее тянул, тем лишь больше причинял себе боль, обдирая кожу на запястьях. Если бы я мог сломать большой палец, то вероятно сумел бы вытащить руку из  кандалов. Но как я не дергал, у меня не получалось. Когда по левой руке потекла кровь, оставил попытки.
От безысходности и боли я то и дело проваливался в беспамятство. А приходя в себя, прислушивался, не идет ли кто. Не выдержав, я несколько раз кричал в пустоту. Но теперь никто не приходил.
Эйл все это время молчал, сколько бы я ни звал «его». Все мои попытки заговорить оставались без ответа. Я терял сознание и приходил в себя от шорохов, которые были, наверно, плодом моего воображения.
Когда я в очередной раз проснулся от звуков, подумал, что мне чудится. Но это было не так. Дверь кто-то пытался открыть. И лишь с попытки десятой у него получилось. Дверь заскрипела, но в каморке осталось также темно, вошедший не зажег свет. Подойдя ко мне, человек попытался достать до замков в кандалах, но рост не позволил ему это сделать.
Он снял мешок с Эйлом со стола и передвинул его ко мне. Забравшись, ему удалось воткнуть ключ и отпереть оковы. Я услышал два щелчка, после чего руки стали свободными, а я упал на колени не в силах стоять. Руками едва мог шевелить, они казались налитыми свинцом. Человек ловко спрыгнул со стола и склонился надо мной. Я поднял голову. Передо мной оказалась женщина, только в мужской одежде.
- Выпей это.
Она поднесла к моим губам флягу. Пить хотелось безумно, поэтому спорить я не стал, сделал глоток. Агрессии в ней я не ощущал. А содержимое фляги обожгло мне горло, и я закашлялся.
- Ну как, полегчало?
Я молчал, она вновь дала мне жгучего напитка, а я вновь выпил. По телу разлилось тепло, и руки почти моментально перестали болеть. Меня как будто наполнила энергия.
- Встать можешь?
Я попробовал подняться, и у меня это вышло.
- Кто ты? – спросил ее.
- Неважно. Бери свой дар и иди за мной, - сказала она, мотнув головой в направлении Эйла. - Я выведу тебя отсюда.
Спорить я не стал.
Мы делали все в темноте. Я подобрал Эйла, не спеша его вынимать, помня, что он может наделить даром людей, что окажутся рядом. Я последовал за женщиной. Пару раз споткнулся, она же шла так, будто все отчетливо видела. Через какое-то время она неожиданно остановилась и присела. Только когда подошел ближе, увидел, что там кто-то сидит.
- Юджеб?
- Люций, это ты? – Услышав знакомый голос, но все еще не веря своему счастью, спросил я и кинулся к нему. - Как хорошо, что с тобой все в порядке.
Я на ощупь, осторожно коснулся его головы и наткнулся на повязку закрывающую его глаза.
- Что это?
- Не беспокойся. Главное, мы теперь вместе. - Он накрыл мои руки своими и отвел от повязки.
- Извините, но нам нельзя терять время попусту. Потом поговорите. Ты можешь его понести?
- Да запросто. - Я подхватил Люция на руки, а он обнял меня за шею, прижавшись к груди. – А что это на нем за повязка?
- Сейчас нет времени объяснять, он сам все расскажет, если захочет. Следуй за мной, здесь есть выход, который ведет за стены особняка.

Мы долго шли, постоянно поворачивая  то вправо, то влево. Я старался не отставать, бережно неся драгоценный груз и при этом не выронить Эйла. Спустя долгое время мы, наконец, достигли выхода. Женщина отворила дверь, и я вдохнул полной грудью свежего воздуха. Снаружи было намного светлее, хотя еще стояла ночь. Она пропустила меня вперед, и я вышел, оказавшись в лесу.
- Дальше я с вами не пойду.
Женщина вышла на свет: темные длинные волосы туго заплетены в косу, серые глаза и лицо неуловимо  похожее на Люция. Она коснулась его рукой, после чего вынула из выреза кофты склянку и вложила мне в руку.
- Это лекарство, капай его Люцию прямо в глаза, - затем она сделала шаг назад, махнула рукой вперед, указывая направление. - Идите вон к тем соснам. От них все время прямо. Постарайтесь не сворачивать.  И тогда выйдете из леса. Это все, что я могу для вас сделать.
- София, пойдем с нами, - попросил Люций, и я понял, что это его сестра.
- Нет, тут наши пути расходятся. Я должна искупить свои грехи перед тобой, перед нашими родителями. Прости меня, Люций.
Она отвернулась, шагнула в проход и закрыла стальную дверь, отгораживаясь ею от нас.
- София! Не уходи!
***
Как же мне плохо. Я еле выдернул себя из страшных снов. Я был весь мокрый, и тело жутко ломало. София так и не вернулась. Или она заходила. Не помню… как же я паршиво себя чувствую. Мне кажется, что у меня одновременно жар, слабость, при этом все болит… Или это не так…. Голова совсем не соображает. Стоит мне приподняться с подушки, как ощущаю сильное головокружение, тошноту и боль в висках. Я знаю лишь одно: мне нужно принять эликсир и все пройдет. Проклятый Карим все не едет. Не понимаю, что со мной. Я испытываю такую сильную жажду, но сколько не пью - мне все мало, и я не ощущаю вкуса воды. Я мог бы выпить бочонок и не утолил бы жажды. Во рту сухо. Мне так плохо, что, кажется, я готов умереть.
Дверь приоткрылась, и в комнату кто-то вошел. Я попытался присесть, но лишь обессилено откинулся на подушку.
- Маэтро, это ты? У меня что-то со зрением, ты как-то иначе выглядишь.
Я был уверен, что это старик-дворецкий, поскольку в доме просто не было других слуг мужчин. Он подошел ближе и резко склонился надо мной, и тут я в ужасе осознал, что это Джошуа. Он стоял передо мной такой реальный, весь в ожогах. Я замотал головой, задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова.
- Как ты мог меня убить, Эбери? Посмотри, что ты со мной сделал.
- Н-нет!
- Эбери, проснись, это же я – София.
Я открыл глаза и понял, что все это время я просто спал.
- София, это ты! Как же я рад!
Я обнял Софию, но почему-то кожа ее на ощупь оказалась шершавой и липкой. Я отодвинулся и увидел, что все тело ее обожжено. И прямо на моих глазах, улыбаясь, София загорается, и горящей рукой она тянется ко мне.
- Нет! Не трогай меня! Я не хотел! Это не я! Этого не может быть! – В ужасе я закрыл глаза и замотал головой, пытаясь отогнать наваждение.
- Проснись, Эбери. Это всего лишь сон. - Я вновь открыл глаза. Тряся меня за плечо, рядом сидела София. С ней все было в порядке.
- София, это точно ты? – неуверенно прошептал я.
- Конечно я, а кто же еще?
- Я думал, кошмары никогда не закончатся. - Она молча протянула мне стакан с водой, и я с удовольствием залпом осушил его, но мне показалось, что выпил я воздух. – Что со мной?
- Это действие настойки, что тебе дал Карим. Ведь ее тебе дал именно он?
- Я не могу говорить тебе об этом.
- Да брось, Эбери, я знала о ней задолго до тебя, - отмахнулась София. - Если бы я только могла предположить, что ты с ней столкнешься, то предупредила бы. Тебе еще повезло. Другие сходят с ума и, не выдерживая, кончают с собой. Чем больше у человека страхов, тем болезненнее отвыкание. Я буду рядом и помогу тебе пережить последствия.
- Мне это не нужно. Карим вернулся?
- Эбери, не будь таким упрямым, пойми, чем дольше ты ее будешь принимать, тем сильнее тебе будет ее хотеться. А вскоре ее действие прекратится, и сколько бы ты ее не выпил - ты не получишь того же результата. И тебе лишь останется жить со своими самыми ужасными страхами. Сколько ты ее уже принимал?
- Не помню, неделю или больше.
- Я не должна была тебя отпускать одного. Какая же я дура.
- Как Люций?
- Все хорошо. - Она отвела глаза в сторону. После чего улыбнулась как ни в чем не бывало. – Эбери, я хотела поговорить с тобой, но понимаю, что теперь ты меня слушать не станешь.
- Говори. Только дай еще воды.
Она наполнила стакан и протянула мне.
- Я была у лорда Радуо.
- Я ведь вроде просил тебя не говорить с ним о Юджебе.
- Я и не говорила. Просто из его кабинета можно проникнуть в зал, где собираются члены темного ордена на съезд. Я иногда слушаю, о чем они говорят. Эбери, Юджеб не должен попасть к ним в руки. Я была глупой, что верила лорду Радуо. Но я перестала, когда ощутила на тебе запах моего брата.
- Что?
- Да, Стефан жив. И ты с ним хорошо знаком. Это Люций.
- Подожди, ты ничего не путаешь? – Я приподнялся, превозмогая головокружение.
- Нет. Один раз вдохнув его цветочный аромат, я не спутаю его уже больше ни с чьим другим. Признаю, что когда впервые встретила тебя – все, что мне было нужно, это понять, как может быть, что ты им пахнешь, когда по словам Радуо он умер. Но запах с каждым днем становился все слабее, и я поняла, что ты просто общался с ним, причем очень тесно. Когда я сблизилась с тобой, я все еще была с лордом Радуо. Тогда я думала только о себе. Я спросила его о смерти Стефана, но он не дал мне вразумительного ответа. И до меня стало доходить, что он лжет. А после уверилась, что это так. Я обманула тебя, сказав, что когда меня с мамой заточили, что я была маленькой. Я была куда старше. И сейчас мне не восемнадцать, а двадцать семь. – Я озадачено оглядел ее. - Не удивляйся, благодаря моему дару для противоположного пола я всегда юная девушка. Я намного тебя старше и опытнее. И глупостью не отличаюсь. Я помогала лорду Радуо. Во многом. Он ставил эксперименты над моим братом. Он забирал его, а когда тот возвращался, то был выжат как лимон. Я делала вид, что все нормально, а сама следила за братом и докладывала обо всем своему любовнику. Я лицемерна и лжива. Но теперь я все знаю. Знаю, зачем ему был нужен Люций. Все дело в Юджебе Меркость. Он не убивал твоего отца. Это сделал кто-то другой. Когда все произошло - Юджеб находился в таком состоянии, что едва ли смог бы убить муху.
- Я не понимаю. София, ты говоришь правду? Или это очередная твоя уловка?
- Знала, что ты не поверишь мне, но доказать тебе, что я говорю правду, не могу. Даже не представляю, что может тебя убедить. Хотя теперь это не имеет значения. Темный орден намеривается забрать Юджеба. Они откуда-то узнали, что он здесь и должны прийти за ним сегодня. Но они его не найдут здесь, я отпустила его.
- Что ты сделала?! – Я едва с кровати не свалился от услышанного.
- Что слышал. Эбери, я надеюсь, нас они не тронут. Я возьму вину на себя. Мне давно пора ответить за все, что я совершила. Хотя лорд Радуо в бешенстве, из-за побега Юджеба.
- София, что ты мелишь? Я не понимаю, ведь Юджеб убил моего отца.
- Ну, ты и упрямец. Да не убивал он его. На него просто удачно свалили вину, поскольку его тогда не было в поместье. Эбери, ты не поймешь. Сейчас не поймешь. Но я уверена, что со временем…. – Тут она замешкалась, посмотрела мне в глаза и с серьезным видом сказала: - Если со мной что-то случится, иди в таверну «Золото песка». Там спросишь Шейросо, этот человек тебе поможет. Я доверяю ему, он часто помогал мне.
- Глупость какая. - Я вскочил с кровати, едва не упав обратно от сильного головокружения. София ловко поддержала меня, усадив обратно на кровать. Я схватил ее за запястье, сильно сжав. – Я верил тебе, а ты так со мной поступила.
- Пусти. Эбери, да скинь ты с глаз эту пелены, что застила тебе здравый смысл. Юджеб не убивал твоего отца, его подставили. Темный орден ни в коем случае не должен до него добраться. И они не должны узнать, что Стефан жив… И знай…. я полюбила тебя на самом деле.
- Если ты говоришь правду, то кто тогда убил моего отца? Темный орден?
- Нет. Они сами были в замешательстве. Но там ходили слухи, что к этому причастен лорд Колко. И я верю. Он мог. Долгое время он вел тесные дела с лордом Радуо. Но потом они что-то не поделили, и лорда Колко выгнали, запретив посещать стены академии. Вот тогда мой брат и пропал. Только сейчас я стала осмыслять многое, что раньше просто пренебрегала.
- А зачем твой брат нужен был лорду Радуо и, тем более, лорду Колко?
- Люций, то есть Стефан, мне брат лишь по матери. Отцы у нас разные. Оказалось, что лорд Радуо ставил эксперименты над женщинами темного, серого и золотого орденов. Я не знаю, как, но он оплодотворял их, неизвестным способом, так, что они и сами не догадывались об этом. Но мой отец узнал и угрожал обо всем рассказать. Тогда-то его убили, а нас заперли с мамой в темнице. Лишь после того, как мой брат родился и больше не нуждался в материнском молоке, маму убили. Зачем он был им нужен - я не знаю, и что за опыты проводил на нем лорд Радуо, я тоже не знаю.
- Как же ты после всего этого могла влюбиться в лорда Радуо?
- Поначалу я этого не знала. Отец не успел ничего нам рассказать. Лорд Радуо предстал предо мной как герой, освободивший меня. Он говорил только то, что ему было нужно, и мне он казался спасителем. Я стала все осознавать лишь после потери Стефана. Он доверял мне и не замечал, что я роюсь в его бумагах, посещаю закрытые собрания. Строить из себя наивную дурочку, верящую каждому его слову, оказалось легко. Но вот лорд Колко ничего не знает о Юджебе, в этом я уверена.
- Зачем же темным нужен Юджеб?
- Он способен наделять обычных людей даром.
- Что?!
- Это правда. Те, кто уже обладают даром, - обретут еще большие силы; их дары разовьются и достигнут последней стадии своего развития. Наш дар имеет три ступени развития. Для нас нормально иметь дар первого уровня. Но раньше в мире было много лордов и леди с даром на последней стадии. Тогда все время шла война, и был хаос.... Но дело в том, что дар Юджеба не просто наделит людей способностями, а еще и наградит «безумием» богов. Это приведет к тому, что люди будут убивать друг друга, и лишь кровь Юджеба может успокоить их.
Лорд Радуо научился создавать на основе крови Юджеба подобный по свойствам напиток. И его он хочет выдавать за чудо-напиток и раздавать всем, кто присягнет ему на верность. А если они вздумают предать его, то у напитка есть еще один секрет: они умрут, если не будут пить его дальше. И дело здесь уже не в крови Юджеба. Создавая поддельную кровь, лорд Радуо преднамеренно добавил в нее смертельный яд. – Софи замолчала, переводя дух от длинной речи, но скоро продолжила:
- Его план в том, что для начала они заполучают Юджеба и наполняют мир обладателями дара. А когда мир погрузится в пучину многочисленных войн, смертей и самоубийств, когда людей полностью охватит ужасом и отчаянием, то появится лорд Радуо в образе спасителя и предложит лекарство. А когда люди исцелятся, он скажет им, что они должны присягнут ему на верность, чтобы получать лекарство постоянно, так как действие его, якобы временное. А на самом деле он будет давать всего лишь противоядие. И у людей останется всего два выхода: подчиниться или умереть. Эбери, нужно во что бы то ни стало помешать ему это сделать!
- Боги! Софи, это ужасно. И хоть звучит все это неправдоподобно, я склонен тебе поверить.
- Я сама не сразу поверила, но у меня было время все принять. Правда, про Юджеба я узнала лишь сегодня.
- Нужно спрятать Люция.
Я собрался встать с кровати, но замер, услышав:
- Не надо. Я отпустила его вместе с Юджебом. Думаю, так будет лучше.
- Ты все уже решила за меня, - грустно улыбнувшись, заметил я.
- Ты бы не позволил… - В ответ я получил такую же грустную улыбку.
- Ты права. Когда они будут здесь?
- Не знаю. Но ждать они долго не станут, я тебя уверяю. Лорд Радуо не упустит своего. Он был готов уже тогда, когда я все это подслушивала, рвануть сюда. Но его задержали какие-то срочные дела. В ордене разлад. Я слышала, что если он не выполнит обещанного - его сместят с насиженного места  главы ордена.
- Мы что, будем его просто сидеть и ждать?
- А ничего другого не остается.

Внезапно двери распахнулись, и в комнату ворвался Карим. Он выглядел непривычно. Прическа взлохмачена, а одежда, кажись, та самая, в которой он уехал от меня. Карим бесцеремонно упал в кресло и громко рассмеялся.
- Карим, что с тобой? – растерянно спросил я.
- Все кончено. Все было бессмысленно. Эбери, я пришел за Юджебом. Отдай мне его! Где ты его спрятал?! В подвале его нет!
- Успокойся, не ори, у меня голова и так болит. – Я демонстративно поморщился.
- Отдай мне его, и я дам тебе эликсир. Он ведь тебе все еще нужен? – От его слов меня всего обдало жаром, а сердце в груди бешено забилось.
- Карим, прекрати! Он ему не нужен! Как ты только мог дать его Эбери? О чем ты только думал?
- Ты знаешь, чем я двигал, женщина! Но теперь все кончено. - Он закрыл лицо руками и зарыдал. Но тут же плач перешел на судорожный смех. – Ну не дурак ли я?! Ты знала, что Мэй мертва?
- Что? – не веря, переспросила София.
- Да. Она мертва. Моя сестра мертва! Они лгали мне. Уже больше двух недель как ее нет. Они даже не сказали мне! И все ради того, что бы я притащил им Юджеба. Ха-ха-ха. Если я не приведу его - они убьют меня! Хотя пофиг, теперь все равно. Моя жизнь и гроша не стоит!
- Успокойся. Как ты узнал о ее смерти?
- Случайно. Когда я уехал отсюда, то направился к лорду Радуо, обговорить детали. И там двое рабочих обсуждали между собой – так будто это обыденные вещи – что в месте, где похоронили девчонку, не растет больше ничего. Они сказали, что нужно было ее сжечь, а не портить землю ее мерзким телом. Я сразу понял, что речь идет о Мэй. Даже когда она была жива, все, что росло - погибало рядом с ней. Чудовищный дар высасывал из нее жизнь. Я убил их, а после проверил их слова…. – Его лицо исказилось болью. - Мне нужен Юджеб, я хочу забрать его отсюда. Я не позволю лорду Радуо заполучить его так просто.
- Его здесь нет, - тихо, потирая виски, сказал я.
- А где он?!
- Я отпустила его. Так что тебе здесь делать больше нечего. Лорд Радуо знает, что он у нас и в любой момент может оказаться здесь.
- Я убью его! – вскочив, заявил Карим.
- У тебя это не выйдет, - осадила его София.
- Тогда чего вы медлите?! Вы что, дураки?! Сидеть и ждать когда он придет сюда. Да он убьет всех и глазом не моргнет. София, неужели ты думаешь, что лорд вас пощадит, когда узнает, что вы помогли Юджебу?! Я сам-то боялся к нему подходить после исчезновения Юджеба. Ты понимаешь, что дни его власти сочтены? Лорд Радуо уничтожит всех, кто будет мешать ему.
- А что еще остается делать? – обреченно спросила она.
- Бежать. Собирайте вещи, я знаю одно место, где нам дадут убежище. Да и ты наверно приберегла такие места, на всякий случай.
- Я не пойду. Забирай Эбери, и уходите.
- Не глупи, София, уходить - так всем вместе, - недовольно высказал я свое мнение. Все происходящее выглядело в моих глазах таким нереальным бредом. И во всем этом я казался просто случайным свидетелем. – Я не совсем все понимаю, но мне кажется, что Карим прав. Юджеб ведь очень ценен для лорда, и он не простит тебя, если узнает, что ты его отпустила.
- Ты прав, Эбери.
Я вздрогнул от грубого голоса и обернулся.
В дверях стоял лорд Радуо, и вместе с ним еще трое мужчин в черных мантиях. Я ни секунды не сомневался, даже утратив способность видеть дар, что это лорды.
- Значит, Юджеба здесь больше нет. Как нехорошо с твоей стороны, дорогая, было так поступать.
- Серджи…. – София дерзко смотрела на лорда.
- Мерзавец! Ты скрыл от меня смерть Мэй! – неожиданно закричал Карим.
- Как хорошо, что вы все здесь собрались. Бегать не придется. Карим, ты мне больше не нужен. Твоя мать со мной согласилась, что ты – помеха. После того как я ей рассказал, кем на самом деле тебе приходится М-э-й. Она тут же позаботилась о ней.
- Сволочь! – Карим кинулся к лорду с удлинившимися ногтями-лезвиями.
- Стой! – только и успела выкрикнуть София. Но лорд лишь мельком на него глянул, и Карим, пошатнувшись, упал на колени, закашлялся, сплевывая на пол сгустки крови.
- Эбери, думаю, ты тут единственный, кто мало что понимает, но знай - порой даже знание малого бывает опасным. Поэтому я не могу позволить тебе уйти отсюда живым, - как ни в чем не бывало, сказал лорд.
- Серджи, оставь их. Это я отпустила мальчика. Эбери тут не причем. Накажи меня, если хочешь.
Софи поднялась с кровати и медленно подошла к нему. Приблизившись вплотную, она заглянула ему в глаза.
- Ты была мне полезна, София. Но, увы, ты, как и твой отец, суешь свой нос, куда не следует. – Лорд нежно коснулся рукой ее щеки, и София упала на пол, не издав ни звука.
- София! - Я хотел кинуться к ней, даже ноги спустил с кровати, но Карим остановил меня.
- Эбери, не подходи к нему! – с усилием выкрикнул он. – Беги, пока есть шанс. Не думай о нас.
- Я не могу, - в ужасе прошептал я.
- Сейчас не место геройствовать! Ты ей не поможешь. Ты никому не сможешь помочь, если останешься.
Но я не слушал его. Собравшись, я встал и выпустил пламя в сторону лорда, но его загородил один из мужчин, и огонь, ударившись об него, просто вошел внутрь его тела, не оставляя следов. Казалось, лорд поглощал мое пламя. Но сдаваться так просто я был не намерен и обрушил огненный дождь им на головы. Они явно такого не ожидали и быстро отступили назад, за пределы комнаты.
- Глупый мальчишка! Лучше сдавайся. Я обещаю, ты умрешь быстро, - прокричал лорд Радуо, но в его голосе слышался страх. Кажется,  огонь его пугал…
Лорды попытались загасить пламя, но безуспешно. Дверь вспыхнула, а я, подбежав, захлопнул ее и запер. Тут же в нее стали громко стучать. Она заскрипела и треснула. Каких-то несколько минут, и дверь слетит с петель. Я подошел к комоду и с усилием перетащил его к двери, забаррикадировав ее.
После этого я подбежал к Софии, осторожно перевернул ее на спину, из ее рта вытекла струйка крови. Я попытался уловить дыхание, прижал к груди ухо, но не смог расслышать биения сердца. Я не мог поверить, что София… Казалось, что она просто спит.
- София, очнись, - просил я, вытирая кровь.
- Эбери, выбирайся отсюда. Еще немного и они ворвутся, - пытаясь воззвать к моему чувству разума просил Карим. - Теперь они знают чего от тебя ожидать. Я знаю тех лордов, что пришли вместе с лордом Радуо. Один может поглощать чужой дар. Второй выпускает тонкие иглы, его можно не бояться. А третий более серьезный противник из семьи Джа, он умеет копировать чужие способности. Он не атаковал лишь потому, что изучал твой дар. Как только дверь откроется - он сожжет тебя… - Карим еще что-то говорил, но я не слышал.
- София… - Я гладил ее по щеке. Потом обнял и стал укачивать. – Это все просто дурной сон. Все неправда! Я хочу проснуться. – Слезы предательским ручьем текли из моих глаз.
Дверь почти уже поддалась, и им даже удалось немного отодвинуть комод.
- Как только я доберусь до тебя, глупый мальчишка, ты поплатишься жизнью за неподчинение! Что вы стоите, ломайте дверь, идиоты! Зачем я вас только с собой взял, болваны! – кричал лорд Радуо.
- Эбери, вставай. Мне тяжело говорить, - сказал Карим приподнимаясь.
Я повернулся в его сторону и только сейчас увидел, что он весь в крови. Она сочилась отовсюду. Шатаясь, Карим подошел к стене, оперся на нее, оставляя кровавый след. Ощупав стену, он воткнул ногти-лезвия в нее как в масло и прорезал отверстие. Толщина стены не позволяла вытолкнуть такой большой кусок наружу, поэтому Карим искромсал его на более мелкие части. С трудом ему удалось вытолкнуть первый кусок стены, за ним – остальные. Образовалась широкая дыра, достаточная, чтобы пролезть. Карим пошатнулся, едва не упав, но зацепился лезвиями, воткнув их в стену, и таким образом удерживаясь.
- Эбери, иди сюда, - позвал он.
- Я не оставлю ее!
- Смотри на меня! Хочешь жить?! Так иди. Она бы хотела этого.
- Нет…. Я не могу…. А ты?
- Я уже не жилец. - Не знаю, как он мог еще стоять, потеряв столько крови. – София мертва и ты умрешь, если будешь глупить. Да что я с тобой цацкаюсь, хочешь умереть, да пожалуйста! - Дверь с треском поддалась еще чуть-чуть, но недостаточно, чтобы мог пролезть человек. – Эбери, позволь мне напоследок сделать хоть что-то хорошее. Если выберешься и встретишь Юджеба, передай ему…. Скажи, что я сожалею и прошу простить меня. Он был моим лучшим другом и... Нет. Больше ничего не говори.
С грохотом комод повалился на пол, выдергивая меня из оцепенения. Я опустил Софию на пол, и внезапно из проявившихся глубоких порезов по всему ее телу стала вытекать кровь. Я поднялся, в ужасе отступив, и подбежал к Кариму.
- Я помогу тебе. Вместе мы сможем, и ты сам скажешь Юджебу все, что захочешь. Стоит только выйти наружу. Там их задержит охрана.
- Наивный дурачок. Иди уже. А меня ждет Мэй….
Дверь распахнулась, из-за нее тут же метнулся огненный шар. Каким-то немыслимым образом я смог его остановить своим пламенем.
- Дурак, целься в его дар! – Раздался приказ лорда Радуо. Он стоял за их спинами, даже не делая попытки выйти вперед.
- Карим, вылезай, а я за тобой….  – Но когда я посмотрел на него… Карим уже не стоял, а обмяк, повиснув на вытянутых руках, ногти остались в стене.
Новая струя пламени было направлена вбок от меня. Их целью стал мой дар, который я больше не мог видеть. Тут, так некстати, у меня закружилась голова, и по телу пробежал озноб. Я упустил момент перекрыть поток огня. Жуткая боль пронзила все мое тело. С трудом я смог собрать в кулак все свои силы. А вперед уже вышел мужчина, который, как говорил Карим, должен выпускать что-то в виде игл. Так он и сделал, но они были как будто деревянные, и я без труда спалил их.
- Вы что делаете, идиоты! Убейте же его!
- Но лорд Радуо, его дар не погибает от пламени.
- Тогда поменяйтесь местами. Я должен все делать за вас?
Пока они спорили, я уже вылез через проем. Бегом вылетел из соседней комнаты в коридор. Несясь сломя голову, я слышал позади звуки ругани и преследования. Я бросил Софию, оставил Карима. Что я за трус и слабак?! Но инстинкт самосохранения гнал меня, давая сил. На лестнице я споткнулся о труп служанки, но останавливаться времени не было. Уже вбегая в главный зал, увидел в открытых дверях, ведущих на улицу, тело дворецкого Маэтро. Проносясь мимо, я лишь успел заметить, что из его тела торчали деревянные иглы.
Оказавшись снаружи, остановился. У ворот лежали тела стражи. Куда я не поворачивал голову, везде видел смерть. Неужели лорд Радуо все это сделал ради того, чтобы заполучить Юджеба? Как можно быть такими жестокими….
Преследующие меня были уже рядом. Я больше не медлил. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, быстро слетел вниз по парадной лестнице. В спину мне метнулось пламя, лишь слегка задев. Я мчался, не зная, что делать и где прятаться. Свернул за дом и понесся к саду. Промчался по цветущим аллеям и повернул в сторону кладбища. На секунду обернувшись, заметил троих мужчин. Они, не отставая, бежали за мной, лорда Радуо среди них не было. Я в жизни так не бегал.
Добежав до кладбища, я обогнул склеп, направляясь к запасному выходу. Но тут же передумал и свернул в сторону леса. Перепрыгнул через забор и на мгновение приостановился, поджигая растущие вдоль забора кусты. Мой план сработал, и преследователи замешкались, но не остановились. Они перепрыгивали через огонь, обжигались, словно им было все равно.
Добежав до первых деревьев, я пожалел, что выбрал этот путь. Я цеплялся и запинался о кочки и торчащие корни и едва удерживался, чтобы не упасть набегу. Хотя преследующих это тоже тормозило.
Я начал выдыхаться, ноги налились тяжестью, и пот уже стекал ручьем, дыхание сбивалось. И ко всему голова разболелась, а лес передо мной изменился, я стал видеть что-то странное. Я бежал по горящему лесу, а с ветвей свисали трупы тех, кем я так дорожил. Я старался не смотреть. Какой-то частью себя я понимал, что это галлюцинации. Внезапно рядом появился Джошуа, напугав меня так, что я упал, споткнувшись об возникший на пути пень.
- Эбери, вот и пришел день расплаты!
- Ты не Джошуа. Он не был таким!
Вскочив на ноги, я вновь побежал. Мужчины были уже совсем рядом. Они стали заходить с разных сторон, окружая меня. Я пускал в них пламя, а они пригибались или укрывались за стволами деревьев. Лорд, что выпускал иглы, еще пару раз попробовал это сделать, но я легко сжигал их, и он перестал. Наверно, лорд Радуо был прав, что они идиоты.
Но пока я отвлекся на лорда «Иголку», лорд, что мог поглощать силы, выскочил прямо передо мной  и с размаху ударил по лицу, отчего я повалился назад. Они тут же столпились надо мной.
- Дайте мне убить его, - сказал лорд «Копирка».
- Ишь, какой быстрый. Это сделаю я, - заявил лорд «Иголка».
Я хотел дать им отпор, но от удара у меня потемнело в глазах, мир вокруг приобрел кровавый оттенок. Возможно, это последствия эликсира. Как же не вовремя все это…. Наконец зрение пришло в норму. Но вместе с ним пришла боль. Лорд «Иголка» истязал мой дар. Странно, но когда я отвлекался, иглы могли причинять «ему» вред. Лорд «Поглотитель» ударил меня ногой в живот. Это отрезвило, и галлюцинации отступили. Следующий его удар я встретил пламенем. Он взвыл, запрыгав и пытаясь потушить вспыхнувшую штанину.
- Сволочь! Что стоите! Что вам было приказано?! Убейте его!
Неожиданно вся местность наполнилась густым серым туманом. Я ощутил покалывание на коже. Этот дым мне был знаком и ощущения от него тоже. Лорды сначала не заметили его, но вскоре стали чесаться, причем все одновременно.
- Что это?!
- Не знаю, но у меня все тело дерет.
- Я горю!
Они кричали, а я наблюдал за тем, как их кожа вздулась, покрываясь волдырями, которые лопались от почесываний, и из них вытекала кровь пополам со слизью. Очень быстро кожа с них слезла полностью, но они все еще были живы, и это было самым чудовищным. Лорды ползали вокруг меня, в судорогах, а изо рта у них шла пена.
Со мной же ничего такого не происходило, кроме легкого покалывания. Я развернулся в попытке уползти прочь, чтобы не слышать предсмертных воплей. Через несколько метров я поднялся, тут же наткнувшись на из ниоткуда возникшего человека в черном. Я дернулся в испуге назад и упал на задницу. Туман сгустился вокруг меня. Я замер в ужасе. Я не хотел умирать так, как погибли те лорды. Но ничего не произошло. Человек лишь молча смотрел на меня. Его лицо скрывала повязка, а из-за накинутого капюшона было не видно его глаз.
- Ты лорд Терронико?
- Д-да…
- Где лорд Меркость?
- Ты прихвостень лорда Радуо? – предположил я, посчитав, что лорд мог быть вполне способен приказать убить своих же.
- Нет, - сухо ответил он и снова задал вопрос: - Где лорд Меркость?
- Я не знаю.
- Неправильный ответ.
Кожа на руке заныла так, что мне нестерпимо захотелось ее почесать. Но я сдержался, увидев, что на том месте образовались уже немаленькие волдыри.
- А теперь каков ваш ответ, лорд?
- Я ничего не знаю.
Я выпустил в человека пламя, но дым накрыл его, поглотив огонь. А через секунду все тело пронзила резкая боль. Я не смог сдержать крик. Изо рта хлынула кровь, перед глазами поплыло, но я все же смог выдавить из себя вопрос:
- Если вы не служите лорду Радуо, то кто вы?
- Вопросы здесь задаю я… Но так и быть, отвечу…
Услышать его ответ мне не удалось. В виски резко ударила кровь и я потерял сознание.
***
Люций крепко обнимал меня за шею, а я бежал сквозь густой лес, не имея сил, да и желания, остановиться. Не заботясь о том, что босой. Несмотря на темноту и бьющие по лицу ветви деревьев, все, что я хотел, это убраться отсюда подальше. Перед глазами все еще стоял образ той девушки. Неужели это сестра Люция. Все же мир странно устроен. Он кажется таким большим, а на самом деле это не так.
Не знаю, сколько я бежал, но остановился лишь когда совсем выбился из сил. Усадив Люция под деревом, я потряс мешок, в котором лежал Эйл. Но «он» не издал ни звука. Странно, что он столько молчит. Я все еще боялся выпускать «его», поэтому просто положил рядом на землю. Склонившись над малышом, внимательно осмотрел его. Меня жутко тревожила эта повязка.
- Ты как? Что это за повязка?
- Дай мне свою руку. - Я взял его ручонку в свою ладонь, крепко сжав. Черты его лица стали мягче, он как будто сразу успокоился. – Не переживай. Это вышло по моей вине. Я так хотел побыстрее пойти к тебе, что был неосторожен. Мой дар вернулся внезапно, я так обрадовался, что захотел проверить его способности. У меня еще было недостаточно сил, и когда я применил свой дар на Эбери, он стал сопротивляться и обжог мне глаза. – Мне стало больно от рассказа, но я молчал, не зная, что сказать. – Но ты не переживай, я чувствую себя хорошо. Уже почти не болит.
- Позволишь посмотреть?
Люций отрицательно мотнул головой, поджав нижнюю губу, после чего все же сказал:
- Хорошо.
Я осторожно размотал бинты, снял две тряпочки с его век. Кожа вокруг глаз была сильно обожжена и имела неприятный бурый цвет. Дотронувшись нежно до щеки Люция, погладил ее. Без слов он понял, чего я хочу. Приоткрыл веки, и на меня уставились лишенные цвета зрачки. Схватив Люция за плечи, я прижал его к своей груди, поглаживая по голове. Мне так хотелось забрать его боль себе. Мое сокровище лишилось зрения. Как я только мог рассуждать о том, чтобы умереть и оставить его. Порой я думаю лишь о себе. Мне нужно найти укрытие. Убежище, где я смогу его спрятать. Цели у меня оставались все те же: убить лорда Колко и лорда Радуо. После я посвящу себя заботе о Люции.
- Тебе точно не больно?
- Сначала да, было больно. Но София обработала глаза какими-то лекарствами, и стало лучше.
- Ты совсем ничего не видишь?
- Нет. Но…. Мой дар сгорел. Эбери уничтожил его. И теперь я даже не знаю, восстановится ли он снова.
- «Вероятно, нет».
- Эйл! Гаденыш! Ты чего молчал?
- «Мне лень говорить. В этой форме я как амеба. Мне на все наплевать. Все, я снова засыпаю».
- Стой! Ты сказал, что его дар может не проявиться вновь, почему?
- «На глупый вопрос - глупый ответ. Потому что дар был внутри тела. А то, через что он выходил и входил, пострадало. Пока он слеп, дар не проявится. Все, сплю….»
- Засранец!
- Оставь его, Юджи... Я теперь тебе помеха. И помочь не смогу - у меня больше нет дара.
- Глупенький, что ты такое говоришь. - Я снова притянул его к груди. - Ты никогда не будешь мне помехой. Ты самое дорогое, что у меня осталось. Я тебя люблю, и не смей даже думать о том, что ты мне мешаешь…. Твоя сестра сказала, чтобы мы шли в этом направлении. Но я даже не представляю, куда мы попадем. С землями Терронико я не знаком. Видел мельком карты региона. И то не уверен, что хорошо помню. А кстати, как оказалось, что ты встретил Софию?
- Она познакомилась с Эбери в академии. При помощи своего дара София почуяла на нем мой запах. И стала с ним встречаться. Она знала, что рано или поздно, если будет находиться рядом с ним, встретит меня.
- Корыстная у тебя сестричка.
- Несмотря ни на что, я на нее не злюсь. Она призналась, что любит Эбери и рядом с ним уже не просто из-за меня. София многого мне не рассказала. И почему-то я не хотел отпускать ее. У меня дурное предчувствие. Лучше бы она пошла с нами.
- Не думай об этом. Я уверен, что все будет хорошо. И когда все закончится - ты с ней снова увидишься. А Эбери нам не помощник. Стоит избегать встреч с ним.
- София обещала все ему объяснить.
- Почему она не освободила меня, когда нас только притащили к Эбери?
- Не знаю. – Люций извиняюще  пожал плечами.
- Ладно, нужно поторопиться и уходить отсюда.
Я капнул ему в глаза бальзамом, что дала его сестра. Оно явно жгло: Люций крепко сжал зубы, пережидая боль. Положив бальзам в карман брюк, я вновь обмотал его глаза бинтом. После поднял на руки, мне показалось, что он стал еще меньше весить.
- Ты ел? – обеспокоено спросил у него.
- Ну….
- Понятно. Глупо. Ты меня очень расстроил. Скоро в ходячий скелет превратишься.
- Обещаю, что обязательно, сразу поем.
- Да, молодец, что обещаешь. Только вот когда мы теперь сможем чем-нибудь перекусить, большой вопрос.
- Извини. Я просто был очень расстроен. Кусок в горло не лез.
Я поцеловал его, давая понять, что уже не злюсь. После чего быстро пошел вперед.
Эйл опять молчал. А Люций заснул, изредка постанывая во сне. Чертов Эбери! Если мы с ним встретимся, я так ему врежу, что мало не покажется. А потом убью. Только главное, чтоб малыш об этом не узнал. Поэтому постараюсь сделать это тихо и незаметно. Например, сверну ему шею. И по-тихому закопаю… или скормлю Эйлу.
Не знаю, сколько я брел среди леса, он все не  кончался. Может, я сбился с пути и иду не туда или кружу.
Люций давно проснулся, но молчал. Начало светать. Лес немного поредел, став влажным. Земля покрылась мхом, а под ногами захлюпала вода. Я снова вымотался, но не мог позволить себе остановиться.
Вскоре деревья разошлись перед нами, и я вышел на поляну, окруженную густым лесом. Почва стала совсем мягкой, а местами даже водянистой. Воздух стал тяжелым и спертым, провонявшим протухшей водой. Это оказалась вовсе не поляна, а широкое болото.
Я не стал расстраивать Люция таким известием. Опустив его на землю на краю болота, положил ему на колени мешок с Эйлом.
- Привал?
- Да. Я проверю путь и сразу же вернусь. Только не вставай, сиди тут. Хорошо?
- Куда я без тебя. - Он улыбнулся, а я лишь тяжко вздохнул.

Я подобрал длинную сухую ветку и с ее помощью стал проверять путь. Но куда я ни ступал, везде были сплошь вода и трясина. Идти по нему было невозможно, слишком большая вероятность не выбраться. Я расстроено повернул назад. Я прошелся вдоль болота и понял, что оно углубляется далеко в лес. С другой стороны была та же ситуация.
Можно рискнуть и выпустить Эйла, но лезть назад в мешок «он» вряд ли захочет. И я опасаюсь, что если мы пойдем вдоль болота, то просто вернемся назад к дому Эбери. Может, все же я упустил какую-нибудь тропку.
Я вернулся назад на полянку и снова взялся искать путь. Попытка за попыткой оказывались потрачены впустую. Но я не сдавался, исследуя каждый сантиметр. Наконец я нашел то, что искал. Тропка изгибалась, сворачивая то в одну сторону, то в другую, но главное, по ней можно было идти. Пройдясь немного вперед, я вернулся к Люцию и подхватил его на руки.
- Может, ты отдохнешь? Или я сам могу пойти, - с беспокойством предложил он.
- Нет. Тут болото. Я сам переправлю тебя.
- Хорошо.
По проверенному пути мы прошли быстро. Я опустил Люция на клочок твердой почвы, велел ему не двигаться с места и снова принялся искать дорогу. К тому времени, как я нашел дорогу дальше, солнце высоко стояло в небе, освещая всю окрестность. Я вновь подхватил Люция на руки и двинулся в путь.

- Ой. Я забыл Эйла там, - вдруг растерянно сказал Люций.
Я обернулся. «Он» лежал позади нас, вдалеке. Безмолвно ругнувшись, я поставил Люция и дал ему палку, чтобы он ненароком не упал, потеряв равновесие.
- Стой тут. Я сейчас.
Я бежал неаккуратно, оступаясь и чуть не проваливаясь в трясину, готовую в любой момент затянуть меня вглубь. И тут из леса, что мы оставили позади, донеслись звуки. Я прислушался, это был лай собак. Еще быстрее я направился к Эйлу. Наконец подобрав «его» и даже не переведя дух, я повернул назад. Уже приближаясь к Люцию, я услышал отчетливый вой, а когда поднял Люция, то из леса выбежало четверо псов.
Собаки раззявили нереально огромные пасти, из которых сочилась слюна, безостановочно дергали торчащими короткими ушами, а глаза, налитые кровью, бешено смотрели по сторонам, помогая звериному чутью быстрее находить цель. Такую породу собак, натренированных на преследование и убийство, я видел в академии, когда вместе с Каримом обследовал ее территорию. Неужели Эбери не послушал сестру Люция и пустил погоню за нами… Или Карим вернулся, но не найдя меня, начал поиски. Думать об этом времени не было.
Я торопливо направился вперед, но путь до конца проверен не был, и идти, как прежде, быстро не получалось, приходилось нести Люция и проверять землю палкой.
- Юджеб, это собаки лают? – настороженно спросил Люций.
- Да, не беспокойся.
- Ты мне врешь. Нас что, выследили? – Я уловил нотки паники в его голосе.
- Успокойся, я не позволю нас схватить. – И крепче его обнял.
Собаки кинулись было вперед, но провалившись лапами в мягкой почве - они остановились. Одна из них попробовала еще раз, но ушла передними лапами в трясину, скуля, она едва смогла выбраться обратно на сушу.
Я уж было понадеялся что, они не сунутся за нами, но забыл, что чертовы псины чуят мой запах. Они заметались вдоль болота, ища путь. Я оставил много следов в самом начале, и это сбивало их. Вскоре одна из них устремилась вперед, остальные сначала замешкались, но последовали за ней, несильно отставая.

Я старался не нервничать, поскольку, чем больше я торопился, тем сложнее было найти верную дорогу. Когда пес приблизился, я опустил Люция, задвинул себе за спину, заставив ухватиться рукой за мой пояс. Псина взметнулась в прыжке, а я, широко размахнувшись, треснул ее в полете палкой, которая с треском разломилась пополам. Собака отлетела в сторону, жутко завывая, попыталась подняться, но пошла ко дну. Скуля, то и дело переходя на лай, с каждым ударом лап по булькающей жиже, она все быстрее погружалась в трясину.
Люций крепко держался за меня, костяшки его пальцев даже побелели. К нам приближались еще три собаки. И тут из леса вышли двое в черных мантиях. Один из них побежал вперед, но моментально провалился, второй кинулся ему помогать. Раздался звонкий свист и собаки, почти добежавшие до нас, остановились, навострили уши и неуверенно обернулись. После еще одного свиста они быстро помчались назад: хозяева не могли пройти по болоту без них.
Я перекинул Люция через плечо – так мне было лучше видно куда идти – и  заспешил вперед. Не знаю, почему всех собак отозвали назад, ведь оставь они хоть одну тут – и нас бы схватили.
- Эйл у тебя? – на всякий случай спросил у Люция.
- Да. Извини за прошлый раз. Я его теперь крепко держу.
- Я не злюсь. Если что, говори сразу.
В отличие от меня Люций слышал только собак, лордов он не видел. Я не стал говорить ему. Это могло напугать его еще больше, даже от лая собак его начало трясти.
Мне показалось, что вижу край болота, когда я оступился и шагнул прямо в трясину. Меня мгновенно начало затягивать. Я дернулся, но потерял равновесие и упал. Кое-как я помог выбраться Люцию, то и дело при этом поглядывая на приближающихся людей. Люций, оказавшись на твердом месте, попытался помочь мне вылезти, но он был слишком слаб для этого.
- Юджеб, не выходит, - почти плача шептал он.
- Не бойся, попробуй еще разок. – Но я лишь утаскивал его за собой.
Я старался лишний раз не двигаться, хотя уже был по шею в трясине, и никак не мог придумать что-нибудь, что могло мне помочь…

- Открой его.
- Мне выпустить твой дар? Ты уверен?
- Думаю, что да, другого выбора нет. Только мешочек сунь себе под кофту, чтобы не потерять. Может потом пригодится.
- Хорошо.
Люций стал на ощупь искать у мешка место, где он открывается, но выходило у него не очень.
- Я не могу найти никакого отверстия. – Голос у Люция уже дрожал.
- Дай мне. - Я опять бросил взгляд на приближающихся мужчин. Они были уже рядом. Люций протянул мешок вперед. – Чуть вправо. Все, отпускай.
Я спешно оглядел мешок, поскольку уже подбородком ощущал противную трясину. Наконец я увидел линию, совсем чуть-чуть отличающуюся от основного цвета. Потянув в разные стороны, я открыл его. Вытащил Эйла наружу. «Он» засветился, изменяясь, растекаясь бесформенной массой.
- Эйл!
- «Как хорошо я выспался. Теперь бы поесть».
Я едва не засмеялся, так был рад, что «он» в порядке. Эйл осмотрелся и сразу сообразил что делать. Легко вытянул меня на поверхность. После пребывания в трясине, стоять на земле было очень приятно. Я с ног до головы был перемазан в болотной жиже, но ни времени, ни возможности приводить себя в порядок не было.
- «Хозяин, нужно мотать отсюда. Я что-то не уверен, что осилю их. Мне жаль, но у меня едва хватило сил, чтобы вас вытянуть».
- Я все понял. Дальше я и сам справлюсь.
Подхватив Люция, я сунул ему под кофту мешочек и побежал вперед.
Земля была местами мягкой и покрытой густым мхом, но я уже нигде не проваливался. Я несся сломя голову сквозь густой лес, натыкаясь на кусты и ветви деревьев.
- Эйл, ну как ты? – набегу спросил у него.
- «Если бы вы поспали, то я был бы в порядке».
- Сейчас не время спать.
Странно, но мне казалось, что впереди я слышу звук воды, и в воздухе была какая-то солоноватость. Неужели нас ждет препятствие в виде озера или еще чего-нибудь. Несмотря на это я продолжал бежать вперед.
- Юджеб, я слышу воду. Вода бьется о скалы, - сказал Люций.
- Неужели…. – Я попытался припомнить, где проходит граница земель Терронико, и если правильно помню, то на юге их поместья земля резко обрывается, и открывается широкое море Орхей. Но я могу и ошибаться. Что там впереди….
Сзади, совсем рядом, залаяли собаки, хозяева спустили их с цепей, и теперь они мчались за нами. Как бы быстро я не бегал, убежать от натренированных на преследование животных было нереально.
- Эйл, сможешь остановить их, если они будут рядом?
- «Тех четвероногих?»
- Да.
- «Наверно».
Впереди забрезжил свет. Я каким-то чудом еще ускорился. Ноги казались ватными, и я чувствовал, если сейчас остановлюсь передохнуть - собаки нас настигнут. Да и бежать я больше не смогу: ноги дрожали, а мышцы от напряжения почти что сводило. Выбежав из леса, я едва не улетел вниз вместе с Люцием на руках. Эйл удержал нас. Земля резко обрывалась. Мы стояли на высоком утесе, а впереди простиралось голубое море.
- Юджеб, что случилось?
Я впервые увидел море, и никак не мог поверить, что бывает так много воды сразу. У меня дух перехватило. Вода переливалась в лучах солнца, а внизу волны с шумом ударялись об утес. И лишь птицы парили в небе. Как бы я хотел сейчас стать птицей и взлететь, унося нас отсюда прочь…Но мы были в тупике. И любоваться пейзажем было не время.    
- Юджеб, не молчи. Что случилось? Собаки уже рядом.
- Я слышу. Малыш, ты только не бойся, хорошо?
- Что случилось? Ты меня пугаешь.
- Сейчас мы прыгнем. Мы на утесе - внизу вода. Другого пути нет….
Внезапно из леса выпрыгнула собака. Эйл перехватил ее, стиснув. Животное издало истошный вой, пару раз дернулось в хватке Эйла и. Глухо хрустнув, затихло. Следом за ней появились оставшиеся собаки. Сил у Эйла хватило лишь на то, чтобы подхватить их и скинуть в воду. Я молча проследил за их полетом вниз. И мне стало страшно. Летящие тела в полете подхватило волной, ударив об утес. На поверхность всплыло одно из тел.
Вряд ли нас станут убивать, хотя я не уверен насчет Люция. Нет, сдаваться я не намерен. Из леса появились двое лордов. Я раньше их никогда не встречал и об их способностях не знал. У одного из мужчин было мохнатое лицо и вроде длинные клыки и руки с когтями. А второй держал посох, на конце которого сверкал камень.
- Лорд Меркость, вот и все. Дороги назад нет. Лорд Радуо будет счастлив, увидеть вас вновь.
- Я с вами никуда не пойду!
- Юджеб, кто это? – Люций до хруста в пальцах сжал мое плечо.
- Лучше не сопротивляйтесь. Вы же не хотите, что бы пострадал этот человек?
Мохнатый лорд присел и набрал полную горсть земли, которую тут же бросил перед собой. Из песка в миг появился пес, такой же, что гнались за нами. Собака зарычала, готовясь к атаке, а из ее бока вылезла еще одна, а из той – еще, пока их вновь не стало четыре.
- «Хозяин, я не готов к бою».
- Люций, вдохни побольше воздуха.
И я сделал шаг в пустоту, крепко прижимая его к груди….

0

22

Глава 15: Слуга или лорд.

Сон повторялся вновь и вновь, мучая меня: я бежал сквозь лес, и за мной гнались демоны - они хотели убить меня; я плыл по кровавому озеру, и множество рук пыталось меня утопить, - я отбивался от них; я бежал по петляющему серпантину, уходящему в бесконечность. Постепенно дорога сужалась, а сойти с нее нельзя, вокруг бездна. И назад не повернешь, - за спиной дорожка обрушивалась, оставляя после себя искрящиеся осколки, падающие во тьму…. Я уже был готов последовать за ними в пропасть - от моего пути остался лишь тонкий канатец, по которому мелкими шажками я двигался к свету - когда добрался до окончания пути.
Но дорога привела меня лишь к тому месту, откуда я побежал. А сзади, из бездны, ко мне уже подбирались демоны. И вновь я бежал, повторяя и повторяя свой путь.
Я измучился, безумно устал, но ноги сами несли меня. Я утратил контроль над телом, и лишь быстрое биение сердца говорило, что я все еще жив. Беззвучный крик срывался с губ, а слезы обжигали лицо кровавыми дорожками.
Неожиданно сон изменился. Земля ушла из-под ног, и я провалился в воду. Нечем стало дышать, я открыл рот и глотал воду, силясь вдохнуть. Папа, спаси меня!
Ощущения были странными, я как будто не тонул, но захлебывался. Глаза ослепило вспышкой света, они тут же заслезились. Я заморгал.
Надо мной склонился незнакомый человек. Накрыв мои губы своими, он вливал мне в рот воду. Я дернулся от осознания происходящего и попытался его оттолкнуть. Но мои руки оказались крепко привязаны к кровати, как и ноги. Я замычал, пытаясь выплюнуть жидкость, которой меня пытались напоить. Когда человек оторвался от моих губ, я не стал молчать.
- Да как ты только посмел, образина! А ну развяжи меня! – Мой голос был хриплым, а горло саднило.

Мужчина пристально посмотрел на меня, вглядываясь черными провалами глаз. У него был болезненный вид, темные круги говорили либо о недосыпании, либо о недомогании, которое его мучило. Он был высок и хорошо сложен. На оголенных руках четко выделялись рельефные мускулы. Грудь и плоский живот, слегка накачанные, отчетливо проглядывали сквозь облегающую безрукавку из тонкого материала.
Он отпил из чаши, что держал в руке, но глотать не стал, отставил ее и вновь склонился надо мной. Я не успел даже запротестовать, как он ухватил мою голову одной рукой под челюстью и больно сжал скулы, а другой – лоб, так что невозможно стало дернуться. Коснувшись ртом моих приоткрывшихся губ, он плотно вжался и стал впускать в меня жидкость. Из-за сильного давления его пальцев я открыл рот сильнее. А попытавшись сопротивляться – лишь подавился. Но вдохнуть мне не позволили, продолжая вливать воду, воздуха не хватало, и я инстинктивно начал глотать.
Наконец он отпустил меня и отошел в сторону. А я смог прокашляться и отдышаться. Лежать на мокрой подушке было неприятно, но жаловаться я не стал.
- Эй, ты! Развяжи меня. И хватит поить таким способом. Я и сам могу. - Он опять посмотрел на меня, после чего развернулся, чтобы уйти. – Стой! Не игнорируй меня. Ответь хоть что-нибудь…. Пожалуйста.
- Надеюсь, это не очередной ваш бред?
- О чем ты?
- Вы бредите, уже целые сутки. А когда приходите в себя, оказывается, что вы просто разговариваете во сне. Если вы, наконец, проснулись, то это хорошо.
- Где я и кто ты?
- А вы не помните? Я встретил вас в лесу.
- Ты…. – только сейчас я понял, что он тот самый мужчина, что «спас» меня. – Я мало что помню после нашей встречи.
- Вы отключились, и мне пришлось вас тащить на себе.
- Стоп. Ты так и не сказал кто ты и где мы сейчас, - озираясь по сторонам, сказал я. Помещение довольно ухоженное, мебели мало, – кровать, стол, три стула, тумба и шкаф – но для такой комнаты достаточно.
- Я уже представлялся. Но мне несложно. Меня зовут Тадеус. Просто Тадеус.
- Ты разве не лорд?
- Нет. Я слуга.
- Но ты обладаешь даром. Я впервые слышу о слуге-лорде. И кто же твой господин?
- Лорд Меркость. Так как вы очнулись, хочу, наконец, узнать, где он?
- Ты служишь Юджебу? Теперь мне понятно, почему ты убил тех лордов. А меня, зачем оставил в живых?
- Я узнал вас, когда вы убегали от тех лордов. В мои обязанности входит знать всех знакомых  моего господина.
- Вот как….
- Где мой лорд? Его нет в вашем поместье. Я был там и обнаружил лишь трупы.
- Моя девушка отпустила его. - И только сейчас я вспомнил, что София мертва. Я крепко сжал губы, сдерживая внезапно выступившие слезы. Я не желал, чтобы слуга видел их.
- Значит, мой господин сейчас где-то бродит один?
- Он не один. С ним Люций. Развяжи меня, я не желаю вреда Юджебу. Мне известна вся правда, и она стоила жизни моей девушке.
- София Дервей мертва? – шокировано спросил он.
- Да, - с горечью подтвердил я, не обращая внимания, что слуга знает даже о столь личном. Но гнев вспыхнул во мне и я продолжил: - Ее убил лорд Радуо. А я смог сбежать.
- Понятно. Как вы себя чувствуете?
- Паршиво. Но все же достаточно хорошо, чтобы не хотеть быть связанным.
Он достал из-за пояса нож и разрезал мои путы. Я сразу же начал растирать ноющие запястья. Потом приподнялся, перед глазами поплыло. Комната оказалась какой-то странной: черные стены с кровавыми разводами, хотя секунду назад были светлыми. Я закрыл глаза и потер их, а когда открыл, то комната оказалась такой, какой я ее увидел в начале – светлой.
- Вы чем-то больны, лорд?
- Почему ты спрашиваешь?
- Несмотря на то, что я уничтожил ваш дар, он восстановился через три часа. Я впервые такое наблюдаю. У вас много сил. Так что ваши галлюцинации не из-за этого. Но я сталкивался с такими припадками. Вы знаете о зелье видения?
- Нет. Но если ты об эликсире, что позволяет видеть дар, то да. Я принимал его. А у тебя, случаем, нет немного? – От надежды, что у него есть так мною желанный напиток, у меня затряслись губы.
- Понятно. Вы впали в зависимость.
- Нет! Это не так. И София говорила о том же…. – Я осекся. - Но я не чувствую зависимости.
- Вы уверены? У меня есть немного.
- Дай мне! То есть, если тебе он не нужен, - стараясь сдерживаться, попросил у него.
Он недовольно посмотрел на меня, а я сидел, плотно сжав пальцы в кулак. У меня даже виски взмокли от напряжения. А сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я жадно следил за каждым его движением: как он открыл тумбочку, как вынул бутылку, как налил в чашку немного жидкости из бутыли, как подходил ко мне, протягивая ее. Я буквально выхватил ее и залпом осушил. Но вкус оказался другим.
- Что это?! Это не тот эликсир! – У меня зажгло горло и грудь. Я упал обратно на подушку и спросил: – Что ты мне дал?
- Это настой из кровавой травы, что растет на севере Моршета. Я предполагал, что ваше состояние связано с тем зельем видения. Но, не имея полной уверенности, давать лекарство может быть опасно. Кровавая трава очищает кровь. Болезненный процесс, скажу вам. Возможно, оно убьет вас. Зачастую так и бывает. Если останетесь в живых – зависимость поутихнет, а позже и вовсе пройдет. Но полностью избавить от последствий употребления крови моего господина я не смогу. «Безумие» наполнило вас. И вам придется жить с этим. Сможете ли побороть свои страхи, зависит лишь от вашей силы воли. Забрать ваши грехи не сможет никто. Но вот поймете ли вы, что лишь вам дано простить себя, покажет время.
- Грехи? – мучаясь от болей, спросил я.
- У каждого они свои. Вы в чем-то себя вините, это и есть ваш грех. И он вас погубит, если вы не сумеете его отпустить. Я могу лишь немного очистить кровь. Но от безумия, которое вам грозит – если уже не наполнило вас – помочь нечем….

Он еще что-то говорил, но я не слышал, меня всего жгло изнутри, внутренности словно расплавило. Кожа, казалось, вздулась, а вены взбугрились и побагровели. Я пытался устроиться на кровати как можно удобнее, но все тело ощущалось одной болезненной массой. Я метался в агонии. А открывая глаза – видел лишь кровавую тьму. Рядом кто-то сел, я приоткрыл глаза, но это был не Тадеус. Джошуа. Он смотрел на меня пустыми глазницами, кожа на нем обгорела до черно-угольного цвета. Мне стало безумно страшно, когда он потянулся ко мне.
- Нет, пожалуйста, Джошуа, ты же сам хотел умереть. Я бы никогда… - Я мотал головой, прижимал руки к животу, пытаясь унять боль. – Я любил тебя! Если бы ты был настоящим Джошуа, то не мучил бы меня.
Но мои слова не доходили до него. То, что было Джошуа, открыло рот: у него не было зубов и языка. Звук, что он издал, пронзил меня насквозь, внутри все похолодело. Джошуа протянул руку и дотронулся до моей. Там, где он коснулся кожи, пошел пар, а я ощутил боль как от сильного ожога. Я едва смог сдержал крик. Джошуа склонился к самому моему уху. Я плотно закрыл глаза, чтобы не видеть его обожженного лица. Услышав замогильный голос, я вздрогнул.
- Я заберу тебя с собой….

Я открыл глаза и понял, что сижу на полу, вжавшись в угол комнаты. Сколько прошло времени, не знал. У противоположной стены на стуле сидел мужчина, которого, я кажется, знал и даже был уверен, что зовут Тадеус. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто сидел и смотрел на меня.
Рука жутко ныла. Я посмотрел на нее и увидел ожог в форме ладони. В голове бушевал настоящий хаос, мои воспоминания затуманились. А я сам как будто утратил эмоции. В голове крутились образы людей. Я знал, как их зовут, но не испытывал к ним ничего. Мне просто хотелось понять, кто они для меня и откуда я их знаю.
- Где я? – осматриваясь, спросил у мужчины.
- А вы не помните? Я удивлен, что вы настолько духовно сильны. Обычно люди не выдерживают, так и не выходят из своих страхов.
- О чем вы?
- Я объясню позже, а сейчас вы должны сказать мне, где выпустили лорда Меркость. Я и так ждал долго. Я искал, но не нашел его следов. Уже начал жалеть о том, что поторопился дать вам настойку. Но, вернувшись, обнаружил, что вы все еще живы.
- Лорд Меркость?
- Да, вспомните, это важно.
- Я не помню. - Я попытался, но кроме лица не мог ничего припомнить.
- Хорошо. Я понимаю, после настойки вы немного дезориентированы. Вы помните Юджеба Меркость?
- Да, он мой сосед по землям.
- Хорошо, это вы помните. А Софию Дервей?
- Она умерла. - Сердце в груди ненадолго сжалось, но не более.
- Так. Леди Дервей отпустила лорда Меркость. Откуда?
- Из подвала моего дома.
- Хорошо. Она вывела его через главные двери подвала?
- Я не знаю.
- Из подвала только один выход?
- Нет. Несколько. Один ведет внутрь дома, но он неудобно расположен, и им не пользуются. Второй за домом. Третий выходил раньше в конюшни, но его замуровали в целях безопасности. А через четвертый можно попасть в лес, довольно далеко от дома. Помню, я им пользовался, чтобы выйти незаметно из поместья. А зачем я это делал?
- Потом я расскажу вам обо всем, что захотите узнать. Вы покажете мне, где этот выход?
- Да.
Перед глазами все еще немного плыло, и окружающий мир был как в тумане. Он подошел и протянул мне руку, помогая встать. Я неуверенно сделал пару шагов, и тут из стены что-то вылезло. Я обернулся.  Передо мной стоял человек в сером балахоне, его лицо закрывал капюшон. Я не испытал страха, наоборот, у меня возникло чувство, что я знаю его, что так и должно быть.
- Вы что-то видите? – спросил Тадеус.
- Нет. Мне показалось.
Я не знал, зачем солгал, но в голове слышался настойчивый шепот. Чутье подсказывало мне, что лучше не говорить о человеке, что стоит позади нас.

Резвые кони с поразительной скоростью мчали нас вперед. Тадеус указывал дорогу.
Память понемногу прояснялась. Я помнил все, но я больше не переживал. Помнил, что недавно умер мой отец, но это было неважно. Погибла моя девушка, но и это не трогало меня. Да и все, что сейчас окружало меня, я воспринимал более чем равнодушно.

Через какое-то время Тадеус приказал остановиться и спешиться. Остальной путь мы прошли пешком, ведя лошадей под уздцы. Человек в балахоне не отставал, следуя позади меня. Я не обращал на него внимания. Когда он приближался, я все равно не мог разглядеть, что под капюшоном. И лишь два голубых глаза поблескивали порой из темноты.
Вскоре я сообразил, где нахожусь, и теперь сам указывал путь. Только через полчаса мы добрались до входа в подвал. Окруженный густым лесом земляной холм местами порос травой. Обойдя его с левой стороны, легко обнаружил железную дверь, покрытую плющом. Она была открыта настежь.
- Вот и вход в подвал. Странно, что дверь открыта.
- Тут следы, - сказал Тадеус, присев на корточки и разглядывая землю. – Да, я отчетливо вижу, что тут выходил мой господин. А еще следы как минимум двух человек. Что ж, тут наши пути расходятся. Моя задача – найти господина. Вы вольны поступать, как сами того пожелаете. Держать вас я не стану. – Тадеус встал и неожиданно грубо закончил: - Да и не нужны вы мне более.
Я же слышал нашептывающий голос, который вынудил меня заговорить.
- Стой! Я мало, что еще помню, но точно знаю, что идти мне некуда. Я не знаю, кому теперь доверять. Все постоянно лгут мне. Но я уверен, что твой господин, единственный кому я могу доверять.
- Я вам не верю. Вы были так озлоблены, утратили доверие. И не вы освободили моего господина, а та, которой теперь нет.
- Я могу помочь тебе. Помочь Юджебу. Неужели вы откажетесь от союзника, что даст поддержку вашему господину?
- Вы правильно сказали, вам некуда больше идти. Вашего отца убили по приказу лорда Колко. Темный орден, попадись вы им, уничтожит вас. Мне не нужен лишний груз. Нянчиться с вами мне некогда. Вы остались живы после кровяной настойки – благодарите богов. Так что прощайте.
Он направился в чащу леса, а я пытался сообразить, что делать. В голове раздался глухой неразборчивый голос, после чего я прокричал ему вслед:
- Там большое болото, без меня вы его не перейдете.
- Если мой лорд преодолел его, то и я смогу.
- Я не буду мешать вам. Вы сами сказали, что я могу идти куда хочу. Так что я иду с вами.
Он на секунду приостановился, но тут же продолжил путь. Я побежал за ним.

Вести через лес коней становилось сложнее с каждым шагом. Но Тадеус не собирался оставлять их. Поэтому просто протянул мне поводья одного из коней. Мы молчали весь путь до самого болота. Тадеус явно потерял следы Юджеба. А я не понимал, откуда, но знал, что лучше идти на юго-восток. Лишь там можно попробовать найти переправу через болото. Когда Тадеус отклонился от этого направления, меня как дернуло, и я сказал:
- Слушайте, лучше идти немного восточней.
- Откуда вы знаете, что мы идем не так?
- В детстве тут гулял, да и легко дорогу запоминаю. - Я тут же соврал, не задумываясь. - Следы Юджеба шли прямо на юго-восток. А путь  через болото находится восточнее. Думаю, Юджеб искал ее. Будет быстрее, если мы сразу пойдем туда. – При этом я указал в направлении, где стоял человек в балахоне. Тадеус его так и не видел, но меня это совершенно не беспокоило.
- Хорошо. Я все равно больше не могу найти следов моего господина. Если вы уверены в направлении, то идем. Но в случае чего я могу и расстроиться, и тогда вряд ли смогу отвечать за свои поступки в отношении вас.

До самого вечера мы шли в указанном мной направлении. Постепенно воздух стал меняться, запахло чем-то противным. Мы шли не спеша, земля под ногами становилась все более мягкой, а трава сменялась мхом. Между деревьев рос низкий густой кустарник, порой не позволяющий пройти. Мы долго бродили по этому лесу, но не углубляясь далеко; Тадеус все пытался увидеть следы Юджеба. Я старался не отставать и не жаловаться на усталость, так как не был уверен, что если остановлюсь отдохнуть, то Тадеус станет меня ждать. Да и заблудиться я мог. Все же, когда земля стала более топкой, мы повернули обратно.
Лес оборвался внезапно, и перед нами открылась просторная поляна. Мы без слов решили сделать привал здесь. Лежать на жесткой земле было неудобно, хотя Тадеус достал из седельных сумок покрывала и любезно поделился одним. Ночь оказалась безумно холодной. Но, не смотря на все эти неудобства, я быстро заснул.
Проснулся как от толчка, открыл глаза и сразу же сел. Тадеус все еще спал, вокруг него собрался серый туман; как я успел заметить, цвет его менялся от грязно-зеленых до черных тонов. Солнце едва стало всходить, позолотив макушки деревьев, и было еще довольно сумрачно. Спать мне совсем не хотелось. Я поднялся и потянулся, разминая затекшее тело. И тут опять увидел его, человек в балдахине стоял прямо в центре нашей поляны. Я попытался разглядеть, что он делал, но мне мешал легкий туман. Внезапно он обернулся, оказавшись прямо передо мной.
- Я Файзер, и ты должен вернуть….

- Эй, проснись. - Я лежал на земле, а Тадеус тряс меня за плечо.
Я видел лишь сон. Вокруг было еще темно. Бросил взгляд в центр поляны, туда, где стоял человек из сна, но там никого не оказалось. Хотя я был не уверен, что это человек.
Я наклонился подобрать покрывало, а когда разогнулся – человек в сером балдахине стоял прямо передо мной. От неожиданности я упал назад.
- Хватит валять дурака. Поспешите или останетесь здесь. - Недовольный Тадеус пристально смотрел на меня.
Я поднялся, не обращая внимания на преследующего меня, то ли призрака, то ли еще какая нечисть. Свернув и убрав покрывало в седельную сумку, я подошел к Тадеусу.  Он искал следы на почве и был явно доволен своими наблюдениями.
- Он был здесь. Мой господин и еще двое с какими-то животными. Лапы крупные, скорее всего, собаки, с помощью которых его могли выследить. Странно, но вот следов Люция я и раньше не видел, и здесь их нет.
На это его замечание я промолчал. Сразу всплыли воспоминания о том, что я сделал с Люцием, но не было ни чувства вины, ни сочувствия. Глубокое безразличие ко всему и всем.
- А почему ты служишь Юджебу? Разве ты не лорд?
- Лордом я стал недавно, и то благодаря дару моего господина. Я слуга и им останусь несмотря ни на что.
- Значит, это правда. Юджеб способен наделять даром и «безумием».
- Меня «безумие» не коснулось, повезло. А я смотрю, вы о многом знаете.
- Это все София. А чего мы медлим?
- Это не просто поляна. Это большое болото. Разве вы не заметили?
Я пригляделся и только сейчас понял, что так оно и есть. Все открытое пространство, что я принимал за поляну, оказалось сплошным болотом, местами заваленное стволами деревьев, останками животных и островками мха. Неужели Юджеб смог перейти его. Наверно это заняло приличное количество времени.
- А сколько времени прошло, как мы встретились в лесу? – спросил я.
- Пошел четвертый день. Вы доставили мне немало хлопот.
- Вот как. Если Юджеба преследовали, то могли поймать.
- Я в это не верю. Мои связные сообщили бы об этом. И тогда я не тратил бы тут столько времени впустую.
- Тогда нужно поспешить.
Медленно и осторожно мы пересекали болото по тем чуть заметным следам, что были оставлены последними прошедшими по этой местности. Лошадь, что я вел под уздцы, нервничала. И я понимал, что ее беспокоит призрак в балахоне. Тадеус иногда кашлял, и лоб у него был мокрым, возможно он болен. Спустя приличный промежуток времени мы, наконец, добрались до противоположного края болота.
- Тут следы видны еще отчетливее, - сказал Тадеус, подойдя к сломанной ветви дерева. – Если я не ошибаюсь, то после того как мой господин пересек болото, он бежал. Вон в том направлении. Поспешим. Как только выйдем на открытую местность, на лошадях мы быстро нагоним моего лорда.

Мы стали быстро продираться сквозь густой лес, и спустя час пути я отчетливо услышал шум воды. Ошибки быть не могло – впереди море Орхей. Я видел его всего один раз, когда с отцом ездил на причал встречать корабль. Я мало вникал в дела отца, но, изучая наш мир, знал, что море очень большое, оно соединяется с пятью более мелкими морями и впадает в океан. Что находится там, на западе, за морем и океаном, я не знал. Знания нашего мира обрывались, так как пересечь широкие воды еще было никому не под силу. Наш материк считался единственным, и у него было название – Арземлас.
Тадеус почти перешел на бег, когда впереди забрезжил просвет. Мы вышли из леса и перед нами открылся великолепный пейзаж. Море в лучах восходящего солнца разливалось розовым, оранжевым и голубым цветом. Я смотрел на эту красоту, но она меня не трогала, почему-то мне казалось, что когда я видел море впервые, то испытывал куда больше эмоций.
- Следы….
- Что со следами?
- Они обрываются здесь. Я вижу, что двое преследующих повернули назад, но следов моего лорда нет. Они заканчиваются прямо у края утеса.
- Может его поймали. И несли.
- Следов борьбы нет.
- Прошло четыре дня, их могло не остаться. Тут сильный ветер и вода рядом.
- Но эти следы ведь отчетливо видно. Последнее время погода была ясной. Возможно…. – Он подошел к самому краю и посмотрел вниз, туда, где волны ударялись об скалы.
- Нет. Вряд ли он прыгнул, - с сомнением произнес я. Но, увидев обеспокоенное лицо Тадеуса, понял, что Юджеб мог.
- Тогда они утонули, - спокойно сделал я свое заключение.
Тадеус резко обернулся и схватил меня за ворот, отрывая от земли, а туман вокруг него еще больше сгустился. Он явно был взбешен.
- Не смейте! Слышите, - прошипел Тадеус мне в лицо.
- Это просто мой вывод, не более. Пусти. - Он практически отшвырнул меня, отчего я едва устоял на ногах. Поправляя воротничок кофты, я спокойно добавил: – Ты слишком трепетно относишься к Юджебу, для простого слуги.
- Это мой долг.
Внезапно Тадеус покачнулся, и я едва успел подхватить его, иначе он упал бы вниз, в пропасть.
- Что с вами?
Я с трудом перетащил Тадеуса к дереву и усадил под ним. Коснувшись его лба, ощутил сильный жар. Тадеуса всего трясло. Я оставил его и пошел к коням. Осмотрев сумки, я нашел мешочек с какими-то склянками, но что из этого было лекарством, не знал; да и было ли среди них хоть что-то, что могло ему помочь.
Я вернулся к Тадеусу и присел рядом.
- Эй, приди в себя. Что из этого может сбить жар?
Но он молчал. Я пару раз потряс его, безрезультатно. Вероятно, он уже давно болен и достиг предела своих сил. Время почти полдень. Я знал, что если мы находимся у моря, значит, недалеко должен быть либо город, либо поселение. С большим трудом мне удалось перекинуть его через седло лошади. Хорошо, что мы не оставили животных.
Подойдя к краю обрыва, я еще раз посмотрел вниз. Но кроме воды там ничего не было. Привязав одну лошадь к седлу, на котором лежал Тадеус, и взяв под уздцы другую, двинулся по берегу вдоль моря. Я решил идти на север, может, нам повезет. Призрак не отставал ни на секунду, и теперь он что-то постоянно шептал; я почти, что различал звуки.
Идти вдоль обрыва было небезопасно, но здесь я хотя бы не тратил время, ища дорогу. Меня мучила жажда, и я вновь бесцеремонно порылся в вещах Тадеуса. Я нашел и еду, и флягу с водой, и смог утолить голод и вдоволь напиться. Все время, что я шел, Тадеус так и не приходил в себя. Обрыв резко шел вниз и стал виден открытый пляж. Очень осторожно и медленно я вел лошадей, чтобы они не сорвались вниз. Наконец мы оказались внизу.
Пляж оказался довольно широк. Но здесь я не обнаружил ничего, что свидетельствовало бы о том, что Юджеб мог быть здесь. Ну, если он все же сиганул вниз и остался жив, то вполне мог выплыть и с другой стороны утеса. Но разворачиваться и проверять я не стал. Я двинулся дальше. Тут много свободных и удобных для проживания мест, неужели здесь не живут люди.
Когда солнце начало садиться, впереди замелькали огни. Я прибавил шагу и вскоре оказался возле большого рыбацкого городка. Кажется, это был Шпильстер, его владельцем являлся Антори Лиреро, а это означало, что я уже давно не на своих землях. А главное, рядом находятся земли лорда Пушре, а он член темного ордена. И если кто-нибудь узнает кто я, то нас ждут большие неприятности.
Когда я подошел к городским воротам, к нам вышел стражник. Он недовольно посмотрел на меня и Тадеуса, который все еще был без чувств.
- Доброй ночи, - вежливо поприветствовал я стража.
- Доброй. Что вас привело сюда?
- Меня зовут Эб. Мы с братом – путешественники. Но прошлой ночью было жутко холодно, и он простудился. Нам нужен кров и лекарства.
Стражник с подозрением посмотрел на Тадеуса, потом подошел и коснулся его лица. После чего вернулся к воротам.
- Что ж, Эб. Это город Шпильстер, мы мирный рыбацкий городок. Мы не очень жалуем чужаков, но все равно рады каждому кто нас посещает. Ведите себя подобающе, и тогда ваше пребывание в нашем городке оставит у вас приятные впечатления. Прошу…. Джел, открывай ворота, - прокричал он, задрав голову вверх.
Ворота раскрылись, я не торопясь направился вперед. Пройдя внутрь, охранник остановил меня.
- Идите прямо по дороге, у второго дома сверните налево, и первый дом слева же - постоялый двор. Если у вас хватит средств, то хозяин не только даст вам кров и еду, но и принесет нужные лекарства. А иначе придется ждать утра. По правилам нашего города торговать разрешено лишь с полудня и до шести вечера. А врач, к сожалению, уехал в соседний город. На всю округу он у нас один.
- Большое спасибо.
До указанного дома мы добрались быстро. Хозяин вышел встречать нас.
- Чем могу помочь, путник?
- Нам бы одну комнату и лекарств. Мой брат заболел.
- Конечно. Только это будет дорого стоить.
- Мы с братом путешественники и торговцы. Так что деньги у нас водятся. Ради здоровья брата я ничего не пожалею.
Хозяин скрылся на мгновение в доме, после чего оттуда выбежало двое слуг. Они ловко подхватили Тадеуса и занесли в дом. Я снял дорожные сумки. Когда я искал лекарства, то обнаружил и деньги. Достав кошелек, выудил из него одну золотую монету и протянул ее хозяину гостиницы.
- Надеюсь, этого хватит? Ради брата я готов отдать все. – Я решил надавить на жалость, чтобы хозяин гостиницы не посчитал нас богатеями.
- Вполне, - широко улыбнувшись, ответил он, принимая деньгу. – За такие деньги я могу выделить вам две спальных комнаты. У меня мало постояльцев и помещения пустуют.
- Нет, благодарю. Я предпочитаю не оставлять брата в таком состоянии одного. Ему может потребоваться уход.
- Ваше дело.
В другой ситуации я не отказался бы от отдельной кровати, да и от ванной. Но сейчас это было бы слишком подозрительно. Наверняка в таком небольшом городке путники – редкость. Поэтому я строил из себя заботливого брата. И при том я не был уверен, что когда Тадеус придет в себя, то сразу же не уедет.
Я попросил принести еды в комнату вместе с лекарствами. Наконец войдя в спальню, что нам выделили, грохнулся на стул, опустил руки на стол и уперся в них лбом. Внезапно я понял, что устал.
Тадеус лежал на кровати, и я направился к нему. Коснулся его лба, он был таким горячим, практически жегся. В дверь легонько постучали и в комнату, услышав разрешение, вошла девушка с подносом. Она поставила его на стол и сразу ушла. На подносе обнаружилось большая миска с хорошо прожаренным мясом и картошкой, большой кувшин с водой и поменьше с вином. А еще стояла баночка с надписью «Жаропонижающее».
Я попытался напоить им Тадеуса, но все выливалось наружу. Тогда я сделал так, как делал Тадеус. Наполнил свой рот лекарством и коснулся его губ. Не спеша, маленькой струйкой вливал лекарство ему в рот. Тадеус немного закашлялся, но все проглотил. Мне хотелось спать. Сдвинув Тадеуса к стене, хорошенько его закутал, после чего улегся рядом с краю и тут же уснул.

Когда я проснулся, в комнате уже было светло. Тадеуса в кровати не было. Но за одной из дверей раздавался шум воды. Тадеус был там. Он стоял в одних брюках, разутый и брился. Вдоль позвоночника тянулся длинный шрам, скрывающийся под брюками.
- Как вы?
- Лучше. Не знаю, как и благодарить.
- Не стоит. Ты точно в норме?
- Да. Мой дар высасывает из меня слишком много сил, мне нужно было всего лишь отдохнуть. Да и простудился я немного, вот и не выдержал.
- Я так и понял. Давай приведем себя в порядок и уберемся отсюда. Мы в Шпильстере. Здесь поблизости земли лорда темного ордена.
- Я знаю этот городишко.
- Я сказал хозяину, что мы братья и расплатился с ним золотым, что нашел у тебя в сумке. – От моих слов он изменился в лице, сразу же вернувшись к бритью. Мне показалось, что он смутился.
- Это мелочи. Думаю, стоит подкрепиться, купить запасов и выдвигаться в путь.
- А ты уверен, что здоров? Я могу и сам заняться покупками, а ты отдыхай.
- Вы слишком обо мне беспокоитесь.
- Это не беспокойство. Просто если ты опять свалишься по дороге - это отымет время. - Хладнокровно сделал я заключение своему поведению.
- Я рад, что не оставил вас в лесу. - На его слова я промолчал.
Закончив с бритьем, он налил из баночки какой-то розовой жидкости и втер ее в кожу.
- Это замедлитель роста. Времени в походах бриться нет, так что это идеальное средство, - пояснил он мне, хотя я и не требовал этого.
- Скажите, Юджеб ведь не просто ваш хозяин?
Тадеус посмотрел на меня, и я немного смутился его прямому насквозь проникающему взгляду.
- Я отвечу, не люблю быть в долгу…. Он мой брат.
- Брат? Я не знал, что у его матери был еще ребенок.
- Я неправильно выразился. Он мой двоюродный брат. Отец – брат покойной леди Меркость. Он был рожден еще до нее и не имел способностей. Ему было уже двадцать, когда родилась леди Меркость. Мой отец, несмотря ни на что, ждал ее появления. Когда старые лорды погибли, отец взял управление землями на себя. Он хотел быть полезным своей семье. Он отказался от фамилии Меркость и возглавил тайную стражу семьи. Когда госпожа вернулась в свои владения вместе с сыном, мы стали служить ей и выполнять все ее распоряжения. После гибели отца я занял его место. Я ни в чем не виню свою госпожу и ее сына. Я всецело предан им.
- Понятно. Ты, как верный пес, не можешь жить без цели кому-либо служить. Юджеб знает о том, что вы родня?
- Нет. И попрошу не говорить ему.
- Хорошо. Мне нет смысла это ему рассказывать. Спасибо, что доверился мне.
Он отвернулся, но в зеркале я увидел, как он улыбнулся.

Поели мы внизу. Хозяин постоялого двора немного удивился, что Тадеус уже здоров, но не стал лезть с расспросами. К обеду мы закончили с закупкой припасов и покинули тихий городок. Погода стояла жаркая. Верхом мы быстро вернулись к тому утесу, но так и не нашли никаких следов Юджеба. Потом поднялись на него и спустились с другой стороны. Но здесь не было возможности выбраться из воды. Высокий берег был слишком крут. Мы долго вглядывались в землю, но все было бесполезно. Если Юджеб и сумел выбраться где-то на берег – его следов найти не смогли.
Когда начало вечереть, мы сделали привал. Тадеус развел огонь и поджарил два куска мяса, уложив их на широкие камни, которые заранее разместил в центре костра. Мы молча поели.
На небе светило множество звезд, а луна была полной. С моря дул прохладный наполненный соленостью воздух, он щекотал ноздри. Я долго смотрел на угли, оставшиеся от костра, не в силах уснуть. Рядом появился человек в сером. Он сел рядом, склонившись надо мной. Из-под капюшона мне на лицо упал шелковистый локон голубых волос, но разглядеть лица я не смог.
- Не бойся, я заберу твои грехи, спи, - прошептал тихий голос.

Я не заметил, как уснул, и проснулся от обжигающего лицо солнца. Резко поднявшись, я огляделся. Тадеуса нигде не было. Невдалеке пасся лишь один конь. Вещей моего спутника тоже не было. Вывод напрашивался один: он бросил меня.
Я не торопился уходить, да и идти мне было некуда. Я поел и умылся морской водой. Всматриваясь в далекий горизонт, где, казалось, у воды нет конца, я думал о том, что мне делать дальше. Сбоку раздался шелест одежды. Человек в сером балахоне вытянул руку вперед, указав искрящимся голубым лучом вдаль моря. Я посмотрел в указанном направлении. Возможно, Юджеб каким-то образом попал в море. Но тут я ему нечем помочь не в силах, да и зачем мне ему помогать….
Я, развернувшись, направился к коню. Уже когда я забрался на него, заметил всадника. Я не ожидал, но это был Тадеус. Он быстро приближался ко мне. Когда он поравнялся со мной и остановил коня, я тихо сказал:
- Я думал, ты бросил меня.
- Собирался, но лучше держаться вместе, - сказал он, легонько улыбнувшись, а я лишь посмотрел вдаль, откуда он прискакал. – Моего господина нигде нет. Он выбирался и из более серьезных передряг. Поэтому я не переживаю. Знаю, что он жив.
- Мне надо его найти. Не знаю почему, но это важно, - неожиданно вырвалось у меня.
- Что же, если это благое намерение, тогда нам по пути.
- Драться с ним я не стану, у меня нет причин. Думаю, нам стоит направиться в таверну под названием «Золото песка», - внезапно вспомнив, что мне говорила София, сказал я, тут же ощутив неприятную боль в голове.
- Я знаю, где она находится, это в трех днях пути верхом.
- Тогда не будем медлить, - потирая висок, сказал я.
- Я не уверен, что должен покидать эти места. А вдруг….
- Тадеус, я тебя не заставляю со мной ехать. Просто расскажи, как добраться.
Было видно, что он колеблется. Тяжело вздохнув, Тадеус все же сказал:
- Я провожу вас до таверны. Там я свяжусь со своими людьми, может, выясню, где мой господин. И мы с вами распрощаемся.
- Тогда в путь.

Тадеус умело выбирал путь. Кони несли нас так быстро, что пейзажи хаотично сливались в одну размытую картину. Я не знал, почему решил довериться погибшей Софии. Но всплывающие воспоминания заставляли мое сердце замирать в груди, причиняя ноющую боль. Я старался не думать о том, что меня будоражило.

В конце дня мы сделали привал. Тадеус поил коней из специальных фляг, от выпитого в них восстанавливались силы, и утром они были готовы нести нас дальше к цели. Три дня незаметно пронеслись. Когда перед нами возвысился большой холм, мы замедлили ход. С его вершины перед нами раскрылся обзор на огромный город. Таких больших я не видел еще ни разу.
Мы беспрепятственно проникли внутрь через городские ворота, и, спешившись, не торопясь шли по вымощенным каменными плитами дорогам. Суетливые люди сновали туда-сюда, не обращая на нас внимания. Мне казалось, что я уже давно не был окружен стольким скоплением людей. Озираясь по сторонам, я старался не отставать от Тадеуса.
Посмотрев на спину Тадеуса, я вдруг осознал, как он выделяется из общей толпы. Он был высок, а походка его была грациозной и одновременно твердой. Казалось, этот мужчина рожден, чтобы ему подчинялись, порой его дерзкий взгляд становился мягким и располагающим к себе, а редкая улыбка освещала его лицо. Я даже ощутил мимолетную зависть, но вскоре вновь стал ко всему безразличен и более не рассматривал окружающих.
До таверны мы добрались спустя полчаса. Здание было примечательным: из серого камня, всего два этажа, стекла окон были вручную раскрашены узорами, не позволяющими любопытным взглядам заглядывать внутрь дома. К самому зданию примыкала деревянная конюшня, а над тяжелой дубовой дверью красовалась вывеска с изображением золотых монет, осыпающихся в песок. Подбежавший мальчуган лет десяти принял у нас поводья лошадей. Тадеус сунул мальчишке в распахнутую ладонь пару медяков, отчего тот расплылся в довольной улыбке, уводя животных в конюшню.
Мы вошли в достаточно просторное, но темноватое помещение. Как обычно бывало в такие ранние часы, посетителей было еще мало. Несмотря на теплую летнюю погоду, в большом камине горел огонь, распространяя жар по всему помещению. Мы подошли к стойке, за которой стоял человек довольно крупного телосложения.
- Чем могу быть полезен? Комната или выпить и поесть?   
- Нет, любезный, - тихо сказал я. – Я ищу одного человека. Мне сказали, что я могу найти его здесь.
- И кто же это? – Мужчина облокотился об стойку, тем самым, приблизившись ко мне почти вплотную.
- Шейросо. - Мужчина отстранился, выпрямляясь.
- У меня есть для вас двухместная комната.
- Но мне… - начал было я протестовать, но хозяин таверны недовольно кашлянул и качнул головой. Я замолчал.
- Эм… спасибо, - все, что пришло мне в голову.
- Пятая комната справа, - протянув ключ, сказал он. После чего прошептал: - Думаю, через часок-другой вы найдете того, кого ищете.
Эта конспирация мне не очень пришлась по душе.

Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, я отпер указанную дверь. Комната оказалась довольно скудно обставлена: две кровати и тумбочка между ними. Тут даже не было отдельной ванной комнаты.
Не зная, куда себя девать, я плюхнулся на кровать и стал рассматривать хаотичный рисунок на стекле.
- Я выйду по делам. Вернусь через час. Советую не выходить. Это город Морзло. Тут пристанище не самых приятных личностей, - сказал Тадеус.
- Буду тут. Я устал и хочу спать.
Он тихо вышел, а я тут же уснул. Снов я не видел. Проснулся от странного чувства. Я резко открыл глаза, сел и обернулся. В дверях стоял мужчина. Я быстро поднялся.
- Кто вы?
- Я тот, кого вы искали. Хочу знать лишь одно. Кто вас послал?
- Леди Дервей.
- О… - Он недовольно вздернул вверх брови. – Вы, случаем, не Эбери Терронико?
- Да, это я.
- Меня зовут Шейросо. - Свое имя он произнес почти шепотом.
Прикрыв поплотнее за собой дверь, он прошел в комнату и уселся на соседнюю кровать. На вид ему было лет тридцать, рыжие волосы, почти что морковные, а правый глаз закрывала повязка.
- София говорила мне обратиться к вам, если с ней что-то произойдет.
- А что с ней?
- Она мертва. Ее убили.
- Вот как, - задумавшись, ответил мужчина.
- Вы не расстроены? Вы не были друзьями?
- Друзьями? Нет. Просто у нас были одни цели. Что же, теперь, поскольку ее больше нет, думаю, она не зря вас сюда прислала. У меня для вас кое-что есть. Пойдемте со мной.
Мы быстро спустились по лестнице и направились к выходу. Хозяин лишь мельком глянул в нашу сторону. Я не знал, куда мы идем, и меня не отпускало странное чувство тревоги. А голос в голове все время что-то шептал. Вероятно, я еще не до конца проснулся, раз позволил себя так просто увести. Или я всегда настолько беспечен…. Почему же я так обеспокоен, раз к этому человеку меня послала София.
Мы шли, петляя переулками, на улице уже начинало темнеть.
- Подождите, - остановился я.
- Что-то не так? – спросил мужчина.
- Куда вы меня ведете?
- Да не беспокойся, пацан. Я всего лишь передам тебе кое-что.
- И что же это?
- Здесь я не могу об этом говорить. Это меня просила передать тебе леди Дервей.
Он снова двинулся вперед, но я остался на месте.
- Она не говорила мне ни о чем таком. Вы просто должны были мне помочь укрыться.
- Я это и делаю. Пойдемте же, тут осталось совсем немного, - кажется, едва сдерживаясь, говорил он. – Ну! Хватит упрямиться и пошли быстрее.
Он подошел ко мне и грубо ухватил за локоть.
- Вы ведь не Шейросо. Да?
Он сжал мою руку, после чего дернул меня на себя и с силой ударил в живот кулаком.
Возможно, было и больно, но я почему-то не ощутил ничего, лишь легкую нехватку воздуха. Я поднял голову и заглянул в его единственный глаз. В нем я увидел жестокость и холод. Я резко оттолкнул мужчину. Не ожидая этого, он разжал хватку.
- Ну почему вы вдруг стали задавать столько вопросов? Вы ведь до конца не были уверены, что я не Шейросо. Я хотел по-хорошему, но выходит, что придется применить силу.
- Кто вы? – Я стал пятиться назад, краем глаза при этом замечая, что из-за угла вышел человек, а за ним еще один.
- Я служу лорду Радуо. Мое имя тебе ничего не скажет, но думаю невежливо не представиться. Я лорд Годжо, - с усмешкой произнес он.
Сдернув повязку, он обнажил большую татуировку в виде змеи, кольцом обвившую глаз. Она засветилась красным, а у меня голова пошла кругом. Внезапно перед глазами мелькнул образ, и меня как будто током ударило. Я пришел в себя.
- Вот как, гипноз не действует, - грубо сказал лже-Шейросо. – Ладно, я ведь не обязан тащить тебя живым. Достаточно будет и тела.
Он вытянул руку в мою сторону, и из нее метнулась змея. Я едва успел выпустить в нее струю огня. Но змея спокойно прошла пламя. Я инстинктивно закрылся рукой, и она вцепилась мне в запястье, прокусив насквозь выступившими клыками. Трое в плащах вышли из тени, уже не скрываясь.
- Моя Гайза смертельно ядовита, и твой огонь тут не поможет, она к нему невосприимчива, как и я. Поэтому меня и послали сюда. Я ждал тебя, мальчишка.
- Гад, - стиснув зубы, процедил я, пытаясь при этом отцепить змею от руки.
- Ты забыл добавить ползучий, - засмеявшись, добавил он. – Парни, вот и для вас сейчас будет работенка, потащите его тело.
Перед глазами, всего на мгновение, все завертелось и поплыло. Люди, что стояли позади лорда, внезапно закричали. Их крики заставили лорда Годжо обернуться. Весь переулок наполнился зеленоватым дымом. Наконец оторвав от руки змею, я отшвырнул ее в сторону. Мужчина подбежал к своим товарищам, которые мучались от болей, сдирая с себя вздувшуюся кожу. Рядом со мной что-то приземлилось, я повернул голову и увидел Тадеуса. Он спрыгнул с крыши.
- Я же просил никуда не уходить, - смотря на лорда Годжо, тихо произнес он.
- Прости.
Тадеус помог мне подняться на ноги. Лорд Годжо обернулся к нам и недовольно нахмурился. Он недолго думал – выпустил новую змею. Но не в нас, а рядом с собой. Она упала на землю и стала увеличиваться в размерах. Тадеус схватил меня за руку и потащил за собой. Я не понимал, почему мы бежим, но сзади стал нарастать какой-то шуршащий  звук. Я набегу обернулся и оторопел: нас преследовала гигантская змея. Она неслась, сшибая все на своем пути. Я резво рванул что есть мочи за Тадеусом.
Это чудовище ловко сворачивало вслед за нами в переулках, казалось, вот-вот нас нагонит. Я больше не мог бежать: уже почти ничего не видел, ноги стали ватными, и с меня ручьями стекал пот.
Сколько мы так неслись… Я по инерции переставлял ноги и, конечно же, в один момент запнулся. Неловко взмахнув руками, повалился на землю. Тадеус дернулся, но удержался на ногах и остановился, продолжая держать меня за руку. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня. Коснувшись рукой моего лба, он озабоченно нахмурился. А потом без особых усилий перекинул меня через плечо. Змея была уже рядом.
Наконец Тадеус свернул в такой узкий проход, что змея не смогла туда протиснуться. Она жутко и громко зашипела и неожиданно стала раздуваться.
- Тадеус, - тихо позвал я его, видя, что со змеей что-то не так.
Он кинул взгляд назад и резко поставил меня на ноги. Развернувшись спиной к змее, он обнял меня сзади и накрыл нас своим плащом. Под плащ проник отвратительный запах, от которого меня едва не стошнило. Когда Тадеус распахнул полы плаща, я едва держался на ногах, но все же посмотрел в сторону змеи. Ее там не было. Вся улица была залита смердящей слизью.
- Что это?
- Ее слюна. Попадая на кожу, вызывает паралич.
- Ты сталкивался с ней?
- С ее хозяином. На него не действует мой дар. Да и твой, как я погляжу.
- Понятно. - Я улыбнулся и тут же едва не упал. Тадеус успел подхватить меня на руки. 
- Что с вами? Вас задело?
- Его змея меня укусила. - Я показал успевшее распухнуть запястье.
- Проклятье, у меня нет с собой противоядия. Сможете идти? Змея сейчас восстановит свои силы и вернется. Так она всегда действует.
- Может, перейдем на ты, а то уже напрягает.
- Я слуга, а вы – лорд.
- Ты больше лорд, чем я.
- Дело не в этом. Просто привычка, я не могу себе позволять переходить черту дозволенного.
- Ну и глупо.
Тадеус вытащил какую-то настойку из кармана, залпом осушил ее. От этого у него вздулись жилы, выступив на шее и лбу. Он поднял меня на руки, а я обнял его за плечи, ощутив сильное напряжение во всем его теле. В другом случае я бы протестовал, но не сейчас. Он понес меня, будто я вообще ничего не весил. Но скоро остановился и, согнувшись, резко подпрыгнул, а из-под земли, в месте, где мы стояли, вырвалась змея.
Прыжок был настолько мощным, что мы оказались на крыше. Оскальзываясь, Тадеус быстро бежал вперед. Змея забралась следом за нами, круша стены и крышу. Раздались крики людей, ставших невольными свидетелями происходящего.
Тадеус легко перепрыгивал с одной крыши на другую, и просто гигантскими скачками мчался дальше. Змея была куда менее проворной и часто падала вниз, но вновь упорно забиралась назад. На очередном прыжке Тадеус поскользнулся, и мы рухнули вниз. Он приземлился на ноги, при этом уйдя вглубь мощенной камнями дорожки на несколько сантиметров. Чудовищная змея тут же последовала за нами, падая прямо на нас с распахнутым ртом. Тадеус отпрыгнул в сторону, и змея ушла под землю, проделав огромную дыру. Собравшись, Тадеус прыгнул опять вверх, и мы вновь оказались на крыше.
Мы успели только достигнуть ее противоположного конца, когда на крыше соседнего дома возник лорд Годжо, верхом на гигантской змее. А сзади нас появилась та змея, что нас преследовала.
- Вот и все, добегались, ребятки! - с издевкой закричал он.
Тадеус опустил меня на крышу, а я сразу же осел, ноги меня не слушались. Он вытащил пару сверкающих склянок из отделений в своем поясе и кинул в змею, что была позади нас. Склянки разлетелись вдребезги. Выплеснувшая из них жидкость, попав на змею, зашипела, после чего, задымившись, взорвалась. Змея, издав вой, упала с крыши.
- Это вам не поможет.
Лорд развел руки в сторону, и из каждой его ладони вылезло по змее. Упав на крышу рядом с лордом, они стали расти. А змея, что упала с крыши, вновь забралась обратно с огромными кровоточащими дырами в своем теле. Внезапно позади лорда Годжо появился человек в сером балахоне.
- Не бойся. Ты мне все еще нужен и не умрешь. Дай мне контроль над своим телом. - Его слова предназначались мне.
Я молча кивнул и ощутил, как глаза зажгло изнутри. Мне было безумно больно, голова шла кругом, а тело засветилось ярким голубым светом. Я чувствовал силу, разливающуюся по моему телу, но она была мне чужой, и я противился ее присутствию внутри себя. Тадеус, увидев, что со мной что-то происходит, отошел в сторону. А мои губы сами раскрылись.
- «Я Файзер, и я уничтожу все, что стоит у меня на пути».
Я говорил чужим голосом, утратив контроль над своим телом. Внезапно я взмыл в воздух. Окружающие двигалось так безумно медленно или это я двигался слишком быстро. Приблизившись к лорду Годжо, я повис на его плечах сзади.
- «Ты несешь в себе много грехов, я заберу их», - прошептал «я» ему на ухо.
Он стал медленно оборачиваться, и я смог наблюдать, как на лице его проявляется гримаса удивления. Перелетев вперед, «я» заглянул ему в глаза, резко развернув его голову к себе.
- «Ты не достоин владеть этим даром. Верни то, что принадлежит мне».
«Моя рука» прошила насквозь его тело. Там внутри я нащупал что-то горячее, ухватил и дернул наружу. В моей руке трепыхалось какое-то подобие змеи. Открыв рот, я поглотил ее. Мужчина начал меняться в лице, а змея под ним стала медленно рассыпаться.
Мое тело вернулось к Тадеусу на крышу, а я ощутил, как из меня что-то вылезло, прямо через глаза. Рядом появился тот самый, в сером балахоне. Время снова пошло. От полной потери сил я едва сохранял сознание. Смотрел, как змеи рассыпались, как мужчина упал на крышу, корчась в сильных болях, сжимая грудь… Он несколько раз дернулся и застыл. Я с трудом повернул голову, существо все еще стояло передо мной.
- Я Файзер, и ты долже…
Но расслышать я не успел, силы окончательно покинули меня. Я отключился.

Проснулся я в небольшой серой комнатушке без окон, рядом лежал Тадеус. Рука еще немного болела, на запястье была свежая тугая повязка, кожа вокруг нее припухла. Я перевернулся на бок и стал разглядывать спящего. Во сне Тадеус был похож на мальчишку, немногим старше меня. Я протянул руку, желая коснуться его лица. Но стоило мне слегка до него дотронуться, как Тадеус резко открыл глаза, в тот же миг перехватывая мое запястье. Но увидев, что это я, он тут же отпустил мою руку.
- Извините, - быстро поднявшись, сказал он.
- Это ты прости.
- Как вы себя чувствуете?
- Вроде неплохо.
- То, что вчера произошло, меня удивило, - серьезным тоном сказал он.
- А что вчера произошло?
- А вы не помните? На крыше вы говорили чужим голосом и вытворяли такое, на что вы никак не могли быть способны…. насколько мне известно.
Внезапно я вспомнил, что произошло.
- Файзер, - тихо прошептал я.
- Кто это? Ваш дар?
- Нет. Не знаю, как объяснить. Как будто во мне сидит паразит. Наверно я чем-то болен.
- Вот как….  Я ни разу не слышал о том, что бы тело утрачивало контроль, если это не действие дара. Но это было очень похоже на то, когда мой господин позволяет своему дару брать контроль над собой.
- Где мы? – решив сменить тему, спросил я.
- Я смог лишь перетащить вас в ближайшее убежище. Это один из подвалов, которые используют члены тайной стражи семьи Меркость. Но тут больше небезопасно. Если вы в порядке и можете идти, то нам надо выбираться из города. Здесь собралось слишком много членов темного ордена. Вряд ли они простят смерть правой руки лорда Радуо.
- Тот человек был столь приближен к лорду Радуо? – неверяще переспросил я.
- Да. Я и сам был удивлен, увидев его здесь. Давайте поторапливаться.
- А Шейросо? Я должен с ним встретиться.
- Лорд Бенджо Шейросо, член золотого ордена света, скончался неделю назад при загадочных обстоятельствах. Мне об этом сообщили мои люди. Не думаю, что это был несчастный случай, скорее всего, его убили.
- В последнее время гибнет слишком много лордов. Это так странно.
- Вы правы. Но лорды умирали всегда, только их смерть выдавали за болезнь или несчастные случаи.
- Куда же нам идти?
- Я и сам не знаю. Если выберемся из города, то продолжим поиски моего господина.
Я хотел еще что-то сказать, но передо мной снова появилось то существо. Я больше не мог называть его человеком.
- На северо-восток, в земли льда, - тихо прошептало оно и растворилось в воздухе.
- А что находится на северо-востоке? – спросил я у Тадеуса.
- Точно не знаю, но вроде земли вечных льдов. Там в основном живут члены золотого ордена света. И лорды-изгои. А что! Это идея. Там можно найти временное убежище. Да и темный орден туда не сунется.
- Я не поблагодарил тебя за спасение. Спасибо. Если бы не ты, я бы умер. - На мои слова благодарности Тадеус лишь молча кивнул.

Перед тем, как выбраться из подвала, мы немного утолили голод. Как и сказал Тадеус, нас искали. По городу было невозможно передвигаться, приходилось то и дело прятаться меж домов и в переулках. Стражники останавливали горожан для проверки, а по улицам постоянно передвигались люди в черных мантиях, причем группами по пять человек.
Тадеус умело выбирал дорогу, казалось, он знал город как свои пять пальцев. После произошедшего прошлой ночью побоища людей на городских улицах было немного, и мы выделялись как бельмо на глазу.
Добравшись до трактира «Золото песка», мы затаились в переулке неподалеку. Тадеус недовольно скрипнул зубами, оценив обстановку.
- Про лошадей придется забыть, а без них дорога займет долгие недели. Придется забыть о землях, где живут изгои.
- Тогда нужно их выкрасть, - серьезно ответил я. Я чувствовал уверенность, что должен был туда попасть.
- Слишком много лордов. Среди них много с ядовитыми способностями.
- А это плохо?
- Мой дар, скорее всего, на них не подействует.
- Ну, где не справишься ты, прикрою я. - На мои слова он улыбнулся.
- Напролом не полезем. Зайдем сверху.
Я осторожно выглянул из-за угла. С соседнего здания можно было перебраться на крышу трактирной конюшни, но смогу ли я спрыгнуть. Тадеус дернул меня за рукав, привлекая внимание. Я обернулся, а он уже стоял в конце переулка. Я перебежал к нему. Сворачивая меж домов, мы обошли трактир сзади. Наконец Тадеус заприметил открытое окно на втором этаже.
- Я подсажу вас, а вы меня подтянете.
- А мне помнится, ты мог высоко прыгать, - сказал я.
- Это лишь действие зелья, его у меня больше нет. Идите сюда, я….
- Я не осилю. Давай наоборот.
- Но…
Я жестом остановил его и указал на свое перебинтованное запястье. Он кивнул в знак согласия. Я встал лицом к стене и нагнулся. Тадеус без труда забрался мне на спину. Не скажу, что было легко его держать, но поднапрягшись я стал распрямляться. Когда я выпрямился, Тадеус оттолкнулся от моих плеч, цепляясь за выступ подоконника. Немного отдышавшись, я потянулся до легкого хруста в позвонках и довольный распрямился.
Посмотрев вверх, я не увидел там Тадеуса, но через минуту он появился, высунулся наполовину из окна и опустил руки вниз. Я подпрыгнул, но не дотянулся. Я попробовал допрыгнуть с разбега, но у меня опять не вышло. У здания напротив стоял ящик, попытался его передвинуть, но он оказался чертовски тяжел, будто в нем было железо. Забравшись на него, я оценил расстояние и прыгнул в сторону Тадеуса, который терпеливо ждал меня. Я промахнулся всего на несколько миллиметров, коснувшись его кончиков пальцев. Забравшись обратно, я прыгнул еще раз, а потом еще. В очередной раз, уже почти выдохшись, я, наконец, ощутил сильную хватку руки Тадеуса. Он на мгновение подался вниз, утягиваемый мной, но тут же стал подтягивать меня. В конце концов, спустя долгие минуты ему удалось втянуть меня в окно.
Убедившись, что не привлекли чье-либо внимание, мы покинули комнату. Осторожно прошли узким коридором до лестницы ведущей наверх. Дом казался пустым или нам просто повезло, что мы не наткнулись на его жильцов.
- В таких зданиях должно быть что-то наподобие чердака, - тихо сказал Тадеус.

Чердак найти оказалось нетрудно, в потолке пятого этажа имелся люк. Тадеус, ловко подпрыгнув, дернул за короткий шнур, люк легко откинулся, сразу же вниз упала веревочная лестница. Тадеус забрался первым, помогая мне подняться следом.
Помещение было завалено разным хламом, покрыто толстым слоем пыли, а на стенах и потолке обосновалась паутина. Единственное окно вело прямиком на крышу. Тадеус попытался его открыть, но оно рассохлось, застряв намертво в раме. Тогда он схватил плотную скатерть и какую-то узорчатую палку. Повесив скатерть на окно, Тадеус с силой замахнулся, ударяя по стеклу. Послышался звон. Сняв покрывало и обмотав им руку, Тадеус убрал торчащие стекла.
Наружу он выбрался первым, и помог мне. Крыша оказалась безумно скользкой, идти прямо, как Тадеус, я не мог. Он двигался как кошка, я же следовал за ним на корточках. Потом, каким-то чудом, мы перепрыгнули на соседнюю крышу. Я казался неуклюжим слоном, создавал много шума и был неповоротлив. Но все же мы  смогли добраться до трактира. Сверху было хорошо видно, что во дворе трактира находилось как минимум десять лордов, да и стража города ходила неподалеку.
- Они недостойны. Все, кто несет в себе грех, должны умереть, - тихо прошептал голос у меня в голове. – Зачем бежать? Давай очистим их.
Я сжал виски, стараясь прогнать голос из головы. А посмотрев вновь вниз, мне показалось, будто я смотрю сквозь людей, вижу, что у них внутри. Меня буквально притягивал манящий свет, присутствующий в них. Но у каких-то людей он был, а других не было. Может, это дар. Точно, вчера я….
Как глоток холодной воды. В один миг я вспомнил, что поглотил нечто из лорда Годжо, и осознал, что это был его дар. Меня замутило.
- Что с вами? – тихо спросил Тадеус.
- Нет, ничего.
Я посмотрел на него, и едва смог удержаться, чтобы не кинуться на него, не вырвать из его груди дымчатый зеленоватый свет. Я затряс головой, для надежности хлопнув несколько раз себя по щекам.
На какое-то мгновение я испугался, что утрачу контроль. Я чувствовал, что мое поведение неправильное, что я против воли совершаю все свои действия. То, что вселилось в меня, было чуждо мне. Если бы у меня была возможность – я вырвал бы ее из себя. Но это состояние смятения длилось недолго, сменившись  равнодушием. Мне стало безразлично, что я чем-то заражен. Зачем переживать о том, что не причиняет мне вреда.
Тадеус отвернулся. Нам предстоял последний прыжок. Нужная крыша находилась ниже нас на три этажа, и при этом в двух метрах от нас.
- Приготовьтесь. Как только я скажу, прыгаем, - прошептал он, пристально вглядываясь вниз.
Я поднялся, приблизился вплотную к нему. Долго ждать его слов не пришлось, мы прыгнули почти одновременно, я задержался всего на секунду, ощутив легкое колебание разума. С грохотом приземлившись на крышу конюшни, я ощутил, как опора уходит из-под ног, мы стали проваливаться вниз: покрытие просто не выдержало нашего веса. Все произошло стремительно: сначала я на миг ощутил боль в ногах от соприкосновения с крышей, а затем всем телом ударился о землю.
Нам повезло, падение смягчило сено, усыпавшее пол плотным слоем. Животные в стойлах испуганно заржали. Тадеус первым вскочил на ноги и сразу же кинулся к стойлам. Кинув на коней седла, наспех закрепил их на спинах животных. Стоило мне забраться на своего скакуна, двери конюшни распахнулись, и внутрь вбежали  шесть лордов.
Один из них что-то крикнул, и в нас метнулось странное скопление чего-то желтого. Я не задумываясь выпустил навстречу пламя, удачно остановив то, что в нас летело. Тадеус создал огромное облако тумана, но лишь двое из лордов, закричав, повалились на пол. В оставшихся я выпустил мощную струю пламени, но его перекрыл чей-то поток воды, затушив.
Сражаться дальше было рискованно, могли набежать еще лорды. Поэтому Тадеус ударил лошадь пятками, сразу же перейдя в галоп, я последовал его примеру. Лорды испугано отпрянули в стороны, когда мы их едва не сбили. Они явно не ожидали столь сильного сопротивления. Лошади быстро набирали скорость. Я едва успевал сворачивать за Тадеусом.
Мы выскочили на открытую центральную площадь, но там нас уже ждали стражи с арбалетами в руках, выстроившиеся в две шеренги. Они разом открыли залп. Я пригнулся, но все же ощутил, как мое плечо дернуло в сторону, резануло болью и заныло. Перепрыгнув обе шеренги одним гигантским прыжком, мы помчались дальше.  Немногие из них успели выстрелить нам вслед, да и это было напрасно. До ворот мы добрались быстро. Там собрались, кажется, все лорды и стражи, что находились в городе.
- Стреляйте в них огнем. Я знаю, вы способны создавать мощнейшее пламя, уничтожающее все на своем пути, - выкрикнул Тадеус.
Его столь сильная вера в меня вселяла уверенность. Мы придержали коней, и я сосредоточился.
- Мне помочь? – Передо мной появилось существо в балахоне. Я отрицательно замотал головой, и оно исчезло.
- Я вижу твой дар, он начинает меняться. - Слова Тадеуса немного удивили меня. – Сосредоточь все свои силы в одном месте и излей их туда.
Я выбрал целью ворота, у них было больше всего противников.
- Поторопись, многие из лордов готовы атаковать, - поторопил меня Тадеус.
Я мысленно представил, как размещаю свой дар над воротами, захватывая и стоящих вокруг лордов. Небо стало краснеть, собираясь кровавыми облаками. Мгновение спустя окружающий мир стал черно-красным. Я закрыл глаза, а когда открыл – этот мир осветился ярким огнем. Горели все: люди, строения, даже земля под ногами. Удушающий запах горелой плоти и общий дикий крик встали над всем. Ворота растеклись как масло по сковороде. Тадеус довольно улыбнулся и во весь опор устремился вперед.
Я замешкался, увидев, как женщина пыталась тушить своих товарищей, выпуская струи воды. На ее лице я прочел адресованную мне ненависть. Больше я не стал медлить.

Мы быстро удалялись прочь от города, доставившего нам столько неприятностей. И только оказавшись на большом расстоянии от него, замедлили ход. К ночи мы достигли небольшой рощицы и решили устроить там привал. Лишь когда я спешился, понял, что не могу двигать левым плечом и не в силах поднять руки. Тадеус, шаркая ногами, подошел ко мне.
- Я помогу вам с раной. После вы поможете мне.
Я озадачено посмотрел на него. Тадеус повернулся, и я увидел, что у него из спины торчит три металлических стрелы, довольно глубоко ушедших в тело.
- Я объясню, что нужно будет сделать. И какими лекарствами обработать раны.
Сначала он снял седельную сумку и разложил на земле все необходимое. Потом Тадеус обмотал небольшую деревяшку платком и дал мне ее прикусить. Чтобы вытащить стрелу из моего плеча, ему пришлось протолкнуть ее насквозь. Хорошо, что кость была не задета, я едва не потерял сознание от боли. После Тадеус обработал рану мазями, объясняя какая и для чего. К окончанию Тадеус едва держался на ногах, был бледен и покрылся испариной.
Закончив бинтовать мое плечо, Тадеус стянул с себя плащ и разрезал плотную рубашку на своей груди, с трудом сняв ее с плеч. Оставив порванную одежду мотаться за спиной, удерживаемую лишь стрелами, он лег на живот. Я сел рядом и осторожно убрал мешающуюся ткань.
Первую стрелу, чуть ниже лопатки, удалось вынуть практически без труда. Тадеус не издал ни звука. Я не торопился, обработал сначала одну рану. Благодаря одной из мазей, кровь моментально останавливалась, а кожа начинала затягиваться. Вторую стрелу, из бока, я вынул при помощи ножа, пришлось разрезать плоть. У меня тряслась рука, и я делал все неуверенно, из-за чего причинял Тадеусу лишнюю боль, но он молчал. Одной рукой работать было неудобно, но хорошо хоть это была правая.
С последней стрелой я намучился. Она была волнообразной и имела наконечник посередине. Еще и воткнулась рядом с позвоночником. Сам он был немного странным. Как я раньше успел заметить, вдоль позвоночника шел розовый шрам, как будто сделали глубокий разрез, а после чем-то прижгли, оставив длинную прямую полосу.
Спустя вечность я наконец-то вытащил стрелу, с удовольствием отшвырнул ее в сторону. Аккуратно обработал последнюю рану и наложил пропитанные мазью повязки на все раны.
- Ты можешь сесть? Я перевяжу тебя.
- Да, - морщась, тихо ответил Тадеус.
Я перевязал его, стараясь, как можно, удобнее размещать бинты, чтобы в дальнейшем они не затрудняли его движений.
Как только я закончил, Тадеус повалился на землю, потеряв сознание. Я молча улыбнулся. Как бы он не старался терпеть, он все же человек. И этот человек – лорд, достойный восхищения, а не слуга.

Отредактировано Selestium (2013-04-03 21:17:37)

0

23

Глава 16: Невольная дорога на восток.

Я сделал шаг в пустоту, крепко прижимая Люция к груди….
Нам повезло, и мы вошли в воду прежде, чем накатила новая волна. Падение оглушило меня, и я на мгновение потерял сознание, выпустив Люция. Придя в себя, сразу же устремился вверх. Вынырнув на поверхность, закашлялся, вдыхая желанный воздух. И тут же стал оглядываться по сторонам.
У меня вырвался вздох облегчения, когда увидел, что Эйл крепко держит Люция. С Эйлом творилось что-то странное: «он» мерцал, то и дело исчезая. Я подплыл и подхватил Люция.
- Спасибо, Эйл.
- «Мне жаль, но я переоценил свои силы….»
На моих глазах «он» исчез, а в груди больно сжало сердце. Как же так? Разве «он» не сказал, что отдохнул.
Я посмотрел на Люция, он был без сознания. Повязка слетела с его глаз, обнажив следы от ожогов. Я прижимаю его к себе крепче и понимаю, что он не дышит. Я растерялся и не сразу сообразил, что делать. Сильное течение несло нас к скалам, темной громадой высившихся посреди моря. Запрокинув голову Люция и удерживая его в таком положении, вдохнул в него воздуха. Но реакции не было. Я повторял и повторял попытки, но безрезультатно. Не может быть! Что за проклятье преследует меня?! Я развернул его к себе, став трясти за плечи.
- Нет! Не оставляй меня! Люций! Ты обещал!
Я крепко прижал его к себе, из моих глаз текли слезы. Я сжал его изо всех сил, обнимая. Внезапно Люций дернулся и начал громко кашлять. Я тут же отодвинул его, радостно заглядывая ему в лицо.
- Юджеб, - тихо позвал Люций, выплевывая воду.
- Я с тобой. Я никогда тебя не оставлю.
Он широко раскрыл лишенные «слепые»  глаза, а я притянул его, крепко поцеловав. Его губы были солеными от воды, но показались мне слаще всего на свете.
- Я думал, что потерял тебя. Ты так напугал меня, - сквозь слезы произнес я.
- Юджеб, прости, я такой слабый, - тихо шептал он.
- Глупенький, ты сильный. Другой бы давно сдался, но ты борешься.
- С тобой я выдержу все. Обещаю. Любимый мой.
От последних его слов у меня голова пошла кругом. Я расплылся в улыбке и пожалел лишь об одном, что он не видит меня.

Из радостной идиллии нас вывела волна, на мгновение накрывшая с головой. Я вытянул Люция на поверхность, он сильно закашлялся, а я понял, что нас отнесло еще ближе к скалам. Как я ни вглядывался, но берега так и не увидел – ни с правой, ни с левой стороны.
- Люций, держи меня за плечи и не отпускай, я вытащу нас из воды.
- Хорошо.
Я развернулся, Люций крепко сжал мои плечи, и мы поплыли.
Сколько бы я не двигался, мне казалось, что я остаюсь на одном месте. От холодной воды меня охватил озноб. Я безумно устал, но продолжал плыть. Люций не жаловался, лишь крепче сжимал мои плечи. О том, что мы провели много времени в воде, я понял только по солнцу, которое начало садиться. Внезапно левую ногу неприятно сдавило. Я не придал значения, продолжая плыть, но сильный спазм вынудил остановиться. От тянуще-острой боли я не смог сдержать стон.
- Юджеб, что-то случилось? – обеспокоено спросил малыш.
- Нога…. Позволь я откинусь на тебя. Придерживай мою голову, а то я могу уйти под воду, - сдавленно попросил я.
Я развернулся на спину, откидываясь на воду. Малыш подставил руку мне под шею, помогая удерживать ее на поверхности. Мышцы на ноге скручивало, а вскоре спазм охватил и правую ногу. Если бы я был один, то давно ушел бы под воду. Спустя некоторое время, показавшееся мне вечностью, боли прекратились, в ногах появилась тянущее ощущение. Все же сильное утомление сказывалось, и тело начало сдавать. Сначала безостановочный бег, потом – многочасовое пребывание в воде, все это ослабило тело. Раньше такого со мной никогда не бывало. Неприятное ощущение в ногах осталось, но теперь я мог хотя бы ими двигать.
- Спасибо. Теперь можем плыть дальше, - сказал я, вернувшись в вертикальное положение. 
- С тобой точно все в порядке? – все так же с волнением в голосе спросил он.
- Да, - твердо ответил я.
Я помог ему вновь ухватиться за мои плечи, и мы продолжили путь. Плыл я теперь медленнее, но я просто не мог остановиться. К тому я чувствовал, как от каждого движения боль в ногах постепенно утихает.

Уже совсем стемнело, когда скалы впереди приблизились настолько, что я смог рассмотреть какое-то подобие пещеры, выходящей прямо из воды, оттуда исходило приглушенное свечение. Я вплыл внутрь, а точнее, нас прямо-таки затащило туда течением.
Пещера оказалось просто огромной, с высоким потолком, с которого свисали сосульки. Они давали мерцающий зеленоватый свет, а капельки воды, стекая с них, создавали в пещере подобие музыки.
Подплыв к берегу, я вылез на каменный пол и сразу же вытащил Люция. Нас трясло от долгого пребывания в холодной воде. Я прижался к нему, стараясь согреть, но мокрая одежда не позволяла этого сделать. Недалеко от нас я увидел широкий причал для корабля. От него вглубь пещеры был проложен узкий деревянный настил. Слева у стены была свалена груда коробок и бочонков. Скорее всего, мы здесь не одни, а хозяева этой спрятанной от внешнего мира пещеры могут быть не рады чужакам.
- Люций, посиди тут, я схожу на разведку.
- Нет. Не оставляй меня. Я не хочу оставаться один, - умоляюще попросил он, крепко сжав рукав моей рубашки.
- Я же не насовсем ухожу. Я туда и обратно.
- Я с тобой….
- Нет. Все, не спорь, - резко прервал я его. Люций печально понурил голову.
- Хорошо. Только не оставляй меня надолго одного, - смиренно попросил он.
- Обещаю все сделать быстро.

Я отвел Люция вглубь пещеры. Ноги у меня все еще побаливали, сковывая движения. Убедившись, что Люций удобно устроился, я двинулся по проложенным доскам на разведку. По пути я осмотрел ближайшие ящики. Но открыть их мне не удалось: крышки были крепко приколочены гвоздями.
Бросив попытки их открыть, я направился дальше. Там пещера резко сужалась, переходя в туннель с довольно низким потолком. Темноту рассеивал только тусклый свет впереди. Пройдя туннель, я оказался в широком гроте. Кажется, это была кухня: стояли длинные дубовые столы со скамейками по бокам, на них пара забытых тарелок с недоеденными, испорченными от времени остатками пищи. Слева располагался огромный очаг с укрепленным над ним котлом. Сухие дрова аккуратно сложены у стены. А рядом какие-то открытые коробки и пара бочонков. В них оказалась еда. Достав из одного немного сморщенное яблоко, я засунул его в карман брюк, чтобы после отдать Люцию.
Из грота шло еще два ответвления. Одно было менее освещено. И, пройдя немного, я оказался в длинном узком помещении, спальне. Вдоль обеих стен тянулись двухъярусные койки. Кто бы тут ни жил, их явно много: тридцать двухъярусных кроватей вмещало шестьдесят человек как минимум.
Вернувшись в грот, я свернул в другое ответвление. Маленькая пещерка представляла собой кабинет. Дубовый стол и три кресла. Удивительно, но помещение освещалось не только наростами с потолка, но и свечами в светильниках, расположенных на стенах. Свечи оказались из очень дорогого материала, специально предназначенные для долгого горения. Кажется, это место покинули недели две назад, оставаться здесь может быть небезопасно.
Вдоль одной стены шла темная шторка, отдернув ее, обнаружил узкую кровать и шкаф с разнообразной одеждой. Все было сшито из плотных дорогих материалов, способных выдержать суровые условия. Тут явно спал главный.
Неожиданно я заприметил еще одну дверь. Я осмотрел ее, но открыть так и не удалось – у нее не было ручки. Тогда я осмотрел стол на наличие скрытого рычага, а потом понял, что светильник рядом с дверью не горит, но свеча в него встроена. Да и пыли на нем куда меньше, чем на других. Потянув за подсвечник, я стал гнуть его в разные стороны, пока он не повернулся в бок.
Дверь с шумом отворилась, но внутри было темно, и я не смог ничего разглядеть. Взяв горящую свечу из светильника, я прошел в комнатку. Она вся была заставлена ящиками, громоздящимися друг на друга до самого потолка. Я сделал пару шагов вперед, но споткнулся и раскатился по полу. Поднявшись и пару раз чертыхнувшись, я оглянулся, чтобы посмотреть обо что запнулся. Это оказался мешок, который раскрылся, рассыпая свое содержимое. Я приблизился и запустил в него руку, извлекая наружу золотые монеты. Подойдя к ближайшему ящику, я откинул крышку. И в нем было золото. Теперь я знал точно, что оставаться здесь нельзя.
Я вышел и закрыл дверь, вернув рычаг на прежнее место. После чего воткнул обратно свечу. К Люцию я почти бежал, насколько мне позволяли ноги. Он вздрогнул, когда я к нему приблизился.
- Это я, - поспешил успокоить его.
- Тебя долго не было, - сказал Люций, потянувшись в мою сторону руками, но ловя только воздух. Я придвинулся, помогая ему обнять себя, и ощутил, как сильно его трясет. Я вспомнил про одежду в шкафу: нужно было взять ее с собой. Я же, за то время пока обследовал пещеры, успел обсохнуть и согреться.
Другого выхода из пещер я не нашел, но уходить сейчас, не отдохнув, мы не могли. Я сам едва держался на ногах, хоть и готов был вынести многое ради малыша. Достав яблоко из кармана, вложил его в ладошку Люция. Он ощупал яблоко, поднес к своим трясущимся губам и откусил маленький кусочек.
- Спасибо, - тихо поблагодарил он.
Я помог Люцию подняться на ноги (нести его сейчас не было сил) и осторожно повел, прислушиваясь, как он хрустит яблоком. Мы быстро дошли до кабинета. В шкафу я нарыл более-менее подходящую одежду. Мне она была в самый раз, а с Люция – свисала. Закончив переодеваться, я присел на кровать, ощутив жгучую необходимость поспать, хотя бы немного. Внезапно вспомнил о лекарстве, которое передала мне для Люция София, но решил вынуть его из откинутых в сторону грязных брюк попозже.
Я уложил Люция рядом, прижав к себе спиной, укрыл нас одеялом и принялся растирать его плечи, пытаясь унять сотрясающую его дрожь. И не заметил, как уснул.
Во сне я все плыл и плыл, меня раскачивало из стороны в сторону, чудились крики людей. Но знакомый убаюкивающий голос заставлял не обращать на них внимание.
От непрекращающейся качки меня начало мутить, и я проснулся.

Открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь. Потолок почему-то был деревянным и находился на расстоянии вытянутой руки. Я оглянулся и понял, что это вовсе не потолок, а верхняя койка. Деревянные перегородки вокруг скрипели и раскачивались. Я лежал на узкой кровати, а Люция рядом не было. Только осознав это, до меня дошло, что я больше не в пещере.
Я подскочил в панике и врезался лбом в нависающую сверху койку. Потирая ушибленное место, я снова осмотрелся. Небольшое помещение больше напоминало деревянную коробку с каким-то странным дугообразным углом и одним круглым окном. Я выглянул наружу. За окном простиралась морская гладь.
Лишь обернувшись, я увидел на верхней койке Люция, он все еще крепко спал, подтянув к груди ноги и сжавшись. Я облегченно выдохнул.
Кроме прикрепленных к стене полок, заменявших кровати, в помещении был узкий стол и один стул. А до потолка можно было без особых проблем дотянуться рукой. И еще я недовольно заметил, что одежда на мне немного порвалась. Давно со мной такого не случалось.
Неожиданно за рукав моей и так потрепанной кофты кто-то ухватился и резко со всей силы потянул, так что раздался треск. Я обернулся. Это оказался Эйл. Я так обрадовался, что с «ним» все в порядке, даже ругаться не стал, что «он» практически оторвал рукав.
- «Вы как раз вовремя проснулись, хозяин. Все закончилось совсем недавно».
- О чем это ты? – удивленно воскликнул я.
- «Люди, что перенесли вас на корабль, ощутили прилив силы. Видели бы вы, что здесь творилось».
- Значит, ты в полном порядке?
- «Да. Только меня не порадовало, что люди умирали, обретая дар».
- То есть мы в море, на корабле которым никто не управляет? – недовольно спросил я.
- «Не знаю. Я всего лишь в коридор выглядывал. Там такое побоище шло. Я следил, чтобы они сюда не вошли. Все же, когда вы отдохнувший, я чувствую себя куда лучше».
- Так. Думаю нужно выйти и поглядеть, что с командой этого корабля.
- «Давайте вновь объединим наши силы… на всякий случай».
- А я не бухнусь потом без сил в долгую спячку? – Я совсем не обрадовался его предложению.
- «Нет. Тогда было исключение. В первый раз ведь».
- Хорошо….
Я ощутил холод, наполнивший мое тело. На мгновение я как будто потерял сознание, но мне безумно не хотелось терять контроль над своим телом. И я безотчетно начал бороться, выталкивая из разума чужую волю, что попыталась взять надо мной власть. Придя в себя, я ощутил огромную силу внутри.
Поднеся руки к лицу, я увидел, что мои ногти заострились, стали толще и длиннее, а тело закрыло тонкой полупрозрачной броней. Я без усилий сорвал дверь с петель и отшвырнул ее в сторону. Позади раздался голос Люция:
- Юджеб?! Ты где?
Когда я обернулся, он уже спустил ноги с койки. Я быстро подбежал к нему, подхватил на руки и помог встать на пол.
- Все хорошо. Я здесь. Схожу погляжу, где это мы. А ты будь тут.
- А разве ты уже не осматривался?
- Сейчас мы на корабле. Пока мы спали, нас перенесли сюда.
- Я все понял.
- Будь тут и не уходи никуда.
- Тебя долго не будет?
- Я быстро, только оставайся здесь.
Люций коснулся моей груди, провел по ней рукой вверх, коснулся шеи и остановился на лице.
- Эйлендер в тебе?
- Да.
- Иди, я буду ждать. Только недолго, я боюсь оставаться один.
Я поцеловал его, совсем легонько коснувшись губ. Потом усадил на стул и вышел, напоследок оглянувшись. От Люция не исходило свечения, которое я видел раньше, и запаха, кружившего мою голову, я больше не чувствовал. Вероятно, в нем нет больше дара. Но сейчас не время об этом думать.

Я направился вдоль длинного коридора, стены которого были забрызганы кровью, а на полу лежали мертвые тела. Возле лестницы, ведущей наверх, сидел человек с оторванной головой. Кажется, он сделал это сам, так как держал голову в руках.
Поднявшись по лестнице – идти пришлось прямо по трупам – я оказался на широкой палубе, на ней также валялись разорванные тела. Дул сильный ветер, принося соленые брызги, и судно жутко кренило то в одну, то в другую сторону, кажется, им никто не управлял.
Я решил, что зря соединился с Эйлом, корабль был пуст. Но я понял свою ошибку, как только немного прошел вперед. Сзади раздалось легкое покашливание. Надо мной, на корме стоял лорд. Его тело сверкало, а в руке была здоровенная секира, с рукояти которой свисала длинная цепь. Рядом с ним стояли двое мужчин, но они были какими-то странными. Вроде лорды и одновременно нет. Из их тел то и дело что-то вырывалось. Лица мужчин были искажены в гримасах ужаса и боли. Их руки светились, причем у обоих одинаково. Мне было противно смотреть на них. Мужчина с секирой заметил мое отвращение.
- Ты же тот пацан, которого я нашел у себя в логове! – воскликнул лорд. – Ты изменился. Значит, ты лорд. Тебя послала белая инквизиция? Это ты виновен в гибели моей команды? Что смотришь?! Я плавал с этими парнями долгих двадцать лет, и нас не могло нагнать ни одно судно. А тут в них как будто демоны вселились, заставили убивать себя и всех, кто рядом. – Мужчина постоянно дергал свободной рукой. - Не знаю, что ты сделал с ними и как, но я отомщу, убив тебя.
- Так ты лорд? – решил все же уточнить я.
- Кто я?! Ты что, издеваешься или и вправду не знаешь?! Думаешь, раз имеешь такое обличие, то можешь вести себя так, будто неуязвим. Смерть моих людей еще не говорит о том, что меня ждет тоже.
- Хочешь драться – давай. – Я скривился в довольной ухмылке, предвкушая горячую схватку.
- Мальчишка, ты хоть знаешь, что я Шерот, лорд-отступник, которого разыскивает белая инквизиция. Я убивал лордов, которые выглядели куда внушительней тебя.
- И что с того? Мне нет дела до этой твоей инквизиции, – пожав плечами, безразлично ответил я.
- Значит, они тебя не посылали, но это ничего не меняет. Я капитан «Гладии», судна на котором ты находишься. Это была моя ошибка взять тебя с собой. Но теперь я исправлю свой просчет.
Он взмахнул секирой, будто она ничего не весила, и высоко подбросил ее, тут же ухватил за взмывшую вверх цепь, дернул на себя и, отклонив в сторону, стал раскручивать, неуклонно увеличивая темп. Секира слилась в один большой диск.
Внутри меня все трепетало от предстоящей битвы. Внезапно лорд сделал выпад, и вертящийся диск со свистом устремился ко мне. Все произошло очень быстро, и я еле успел отскочить в сторону. Секира, соприкоснувшись с мачтой, беспрепятственно прошла сквозь нее и, не задерживаясь, устремилась дальше. Мужчина потянул цепь на себя, и секира, продолжая вращаться, стала возвращаться назад. Я пригнулся и ощутил, как меня обдало порывом ветра.
Едва я разогнулся, а секира уже летела обратно. В этот раз я, подпрыгнув, ухватился за перекладину мачты, и только теперь она со скрипом накренилась и начала падать, увлекая меня за собой, но остановилась,  зацепившись парусами за соседнюю мачту.
Я спрыгнул на палубу, и в мое плечо что-то со свистом врезалось. Я повернул голову: секира, пробив полупрозрачную броню, застряла в плече, оставив легкий порез на коже. Ухватившись за рукоять, я выдернул секиру. Лорд недовольно скривился и дернул за цепь, но я держал крепко. Плащ за моей спиной удлинился и быстро накрыл секиру собой, а когда раскрыл свои объятья, я отпустил оружие.
Секира сразу же вернулась к лорду. Он ухватил ее за рукоять и закинул к себе на плечо. Но оружие, вспыхнув, раскрошилось. Лорд недовольно чертыхнулся, сжимая в руке лишь цепь. Коснувшись ее конца, лорд помял в руке, после чего отпустил. Цепь засверкала, и, на месте, где ранее была прикреплена рассыпавшаяся секира, появился огромный шипастый шар.
- А ты неплох, мальчишка. Но этого мало, чтобы меня победить! – торжествующе выкрикнул он.
В этот момент двое полулордов, как сговорившись, метнули в меня два горящих зеленым светом шара. Мой плащ закрыл меня, и в тех местах, где шары коснулись его –  расплавился. Не давая мне и мгновения перевести дух, лорд метнул свое новое орудие. Шипастый шар, пройдя сквозь дыры в плаще, ударил в живот с такой мощью, что меня отнесло назад. Я врезался спиной в нос корабля. Судно, казавшееся таким большим, оказалось маленьким для развернувшегося боя.
Вытащив шар из брони, я сжал его руками так, что он расплющился. Лорд Шерот спрыгнул вниз с кормы, потянув орудие назад, но вновь не смог его выдернуть из моих рук, пока я не растер шар в порошок. Бросив взгляд на полулордов, я понял, что они мертвы, лежат там, где и стояли; вероятно, исчерпали все свои силы в той атаке.
Лорд за это секундное отвлечение вернул цепь назад, создав на ее конце длинное копье, и тут же метнул его в меня. Плащ, хоть и успел восстановиться, но не смог остановить удар. И копье, пробив новую дыру, уже приближалось, а у меня еще сильно кровоточила рана от предыдущего оружия.
- «Хватит сопротивляться, отдай мне полный контроль над своим телом!»
Недовольный голос Эйла громко зазвучал у меня в голове, но я отогнал его прочь, собрался и сделал рывок вперед. В полете увернувшись от летящего в меня копья, я ловко развернулся и ухватился за него. Меня дернуло, увлекая за ним, но я смог остановить оружие и разломал его об свое колено, как будто это была тонкая палка.
Отбросив сломанное копье в сторону, я устремился к лорду. Я развил такую скорость, что все вокруг замедлило свой ход. Когда я приблизился к лорду, он все еще наблюдал за полетом теперь уже сломанного копья, крепко сжимая в руке цепь. Я уже почти схватил его за шею, когда что-то ударило меня сзади, причинив сильнейшую вспышку боли. Я охнул от неожиданности и обернулся. Позади меня в воздухе висела огромная кувалда, так же с цепью на конце рукояти, но она как будто действовала сама. Вновь размахнувшись для удара, она стала на меня опускаться, из-за чего мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Все произошло так быстро, я просто не понимал, когда лорд успел это сделать. Едва я распрямился – как шею ощутимо сдавило. Я нащупал руками цепь, а лорд стоял передо мной с довольной лыбой:
- Я же говорил тебе, что не так уж и прост.
- Эйл, - сдавленно прошептал я.
- «Хозяин, я помогу, только не тесните меня так, дайте побольше свободы».
Я ощутил, как вдоль позвоночника пробежал ток. Через мгновение из спины что-то вырвалось, вызывая неприятные ощущения. Это не было ногой или рукой, а что-то другое, оно выходило из основания позвоночника. Я напрягся изо всех сил, дернул цепь на шее и разорвал ее. Отскочив на пару шагов, я ощутил, как то нечто, сзади меня, метнулась вперед – это был костяной хвост с клиновидными шипами по всей длине и заостренным концом.
Но он промахнулся, ударил рядом с лордом, проламывая доски палубы. Лорд рывком взмахнул цепью, отправив в моем направлении звездообразный предмет, который в полете завертелся.
Я больше не собирался играть. Плащ устремился на лорда, тот, пригнувшись, уклонился и перекатился в сторону. При этом ему пришлось вернуть свое оружие, дернув обратно к себе. Этого я и ждал. Взмахнув мощным хвостом – разрубил цепь, отделив ее от звезды, которая продолжила, вращаясь, лететь к мужчине. Лорду пришлось резво подскакивать с колен и уклоняться от летящего оружия. Звезда, пробив палубу, ушла вглубь корабля, отчего судно сильно дернуло и немного накренило в бок.
- Недоумок! Так мы потопим мою «Гладию»! - недовольно завопил лорд.
- А мне-то что.
- Ты что еще не понял, что мы в открытом море?!
- Так это ты на меня напал, я всего лишь защищаюсь, - пожав плечами, устало ответил я. – Хватит отвлекаться, давай уже закончим начатое.
- Что ж, хорошо. - Лорд растянул губы в улыбке и небрежным жестом откинул назад пряди черных волос.
Я стоял, выжидая его нападения, хвост нервно дергался из стороны в сторону. Лорд поднял цепь, взяв ее за оба конца. Я не стал ждать, когда он создаст новое орудие, развернувшись, ударил хвостом. Лорд подпрыгнул, уходя от удара, и одновременно накинул свою цепь на хвост как петлю. Цепь моментально начала сжиматься. И я испытал кратковременную боль, когда мой плащ накрыл хвост вместе с цепью, после чего хвост отвалился.
Я метнулся к лорду, но передо мной вырос огромный металлический щит. Я со всего маху ударил по нему, пробивая насквозь. Выдернув руку, я через образовавшуюся дыру увидел лицо недовольного лорда. Я чувствовал, что нужно, как можно, быстрее разобраться с ним: перед глазами все немного плыло. По позвонкам прошел ток, у меня вновь отрастал хвост. А еще внутри меня что-то начало скапливаться, казалось, что меня вот-вот стошнит. Я не стал сдерживаться или отворачиваться, раскрыл рот и выпустил на закрывающегося щитом лорда белый дым. Щит лорда моментально заледенел и рассыпался на куски. Лорд упал на колени, сплевывая сгустки крови на палубу. Я подошел к нему и захлестнул его шею хвостом. Оторвав лорда от палубы, я наблюдал, как он пытается разжать мою хватку, дрыгая ногами и мыча. Его лицо покраснело, а глаза налились кровью, цепь, которую я поначалу не заметил, выпала из его руки.
- Юджеб! – раздался позади меня голос Люция. Я недовольно рыкнул, обернувшись. Как Люций смог подняться, ничего не видя, можно было догадаться по его внешнему виду - перепачканной в крови рубашке.
- Зачем ты вышел?! – злость прорвалась в мой голос, о чем я тут же пожалел, увидев, как Люций сжался, растеряно закусив губу.
- Извини. Просто стоял такой шум. А ты все не шел…. Я испугался, - тихо ответил он.
У меня сжалось сердце из-за его слов, и я всего на секунду ослабил хватку. И лорду этого хватило вырваться и устремиться к Люцию, размахивая цепью. Но я был  быстрее.
- Я не злюсь, - громко ответил я Люцию, вновь ухватив лорда хвостом и скрутив так сильно, что тот сдавленно простонал.
- Юджеб? Тут есть кто-то еще? – обеспокоено спросил он.
- Всего лишь надоедливая крыса, - затыкая рот лорда хвостом, сказал я. – Извини, что крикнул на тебя.
- Нет, ничего страшного. А что это был за шум? И п-почему там внизу….
- Эти люди уже были мертвы, когда я вышел. Ты мне веришь?
- Да. Подойди ближе, я хочу тебя коснуться. - Он вытянул вперед руку.
Я отступил назад и развернулся к нему лицом, продолжая крепко сжимать лорда хвостом.
Я не хотел, чтобы Люций слышал, как я убиваю этого мужчину, поэтому просто сжимал его. Хотя убить его можно иначе. Я уже было собрался накрыть его своим плащом, чтобы заглушить его стоны, а потом сжать посильнее и раздавить, но ощутил резкую боль в боку и от неожиданности громко застонал.
- Юджеб! Что с тобой?! – испуганно вскрикнул Люций.
Он шагнул, нащупывая меня рукой, скользнул ею по моему телу и остановился на животе, из которого все еще сочилась кровь.
- Ты ранен? – совсем упавшим голосом спросил он.
- Лучше бы ты оставался внизу, - тихо прошептал я.
Я дотронулся до своего бока, нащупал что-то холодное и длинное и выдернул копье.  Короче и толще, чем в прошлый раз. С копья свисала цепь, конец которой сжимал в руке лорд. Я изо всех сил сдавил мужчину хвостом, отчего он громко застонал, а я услышал хруст его костей. Но как я ни пытался раздавить лорда, тот продолжал сопротивляться. Внезапно цепь, которую он все еще сжимал в руке, отцепилась от копья, взмыла вверх и, заострившись на конце, ударила меня по хвосту, отчего он треснул и разжался. Боль на удивление оказалась несильной, поэтому я лишь крепче сжал зубы. Лорд начинал меня бесить, а последующие его действия вывели меня из себя окончательно.
Вскочив, лорд, пошатываясь, побежал прочь, и мне пришлось последовать за ним. Его ловкость меня поразила. Он подпрыгнул, уцепился за перекладину на мачте и, подтянувшись, забрался наверх. Я проследил за ним взглядом, а потом ударил по мачте хвостом. С треском разломившись в месте удара, мачта стала падать. Лорд не удержался и упал с перекладины на палубу, но сразу же поднялся. Я быстро сшиб его хвостом. Он опять упал, а я прыгнул сверху и вонзил в его плечи когти, раздирая его плоть. 
- Все хватит! Давай остановимся! Я признаю поражение. Ты доказал, что очень силен, - просительно запричитала лорд.
Я на мгновение замешкался, но тут же продолжил раздирать его плечи. Лорд закричал:
- Твой друг напуган, видишь, как его трясет!
Обернувшись, я увидел, что Люций сидит на палубе, зажав уши руками. Мне стало не по себе.
- Заткни свой рот и умри как мужчина! – И я выдохнул ледяной пар, который, достигнув палубы, моментально ее заморозил. Лорд испуганно зажмурился, ощутив, как его волосы по краям обмерзли, но все равно продолжал говорить:
- Не убивай меня. Я сделаю все, что захочешь. Один ты не осилишь управление кораблем.
Но я был слишком взбешен. Мой плащ увеличился в размерах, став поистине гигантским, и разделившись на лоскуты, наподобие щупалец с острыми кончиками, он устремил их в направлении лорда.
- Мальчик! Эй, мальчик! Прошу, спаси меня от своего товарища, - умоляюще стал он просить Люция.
- Ты, грязное ничтожество, хватит скулить и умри наконец.
Я уже был готов вырывать из него клочья плоти, как услышал Люция:
- Юджеб, не надо! Пожалуйста! Я не могу все это слушать, это ужасно. Не убивай его. Пожалуйста.
Я метался, не зная, что делать. Мне так хотелось убить этого лорда. Ну почему Люцию не сиделось в каюте. Его жалость уже переходит все границы. Но одновременно лорд говорил дело. Ведь я понятия не имею, как управлять кораблем, да и где мы находимся. Чтобы успокоиться, я схватил руки лорда за запястья и вывернул их как тряпку. Он закричал, матерясь и выкрикивая проклятья.
- Юджеб, - тихо позвал Люций.
- Я не убил его, - ответил я ему. – Скажи спасибо моему мягкосердечному спутнику, что все еще жив, - уже обращаясь к скорчившемуся от боли лорду, добавил я. – Ну, что молчишь, говори! – Я со злости пнул его.
- Спа-спасибо, - вымучено выдавил тот.
Его дар вылез из цепи и хаотично замотался возле своего хозяина. Тогда я схватил «его», скомкал и, выдохнув ледяное дыхание, разбил о палубу, когда «он» полностью промерз. Лорд застонал, изо рта у него потекли струи крови.
- Надеюсь, от тебя будет польза, иначе выброшу за борт, - со злостью пообещал я.
Развернувшись, я пошел к Люцию. Когда коснулся его плеча, он легонько вздрогнул, но тут же убрал руки от ушей и протянул их ко мне. Дотронувшись до моего лица кончиками пальцев, Люций нащупал мои губы, после чего сам потянулся и плотно прижался своими губами. Я тут же перехватил инициативу. Люций раскрылся, впуская меня вглубь себя. Я запустил в него язык, дразня и утягивая в бездну эмоций. Клыками я вонзился в его губы, ощущая вкус крови, такой пьяняще-сладкой, что я едва смог остановиться. Лицо Люция выражало сильнейшее возбуждение. Я улыбнулся и нежно стер с его подбородка струйку крови из ран на губах.
- В следующий раз делай в точности, как я говорю, - попросил я, на что Люций утвердительно кивнул.
- Юджеб, нужно обработать твои раны. – Возбуждение уже покинуло его, и голос звучал вполне твердо, но обеспокоено.
- Они не настолько серьезны. Сами затянутся. - Я подвел Люция к валявшейся неподалеку коробке и усадил. – Сиди тут, я сейчас вернусь. Я буду рядом.
- Хорошо.
Подойдя к лорду-капитану, пнул его, зло сказав:
- Давай подымай свою задницу.
- Издеваешься?! Ты мне руки сломал! - зло прокричал он.
- Вставай, иначе полетишь за борт, - скривив губы, пообещал я.
- Ты ненормальный! – ругаясь, но все же поднимаясь с палубы, зло выплюнул лорд. – Доволен?! И что дальше?!
- Теперь займись управлением кораблем.
- И как я это должен делать без рук?!
- Если потребуется – хоть языком. Я смотрю, он у тебя шустро мелет. Будешь так орать, я его устраню.
- Ха, напугал, аж трясусь…
Я ухватил лорда хвостом, подтянул к себе, с силой сжал его челюсть, вынуждая открыть рот.
- Я никогда не бросаю слов на ветер, - спокойно произнес я, запустив ему в рот пальцы и ухватив за язык.
- Н-н-ет, - сдавлено замычал лорд.
- То-то же, - я отпустил его, и он повалился на колени.
- Слушай, парень. Давай договоримся. Я ведь не убил тебя, когда нашел у себя в убежище. Признаю, взял вас с собой из корысти, хотел продать. В Азуре очень ценятся молодые люди…. За это я извиняюсь. Я даже уже не злюсь, что ты перебил мою команду….
- Это не я, - прервав его, уточнил я.
- Э…. Хорошо, так даже лучше. Вот видишь, я все не так понял. Я помогу вам добраться до материка, а после вы отпустите меня.
- Хорошо. Разворачивай свою посудину.
- Я не могу…. Это судно строилось специально, чтобы пересекать моря, строго следуя из одной точки в другую.
- Но ведь должен же быть способ аварийной остановки?
- Нет. Это судно построил лорд Мартелло Суваро. Слышал о его изобретениях?
- Знакомое имя…
- Как можно быть лордом и не знать о столь выдающемся человеке? Ладно, расскажу вкратце. Он из золотого ордена света, хотя его просто к нему приписывают, а так он не считает себя одним из них. Он изобретатель. Благодаря своему дару он может наделять построенные им лично вещи быстроходностью. «Гладия» его детище. Когда я еще состоял в сером ордене, мне выпала честь познакомиться с лордом Суваро. Он воплотил мою мечту о плавании в реальность. В общем, это судно создавалось с целью пересекать водные пространства строго за пять дней, не сворачивая с указанного курса. Раньше моря было невозможно пересечь, и мы считали, что за горизонтом ничего нет кроме воды, но это не так. Моря впадают в Тафус, это огромный океан, и посреди него расположен, чуть уступающий размером нашим землям, материк Арунгола. Там нет орденов, и правят простые люди, не обладающие даром. Там часто воюют за земли. А обладающие даром за деньги выбирают кому служить. Лордов там нет, а есть правители и подчиненные, а обладающих даром называют дарками.
- А почему же об этом никто не знает? Разве лорд Суваро не мог построить еще одно судно?
- Сам подумай. Зачем лордам рассказывать о том, что есть материк, где нет закона орденов. Где правят обычные люди. Где лорды не возносятся до статуса богов…. А другие суда лорд Суваро может и построил, но мне об этом неизвестно. Обычные корабли не способны выдержать плавание, которое длится больше полугода. Океан –  это не просто огромное скопление воды, а место, где зачастую бушуют свирепейшие шторма, из которых чудом удается выйти невредимым.
- Понятно…. Ладно пять дней туда и столько же обратно. Долго, но я не особо тороплюсь.
- Стоп, я доставлю тебя на Арунголу, но обратно я не поплыву. Хоть это и не обычное судно – им нужно все же управлять, а без команды это будет сложно сделать.
- Слушай сюда. Зубы мне не заговаривай, я отпущу тебя лишь тогда, когда ступлю на земли Арземлас, - схватив его за шею, сказал я.
- Договорились. Значит, десять дней и я свободен. Это малая цена за мою жизнь.
- Ты странный. Ранен, а беседуешь со мной будто ничего не произошло. Некоторое время назад ты был готов убить меня. А теперь покорно подчиняешься…. Я не верю тебе.
- Послушай, пацан, как там тебя по имени?
- Юджеб.
- Юджеб, я бывал и в более сложных ситуациях. А руки, если ты поможешь мне наложить на них шины, заживут дня за три. У меня очень ускоренная регенерация. Кстати, Юджеб. Корабль сильно кренит на левый бок, и по ходу судно немного осело.
- И что с того?
- Думаю, в трюме пробоина, ее бы залатать, а то мы даже до Арунголы не доберемся.
Я огляделся  и заметил, что лорд Шерот говорит дело.
Я не хотел перевязывать ему раны, но без указаний судно и вправду быстро затонет, да и погода начала меняться. Небо заволокли густые серые тучи, предвещая сильный дождь.
- Хорошо, давайте тогда спустимся вниз, там я помогу вам с руками.
- Зачем спускаться, если можно пройти в мою каюту. Она расположена на юте.
- На юте? – не сразу понял я.
Лорд мотнул головой в сторону кормовой пристройки.
- Первая дверь у лестницы.
Ухватив его за плечи, рывком поставил на ноги. Лорд скривился, но ничего не произнес. Мы направились к корме. Подойдя к Люцию, я поднял его на руки. Он, довольный, что я наконец-то подошел к нему, обвил мою шею руками.
Войдя в пристройку, я ногой открыл дверь. Каюта капитана оказалась просторной, но захламленной. Тут было несколько кресел, длинный диван, огромный стол, заваленный картами и какими-то бумагами. На полу стоял огромный глобус, но в отличие от привычного на нем было отмечено два материка. У большого окна располагалась полуторная кровать, привинченная к полу. Стены каюты украшали различные картины. А вдоль левой перегородки тянулось несколько полок, забитых книгами, статуэтками и другим разным хламом. Еще имелся шкаф и пара тумб у кровати. На полу лежал ковер с длинным ворсом.
Я прошел к дивану и усадил на него Люция.
- Юджеб, если тебя не затруднит, в шкафу возле кровати есть коробка с лекарствами. Ты не мог бы достать ее? Ну и оказать мне помощь, - попросил лорд Шерот.
Я недовольно стиснул зубы, но подошел к шкафу и вынул из него небольшую коробку.
- Скажу сразу, если ты вздумаешь напасть на меня после всего, что я сейчас сделаю, о быстрой смерти ты будешь только мечтать. Потому как убивать тебя я буду долго.
- Юджеб, не говори столь ужасных вещей, - попросил Люций.
- Малыш, но если он нападет на нас – я убью его. А раз буду убивать, то могу и повеселиться перед тем, как он испустит дух, - на полном серьезе ответил я ему.
- Юджеб, ты пугаешь меня.
- Эм, можно мне сказать? – спросил лорд. Я вопросительно посмотрел на него. – Даю слово Шерота, что нападать не стану. Твой друг еще ребенок, а детей я не трогаю.
- Но это не помешало тебе напасть на меня, - зло сказал я.
- Ну, ты и не особо-то похож на ребенка, в отличие от твоего товарища. У тебя такой мрачный взгляд, да и вообще, вон какой рослый. Сколько тебе уже?
- Вроде семнадцать, - неуверенно ответил я, поскольку не знал какой сейчас месяц.
- Как так? Ты точно не знаешь, сколько тебе лет? – удивленно спросил лорд.
- Моя жизнь слишком муторна, что бы я еще и за этим следил. – Я безразлично пожал плечами.
- А другу твоему сколько?
- Не знаю, - искренне ответил я.
- Мне вероятно пятнадцать, хотя, может и нет, - задумавшись, сказал Люций. – Возраст не имеет значения. Если вы дали слово, то я вам верю.
- Спасибо за доверие, я это ценю. Но все же, что за молодежь пошла. Я хоть и провожу в плавании много времени, но все же знаю свой возраст...
- Хватит глупых вопросов, иди сюда, я перевяжу твои руки. – Я недовольно перебил его.
- Если бы ты не сломал мне их, то тебе не пришлось бы этого делать, - с довольной ухмылкой на лице сказал лорд, а мне безумно захотелось свернуть ему шею.
Он сел рядом с Люцием, вытянув руки вперед. Я взял его за кисти и пару раз дернул, вправляя суставы. Лорд лишь глухо охнул. Чтобы закрепить руки, я взял с полки книгу и, без особых усилий оторвав обложку, разорвал ее на две части. Подложив половинки под кисти рук, плотно обмотал их бинтами.
Закончив с руками лорда, я решил не обрабатывать раны на его плечах. Закрыв коробку, поставил ее на стол.
Внезапно я осознал, что все это время был слит с Эйлом. Я как-то и забыл об этом, это состояние ощущалось настолько естественным, будто так всегда и было. Я встряхнулся и стал решительно выталкивать из себя Эйла. От напряжения у меня даже виски взмокли, возникла боль в теле, перед глазами на мгновение потемнело. А когда зрение вернулось, Эйл стоял передо мной. Я ощутил себя голым.
Неприятное переживание поселилось у меня в груди. Сделав шаг, я едва не упал, ноги меня не слушались, тело стало ватным. Эйл удержал меня от падения. Опираясь на «него», я  дошел до ближайшего кресла и просто рухнул в него.
- Ты как, парень? Выглядишь не ахти.
- Все в полном порядке, - соврал я. Ведь я не обязан докладывать человеку, которому не доверю, о своем самочувствии. – Малыш, ты голоден?
- Немного, - смущенно ответил Люций.
- Где тут еды можно достать?
- В камбузе. Это кухня, если непонятно.
- А где этот камбуз расположен?
- Рядом с моей каютой. Только не смейся.
- А почему я должен?
- Ах да, ты же в кораблях не разбираешься. Обычно для камбуза строят отдельное помещение. Но при строительстве этого корабля как-то забыли, пришлось изворачиваться из того, что есть. Когда кок готовил, весь аромат его отвратной стряпни шел прямиком ко мне в каюту. Столовой на кораблях не бывает, все едят обычно на камбузе. Трюм всегда до отказа забит товарами пополам с припасами. Каюты только для меня, помощника и боцмана, для матросов – кубрик. Пассажиров, как правило, не берем. Как видишь, места немного, но жаловаться не приходится. Ведь быстроходней этого судна больше нет.
- Понятно. Эйл, иди приготовь что-нибудь, думаю не заблудишься, - устало сказал я.
- С кем это ты разговариваешь? – озираясь по сторонам, спросил лорд.
Только сейчас я сообразил, что лорд не видит дар. Я решил соврать, чтобы лорд уж наверняка не захотел меня предать.
- Он лорд, как и я. Зовут Эйлендер. Из-за своего дара невидим для окружающих, да к тому же нем.
- «Как же жестоко так говорить, хозяин. Даже в шутку я не хочу быть немым», - обижено произнес Эйл и вылетел сквозь стену.
Я не стал волноваться, как бы «он» ни дулся – все равно сделает так, по-моему.
- А как же ты его видишь? – недоверчиво спросил лорд.
- А мы с ним родственники, видно из-за общей крови. – Я небрежно пожал плечами.
- Не повезло парню. Жить в мире, где он совсем один. Мне даже его жалко.
- Его жалеть не стоит. Я тебя уверяю, ему это может не понравиться.
- Понятно. Кстати, судно еще сильнее наклонило. Может, займемся починкой? Если ты не против, конечно же.
- Пошли. Люций, сиди здесь, Эйл скоро принесет тебе чего-нибудь, и не вздумай отказываться.
- Хорошо. Обещаю.
Я едва смог встать. Руки жутко тряслись, зрение то пропадало, то появлялось. Но после пары шагов почувствовал себя немного лучше. Почти уверенной поступью я вышел из каюты капитана, а он направился за мной.
- Давай спустимся к каютам. Пробоина может быть где-то там.
И мы спустились вниз. Капитан, морщась, смотрел на умерших. Пол местами был залит водой. Все здесь осмотрев, мы не нашли течи. Поднялись опять наверх, и капитан указал на огромный люк.
- Он ведет в трюм. Можно спуститься здесь или спрыгнуть через пробоину в палубе. Скорее всего, там причина течи.
Погода совсем испортилась, начался моросящий дождь, от сильных порывов оборванные паруса громко хлопали. А сломанные мачты, зацепившиеся за соседние, пугающе скрипели.
- Вон лебедка. Цепляй крюк к кольцу на крышке, - начал отдавать команды лорд.
Я молча следовал его указаниям. Прицепить крюк было просто, а вот вертеть рычаг лебедки, подтягивая крышку вверх, оказалось сложновато. Но я все же справился. Закрепив рычаг, я подошел к образовавшейся дыре. Вниз в темноту вела сдвоенная лестница, одна ее половина была обычной, из ступенек, а вторая – гладкой, сколоченной из досок, вероятно, ее использовали для перемещения груза.
- У меня в кармане есть спички, горят ровно пять минут. Этого вполне хватит, чтоб найти причину затопления.
Я запустил в карман его камзола руку и вынул длинный коробок. Достав непривычно длинную спичку, черканул ей о коробок. Спичка загорелась.
Осветив себе путь, я спустился вниз, лорд последовал за мной. Лестница оказалось неожиданно длинной, а трюм – огромным. Воды в нем набежало уже по колено. Я не торопясь шел вперед. Тут было много всяких коробок, сваленных вдоль стен.
Когда мы прошли вглубь, трюм внезапно осветился. И мы сразу увидели, что в стенке корабля торчит железная звезда, а в потолке – дырища.
- Я так и думал, что причина в этом, - нахмурясь, сказал лорд. – Под лестницей есть инструменты. Нужно пару досок и гвозди.
- А это поможет?
- Ну, на время должно. Хотя если бы я мог воспользоваться своим даром, то создал бы железную пластину, которой и заделал бы дыру, - саркастично  проговорил он.
- Сам виноват. Когда твой дар восстановится, зависит от тебя.
Сзади раздался легкий шум, я обернулся. Это оказался Эйл с кучей досок и какой-то коробкой, наверно, с гвоздями. Лорд, опешив, отступил в сторону. В этот момент мои пальцы обожгло, и я выронил спичку. Но в трюме оказалось достаточно света, и разжигать новую я не стал.
Эйл выдернул оружие из борта корабля, мгновенно прислонил к открывшейся широкой дыре – в которую тут же хлынула вода – несколько досок и ловко прибил их гвоздями. Заделав пробоину, он подлетел ко мне, обвив сзади за шею.
- «Я покормил Люция, он сейчас спит. Кстати, мы тут не одни, вон там, в углу, сидит живой человек».
Я проследил взглядом, куда указал Эйл. Там и вправду кто-то сидел, но живой ли он, стоило проверить. Я подошел к человеку и склонился над ним. Он вскинул полные безумия глаза и внезапно кинулся на меня. Эйл отступил, не мешая человеку. Я попытался оттолкнуть мужчину, но в нем было чересчур много сил, а я как будто утратил их. Мы возились в борьбе на полу, лорд же молча стоял в стороне.
Внезапно мужчина вонзил зубы в мое плечо. Я, размахнувшись, ударил его кулаком в лицо. Он застонал, на долю секунды оторвавшись от плеча, но тут же впился вновь, прокусывая кожу насквозь, и принялся высасывать из меня кровь. Наконец он отпустил плечо, отполз в угол, и, сжавшись, стал хаотично раскачиваться. С ним творилось что-то странное.
Я зажал рану на плече, пытаясь остановить кровь, благо другие раны уже затянулись, лишь на боку немного кровоточило.
- Эйл, почему ты не помог мне?!
- «Хозяин, как можно мешать столь невинному ребенку».
Я растерялся, не зная, как ответить на его слова, казавшиеся бредом. Снова посмотрев на мужчину, я понял, что у него проявился дар, причем полноценный. «Он» нерешительно вылезал из груди мужчины, но тут же прятался обратно. Дар был похож на какое-то морское животное. Мужчина резко вскинул лицо, расплывшись в безумной улыбке. А мне почему-то стало приятно от того, как он на меня смотрит.
- Мой господин. Я готов служить вам, - громко произнес он.
- Это же Юрий, - удивленно сказал лорд, выступив вперед. – Дружище, как ты?
Мужчина не ответил ему, продолжая смотреть на меня.
- «Эй, ты меня видишь?» - спросил Эйл у обретшего дар.
Тот лениво повернул голову. Он не только слышал Эйла, но и отчетливо видел его.
- Мой господин, приказывайте. Я исполню все, что в моих силах.
- Эйл, ты знал, что так будет?
- «Догадывался. Ваша кровь – необходимое условие для того, что бы их дар проявился полностью, а иначе они умрут, использовав его».
- Стоп. Но ведь те двое, что умерли, нападали на меня. Я могу не опасаться, что он последует их примеру?
- «Думаю, что да. Те двое потеряли разум полностью. Все, чего они хотели, это уничтожить источник, причиняющий им боль. А этот не сохранил остатки разума, он не умер бы сразу после использования дара, но это было лишь делом времени».
- Все понятно. Ладно, я устал. Вернусь к Люцию и немного вздремну. А ты следи за ними.
- «Да, мой хозяин. Я уж за ними прослежу».
Я не стал обращать внимания на слова Эйла. Развернувшись, пошел к лестнице. Когда я вернулся в каюту капитана, Люций уже мирно спал. На столе стояла тарелка с уже остывшей манной кашей. Я сразу же ощутил голод. Быстро поев, улегся рядом с Люцием, но долго не мог заснуть. Я не доверял капитану, а обретшему дар и подавно. Эйл хоть и сказал, что проследит за ними, я все равно никак не мог расслабиться. И еще долго лежал с закрытыми глазами, пока, наконец, не заснул.

Когда я проснулся и попытался встать, то не смог даже сдвинуться с места. Люций сидел на диване рядом с лордом Шеротом, они о чем-то разговаривали, но я не разобрал ни слова. Я с ужасом понял, что лишился слуха.
Я изо всех сил напрягался в попытках встать, но ничего не получалось. Ощущение собственного тела вернулось ко мне внезапно: я неловко дернулся, чуть не свалившись с кровати. Медленно и с трудом, но я сел. Хотя в каюте было светло, я мало что видел.
Лорд Шерот, заметив, что я проснулся, что-то сказал. Но я не услышал его. Я попытался прочистить уши, но безрезультатно. Вдруг передо мной всплыл Эйл.
- «Вы плохо выглядите, хозяин».
- Я слышу, - тихо прошептал я, а потом решился переспросить: – Лорд Шерот, что вы только что сказали?
- Я говорю, что долго же ты спишь, парень. Почти сутки. Люций сказал, что такое бывает и волноваться не о чем. Да я как-то и не волновался, а вот он – да.
Люций, засмущавшись, опустил голову.
- С добрым утром, Юджеб, - радостно произнес он.
- С добрым. Сам не ожидал, что долго спать буду, - сказал я, серьезно посмотрев на Эйла. И шепотом добавил: – Ты же сказал, что этого больше не будет.
- «Ну, ведь всего день, и то неполный. У вас просто упадок сил, а вы чего хотели».
- Я себя плохо чувствую, - еще тише сказал я, чтобы нас не услышали.
- «Я заметил. У меня то же самое. Хотя и полон сил. Но ощущение, что чего-то не хватает».
- Ладно, потом разберемся что со мной.
- «Хорошо».
- Где этот новоиспеченный лорд? - оглядев комнату, спросил я.
- «У себя в каюте. Можете о нем не беспокоиться, он не причинит никому вреда. Я поговорил с ним, он все понимает и готов вам служить».
- Если тебе так хочется с ним тискаться, то валяй. Но учти, если он на меня хоть раз еще кинется, то ему не жить.
- «Да я сам его лично придушу, если это повторится».
- Очень сомнительно. Я тут вдруг понял, что ты ведь и с Тадеусом о чем-то беседовал. Что ты им такое говоришь?
- «Ничего такого».
- Мне твои секреты не по душе. Мы ведь вроде договаривались не скрывать ничего.
- «Да нет секретов. Я просто немного объяснял им, как управлять даром».
- Хорошо. Помоги мне встать, но чтоб никто не заметил этого, - попросил я.
«Он» помог мне встать на ноги, и я сделал пару шагов в сторону сидящих. Люций, услышав шаги, повернул в мою сторону голову, на его лице была кроткая улыбка. Лорд Шерот поднялся, направившись к выходу.
- Оставлю вас. Надвигается непогода, буду рад получить помощь от Эйлендера.
- То есть? – удивленно спросил я.
- Он помогал мне с починкой мачт и сборкой парусов, пока ты спал.
- Думаю, он не откажет и сейчас помогать.
- Буду ждать его наверху.
Лорд ушел, а я едва смог добраться до дивана, и то только с помощью Эйла.
Я сел рядом с Люцием и накрыл его руку своей. Он придвинулся, положив мне свою голову на плечо. Эйл почти сразу же вылетел через потолок наружу. Мы молча сидели с Люцием. Я разглядывал свои колени, не зная, что сказать. В голове был настоящий хаос. Внутри меня что-то болело, но что беспокоило меня сильнее – понять я не мог. Сердце ныло и одновременно беспорядочно колотилось, живот крутило, а в ногах постоянно пропадала чувствительность. Я коснулся свободной рукой его щеки, но ничего не ощутил. Все это безумно пугало меня.
- Почему ты не отвечаешь мне? – выпрямившись, спросил он.
- А ты что-то говорил?
- Да. Ты не слушал меня? – расстроено спросил он.
- Нет, что ты. Я просто задумался. А что ты говорил?
Он открыл рот, я видел, как шевелятся его губы, но не слышал. Я растерялся, в голове снова помутилось, поэтому я с трудом выдавил из себя:
- Можно я отвечать не буду?
Он утвердительно кивнул, а я притянул его к себе, крепко прижав к груди. Люций обнял меня в ответ.

- ….возможно нам стоит задуматься над этим, - говорил он. – Лорд Шерот говорит, что там красиво. Я так и представляю себе небольшой домик. Внутри всего несколько комнат, скромно, но уютно обставленных… А снаружи сад, в котором мы будем выращивать все, что нам может понадобиться. А потом мы даже можем разводить животных….
Он много еще чего говорил, а я гладил его по волосам, тихо плача. Почему-то я был уверен, что когда все закончится, я не смогу быть с ним. Эйл не говорит мне правды, но я чувствую, что медленно умираю. Тело отказывается меня слушать и возможно это лишь начало. Я не хочу, чтобы, когда зрение вернется к Люцию, он увидел меня таким слабым. Но и оставить его я не могу. Что мне делать? Как поступить?
Люций вдруг потянулся к моему лицу, я тут же перехватил его ручонку и прижал к губам, не желая, чтобы он заметил моих слез. Ведь потом придется объяснять, а я не смогу.
- Что ты обо всем этом думаешь?
- Ты хочешь остаться на Арунголе? – вдруг осознав, что он мне говорил, спросил я.
- Да. Но только вместе с тобой.
- Даже не знаю. Я был бы не против. Но не могу простить лорду Колко убийство моей мамы. Ты меня понимаешь?
- Да. Но ведь можно просто смириться, ее все равно уже не вернешь. Давай останемся там, где лорды не смогут до нас добраться. Давай проживем там долго-долго. Не надо мести. Выбери меня, пожалуйста. Это ведь судьба дает нам второй шанс. Именно благодаря ей мы встретили лорда Шерота и узнали о других землях. Любимый, я так устал бегать. А ты, я уверен, устал сильнее меня. Давай, наконец, остановимся.
- Я давно выбрал тебя. Но не могу быть уверенным в том, что нас там не найдут. Я не смогу жить постоянно опасаясь, что дверь в наш дом откроет непрошеный гость. Прошу, потерпи еще немного. Я уверен, что как только этот мир покинут ничтожные люди, мы сможем жить спокойно. Я обещаю, что буду с тобой до самого конца. – Я говорил, а сам едва слышал свои слова. Воздуха не хватало, легкие просто отказывались наполняться им. – Давай выйдем на свежий воздух. Мне нужно….
Я легонько отстранил его от себя и поднялся на трясущихся ногах. Голову вело, и я едва не падал от нехватки кислорода. Протянув руку, ухватил Люция и потянул за собой вон из каюты.
На палубе было чисто: ни одного трупа или следов разрухи. Эйл летал вверху, на мой взгляд, хаотично дергая за разные тросы. Лорд Шерот отдавал ему команды, которые «тот» ловко исполнял. Я проследил, чтобы Люций не обо что не споткнулся. А дойдя до борта корабля, стал смотреть на простирающееся перед нами море. Моросил легкий дождь, и ощущать его на коже было приятно. Я притянул Люция к себе, обняв и закрыв от непогоды.
- Обещаю, у нас будет наш собственный дом. В нем будем только ты и я. И его никогда не посетят незваные гости.
- Я верю тебе, Юджеб. Но все же жаль, что ты не хочешь попробовать это устроить сейчас.
- Я хочу, но не могу. Ведь из-за меня люди умирают….
- Несмотря ни на что – я люблю тебя.
- А я тебя. Больше всего, что в этом мире есть.
Мы еще долго стояли у борта корабля. Люций ничего не видел, но выглядел наконец-то почти счастливым. Эйл казался безумно довольным, забавляясь с различными канатами и тросами. Лорд Шерот бросил на нас мимолетный взгляд, сразу же переключив свое внимание на паруса, которые сворачивал Эйл. Новоиспеченный лорд сидел на носу корабля. Он пристально смотрел на нас, его холодные глаза были наполнены ненавистью.
Но все это было неважно, ведь сейчас, уносимые кораблем на восток, мы все по-своему были счастливы.

0

24

Глава 17: Немного правды.

Тадеус провалялся в бреду целые сутки, но теперь был полностью здоров. Раны, казавшиеся столь серьезными, быстро затянулись. Как только мы полностью окрепли (а меня больше беспокоил Тадеус), мы выдвинулись в путь. После того, что с нами произошло, все вокруг казалось таким небезопасным. Но если нас кто и преследовал, то потерял наш след уже давно. Существо в балахоне торопило меня. Раньше оно лишь маячило перед глазами, появляясь и исчезая, а теперь постоянно витало рядом. Тадеус сказал, что способен видеть дар, но это не из-за эликсира, а крови Юджеба.
Через два дня пейзаж резко поменялся: на смену зелени пришла промерзлая и местами голая земля. С каждым днем становилось холодней. Теперь мы не мчались во весь опор, лошади не могли долго двигаться на сильном холоде. Мне и самому-то было очень холодно. На очередном привале Тадеус отдал мне свой запасной теплый плащ и одежду, чему я был очень благодарен. Холод мне очень не нравился. Стараясь согреться, я постоянно использовал свой дар. В пути нас настигла пурга. Ровная голая пустошь, усыпанная снегом, казалась бескрайней. Тадеус остановился, спешившись, я последовал его примеру. Лошадей он чем-то напоил, отчего они, повалившись набок, уснули. Тадеус накинул на них покрывала, закрыв от метущего снега.
- Может, нужно было еще немного проехать? – обеспокоено прокричал я, ежась от холодных порывов ветра и летящего в лицо снега.
- Копай, - кинув мне лопатку, сказал он. Я в недоумении уставился на нее.
Тадеус, ловко орудуя небольшой лопатой, начал выкапывать яму в сугробе. Я стал помогать. Когда начало уже смеркаться, мы вырыли глубокую и широкую пещеру в снегу. К тому времени я уже с трудом мог шевелить пальцами, до того они замерзли. Тадеус расстелил в пещере плед, второй – накинул на вход. Присыпал его слоем снега, чтобы не слетело от ветра. Получилось как навесная дверь. Подхватив плед, он задрал его и отошел в сторону.
- Залазь.
- Ты шутишь?!
- Давайте же, скоро совсем стемнеет, и погода еще больше ухудшится. Тут будет тепло.
- Ладно.
Я бросил мимолетный взгляд на серое небо, почти неразличимое от плотного снегопада. Ледяные порывы ветра били прямо в лицо. Оставаться снаружи было опасно. И я влез внутрь. Создал небольшой огонек в ладонях, чтобы разогнать темноту. И постарался устроиться поудобнее. Получилось, только поджав ноги к животу, а коленями уперевшись прямо в мягкую снежную стену. Тадеус залез за мной следом, опустил покрывало, пряча нас от непогоды. Прижавшись к моей спине грудью и обняв ногами, он закутал нас своим плащом. Стало и вправду тепло.
- Протяни мне свои руки, - попросил я его.
Прижавшись еще плотнее, Тадеус обвил меня руками, вытянул их вперед. Я соединил свои ладони лодочкой, и он накрыл их своими. Тогда я создал внутри наших ладоней пламя. Ледяные руки Тадеуса стали медленно согреваться.
- Я мог создать пламя, и оно нас бы грело, чем сидеть в этой дыре, - пробурчал я.
- Не думаю, что вы осилили бы всю ночь, - недоверчиво ответил он.
- Возможно.
Вскоре мы уснули. Когда я проснулся, то первым ощущением был навалившийся на меня всем телом Тадеуса, голова его покоилась на моем плече. Я не стал его будить. А, коснувшись его лба, ощутил влагу и холод. У Тадеуса явно была слабость.
Огнем я посвятил перед собой. От тепла, которое я создал ранее, наше убежище стало еще больше похоже на маленькую пещерку с обледеневшими стенами. Тадеус пошевелился, внезапно вздрогнул и проснулся.
- Извиняюсь, - тихо сказал он.
- Сейчас уже утро? – спросил я, не обращая внимания на его слова.
Я ощутил, как он обернулся, что-то зашуршало, и к нам проник холодный свежий воздух с дневным светом.
- Да. Пора выдвигаться.
Тадеус вылез, и следом за ним я. Снаружи было ужасно холодно, но ясно. Дышать было намного легче, чем в нашем убежище. Тело все затекло. Тадеус уже разгребал лошадей. И я стал ему помогать. Пока я отряхивал покрывала от снега, Тадеус привел лошадей в порядок. Они казались мертвыми, но он чем-то смазал их ноздри, отчего животные пришли в себя и, фыркая, поднялись на ноги. Сложив вещи, мы опять двинулись вперед, но на галоп не переходили. Животные едва могли передвигаться по снегу.
- Может, мы поторопимся? – предложил я.
- Нет.
- Почему? Мы ведь могли бы проехать куда больше.
- Лошади этого не выдержат. Для них и так ночь в «мертвом»  состоянии была в нагрузку.
- Я думаю, вероятно, тогда стоит повернуть назад?
Он удивленно посмотрел на меня:
- Вам, гляжу, нравится мотаться туда-сюда.
- Нет. Я не то имел в виду. Просто эти места слишком холодные.
- А вы только заметили? – с явным сарказмом спросил он.
- Ладно, проехали эту тему.
Я не нашелся, что ответить на это, и мы молча продолжили наш путь. Передвигаться животным становилось все сложнее и сложнее с каждым шагом. Сугробы становились все выше, и лошади постоянно проваливались, мы едва могли двигаться. Спешившись, мы повели лошадей под уздцы. Казалось, что это путешествие – большая ошибка. Вскоре стало темнеть, хотя по времени было еще достаточно рано. Опять надвигалась непогода. Но это была не самая большая наша проблема. Издалека мы услышали ужасающий вой. Это не было похоже на волка или медведя. Вероятно, в этих местах водились какие-то более диковинные хищники.
- Мне этот вой не по душе, - тихо прошептал я.
- Не думаю, что об этом стоит волноваться. Завтра или, в крайнем случае, послезавтра мы достигнем земель лорда Шурно. У него можно будет переночевать, ничего не объясняя, и пополнить припасы.
- Он член какого ордена?
- Он отшельник. Его прикрепили к золотому ордену света, но он себя их членом не считает.
- А кто такие отшельники? Я все собирался спросить, но как-то забывал.
- Им нравится жить уединенно, они никогда не посещают съезды орденов. Отшельники – еще их называют изгоями – часто не похожи на людей, дар поглотил их. И они отказываются подчиняться своему главе, в общем, – отступники. Им нравится просто жить, воевать и творить все, что вздумается. До них еще не добралась белая инквизиция, да и вряд ли сюда сунется.
- А ты?
- Что я?
- Ты всю жизнь планируешь служить Юджебу?
- Я об этом не думал, а что еще остается.
- Стань полноценным членом какого-нибудь ордена. Заяви о себе. Возьми титул, что тебе положен при рождении. Стань новым лордом Меркость.
- Глупость какая. Лорд Меркость всего один, и это мой господин.
- Это не глупость. Я был бы счастлив стать другом такого лорда.
- Я не лорд. И не заставляй меня жалеть о том, что я тебе рассказал. – Тадеус отвернулся, даже не заметив, что перешел на «ты». Но на этом разговор был окончен.

Через час полностью стемнело. И сразу же вокруг нас задвигались чьи-то тени. Лошади испугано заржали, становясь на дыбы. Тадеус был насторожен и распространил вокруг серый туман. У меня неприятно закололи руки, как всегда бывало от его дара. Но это явно не помогало, и Тадеус убрал дым.
Сзади раздался вой, и из снежных укрытий стали выпрыгивать огромные белоснежные кошки раза в полтора больше нас. Они почти сливались с пейзажем. Тадеус быстро достал из-за пояса несколько склянок. Этих огромных клыкастых монстров с белой шерстью я видел лишь на картинках, и раньше думал, что они плод воображения художника, – хищники, обитающие в самых холодных уголках, всегда в стае, и живут, и охотятся.
- Я таких животных еще не встречал, - признался Тадеус.
- В жизни я тоже с ними не сталкивался, лишь на картинках разглядывал. Достаточно редкие создания, - тихо ответил я.
- Сейчас их будет еще меньше, - усмехнулся Тадеус.
Одна из кошек метнулась к нам. Тадеус мгновенно отреагировал, кинув в нее одной из склянок. От соприкосновения с головой животного склянка взорвалась, обезглавив кошку. Мертвое тело, прокатившись по снегу, остановилось в метре от меня, оставив за собой кровавый след. Животные не испугались, гибель одного лишь разозлила остальных. Нас стали окружать, а кошек из-под снега вылезло еще больше. Я насчитал пятнадцать огромных созданий. Они явно были голодны, из раскрытых пастей капала слюна, а глаза плотоядно сверкали.
Тадеус успокоил лошадей, что-то шепнув, и они, подогнув ноги, улеглись на снег. Быстро достав большое покрывало, он укатал лошадей с головой.
Я собрал все свои силы. Небо озарилось красным, а я, вспыхнув племенем, выпустил на кошек шквал огня. Тадеус распластался на снегу, поскольку пламя я направил по кругу. Огонь ударил по животным. Те, что были ближе, вспыхнули и в один момент осыпались пеплом. Остальные, воя и шипя, заметались, в попытках сбросить с себя огонь. Тадеус выпрямился и достал из седельной сумки что-то длинное. Спустя мгновение в его руках, после нескольких поворотов каких-то рычажков и металлических деталей, оказался арбалет. Приделав сверху на него длинную коробочку, Тадеус стал отстреливать уцелевших животных.
Я улыбнулся, поняв, что Тадеус не любит бездействовать. Даже когда его дар был бесполезен, он находил выход из сложившейся ситуации. Наверно так действуют все люди, что поздно обрели свой дар, вынужденные защищаться обычными средствами.

Мы убивали и убивали этих созданий, но они все лезли и лезли. От постоянного использования дара мне стало жарко и тяжело дышать, будто я пробежал не одну милю. Но я продолжал палить огнем в приближающихся тварей.
- Эбери, приберегите свои силы. Как только они приблизятся ближе – бейте круговым огнем, - отдал команду Тадеус.
Я кивнул ему и стал выжидать, когда к нам приблизится побольше животных. Мое тело, не переставая, горело, я напоминал ходячий факел. Стиснув кулаки, я выпустил пламя: огонь поразил шесть кошек, а четверо, загоревшись, все равно метнулись к нам. С каждым нашим действием твари становились умнее, учась на наших атаках.
Тадеус поражал их из арбалета, метясь по глазам. Этим тварям не было конца, вокруг уже лежало много тел, снег растаял, обнажив черную обожженную землю, залитую местами кровью. И так продолжалось долгие часы.
Я едва стоял. Витающее рядом существо в сером балахоне не предлагало помощи. Я не знал, сколько еще смогу выдержать. У Тадеуса закончились склянки с взрывным веществом. А когда и стрелы подошли к концу, он достал тонкую цепь с лезвием на конце и стал ловко размахивать ей, пронзая или рубя нападающих хищников. Я больше не мог использовать свой дар, перед глазами все вертелось и кружилось.
- Еще немного, скоро рассвет, - сказало существо, указав на горизонт, туда, где появились первые слабые блики предрассветного солнца. – Я наполню тебя силой, продержись.
После его слов я ощутил, как горю изнутри. Мне даже показалось, что я вижу свой дар. «Он» окутывал меня всего, вливаясь в тело. И из меня вырывалось пламя. Тадеус, увидев, что со мной происходит, отбежал к лошадям и залез к ним под покрывало. А я больше не мог сдерживаться, и снежная долина озарилась огнем, оно било во все стороны на многие метры вокруг. Казалось, кожа слазит с меня живьем. Я впервые ощущал жар своего дара, это было невыносимо. Я не смог сдержать крика.
- Солнце взошло, остановись, - шептало существо.
Я увидел, что долина, и так полыхавшая, осветилась солнцем. Кошек, как сгоревших, так и живых, больше не было видно, ни останков, ничего. Я посмотрел на покрывало, под которым прятался Тадеус, и ужаснулся. Оно горело. Из последних сил я остановил себя, убрав вырывающееся пламя. Это было ужасно сложно. Наконец густой дым отделился от моего тела, слившись в одну массу. Мой дар предстал предо мной в виде «облака». Я видел «его», даже не приняв эликсира. Ноги не удержали меня, и я осел, уткнувшись коленями в землю.
Тадеус выбрался из-под покрывала, скинул его и начал тушить. Лошади мирно спали. Все закончилось. Не знаю, сделал ли это я или взошедшее солнце…. Я молча сидел, разглядывая свои обожженные руки.
- Эбери, как вы? – Тадеус, весь перепачканный пеплом, склонился ко мне, положив на плечо руку.
- Я так устал….
- Вы молодец.
- Нет, не я.
Я посмотрел на существо в балахоне и только сейчас смог мельком различить очертания прекрасного лица с яркими голубыми глазами. Оно скинуло с головы капюшон, рассыпав по плечам длинные локоны голубых волос и устремив свой взор на взошедшее солнце. Подувший ветер подхватил его длинные волосы, принеся аромат цветов – так мне знакомый. Я ощутил слабость, но подался вперед. И упал бы, если бы не Тадеус.
Меня окутал сон. Я видел детство, такое беззаботное когда-то… что по моим щекам текли слезы.
***
Дни на корабле были похожи один на другой. Лорд Шерот просил звать его капитаном. А мне вообще никак не хотелось к нему обращаться. Эйл постоянно где-то ошивался. Лишь Люций все время находился рядом. Да и куда он мог уйти-то, ничего не видя. Мы редко выходили на поверхность, его сильно мучила качка. Лишь в моменты полного штиля я помогал ему подняться на палубу подышать свежим воздухом, от которого ему немного, но становилось лучше.
На четвертый день, когда капитан, любезно уступивший свою каюту, вошел к нам без бинтов на руках – я напрягся. Его дара все еще не было видно, но хорошее самочувствие этого лорда-капитана бесило меня. Он вел себя так беззаботно, как будто ничего не произошло и все идет по его плану.
Обретший дар Юрий очень редко попадался мне на глаза. Он либо весь день сидел на палубе, разглядывая море, либо просто валялся у себя в каюте. В те редкие моменты, что я его видел, у меня возникало неприятное ощущение. Он с презрением косился на Люция. А стоило ему перевести свой взгляд на меня, – он расплывался в ужасной улыбке, глаза его наливались кровью. От одного его косо брошенного взгляда на Люция мне хотелось свернуть ему шею, но я сдерживался. Почему-то я испытывал к нему жалость.
Мое самочувствие было таким хаотично непостоянным, что я не знал, чего ожидать когда в очередной раз проснусь. Разговор с Эйлом о слабости в теле, о сильной боле в сердце и нехватке воздуха сводились лишь к тому что «он» начинал злиться и, ничего не объяснив, улетал прочь. Я никак не мог дождаться, когда же на горизонте появится берег. Земля, которую я так ждал и одновременно страшился. Я совсем старался не думать, что стоит кораблю причалить в жилой док, как люди обезумят. Юрий хоть и выглядел безопасно, но я все равно вспоминал тех мужчин, которые не видели во мне своего господина.

Четвертый день плавания подходил к концу. Капитан сообщил, что к вечеру следующего дня мы достигнем Арунголы. Поужинав, мы с Люцием решили пораньше лечь спать. Раздеваться не стали, было лениво снимать, а на утро вновь натягивать. Мы лишь целовались, поскольку на большее ни у меня, ни у него сил просто не хватало. Заснули мы в обнимку, а проснулся я оттого, что Люций тряс меня за плечо.
Я открыл глаза, поморщившись от внезапной боли в груди, сердце жутко защемило, не давая возможности вдохнуть. Наконец сердце сильно кольнуло, и боль отступила. Люций сидел рядом со мной, тихонько продолжая теребить мое плечо. На его лице читалась обеспокоенность.
- Что случилось? Тебе плохо? – тихо спросил я.
- Тут кто-то есть. Мне страшно.
Я приподнялся на локте и сразу же увидел Юрия. Он сидел в кресле напротив нас. Заметив, что я проснулся, он заулыбался. А меня скривило от злости, но тут же я смягчился.
- Что ты здесь делаешь? – все равно грубо спросил я.
- Мой хозяин вчера совсем не выходил на палубу. Я соскучился.
- Юрий, это не причина входить сюда. Я не желаю тебя видеть, убирайся!
- Почему? – расстроено спросил он. – Чем я хуже его? Я хочу быть к вам ближе. Зачем вам этот бездарный мальчишка? Выберите меня.
- Что ты несешь? – К чему он клонит? - Если ты считаешь меня своим хозяином, то должен молча подчиняться.
- Я куда полезнее его. Он даже не может защитить себя. Он для вас обуза. Он утянет вас на дно.
- Слушай сюда, я последний раз говорю тебе, – пошел вон.
- Нет, – Юрий встал и с вызовом уставился на меня.
- Значит, ты меня не считаешь своим хозяином.
- Считаю. И вы мой. Ваша кровь будет принадлежать лишь мне.
- Где твой дар? – только сейчас поняв, что «его» нет рядом с ним, спросил я.
Проследив за его метнувшимся взглядом, я увидел «его». Дар Юрия нависал над головой Люций. Теперь я точно знал, что «оно» мне напоминало – морского ската. И «оно» было куда больше, чем раньше. «Рыба» ярко сияла и чуть потрескивала, при этом из «нее» вырывались маленькие молнии, даже на вид очень жгучие.
- Убери свой дар! – Меня пугало, что Люций может пострадать.
- Нет. Я убью его, и мы останемся только вдвоем. Разве нам нужен еще кто-то? Вы пробудили меня, и я вам благодарен.
- Эйл! – позвал я, но «его» нигде не было видно. А Юрий скривился в улыбке.
- Он не придет. Знаете, почему? Потому что он считает, также как и я. Мальчик – помеха.
- Эйл, скотина, вылазь, или ты пожалеешь об этом.
- Бесполезно. Скоро мы доберемся до берега, а там столько преданных вам подданных ждут своего пробуждения. Мы соберем армию и захватим этот мир. Мы очистим его. А после принесем себя в жертву. Наша кровь напоит уставшую землю и возродит вымерших потомков. Вы наш господин. И только в ваших силах вернуть нас из бездны, куда когда-то вы заточили нас.
- Что за чушь! Слушай сюда, я не твой господин, и у меня нет подобных целей. Моя цель в том, чтобы, наконец, жить так, как мне хочется. А для этого мне нужно лишь убить тех, кто стоит у меня на пути. Раз ты решил перечить мне, то я убью тебя.
- Юджеб, - сжав мое плечо своими ручонками, тихо прошептал Люций.
- Малыш, не вздумай меня останавливать. Эйл, черт тебя побери, где же ты?! Ты же ведь мой дар. И должен служить мне. – Но мои слова бессмысленно ударялись об стены.
Юрий явно был настроен серьезно. Его глаза горели безумием. Я успел повалить Люция и закрыть собой, сразу же ощутив боль от тысячи иголок, пронзивших мое тело.
- Не стоит закрывать его собой, мой господин, все равно мой дар поразит его, - спокойным тоном сказал Юрий.
Я приподнялся. Люций без чувств лежал подо мной. Я отстранился. Меня всего трясло. Этот человечишка причинил вред моему ангелу, и он должен умереть. Мое тело охватило холодом, и я ощутил, как в меня проникает дар. Перед глазами все поплыло. Я не контролировал себя. Отдавшись чувству жажды смерти, я позволил Эйлу управлять мной. Я не ощущал боли, мне было так хорошо, как не было за все дни плавания в покое.

Я пришел в себя, сидя возле Люция и гладя его по волосам. Он был без сознания, но я слышал, как бьется его сердце. На полу валялось разорванное тело Юрия. Мои руки все еще были как у чудовища, а хвост мирно свисал с кровати. Комнату наполнял холодный воздух. Двери отворились, и в помещение вбежал встревоженный капитан.
- Я слышал шум. Что-то произо…. – Но договорить он не смог, замер над мертвым телом последнего члена своей команды.
- Эй, капитан. Ты тоже хочешь моей крови? – посмотрев на него, спросил я.
- Нет. Я…. Ты убьешь меня, мальчишка?
- А ты жаждешь этого?
- Я боюсь смерти…. Я хочу жить и поэтому подчиняюсь тебе.
- Тогда убери тут.
Внезапно за спиной капитана я увидел Эйла. Как такое могло быть? Разве сейчас «он» не во мне? Если не «он», то кто? Как я мог принять этот образ, отдаться неизвестно кому. «Он» стоял молча, лишь довольно сверкающие глаза говорили мне, что «он» знал, что так будет.
- Выйди вон! – разозлившись, приказал я капитану.
- А тело? – встревожено спросил капитан Шерот.
- Позже. Не зли меня.
- Хорошо, парень.
Капитан вышел, а Эйл пролетел в комнату, уселся на диван.
- Как это понимать? Ты ничего не хочешь мне сказать?
- «Все вышло даже лучше чем, я предполагал. Юрий был такой покладистый. Так наивно верил всему, что я говорил. Но ему не было места в этом мире. Он забирал слишком много вашей жизненной силы».
- О чем ты? Что ты опять задумал?!
- «Ничего. Просто я все никак не мог понять, почему ваше состояние с каждым днем ухудшается. А когда понял, что причина в Юрии и в лишнем даре, что застрял в вас, – я задумался, как исправить сложившееся положение. А все оказалось просто, нужно было убить Юрия при помощи Рахны».
- Я не понимаю.
- «Тогда пусть Рахна объяснит вам».
- Кто? – не понял я.
- «Он обо мне. Я Рахна. Прибыла из бездны. Я застряла в вашем теле, хозяин, поскольку на этом судне не оказалось другого человека способного принять меня».
И из меня вылез дар, – настолько похожий на Эйла, но – источавший желтое сияние. Немного постояв, «оно» приняло форму женщины. Я мог даже различить отдельные черты лица и зеленые глаза. Я не знал, разделялись ли «они» по половому признаку, но выходило что «да».
- Что это за бездна такая? Что происходит?!
- «Эйлендер, ты не говорил нашему хозяину о нашем доме?»
- «Нет. Он упрямый и не захочет делать, как я скажу».
- «Вот как…. Дорогой хозяин, я и Эйлендер – жители бездны. Эйлендер ее основатель. Именно он создал бездну, а его предыдущий хозяин наполнил ее собой. Бездна - это наш дом. Там люди и мы живем на равных друг с другом. У нас есть семьи. Мы рождаемся и умираем. После смерти в бездне мы отправляемся в верхний мир людей, проживая с нашим временным хозяином положенный ему срок. Умирая здесь, мы возвращаемся назад в бездну, к нашим бессмертным господам. Но Эйлендер не такой. Его хозяин умер при создании бездны, и он был заточен в ней, неспособный переродиться и завести семью. Мы можем обзаводиться семьей, лишь побывав в мире людей и набравшись мудрости. Когда мы умираем в бездне, наши бессмертные господа вновь становятся смертными и уязвимыми, но способными заводить детей. Вернувшись назад, мы наделяем ребенка хозяина своим потомством. В бездне редко появляется новая жизнь, поэтому ее ждут все.
Но есть в бездне и те, в ком много гнева и злобы, они ждут уязвимости наших хозяев, чтобы убить их. И тогда дару просто некуда возвращаться, и, умерев вместе с временным земным хозяином, он уже не может возродиться. Я понимаю Эйлендера. Он очень одинок, и когда родились вы, такой похожий на его прежнего господина, Эйлендер устремился сюда, сам не понимая, что, умерев здесь, он не возродится больше в бездне, поскольку там у него нет хозяина».
- Эйл, и это ты скрывал от меня? Это ты не мог мне сам рассказать?
- «Нет. Он скрывал иное. Ему нельзя было покидать бездну, ибо, если он действительно найдет здесь своего истинного хозяина и достигнет предела своего могущества, то откроет врата в бездну, и два мира объединятся. Но это не так уж и плохо: через эти врата свободно сможет перемещаться дар, у которого нет господина, но лишь после смерти. Такие как он смогут спокойно перерождаться. Вы же наполните свой мир новыми носителями дара. И это позволит нашему миру не бояться вырождения.
- Но это же хорошо. Выходит, создав врата, я спасу ваш мир?
- Это так. Но в этом же и проблема. Ваша смерть несет гибель нашему миру. Если созданные Эйлендером врата обагрить вашей кровью, всей вашей кровью, вплоть до последней капли – что конечно убьет вас – то бездна уничтожится. А вырвавшаяся через врата сила наполнит людей, даст им способность к приобретению дара. Тот дар, что погибнет в бездне, если успеет – переродится здесь в зараженных людях, но их после этого охватит безумие. И лишь насытив людей вашей кровью, вы дадите им шанс на спасение. Но сделать этого вы не сможете, поскольку будете уже мертвы. Бездна больше не будет связана со здешним миром, ее просто не будет. И умирая в этом мире, дар больше не возродится в бездне.
Здесь же в живых останутся лишь люди с даром, они обретут бессмертие и наше проклятье бездны – бесплодие. Люди будут вынуждены бессмысленно проживать тысячелетия, пока не убьют друг друга. И так придет конец этого мира и человечества».
- Так пусть он создаст эти врата, я не собираюсь убивать себя, принося в жертву.
- «Вы-то не собираетесь. Но есть лорды, чей дар уже не одну сотню лет перерождается здесь. Они хотят разрушить мир. Стать властителями над остальными обладателями дара».
- А разве они не знают, к чему приведут их действия?
- «Уж поверьте, им давно наплевать на всех. Они хотят всецело и безраздельно править миром, пусть для этого им и придется остаться единственными живыми существами в этом мире, зато они никогда не умрут».
- Но тогда нельзя создавать врата! – воскликнул я.
После чего, наконец, заговорил Эйл:
- «Вот видите, вы против врат! Поэтому-то я и не рассказывал. Теперь, зная правду, вы не хотите этого. А я хочу! Хочу жить! Хочу переродиться, и что бы моя возлюбленная улыбалась мне. Когда-то я согласился помочь моему прежнему господину. Но делал я это не только ради него. Раньше, умирая, дар не возрождался, а просто сливался с миром, становясь его частью. Я же, познав благодаря господину чувство любви, не мог смотреть, как умирает та, кого я полюбил. Ее носитель слабела и умирала, она была возлюбленной моего хозяина. Я сказал своему господину, что если он пожертвует собой, то его возлюбленная останется в живых. Я знал, что если он умрет, – она последует за ним. Ведь для создания бездны мало крови лишь моего господина. Нужна была кровь еще одного священного человека, чтобы созданный мир наполнился светом. И этим человеком была его возлюбленная…. Они умерли, а я с моей любимой остался в бездне».
- Ты убил своего хозяина?! Это… ужасно… Значит, ты лгал, что не причинишь мне вреда?! Ты… Я все понял, после создания врат, ты убьешь меня, чтобы обезопасить два мира…. Хочешь моей смерти?!
- «Не то что бы. Нет. Я не убивал его. Они сами приняли такое решение, когда поняли что им суждено умереть. Весь их род безжалостно уничтожали, но они могли дать шанс выжить другим обладателям дара. Возлюбленная моего господина окропила своею кровью созданные врата, и их соплеменники смогли пройти через них. Когда я создавал бездну, я не знал тогда, что мы не сможем переродиться. За долгие столетия во мне скопилось столько ярости. Я рожден для битв, а вынужден был бояться умереть, наблюдая за тем, как все в бездне цветет и меняется, как, воюя, дар погибает, но через несколько лет возвращается назад. Люди там не умирают, вместо них погибает их дар. И пока он не вернется назад, человек, утративший свой дар, снова может иметь детей. Время в бездне течет совсем по-другому. Десяток прожитых лет там равен земному году.  Я утратил покой. Рахна, ты разве не понимаешь меня?»
- «Я понимаю. Но разве ты единственный. А как же она?»
- «Она говорила, что ее все устраивает. И пусть мы уязвимы. За то мы с ней вместе. Пусть нам приходилось прятаться, но она говорила, что счастлива. А я ведь все равно видел, с какой завистью она смотрит на других. У них есть свой господин, они способны иметь детей. А если нас ради шутки и развлечения захотят убить, то мы исчезнем, будто нас никогда и не было. Как было страшно уходить в поисках пропитания и оставлять ее одну. А, возвращаясь, надеяться, что она выйдет меня встречать. Она давно не улыбалась мне. И когда я услышал слабый крик новорожденного ребенка, я оставил ее. Чтобы у нас с ней появился шанс жить и дальше. Но я попал в ловушку. Оказалось, что дар здесь не может говорить, мы тут похожи на амеб и не способны принять наш истинный вид. Я пытался подчинить своего хозяина. Но ничего не выходило, меня с каждым днем все больше бесило собственная беспомощность, и я убивал. Я знал, что для обретения моего прежнего вида, нужно заставить вас выйти из равновесия, и в этом нам помогали. Чужое коварство помогло мне достичь того, что я имею сейчас…. Но этого мало. Чтобы врата оставались не тронутыми, мне нужно убить всех, кто знает о них. Либо убить вас, но я не могу этого сделать. Мы с вами одно целое. И я не могу причинить вам вред – это правда. Вы ведь не убьете себя ради меня?».
- Эйл…. Я все понимаю. И готов тебе помочь. Тебе просто нужно было объяснить, что ты жаждешь вернуться в бездну, а для этого ты должен создать врата. Я так понимаю, один из лордов, что задумал править над всеми, – это Серджи Радуо. Мы убьем его, и тогда все будет так, как ты планировал. Мне не придется умирать.
- «Возможно, но ведь нет гарантий, что кто-то из ныне живущих здесь не вздумает вас убить».
- Ты же защитишь меня? – улыбнувшись, спросил я.
- «Конечно же. Но я тут и так уже слишком долго - семнадцать лет, это сто семьдесят лет в моем мире. Я не знал, что мне потребуется так много времени. И если бы не заговор лорда, то я прожил бы свой век с вами, и неизбежно умер бы, слившись со здешним миром, неспособный вернуться в бездну. Но вы не переживайте. Я не оставлю вас, проживу уготованный вам срок до конца. И я уж постараюсь, чтобы врата после их создания никто не тронул, и с вами было все в порядке».
- А как же твоя возлюбленная?
- «Я уже смирился с тем, что она… там одна. Несмотря на то, что я так переживал за нее, она очень сильная. Ведь это именно мы с ней создали бездну. Когда я создам врата, она сможет переродиться и не исчезнет. Хотя я не уверен, что узнаю ее, если она попадет сюда раньше, чем я вернусь».
- Как это?
- «Мне стыдно признаться. Но я никогда не видел ее в первой стадии развития. Мы познакомились с ней, когда она уже была взрослой. Кстати, как вы себя чувствуете?».
- Теперь, когда ты спросил, я понял, что намного лучше.
- «Это потому что Юрий мертв. Вы наделяете людей даром, но чем больше людей вы наполните им, тем сильнее вы становитесь, но при этом они высасывают из вас жизнь, сами того не ведая. Юрий второй человек, обретший дар благодаря вам. И ваше тело начало постепенно умирать. Я знал, что вы не станете убивать Юрия просто так, (чтобы вы не говорили) и я обманул его. Он как малый ребенок поддался на мою провокацию. Но помимо этого я хотел, чтобы вы вытолкнули из себя Рахну. Она не останется здесь, поскольку тут нет для нее носителя. Скоро она исчезнет».
- «Я была рада служить вам, мой хозяин. И очень жаль, что вы уже заняты. Я не боюсь смерти, умерев, я вернусь в бездну».
- Мне жаль….
- «Не жалейте. Когда-нибудь я снова вернусь сюда, и надеюсь, что мир будет таким же, какой он сейчас. Жаль, что Эйлендер не понимает этого».
- «Рахна…. Я знаю твое имя, как и ты – мое, но лишь потому, что мы друг для друга раскрытые книги. Зная, что, убив меня, я не смогу возродиться, такие как ты все равно охотились на меня. Ты не вправе поучать меня. Благодаря мне ты жила долго в бездне».
- «И я благодарна. Бездна – чудесное место, и жаль, что его населяют не только ищущие мира и покоя, но и жаждущие войн и разрушения. Ты заставил меня убивать, зная, что, применив свои силы, я умру». 
- «Но иначе мой хозяин умер бы. Скоро, если мне не помешают, я тоже вернусь в бездну. Кстати, я должен пополнить запас моих сил».
Он подошел к останкам Юрия и накрыл их собой. Послышалось хлюпанье и причмокивание. Оставил тело Эйл полностью обескровленным.
- «Кровь для меня пища. Неважно, человеческая или животная. Благодаря ей ваши раны заживают быстрее. Но поглощать много и часто кровь я не могу».
- Ты сказал, что те, кто обрел дар благодаря мне, высасывают из меня жизнь. И насколько они ее сокращают?
- «Один человек не намного, но два – уже значительно. Так или иначе, вы не проживете много, но все равно, для меня любой срок будет большим. Когда я создам врата, они сократят срок вашей жизнь намного больше, чем люди. После того как все закончится – нужно будет убить Тадеуса, тогда вам вернутся несколько лет жизни».
- Я не могу.
- «Почему? Разве вы не хотите подольше пожить?»
- Хочу, но не такой ценой. Тадеус во многом мне помог. Раньше вероятно я и убил бы его, но не сейчас. Да и на год больше или меньше, какая разница.
- «На вашем месте я бы избавился от него».
- Эйл, я хочу измениться. И все равно мы все смертны. Рано или поздно я умру. И к смерти я отношусь как к таковой. Я боюсь ее, но убегать не стану.
- «Хозяин, вы очень отличаетесь от моего прежнего господина. Если бы не он, то бездны и не было бы. Ведь это он заразил меня страхом перед потерей любимой. Он вселил в меня неуверенность. Я был тогда еще очень молод и импульсивен. С каждым днем, видя, как угасает возлюбленная господина, я понимал, что моя любимая умрет вместе с ней. Мне передались страдания господина, его желание продлить ей жизнь. Страх перед смертью».
- Наверно, я не настолько и отличаюсь от него. Ведь мне все равно только на мою жизнь. Главное для меня – это человек, которого я люблю.
- «Вы поможете мне?»
На долю секунды я задумался, бросив взгляд на лежащего рядом Люция, но, подумав, сказал:
- Да. Хотя ты этого и не заслуживаешь за все вранье, что ты мне говорил.
- «Да, я врун. За долгие столетия, прожитые без хозяина, я утратил способность доверять».
- «Извиняюсь, что отвлекаю, но мне пора. Надеюсь, Эйлендер, тебе не удастся создать врата. Ведь кровь твоего господина может разрушить наши миры. Но если вам удастся обезопасить их от этого, то я буду этому рада. Прощайте».
«Она» вспыхнула желтым огнем и растворилась в воздухе. После того как «ее» не стало, я ощутил себя безумно хорошо. Даже лучше, чем после смерти Юрия. Меня наполняла энергия. Посмотрев на свои руки, я немного удивился, что все еще нахожусь в боевой форме, как при слиянии с Эйлом.
Я подошел к зеркалу и впервые посмотрел на себя со стороны. Меня не окружала броня, но из висков, изгибаясь вдоль черепа, вились рога, а сзади мотался хвост.
- Эйл, а что это я не принял свой нормальный вид?
- «А по мне вроде нормально выглядите. Господа в нашем мире выглядят и более внушительно. И это ваш не окончательный вид».
- А что, еще что-то отрастет? - ухватив хвост за его конец, спросил я Эйла.
- «Возможно».
Оставив зеркало в покое, я вернулся к кровати. Люций слишком долго был без сознания, и это начало меня беспокоить. Я потормошил его, и малыш практически сразу открыл невидящие глаза, на его лице я прочитал обеспокоенность. Он не выглядел так, будто все это время был в беспамятстве.
- Как ты? С тобой все в порядке?
- Да. Не переживай, Юджеб. Все хорошо.
- Ты слышал, о чем мы разговаривали? – встревожено спросил я.
- Нет…. А этот человек ушел? – Несмотря на спокойствие в голосе, мне казалось, что Люций мне лжет.
- Если ты про Юрия, то да. Он больше нас не побеспокоит.
Я посмотрел на Люция пристально и решил отбросить глупые мысли. Ведь если он все и слышал, зачем ему мне лгать. Мы не говорили ни о чем, чтобы я хотел от него скрыть. Лишь небольшая деталь напрягала меня. Люций мог услышать, что я проживу меньше его. А этого ему лучше не знать. Я желаю, чтобы время, что нам отведено, мы провели спокойно. Коснувшись его щеки, осторожно провел кончиками пальцев, чтобы он не заметил длинных острых когтей.
- Ты точно в порядке?
- Да. Я не обманываю тебя. - Он протянул руку к моему лицу, нерешительно коснувшись.
- Эйл, я хочу отдохнуть, оставь нас. Забери это, когда будешь уходить. - Взглядом я указал на лежащее на полу тело. «Он» молча подхватил его и унес. – Ты голоден?
- Немного. Но я не смогу сейчас ничего съесть.
- Тебя опять мутит?
- Совсем немного, прости.
Он приподнялся, обнимая меня, опустил голову мне на грудь. Мне казалось, что малыш все знает. Если он не хочет признаваться, пусть. Говорить вслух я не стану. Я запутался. Все равно, даже если бы я отказался помогать Эйлу, «он» сделал бы так, как хотел. Я боюсь смерти, но больше страшусь потерять Люция. Это все мой эгоизм! Я даже не задумался о том, что оставляю его. Я так уверен в себе, что даже не волнуюсь, – а вдруг у меня не пол